Право на тишину

∘₊✧──────✧₊∘

Дом Бетси Добсон пах хлебом и лавандой. Эндрю ненавидел запах лаванды. Слишком сладкий, слишком навязчивый, слишком живой. Он ассоциировался с безопасностью, с домом, с тем, чего у Эндрю никогда не было до Бетси. И именно поэтому он его ненавидел. Потому что к хорошему привыкаешь, а привычка — это слабость. Но он давно перестал комментировать. Бетси любила лаванду, а Бетси заслуживала иметь в своем доме то, что она любит. Он сидел на кухне за столом, сжимая в пальцах нож для овощей, и методично превращал морковку в тонкие, почти прозрачные кружочки. Ритмичное движение работало лучше любых таблеток. Почти. На плите что-то шипело. Бетси стояла у плиты спиной к нему, помешивая соус, и напевала под нос что-то из девяностых. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на плечи наброшен кардиган, который Аарон называл «бабушкиным». Сам Аарон сидел напротив, развалившись на стуле и тыкая в телефон с таким видом, будто от этого зависела судьба человечества. На самом деле он, судя по звукам, стрелял по цветным шарикам. — Ты сегодня был с рыжим, — сказал Аарон, не отрываясь от экрана. Лезвие ножа дрогнуло на миллиметр. Морковный кружок вышел чуть толще остальных. Эндрю отложил его в сторону. — С новеньким. С которым ты вчера сидел на литературе. И который сегодня сидел с нами за столом. — Аарон поднял голову, и на его лице расцвела та самая улыбка — широкая, предвкушающая. — Я сидел с ним на литературе, потому что там было свободное место. — Ага. Свободное место. Рядом с новеньким. Когда в классе было еще штук пять свободных парт. — Я не заметил. — Ты всё замечаешь. — Аарон отложил телефон и сложил руки на столе, подаваясь вперед. — Не говори, что не заметил пять свободных парт. Эндрю промолчал. Нож продолжал работать. Морковка таяла под его пальцами ровными, аккуратными ломтиками. — И ещё, — голос Аарона стал почти мурлыкающим, — я слышал от Рене, что ты сегодня вмазал ему в коридоре. — Его толкнули. — Эндрю положил нож. — Я оказался рядом. Рефлекс. — Ты его ударил, — поправил Аарон. — Ему не понравилось бы, если бы на него налетели. Я сделал ему одолжение. Аарон уставился на него с выражением, которое Эндрю видел уже миллион раз — смесь ужаса и восхищения перед глубиной его самообмана. — Ты ударил парня, который тебе нравится, — медленно проговорил Аарон, чеканя каждое слово. — Это, по-твоему, флирт? — Он мне не нравится. — Ты сидел с ним на литературе и пялился на него весь обед. — Я смотрел в окно. — Окно было в другой стороне. Эндрю снова взял нож. — Ты слишком много болтаешь. — А ты слишком много делаешь вид, что тебе всё равно. — Аарон откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Знаешь, нормальные люди, когда им кто-то нравится, дарят цветы. Или приглашают в кино. А не бьют кулаком в солнечное сплетение. — Я не нормальный. — Это я заметил. На кухне повисла тишина, нарушаемая только шипением соуса и мерным стуком ножа. Бетси, которая все это время делала вид, что полностью поглощена готовкой, повернулась от плиты и бросила быстрый взгляд на сыновей. В её глазах плясали смешинки, но она ничего не сказала. Эндрю знал, что она всё слышит. Бетси всегда всё слышала. Но она никогда не лезла в их разговоры, если её не звали. Это было одно из правил: «Ваши разговоры — ваше личное пространство». — Рене сказала, он придет завтра снова, — не сдавался Аарон. — Кто? — Нил. Его зовут Нил, между прочим. Можно было бы запомнить, раз уж ты так увлечен. — Аарон вздохнул с таким видом, будто разговаривал с умственно отсталым. — Я не увлечен. — Ты ударил его. — Я ударил бы и тебя, если бы ты в меня врезался. — Ты меня и так постоянно бьешь. — За дело. Аарон фыркнул. Его пальцы забарабанили по столешнице — нервная привычка, от которой Бетси пыталась его отучить, но Аарон забывался, когда волновался. — И как он? — спросил Аарон, и в его голосе вдруг прорезалось что-то почти искреннее. — Нормальный? Эндрю посмотрел на свои руки. Пальцы были чистыми, но под ногтями застряла морковная кожура. Он думал о том, как Нил согнулся пополам после удара, как схватился за живот, но не упал. Не закричал. Не побежал жаловаться. Просто выпрямился, выдохнул и посмотрел на него. В этих глазах — голубых, слишком ярких, слишком живых — не было страха. Было что-то другое. Удивление. Раздражение. И — расчёт. Холодный, быстрый, почти незаметный. Так смотрят не жертвы — так смотрят бойцы, прикидывающие, как лучше нанести ответный удар. Нил не испугался. Он оценил. Эндрю помнил, как этот взгляд скользнул по его обуви, по коленям, по рукам — Нил явно прикидывал, куда бить, если придется. Но бить не стал. Почему? Потому что понял — угрозы нет? Или потому что ждал, что Эндрю сделает дальше? И ещё кое-что, что зацепило Эндрю ещё вчера, когда он впервые увидел этого рыжего на литературе. Лицо. Глупые веснушки, рассыпанные по скулам, которые делали его похожим на мальчишку с картинки, и в то же время — скулы, челюсть, всё это вместе складывалось в картину, от которой хотелось смотреть дольше, чем положено. И фигура. Даже через мешковатую одежду было видно — широкие плечи, узкая талия. И ноги. Когда Нил шел по коридору, Эндрю заметил бедра. Длинные мышцы бегуна, обтянутые тканью джинсов, двигались так, что взгляд прилипал сам собой. Но взгляд. Главное — этот взгляд. Никто не смотрел на Эндрю так после удара. Люди либо боялись, либо злились, либо убегали. А этот — смотрел с холодным, почти научным интересом. Как будто Эндрю был не угрозой, а загадкой, которую нужно разгадать. — Он странный, — сказал Эндрю, отгоняя картинку. — Странный — это как? — Не убежал. После того как я его ударил. Не нажаловался. Сел с нами. И постоянно осматривается. Как будто ждет, что на него нападут. Но не боится. Как будто... прикидывает. — Как ты, — заметил Аарон. — Нет. — Эндрю нахмурился. — Я смотрю, потому что знаю, что кто-то может напасть. Аарон помолчал, переваривая. — Ну, — сказал он наконец, потянувшись за яблоком, — значит, вы будете идеальной парой. Будете сидеть в углу столовой и смотреть на всех с подозрением. Молча. Романтика. — Отвали. — Я просто говорю. — Аарон откусил от яблока с хрустом. — Рене сказала, он из Англии. Приехал недавно. Живет с дядей. — Рене слишком много болтает. — Рене заботится о твоем социальном благополучии. Кто-то же должен. — Мне не нужно социальное благополучие. — Тебе нужно, чтобы кто-то сидел с тобой и молчал. — Аарон жевал, не закрывая рта, специально. — Рыжий умеет молчать. И смотрит на тебя. Ты видел, как он на тебя смотрит? Когда думает, что ты не видишь? — Он смотрит по сторонам. — Он смотрит на тебя, придурок. — Аарон откусил еще кусок. — Я видел. — С чего ты взял? Он осматривался. — На тебя он смотрел дольше. Эндрю положил нож. Морковка была нарезана. Он смотрел на ровные кружочки и чувствовал, как внутри поднимается что-то липкое, горячее. — Я пошел в душ, — сказал он, вставая. — Сейчас? — Аарон удивился. — Би ужин готовит. — Помоюсь и приду. Он прошел мимо Бетси, стараясь держать дистанцию. Она не повернулась, не потянулась к нему. Только голосом, мягким и ровным, сказала: — Ужин через пятнадцать минут. — Я успею. Он поднялся на второй этаж, закрыл дверь ванной и прислонился к ней спиной. Зеркало напротив отражало бледное лицо, светлые глаза, длинные рукава черной водолазки, под которой... Он отвернулся. Вода из крана шумела, заглушая мысли. Эндрю пустил холодную, подставил руки под струю. В голове крутились картинки, от которых хотелось ударить себя. Рыжие волосы. Веснушки. Скулы. И этот взгляд. Холодный, оценивающий, совсем не испуганный. Черт бы побрал этот взгляд. И бедра, обтянутые джинсовой тканью, двигающиеся, когда Нил шел по коридору. Он думал о том, что хотел бы увидеть этот взгляд снова. Не потому что Нил был красивым — хотя это тоже. А потому что этот парень был первым за долгое время, кто не испугался. Кто не отвел глаз. Кто ответил на его взгляд своим — равным. Эндрю выключил воду и с силой вытер руки полотенцем. — Идиот, — сказал он своему отражению. Отражение не спорило. Внизу Аарон уже накрывал на стол, гремя тарелками с особым усердием. Эндрю сел на свое место — у окна, спиной к стене. Аарон сел напротив. Бетси поставила на стол кастрюлю с рагу. — Выглядит отлично, Би, — сказал Аарон, накладывая себе добавку. — Спасибо. — Бетси улыбнулась и села во главе стола. — Эндрю, ты будешь? Он кивнул. Она протянула ему тарелку, и он взял её сам. — Как прошёл день? — спросила Бетси. — Нормально, — сказал Аарон с набитым ртом. — Аарон, жуй с закрытым ртом. — Извини. — Эндрю? Он пожал плечами. — Нормально. — Рене звонила, — сказала Бетси, и в её голосе послышалась та самая нотка, которую Эндрю научился распознавать как «я знаю больше, чем говорю». — Спрашивала, не хотим ли мы присоединиться к ним в субботу в кино. — Не хотим, — сказал Эндрю. — А я хочу, — возразил Аарон. — Там новый фильм про супергероев. — Супергерои — это глупо. — Ты глупый. — Аарон. — Ладно. — Аарон вздохнул. — Но я всё равно хочу. Можно я пойду? Эндрю не обязательно со мной. — Я решу, обязательно или нет. — Вот это я называю демократией в действии, — пробормотал Аарон. Бетси улыбнулась в тарелку. Ужин проходил в привычном ритме — Аарон болтал о школе, о тренировках, о том, как Кевин снова всех достал. Эндрю ел молча, слушая вполуха. — ...и Рене говорит, что рыжий, кажется, бегает. Дэн хочет пригласить его в команду. — В какую команду? — спросила Бетси. — По лакроссу. Говорит, что у него хорошая выносливость, видно по тому, как двигается. И ещё, — Аарон помолчал, — она говорит, что он не испугался, когда ты ему вмазал. Сказал Рене что-то вроде «интересный способ знакомиться». Эндрю замер с вилкой на полпути ко рту. — Он так сказал? — Ага — Аарон усмехнулся. — По-моему, он тебя вычислил. — Я не знакомился. — Да, конечно. Ты просто случайно подошел к нему и случайно ударил. Бывает. Эндрю промолчал. Значит, Нил понял. Понял, что это было не нападение. Это было странно. И это было... интересно. — Аарон, — голос Бетси стал строже. — Не дави на брата. — Я не давлю. Я просто рад, что ему наконец кто-то понравился. И что этот кто-то, кажется, не идиот. Эндрю ничего не ответил. Но в глубине души — там, где он никогда не признавался даже себе, — он был согласен.

∘₊✧──────✧₊∘

Эндрю стоял у шкафчиков, делая вид, что перебирает учебники, и краем глаза следил за входом в школу. План был прост: дождаться Нила, подойти, сказать «извини» — быстро, без лишних слов, чтобы покончить с этим. Бетси сказала, что это правильно. Бетси редко ошибалась. Нил вошел в холл за две минуты до звонка. Эндрю открыл рот, сделал шаг вперед — и замер. На Ниле были шорты. Светло-коричневые, почти бежевые, из плотной джинсовой ткани, до колена. И белая футболка. И серая рубашка сверху, расстегнутая, небрежная. И черные конверсы на ногах. Эндрю смотрел на его ноги. Он не мог оторвать взгляд. Икры — длинные, сухие, с четким рельефом мышц, которые проступали при каждом шаге. Икры бегуна. Эндрю представил, как проводит языком по этим икрам. Снизу вверх. Медленно. Как чувствует твердость мышц под кожей, как добирается до подколенной ямки, до задней поверхности бедра, до того места, где шорты заканчиваются, а нога продолжается. Ткань облегала. Плотно, гребаная джинса, которая повторяла каждый изгиб, каждое движение. Когда Нил шел, задница — Эндрю зажмурился, но картинка осталась, въелась в сетчатку — двигалась так, что в голове включился режим слайд-шоу из вчерашних фантазий. Нил прошел мимо, даже не заметив его. Или сделав вид, что не заметил. Эндрю не был уверен, что хуже. Эндрю выдохнул, прислонился спиной к шкафчику и уставился в потолок. — Ты чего застыл? — голос Аарона возник откуда-то слева. — Ничего. — Ты смотрел на его ноги. — Нет. — Ты смотрел на его ноги с выражением лица человека, который забыл оплатить ипотеку. — У меня нет ипотеки. — Это была метафора. Эндрю промолчал. Аарон проследил за его взглядом, хмыкнул и покачал головой. — Шорты, — сказал он. — Лето, видите ли, наступило. Южная Каролина, мать её. Тепло. А наш рыжий, видимо, решил, что пора демонстрировать товар лицом. — Он не наш. — Он вообще ничей. Но судя по тому, как ты на него смотришь, ты бы хотел, чтобы он был твоим. И судя по тому, что он не сбежал после твоего «приветствия», — он не против. — Заткнись. — Ладно, ладно. — Аарон поднял руки. — Только извиниться ты сегодня не сможешь. — Смогу. — Ты даже поздороваться не смог. Ты стоял и смотрел на его ноги, как кот на сметану. — Я не кот. — Это была метафора. — Твои метафоры — дерьмо. — Твои навыки общения — дерьмо. — Аарон хлопнул его по плечу и ушел, оставив Эндрю одного. Эндрю постоял еще минуту, приводя мысли в порядок. Не получилось. Мысли упорно возвращались к икрам, к бедрам, обтянутым тканью, и к тому, как Нил двигался — легко, пружинисто, как будто земля под ногами была слишком горячей. И к тому, как он вчера смотрел на Эндрю — без страха, с холодным, оценивающим интересом. Он пошел на первый урок. На литературе Нил сидел на своем обычном месте — у окна, спиной к стене. Эндрю сел рядом, как вчера. Нил поднял голову, посмотрел на него, кивнул. — Привет, — сказал он. — Привет. Эндрю уставился в доску. Это было безопасно. Доска не имела ног, икр, бедер, задницы, обтянутой джинсой. Доска была скучной и безразличной. Он продержался пять минут. Эндрю сжал ручку, чувствуя, как внутри поднимается паника. Он продержался ровно до того момента, как Нил сменил позу. Это произошло медленно. Сначала Нил откинулся на спинку стула, вытягивая ноги под парту. Конверсы, черные, с белыми шнурками. Щиколотки — тонкие, с выступающей косточкой. Выше — икры. Эндрю следил за мышцами, которые перекатывались под кожей. Потом Нил сдвинулся, устраиваясь удобнее. Его бедра расплылись по стулу — шире, тяжелее, занимая все пространство сиденья. Джинсовая ткань натянулась, и Эндрю увидел, как проступает рельеф мышц — длинных, сильных, идеальных. Ткань шорт задралась. Совсем немного, на пару сантиметров выше колена, открывая внутреннюю сторону бедра. Кожа там была светлее, чем на икрах, почти белая, с едва заметными веснушками, рассыпанными по внутренней поверхности. Эндрю забыл, как дышать. Его взгляд прилип к этому кусочку кожи, к изгибу мышцы, к тому, как ткань натягивалась при каждом движении. Он представил, как прижимается губами к этому месту. Как водит носом по внутренней стороне бедра, вдыхая запах — солнце, трава, пот, что-то еще, только Нилу свойственное. Как прикусывает нежно, оставляя след, красный, влажный, чтобы потом гладить языком, успокаивая. Картинка сменилась другой. Его лицо — выше, между разведенных бедер. Бедра смыкаются вокруг его головы, сжимаются, перекрывают дыхание, душат его, а он не хочет, чтобы они разжимались. Никогда. Он вцепляется пальцами в эти бедра — жестко, до синяков, до красных полос, которые останутся на коже, чтобы Нил потом смотрел на них в зеркале и вспоминал, чьи они. Чей он. В горле пересохло. В груди стало тесно. Ручка в пальцах хрустнула. — Ты в порядке? — спросил Нил, не поворачивая головы. — Да. — Дышишь тяжело. — Аллергия. — На что? — На дураков. Нил повернулся и посмотрел на него. Голубые глаза, веснушки на скулах. Эндрю встретил взгляд и — на секунду, всего на секунду — позволил себе представить, как притягивает этого рыжего за воротник и делает всё то, что только что прокручивал в голове. Прямо здесь. Прямо сейчас. Нил отвел взгляд первым, снова уставившись в доску. Совершенно спокойный. Совершенно не подозревающий, какие картины прожигал его взгляд в голове соседа по парте. Или... подозревающий? Эндрю не был уверен. В конце концов, этот парень знал, что такое «интересный способ знакомиться». Может, он понимал больше, чем показывал. Эндрю выдохнул так, будто только что вынырнул из ледяной воды. Он не извинился. Не мог. Слова застревали в горле, потому что каждый раз, когда он открывал рот, взгляд падал на бедра, и мысли снова сворачивали не туда. На перемене он нашел Рене у ее шкафчика. — Я не могу, — сказал он. Рене подняла бровь. — Не можешь что? — Извиниться. — Почему? Эндрю помолчал. Сказать «потому что он надел шорты, и теперь я думаю о том, как его бедра будут выглядеть по бокам от моей головы» было невозможно даже для него. — Технические сложности, — сказал он. Рене посмотрела на него долгим взглядом. Потом ее взгляд сместился куда-то за плечо Эндрю, и на ее лице появилось странное выражение — смесь понимания и сочувствия. — А, — сказала она. — Шорты. — Что — шорты? — Ничего. — Она закрыла шкафчик. — Может, попробуешь на обеде? — На обеде он будет сидеть. Ноги под столом. — Эндрю. — Что? — Ты можешь смотреть ему в лицо. — Его лицо тоже... — Эндрю запнулся. Лицо тоже было ничего. Особенно эти голубые глаза, которые смотрели без страха. Особенно этот рот, который сказал «интересный способ знакомиться». Особенно эти веснушки, которые хотелось пересчитать. — Его лицо тоже что? — спросила Рене. — Ничего. — Он развернулся и ушел. Рене смотрела ему вслед, качая головой. Элисон, возникшая рядом как из ниоткуда, проследила за ее взглядом. — Что с ним? — Технические сложности, — сказала Рене. — Это как? — Это когда парень, который тебе нравится, надевает шорты, и ты не можешь извиниться, потому что смотришь на его ноги. А ещё потому что он не испугался твоего удара, и ты не знаешь, как реагировать на того, кто не боится. Элисон присвистнула. — А рыжий-то знает, что творит? — Думаю, нет. — Рене улыбнулась. — Он вообще ничего не понимает. Но, кажется, он не против. — Бедный Эндрю. — Бедный Нил. На обеде Нил сидел уже на своем месте, ел салат и слушал, как Мэтт спорит с Дэн о том, кто должен был выиграть вчерашний матч. Он не понимал, зачем они вообще спорят — результат был очевиден, но Мэтт, кажется, спорил ради процесса. Рядом с ним, через два стула, сидел Эндрю. Нил заметил, что тот сегодня какой-то странный. Еще на литературе дышал тяжело, сказал что-то про аллергию. Теперь сидел молча, уставившись в тарелку, и даже не делал вид, что слушает разговор. Нил пожал плечами и вернулся к салату. Ему было не всё равно, но он не хотел это анализировать. Эти люди — Мэтт, Дэн, Элисон, Сет, Кевин, близнецы, Рене — они были странными, но пока не опасными. Он сидел с ними, потому что так было проще. Меньше вопросов. Меньше внимания. Рене сказала, что можно просто сидеть и молчать, и она не врала. Он ковырял вилкой огурец, краем глаза отмечая выходы, окна, людей за соседними столами. Всё как обычно. Нил поднял голову. Эндрю смотрел на него. Взгляд был странный — не пустой, как обычно, а... Нил не знал, как это назвать. Напряженный, что ли. Как будто Эндрю хотел что-то сказать, но не мог. — Что? — спросил Нил. Эндрю открыл рот. Закрыл. Посмотрел куда-то в сторону. — Ничего. Он снова уставился в тарелку. Нил пожал плечами и вернулся к еде. Аарон, сидевший напротив, смотрел на эту сцену с выражением, которое можно было описать только как «я сейчас умру от смеха, но сдержусь ради приличия». — Что? — спросил Нил, заметив его взгляд. — Ничего. — Аарон кашлянул, пряча улыбку. — Просто... ничего. Нил посмотрел на него, потом на Эндрю, потом на Рене, которая вдруг очень заинтересовалась своей тарелкой. — Вы все странные, — сказал он и вернулся к салату. Аарон фыркнул и уткнулся в телефон. После обеда Нил пошел на физику. В коридоре его догнал Эндрю. — Нил. Нил обернулся. Эндрю стоял в двух шагах, сжимая в руке клюшку для лакросса. Плечи напряжены, взгляд уперт куда-то в район его подбородка. — Слушаю. — Вчера. — Эндрю помолчал. — Я ударил тебя. — Да. Я помню. Интересный способ знакомиться. Эндрю моргнул. Кажется, он не ожидал, что Нил повторит это в лицо. — Это был рефлекс, — сказал он ровно, но в голосе мелькнуло что-то, похожее на... смущение? — Рефлекс, — повторил Нил. — На что? Эндрю не ответил сразу. Потом выдохнул. — Я не привык, чтобы кто-то смотрел так... Нил чуть склонил голову. — Я тоже не привык, чтобы меня били в живот просто за то, что я смотрю. Обычно бьют по другим причинам. Но я оценил точность. Эндрю смотрел на него пару секунд. Потом уголок его губ дрогнул — почти улыбка. — Извини, — сказал он. Нил пожал плечами. — Ладно. Бывает. В следующий раз просто скажи, что хочешь познакомиться. — В следующий раз? — Ну, ты же не перестанешь за мной следить, — сказал Нил спокойно, без вызова. — Я заметил. Эндрю не ответил. Но и не опроверг. Просто стоял, сжимая клюшку, и смотрел на Нила с тем же оценивающим выражением, что и вчера. Только теперь в нём было что-то ещё. Что-то, похожее на уважение. — Увидимся завтра, — сказал Эндрю наконец и ушел, не оглядываясь. Нил пошел на физику, чувствуя странное тепло где-то в груди. Он не знал, что это. Не знал, как назвать. Но знал, что завтра снова сядет за их стол. И снова будет смотреть на Эндрю. И снова попытается понять, что скрывается за этой пустотой. Вечером Эндрю сидел на кухне и резал морковку. Бетси готовила ужин. Аарон сидел за столом с телефоном. — Я извинился, — сказал Эндрю. Бетси повернулась от плиты. — И как? — Он сказал «ладно, бывает». И ещё... — Эндрю помолчал. — Он сказал, что заметил, что я на него смотрю. И спросил, зачем. — И что ты ответил? — Ничего. Бетси улыбнулась. — Это уже прогресс. Ты извинился. Он принял. И он не боится задавать вопросы. Это хороший знак. — Он странный, — сказал Эндрю. — Он не боится. Совсем. Как будто его били всю жизнь, и мой удар был просто... очередным. — Может, так и было, — тихо сказала Бетси. Эндрю замер. Посмотрел на неё. Бетси смотрела в ответ — спокойно, без жалости, но с глубоким пониманием. — Ты думаешь?.. — Я не знаю, — сказала она. — Но ты сам сказал: он не боится. Люди, которые не боятся ударов, обычно знают их слишком хорошо. Эндрю опустил взгляд на свои руки. На шрамы под повязками. На пальцы, сжимающие нож. Может, Бетси была права. Может, Нил знал. Может, поэтому он не убежал. Может, поэтому он смотрел так, будто понимал. И это заставляло Эндрю хотеть увидеть его снова.

∘₊✧──────✧₊∘

На следующий день Нил снова пришел в шортах. Не потому, что ему нравилось, как он в них выглядит. Ему было всё равно, как он выглядит. Просто было жарко. Южная Каролина весной — это не Англия, где даже в июне приходилось кутаться в толстовку. Здесь солнце пекло так, что кожа на плечах горела уже через пять минут на улице. Он зашел в столовую, взял поднос с салатом и водой и направился к их столу. Мэтт уже махал ему рукой, Дэн улыбалась, Рене подвинулась, освобождая место. — Опять шорты, — заметил Сет с кривой усмешкой. — Ты вообще в них ходить собираешься или так, покрасоваться? — Жарко, — ответил Нил, садясь. — Ну да, ну да. — Сет, — предостерегающе сказала Элисон. — Что? Я просто спросил. Нил не понял, что было не так с его шортами. Они были удобные, не слишком короткие, в них можно было бежать — он проверил утром перед выходом. Нормальные шорты. Но Сет смотрел на них так, будто Нил явился в столовую в нижнем белье. Он пожал плечами и принялся за салат. Эндрю сидел на своем обычном месте — напротив, через два стула от Нила. Сегодня он был еще более молчалив, чем обычно. Сидел, уставившись в тарелку, и ковырял вилкой рис. Ни разу не поднял головы. Ни разу не посмотрел в сторону Нила. Нил заметил это краем глаза, но решил не придавать значения. Эндрю всегда был странным. Вчера извинился, хотя мог бы просто сделать вид, что ничего не было. Спросил «зачем я смотрю» — и ушел, не дождавшись ответа. Сегодня не смотрел вообще. Может, он всегда такой — то приближается, то отдаляется. Как маятник. — Нил, — голос Элисон выдернул его из размышлений. Она сидела напротив, откинувшись на спинку стула с видом королевы, которой подали не тот чай. Платиновые волосы уложены с хирургической точностью, макияж безупречен, даже в обеденной столовой. Нил не понимал, как ей это удавалось. — Что? — спросил он. — Ты вообще на кого-нибудь смотришь? Нил моргнул. — В каком смысле? — В прямом. — Элисон подперла подбородок рукой. — Нравится тебе кто-нибудь? В школе. Или не в школе. Нил посмотрел на нее. Потом на Рене. Потом на Мэтта, который вдруг очень заинтересовался своей пиццей. Дэн прикрыла рот рукой. Аарон замер с вилкой на полпути ко рту. — Нет, — сказал Нил. — Совсем? — Элисон приподняла идеальную бровь. — Совсем. — Никогда? — Никогда. Элисон откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Это как? Ты вообще человек? — Элисон, — Рене бросила на нее предостерегающий взгляд. — Что? Я просто спрашиваю! — Элисон развела руками. — Это нормальный вопрос. Парню шестнадцать, он красивый, фигура хорошая, а он говорит, что ему никто не нравится. Это странно. — Мне не интересно, — сказал Нил. — В смысле — не интересно? — В смысле — не интересно. — Он отправил в рот кусок огурца. — Я не понимаю, зачем людям это нужно. Отношения. Вся эта возня. Элисон уставилась на него так, будто он сообщил, что земля плоская. — Ты серьезно? — Да. — То есть ты никогда не смотрел на человека и не думал: «О, я бы с ним/с ней…»? — Нет. — Никогда? — Никогда. Элисон открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Рене. Рене пожала плечами с легкой улыбкой. — Это бывает, — сказала Рене спокойно. — Некоторым людям просто неинтересны отношения. Это нормально. — Нормально? — Элисон повысила голос. — Как это нормально? Он что, асексуал? Нил нахмурился. Слово было знакомое, но он не помнил, где слышал. Может, в каком-то мотеле по телевизору, пока мама собирала вещи. — Не знаю, — сказал он честно. — Может быть. Мне просто всё равно. Я никогда об этом не думал. — Никогда? — Элисон выглядела так, будто у нее сейчас случится инсульт. — У меня были другие проблемы. Он сказал это спокойно, как констатацию факта. И это было правдой. Когда ты пять лет бегаешь от психопата-отца, который хочет тебя убить, у тебя просто нет времени думать о том, нравится тебе кто-то или нет. Есть только дорога, мотели, новые документы, новые школы, новые легенды. И мама, которая смотрит на тебя и говорит: «Никаких отношений. Люди — это опасность». Он не помнил, чтобы когда-нибудь хотел кого-то. Не помнил, чтобы смотрел на кого-то и чувствовал то, о чем пишут в книгах. Может, это с ним было что-то не так. Может, мама была права, и отношения — это лишний риск, который он просто вычеркнул из своей жизни еще до того, как научился о нем думать. — Другие проблемы, — повторила Элисон. — Какие? — Элисон, — снова вмешалась Рене. — Не дави. — Я не давлю, я пытаюсь понять! — Элисон повернулась к Нилу. — То есть ты говоришь, что никогда не смотрел на человека и не думал, что он красивый? — Думал. — Нил пожал плечами. — Но это не значит, что я хочу с ним встречаться. — А что значит? — Что он красивый. — Нил говорил медленно, подбирая слова, потому что никогда раньше не формулировал это вслух. — Как картина. Или закат. Можно смотреть и думать, что красиво. Но это не значит, что ты хочешь с этим встречаться. Элисон замерла с открытым ртом. Мэтт поперхнулся пиццей. Дэн засмеялась — звонко, искренне. Аарон уткнулся в телефон, но плечи его тряслись. — Он сравнил людей с закатом, — сказал Аарон, не поднимая головы. — Это новый уровень. — Заткнись, — бросила Элисон, но без злости. Она смотрела на Нила с новым выражением — не насмешливым, а почти заинтересованным. — Ладно. Допустим. А если кто-то начнет за тобой ухаживать? Что тогда? — Зачем? — Затем, что люди это делают! Когда человек нравится, он начинает... ну, проявлять внимание. Смотреть. Подходить. Делать что-то, чтобы понравиться. Нил нахмурился. — Как это выглядит? Элисон открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Рене. — Ты серьезно? — Я никогда не видел, — сказал Нил. — У меня не было таких... ситуаций. В каждой новой школе он был слишком занят тем, чтобы влиться и не выделяться, а потом — чтобы исчезнуть. Девочки иногда смотрели, иногда подходили, но мама всегда говорила держаться подальше. А после Оклахомы он и сам понял, что это опасно. Не то чтобы он хотел. Просто понял. — То есть ты не знаешь, как выглядит, когда человек кого-то хочет? — уточнила Элисон. — Не знаю. — Никогда не замечал? — Я замечаю другое. — Нил помолчал. — Я замечаю, когда человек опасен. Когда смотрит слишком долго. Когда подходит слишком близко. Когда его движения... неправильные. Когда он оценивает меня так же, как я его. — Он перевел взгляд на Эндрю — коротко, почти незаметно. — Это я замечаю. За столом повисла тишина. Нил поднял глаза и увидел, что все смотрят на него. Мэтт с пиццей, застывшей на полпути. Дэн с приоткрытым ртом. Аарон, который отложил телефон. Даже Кевин поднял голову от своих графиков. Только Эндрю продолжал смотреть в тарелку. Но пальцы его, сжимавшие вилку, побелели. — Ты странный, — сказал Сет. Но в голосе не было насмешки. Скорее растерянность. — Я знаю, — ответил Нил и вернулся к салату. Элисон посмотрела на Рене. Рене улыбнулась — мягко, спокойно — и чуть качнула головой: хватит. — Ладно, — сказала Элисон, откидываясь на спинку. — Значит, не интересуешься. Понятно. Она замолчала, но взгляд ее скользнул куда-то в сторону Эндрю. И снова на Нила. И снова на Эндрю. Нил не понял, что она там высматривает. Может, проверяет, как он реагирует на ее слова. Но он не реагировал. Ему было всё равно. — А если, — Элисон снова подала голос, — кто-то на тебя смотрит? Ну, типа, заинтересованно? Ты это заметишь? Нил задумался. — Наверное, да. Если смотрит больше, чем нужно. Но это может быть опасно. Люди смотрят по разным причинам. — Опасно? — переспросила Элисон. — Какие у тебя с людьми ассоциации, если даже заинтересованный взгляд — это опасно? Нил не ответил. Он снова ковырял салат, делая вид, что не слышал вопроса. Но внутри что-то кольнуло. Не больно. Просто — непривычно. Элисон открыла рот, чтобы спросить еще что-то, но Рене положила руку ей на плечо. — Достаточно, — сказала Рене. Голос тихий, но в нем было что-то, что заставило Элисон закрыть рот. — Ладно, — буркнула Элисон. — Я просто... — Я знаю. — Рене улыбнулась. — Потом. Нил не понял, что значит «потом». Но ему было всё равно. Он доел салат и поднял глаза. В этот момент он заметил Эндрю. Тот сидел, сжав руку в кулак на столе. В пальцах — нож. Обычный столовый нож, которым режут мясо. Но Эндрю сжимал его так, будто это было оружие. Костяшки побелели, жилка на запястье вздулась. Нил смотрел на его руку и не понимал. Что случилось? Кто его разозлил? Может, Сет сказал что-то? Или Кевин? Или он просто снова в своей пустоте, где нож кажется безопаснее, чем пустые руки? Он хотел спросить, но не успел. Рене, не глядя, опустила руку на стол. Ее палец лег на ручку ножа, прижимая его к поверхности. Легко, почти невесомо. Эндрю замер. Он смотрел на ее палец, на нож, на свою руку. Секунду. Две. Пальцы разжались. Нож остался лежать на столе. Рене убрала руку и вернулась к своему салату, как ни в чем не бывало. Нил смотрел на эту сцену и не понимал. Почему Эндрю сжимал нож? Почему Рене остановила его? Почему никто за столом даже не удивился? Мэтт продолжал жевать, Дэн пила воду, Аарон смотрел в телефон, Элисон красила губы. — Что это было? — спросил Нил. Рене подняла голову. — Что? — Нож... — Нил посмотрел на Эндрю. Тот уже уставился в окно, руки пустые, лицо спокойное. Рене улыбнулась. Та же улыбка — спокойная, тихая. — Нервное. — Она пожала плечами. — Эндрю иногда сложно... расслабиться. Я просто напомнила, что он в безопасности. Нил посмотрел на Эндрю. Потом на Рене. Потом на нож, который так и остался лежать на столе. — Он сжимал нож, когда я говорил про опасность, — сказал Нил медленно. — Это как-то связано? Рене посмотрела на него долгим взглядом. — Возможно. — Она помолчала. — Эндрю... он не очень любит, когда люди говорят о насилии. — Я не говорил, что это нормально. Я говорил, что это привычно. — Знаю. — Рене улыбнулась. — Именно поэтому. Ты говоришь о вещах, которые он понимает. Это... редкость. Нил перевел взгляд на Эндрю. Тот по-прежнему смотрел в окно, но Нил заметил, как его пальцы — пустые, без ножа — чуть подрагивают на столе. — Странно, — сказал Нил. — Что? — Всё. — Он обвел рукой стол. — Вы все странные. — Мы знаем, — сказала Рене. Нил покачал головой и вернулся к воде. Он не понимал этих людей. Они говорили о чувствах, о симпатиях, о том, кто на кого смотрит. Они смеялись над его ответами, но не зло — скорее удивленно. Они сжимали ножи в кулаках, а потом отпускали, потому что кто-то положил палец на лезвие. Они были странными. И непонятными. Но Нил поймал себя на том, что ему интересно. Как работает этот странный механизм, который они называют «компания». Почему они сидят вместе. Почему терпят друг друга. Почему Рене может остановить Эндрю одним пальцем, и тот слушается. И почему Эндрю сжимал нож, когда Нил говорил о насилии. Может, он тоже знал. Может, поэтому он смотрел. — Нил, — сказала Элисон, когда он встал, чтобы унести поднос. — Ты, наверное, единственный человек, который может сказать «мне все равно» и выглядеть при этом так, будто ты прав. — Я прав, — сказал Нил. — В том, что тебе все равно? — В том, что это не важно. — Он взял поднос. — Еда важнее. И безопасность. Он пошел к стойке с грязной посудой, чувствуя спиной несколько взглядов. Когда он обернулся у выхода, Элисон что-то горячо шептала Рене. Рене слушала, улыбалась и качала головой. Мэтт и Дэн переглядывались. Аарон смотрел на Эндрю с выражением, которое Нил не мог расшифровать. Эндрю смотрел в окно. Нил вышел в коридор. Он думал о разговоре. О том, что Элисон сказала про «ухаживания». О том, что он не знает, как это выглядит. Может, это важно? Может, нужно знать, чтобы вовремя заметить опасность? Если кто-то начинает вести себя странно — смотреть слишком долго, подходить слишком близко — это может быть сигналом. Он задумался, смотрит ли кто-то на него слишком долго. Вспомнил Эндрю на литературе. Тот смотрел на доску. Иногда — в окно. Иногда — в пустоту. Но сегодня — ни разу не посмотрел на Нила. Специально? Или просто потерял интерес? Вспомнил его руку, сжимающую нож. Пальцы, побелевшие от напряжения. И как быстро он отпустил, когда Рене коснулась лезвия. Что-то в этом было. Что-то, чего Нил пока не понимал. Но хотел понять. Он пошел на физику, чувствуя, как солнце греет плечи через тонкую ткань рубашки. После уроков Нил вышел из школы и направился к парковке. Черный внедорожник уже ждал его. Он открыл дверь, бросил рюкзак на сиденье и собирался забраться внутрь, когда услышал за спиной: — Нил. Он обернулся. Эндрю стоял в трех шагах. Один. Руки в карманах, плечи расслаблены, лицо спокойное. Белая макушка на фоне зеленых пальм выглядела почти неестественно. — Что? — спросил Нил. Эндрю смотрел на него. Долго. Так долго, что Нил начал считать про себя — привычка, оставшаяся с тех времен, когда долгий взгляд означал, что пора бежать. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. — Ты сказал, что замечаешь, когда кто-то смотрит на тебя, — сказал Эндрю наконец. — Ты заметил меня? Нил моргнул. — Да. — И что ты думаешь? Нил помолчал. Вопрос был прямым — без увиливаний, без масок. Эндрю спрашивал так, как спрашивают о чем-то важном. Так, как сам Нил спрашивал, когда хотел получить честный ответ. — Я думаю, что ты проверяешь меня, — сказал Нил. Эндрю смотрел на него еще несколько секунд. Потом уголок его губ дернулся — почти улыбка. — Завтра, — сказал он. — За нашим столом. И ушел, не дожидаясь ответа. Нил смотрел ему вслед. Белая макушка мелькнула между машинами и скрылась за углом школы. «Завтра. За нашим столом». Это было как приглашение. Или приказ. Или и то, и другое. Нил забрался в машину и откинулся на спинку сиденья. Внутри было странное чувство — не страх, не раздражение. Что-то, похожее на удовлетворение. Как будто он прошел тест, о котором даже не знал. — Хороший день? — спросил водитель, заводя мотор. — Странный, — ответил Нил. — Но, кажется, хороший. Водитель кивнул и выехал с парковки. Нил смотрел в окно на проплывающие пальмы и думал о том, что завтра снова сядет за их стол. И снова будет смотреть на Эндрю. И, может быть, однажды поймет, что скрывается за этой пустотой. А пока — «завтра». Это было достаточно.