Красный как кровь. Или может как розы?

— Ну и как всё прошло? — Владимир был не в самом лучшем состоянии. Он и так должен сейчас спать, но ещё и мандраж после того, как Люциус накрыл его губы своими, и то, как он разрешил ему запустить руки под... Ох, чёрт. Он снова покраснел. — Всё прошло отлично. Меня снова утвердили, даже стипендию повысили. Правда, профессор — сука — всё говорила о том, как Кэлвин жаловался, что я веду себя неподобающе, — Люциус закрыл дверь, щёлкнул замком и направился к своей кровати, становясь лицом к Владу, который сидел напротив и нервно топал ногой. Он расстегнул жилет, скидывая с плеч — бархатная алая ткань сползла на кровать, обнажая широкие плечи и бледную кожу. — Это хорошо. Но Лю... я хотел сказать... нам нужно поговорить или что-то типа того. — Во-первых, теперь Люци. Ты сам хотел меня так называть. — Гад подмигнул, стягивая рубашку и оголяя торс с парой длинных шрамов, пересекающих грудь и ребра. — А во-вторых, я думаю, что можно обойтись без лишних слов. — Люциус сел на кровать, стягивая ботинки вместе с носками и откидывая их в угол комнаты. — В смысле? — Владимир был в одной футболке и полосатых носках. К холоду он давно привык, но сейчас ему стало жутко жарко даже в этой тонкой ткани. И только от вида раздетого потомка Розальвани в одних боксерах становилось до ужаса тесно. — Считаю, что всё и так понятно. Ну, знаешь, по твоим записям и по тому, что сегодня случилось. — Он устало встал с кровати, направился к Владимиру и, дойдя, опустился на колени прямо перед ним. В таком положении их головы были почти на одном уровне. — Ну, если ты, конечно, хочешь мне что-то сказать, то я обязательно тебя выслушаю. Но не думаю, что ты этого хочешь. Я прав? — Люциус медленно запустил руки под чужую одежду, оглаживая холодный живот и грудь. Под пальцами чувствовались каждая впадинка шрамов, каждый бугорок ожогов, оставшихся после старой боли. — Нет... нет, мы, наверное, можем обойтись без слов, — выдохнул Владимир, откидываясь назад на одеяло и опираясь на локти. — Точно? — Люциус навалился на него, вдавливая глубже в матрас. Он задрал футболку Влада и начал покрывать поцелуями его живот и грудь под тихие вздохи и сбившееся дыхание. Открывшаяся картина была прекрасна: бледная, почти прозрачная кожа, тонкая дорожка каштановых волос, уходящая за пояс... и шрамы. Старые, серебристые, и новые — розовые полосы под грудью у рёбер, несколько круглых отметин чуть ниже живота, ближе к левому боку. — Ты... — начал Люциус, но Владимир перебил его, накрывая его горячие руки своими. — Слушай, не только у тебя тут сложная жизнь и трагичное прошлое. Так что давай не сейчас. — Ладно. Но знай, я всегда рядо... —Люциус не успел договорить. Влад притянул его вверх, затыкая голодным поцелуем. Блондин сразу растаял под напором, приподнял его за плечи, углубляя поцелуй, проводя языком по клыкам, исследуя каждый уголок, который не успел изучить в прошлый раз. Когда воздуха стало совсем мало, они оторвались друг от друга, и между их губами на мгновение натянулась тонкая, прозрачная ниточка слюны. — Могу я продолжить? — выдохнул Люциус, спускаясь к ключицам, оставляя на тонкой коже влажные следы, покусывая и тут же зализывая. В ответ он получил нервный кивок. — Чего ты хочешь? — его голос стал ниже, хриплее, пальцы медленно скользили по бокам Владимира, дразня, надавливая, исследуя. — Я не знаю... тебя? — Владимир выдохнул это почти беззвучно. Пока Люциус снова спустился, он положил дрожащие руки ему на плечи, сжимая, боясь отпустить. — Сойдёт. Ты когда-нибудь... ну, с парнем? — Люциус поднял на него тёмные глаза, в которых плясали алые искры. — Нет. Вообще нет. То есть... не с кем. Ни с девушками, ни с парнями. Сказать, что Люциус был удивлён — ничего не сказать. Он на секунду замер, переваривая информацию, а потом на его губах расцвела хищная, но нежная улыбка. — То есть ты девственник? — он приподнял бровь, и его пальцы начали медленно, лениво гулять по бокам Владимира, надавливая на чувствительные точки. — Что ж. Сочту за честь сорвать твой цветок. — Пошёл ты. Сейчас вообще передумаю! — Владимир гордо вскинул подбородок, но тут же сгорбился, когда горячее дыхание коснулось груди, опаляя чувствительные соски. Руки сильнее сжались на чужих плечах, притягивая ближе, подставляясь под ласки. Люциус опустился ниже, снова припал губами к животу, оставляя слабый, почти невесомый засос. По протяжному, полному муки стону сверху он всё понял. — Я немного боюсь... но, пожалуйста, не останавливайся. Это... это до одури приятно, — выдохнул Владимир, удивляясь собственной смелости. — Не бойся. Я буду нежен. Обещаю. — Люциус медленно опускался всё ниже, оставляя на разгорячённой коже влажные следы, каждый раз задерживаясь там, где дыхание Владимира сбивалось, а пальцы сильнее впивались в плечи. Когда он достиг паха, то аккуратно подцепил резинку нижнего белья и потянул вниз, приподнимая чужую поясницу. — Блять... пожалуйста, хватит дразнить. Харе резину тянуть! — Владимир смотрел на него с вызовом, но тут же изменился в лице, когда Люциус укусил его за внутреннюю сторону бедра, устраиваясь поудобнее. — Ты уверен? — голос вампира был мягким, но в глазах горело такое желание, что у Владимира перехватило дыхание. — Да. На все сто, — выдохнул он, приподнимая бёдра и заливаясь краской до самых ушей. Люциус склонился над его членом, ещё секунду смотрел на него снизу вверх, а потом провёл языком по головке — медленно, пробуя на вкус, изучая реакцию. Владимир выгнулся, глухо застонав, и блондин удовлетворённо усмехнулся. Реакция его вполне устраивала. Он вобрал головку в рот, осторожно, почти невесомо, боясь, что верхнему будет слишком непривычно. Но Владимир только сильнее вцепился в его плечи, пальцами зарываясь в белые волосы. — Ты... ты простишь мне одну подлость? — выдохнул Владимир хрипло. — Высунь язык. Пожалуйста. Люциус послушно выполнил просьбу, и в следующую секунду Владимир сжал его волосы и надавил на голову, проскальзывая почти полностью в горячий, влажный рот. Он откинулся на подушки, прикусывая губу, чтобы не закричать. Люциусу такая дерзость была только в радость. Он расслабил горло, принимая его глубже, и начал двигаться — медленно, ритмично, проводя языком по каждой венке, дразня, облизывая, втягивая в себя. Владимир был холодным, как и всё его тело, но этот холод опьянял, сводил с ума. — Люци... бля! Пожалуйста, не останавливайся! — верхний выгнулся, пальцы поджались, ноги на плечах вампира дрожали. Он был готов лопнуть прямо сейчас, переполненный ощущениями. Он схватил свободную руку Люциуса, переплетая их пальцы, сжимая так сильно, что побелели костяшки. Люциус и не думал останавливаться. Наоборот, он ускорил движения, причмокивая, не стесняясь звуков. Слюна текла по его подбородку, капая на простыни, но ему было плевать. Он хотел слышать Владимира, чувствовать, как тот сжимается, как его дыхание сбивается, как он почти умоляет. — Люци, я сейчас! — Владимир попытался отстранить его голову, потянул за волосы, но его шлёпнули по бедру — легко, почти игриво, но достаточно, чтобы он замер. Он не успел ничего сделать, изливаясь прямо в горло вампиру. — Чёрт! Боже, прости меня, пожалуйста! Бля... — Ничего страшного, — хрипло прошептал Люциус, отстраняясь и укладывая голову на его живот. Он чувствовал, как часто бьётся сердце Владимира, как его грудь вздымается, как он всё ещё дрожит. — Я... я не знаю, что сказать. Просто... вау. — Как насчёт «спасибо»? — Люциус усмехнулся, снова нависая сверху и проводя рукой по его груди. — Спасибо... но мы ещё не закончили? — грудь Владимира высоко вздымалась, дыхание всё ещё было сбитым. — О, так ты хочешь продолжить? — вампир заметно оживился, его глаза снова зажглись алым. — Ну да. Но беда... смазки нет. Да и презервативов тоже. Знаешь, как-то не до этого здесь. — С презервативами — да, беда. Но у меня есть смазка. Что скажешь? — Ты что, привёз в академию смазку? Серьёзно?! — Ну, думал, найду смазливого мальчика. — Люциус подмигнул. — В итоге нашёл смазливого соню, который спит ночью. Ну так что? Он встал с кровати, разминая плечи, и полез копаться в тумбочке в поисках заветного флакона. — Нашёл! — он кинул его на кровать, прямо между ног Владимира. — У тебя даже лубрикант с запахом роз? — Ну да. А что? Пахнет вкусно. — Люциус снова устроился на кровати, вставая на колени между разведённых ног Владимира. Он выдавил смазку на пальцы, разогревая её, наблюдая, как шатен следит за каждым его движением, как прикусывает губу, как расширяются его зрачки. — Я бы очень хотел посмотреть на твоё личико во время секса, но это твой первый раз, так что просто ложись на живот, лицом в подушки. — Угу, — Владимир послушно перевернулся, утыкаясь носиком в подушку, приподнимаясь на коленях. — Хороший мальчик. Сейчас будет немного неприятно, потерпи. Потом станет приятно, я обещаю. Люциус одной рукой поглаживал его ягодицу, успокаивая, расслабляя, а пальцы второй приставил к входу. Когда Владимир кивнул, прогибаясь в спине, подставляясь навстречу, Люциус надавил, вводя один палец. Владимир всхлипнул, вцепившись в подушку, но не двинулся. — Давай... я не стеклянный, не разобьюсь, — выдохнул он. Люциус добавил второй палец, разводя их в стороны, осторожно растягивая. Вдруг Владимир дёрнулся и глухо простонал в подушку. — Нашёл, — довольно прошептал Люциус, надавливая на простату снова, сильнее, выбивая громкий, полный муки и наслаждения стон. — Бля... грёбаное безумие! — выдохнул Владимир. Не было больно. Наоборот, чувство заполненности распаляло, возбуждение притупляло всё, превращая его в одну сплошную эрогенную зону. В эту секунду он был только здесь, только на этой кровати и только под Люциусом. Остальное не имело значения. Когда третий палец вошёл свободно, Люциус вышел, поглаживая Владимира по спине, размазывая маленькие капельки пота. — Готов? — прошептал он. В ответ Владимир подался назад, чуть приподнимая бёдра, всем телом прося продолжения. Люциус на секунду замер, любуясь: растрёпанные волосы, разметавшиеся по подушке, покрасневшая шея, следы от засосов на лопатках, дрожащие пальцы. Люци был ещё в брюках и быстро начал их стягивать ремень зашкршал и упал на пол вместе с брюками. Он обильно смазал свой член пристовляя ко входу. — Тихо, тихо, — прошептал он, когда Владимир напрягся. — Я медленно. Дыши. Он вошёл на пару сантиметров, давая время привыкнуть. Владимир был узким, горячим, и Люциусу стоило огромных усилий не сорваться. Он прерывался на каждом странном выдохе, расценивая его как болезненный, гладил его спину, бёдра, шептал что-то успокаивающее. — Блять... — выдохнул Владимир, зарываясь лицом в подушку, дрожа всё сильнее с каждым новым сантиметром. Когда Люциус вошёл полностью, он замер, давая ему время привыкнуть. Потом двинулся — медленно, пробуя, изучая, и, не встретив сопротивления, начал набирать темп. Пошлые звуки шлепков и тихого хлюпанья смазки заполнили комнату, но Люциуса одурманивал не они. Его одурманивал Владимир — весь целиком. Его дрожащие руки, сжимающие простыни, его растрёпанные волосы, его стоны, которые становились всё громче, всё бесстыднее. Хотелось покрыть поцелуями каждый его сантиметр, зарыться руками в длинные волосы, слушать его каждую секунду каждый нервный всхлип и самый пошлый стон. И вампир был уверен, что Владимир хочет того же. — Ох... бля, сильнее! — Владимир выгнулся навстречу, подмахивая бёдрами. Люциус ускорился, нещадно проходясь по простате, и Владимир закричал, выгибаясь дугой, прижимаясь ближе, теряя контроль. Комнату наполнили бесстыдные всхлипы, хриплые стоны, сбивчивое дыхание. Соседям не придётся додумывать — всё и так очевидно. Люциус обнял его одной рукой под живот, второй сжал ягодицу и звонко шлёпнул, выбивая из Владимира прекрасный, полный боли и наслаждения стон. И это было последней каплей для нижнего. — Люци, я... — Владимир не договорил. Он излился на простыни, выгнувшись дугой, закричав в голос, падая грудью на кровать и полностью отдаваясь ощущениям. Люциус вошёл ещё несколько раз, глубоко, сильно, и кончил следом, изливаясь внутрь, вцепившись в ягодицы Владимира так, что на коже наверняка останутся следы. Потом он медленно вышел, упал рядом, тяжело дыша. Несколько секунд они просто лежали, пытаясь прийти в себя. Потом Владимир перевернулся на спину, потягиваясь, вытягиваясь вверх. — Это было... просто. Вау! — выдохнул он, глядя в потолок. — Конечно. Это же я. — Люциус сел рядом, разминая затёкшие руки. — Иногда я поражаюсь твоему самолюбию. Бля, мне нужна сигарета. Можешь подать? Упаковка и зажигалка на тумбочке. Люциус потянулся, взял пачку, кинул ему на грудь, а сам устроился поудобнее, опираясь на подушки. Владимир взял две сигареты, поджёг их одновременно и протянул одну Люциусу. Тот принял, глубоко затянулся, наблюдая, как шатен всё ещё пытается унять дрожь в пальцах. — Я что, теперь гей? — спросил Владимир, выпуская струю терпкого дыма. — Ну, получается, да. А что тебя смущает? — Да нет. Просто... это мой первый раз. И ещё с мужчиной. — Зато с каким, — усмехнулся Люциус, стряхивая пепел в импровизированную пепельницу на тумбочке. — Придурок, — беззлобно ответил Владимир, затягиваясь, и в уголках его губ зазмеилась улыбка. Они сидели в полумраке, курили, смотрели друг на друга, и в комнате пахло дымом, потом и розами. За окном начинался новый день, но им не хотелось спать. Им хотелось просто быть рядом.