Право на тишину

∘₊✧──────✧₊∘

Май в Южной Каролине был влажным и душным, как предбанник ада. Солнце пекло так, что асфальт на парковке плавился, и Нил, выходя из машины, каждый раз чувствовал, как воздух бьёт в лицо горячей ватой. Последние две недели учебного года превратились в бесконечную череду тестов, контрольных и итоговых работ. Учителя, казалось, сговорились устроить финальный забег на выживание. Нил сдавал всё подряд — алгебру, литературу, историю, биологию. Цифры давались легко, даты — чуть сложнее, но он справлялся. Стюарт нанял репетитора по английской литературе, когда оценки просели, и за месяц Нил подтянулся с «трояка» до твёрдой «четвёрки». Лисы за их столом тоже готовились к каникулам, но по-своему. — Когда там у Кевина последний экзамен? — спросил Мэтт за обедом, жуя пиццу с такой скоростью, будто хотел побить рекорд. — Восьмого, — ответил Кевин, даже не подняв головы от телефона. Он что-то сверял в календаре, и его палец двигался по экрану с той же точностью, с какой он держал клюшку. — Иммунология. Самый сложный предмет в моей жизни. Включая отца. — Твой отец преподаёт тебе иммунологию? — уточнил Сет с кривой усмешкой. — Нет, но он преподаёт жизнь. Это сложнее. Элисон фыркнула и откинулась на спинку стула, демонстративно поправляя волосы. Даже в душной столовой, даже в последние дни мая, она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты. — Так что с поездкой? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы едем или как? — А что, есть варианты? — Аарон оторвался от телефона. — Каждый год одно и то же. Дом Дэвида, лес, костёр, ты напиваешься и орёшь песни, Сет пытается поджечь что-нибудь не то, Кевин читает нам лекции о пользе утренней пробежки. — Я не ору, — возразила Элисон. — Я выразительно пою. — Ты выразительно орёшь. Я жил с тобой в одной комнате в прошлом году, я помню. Элисон бросила в него салфеткой. Аарон поймал её, не глядя, и вернул обратно, даже не подняв глаз от экрана. — Так мы едем или нет? — повторил он. — Едем, — сказала Рене. Тихо, но уверенно. — Традиция.

∘₊✧──────✧₊∘

В тот же вечер чат Лисов ожил. Название группы менялось каждую неделю, в зависимости от того, кто последним доставал админа. Сейчас оно было «PALMETTO STATE'S FINEST (не спрашивайте про Сета)». Аватаркой красовалась фотография пьяной лисы, которую Мэтт нашёл в интернете и вставил на место лица Сета. Сет до сих пор не заметил. Сегодня разговор зашёл о поездке. King of Exy (don't @ me) ┃Так что, едем как обычно? ┃Тринадцатого? Princess of Chaos ┃Да, да. Тринадцатого. У всех всё сдано к тому времени? ┃У меня последний экзамен одиннадцатого, так что я свободна. The Only Sane One ┃У меня десятого. ┃Мэтт уже сдал всё, он просто ждёт меня. Gravity Check ┃Жду и молюсь, чтобы ты не провалилась. ┃Потому что если ты провалишься, я останусь с этими психопатами один. I'll Kill You Last ┃Сам ты психопат. Princess of Chaos ┃Так, мальчики, не ссорьтесь. ┃На чём едем? I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃На машинах. ┃Как обычно. Princess of Chaos ┃Нет. ┃В прошлом году мы потеряли Сета на заправке, потому что он уснул в туалете. И Кевин полтора часа орал на всех, потому что его машина сломалась. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Давайте возьмём автобус. Маленький. Princess of Chaos ┃Микроавтобус. ┃Чтобы поместились все и наши вещи. ┃The Only Sane One Дорого. Princess of Chaos ┃Я плачу. ┃Не парьтесь. Silent but Deadly ┃Нет. Princess of Chaos ┃Эндрю, ты вообще в чате? Ты уже два месяца не писал ничего. Silent but Deadly ┃Нет. Princess of Chaos ┃Почему ты тогда отвечаешь? Silent but Deadly ┃Потому что ты спросила. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃У него сегодня хороший день. Он даже улыбнулся, когда я вошёл. Silent but Deadly ┃Я не улыбался. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Уголок губ дрогнул. Это улыбка. Silent but Deadly ┃ Это спазм. Princess of Chaos ┃Боже, вы невыносимы. ┃Так что с автобусом? Silent but Deadly ┃Я сказал нет. Princess of Chaos ┃Почему? Silent but Deadly ┃Потому что я хочу вести свою машину. Чтобы свалить, если вы заебете. Therapist in Training ┃Мы не будем тебя заебывать. Обещаю. Silent but Deadly ┃Ты обещаешь это каждый год, Рене. Therapist in Training ┃И каждый год я держу слово. ┃Это не моя вина, что ты не выдерживаешь остальных. Silent but Deadly ┃Ты хитрая. Therapist in Training ┃˃͈◡˂͈

∘₊✧──────✧₊∘

Спор об автобусе длился ещё полчаса. Элисон настаивала, Эндрю отказывался, Аарон подливал масла в огонь, напоминая, что в прошлом году Эндрю чуть не убил Сета за то, что тот включил свою музыку на всю громкость. — Я не чуть не убил, — сказал Эндрю, когда Аарон озвучил этот аргумент. — Я просто попросил его сделать тише. — Ты приставил нож к его горлу, — напомнил Аарон. — Вежливо. В итоге сошлись на компромиссе: Элисон арендует микроавтобус, но Эндрю поедет на своей машине, чтобы иметь возможность сбежать, если «эти придурки сведут его с ума». Princess of Chaos ┃Отлично. ┃Кто со мной? The Only Sane One ┃Мы с Мэттом. Gravity Check ┃Мы с тобой, принцесса. King of Exy (don't @ me) ┃Я с вами. ┃Не хочу слушать, как Аарон жалуется на дорогу. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Я не жалуюсь. ┃Я конструктивно критикую. King of Exy (don't @ me) ┃Ты жалуешься. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Ты тоже. Princess of Chaos ┃Дети, прекратите. ┃Итак, в автобусе: я, Сет, Дэн, Мэтт, Кевин. Рене, ты с нами? Therapist in Training ┃Я лучше с Эндрю. Кто-то должен следить, чтобы он не убил никого по дороге.

∘₊✧──────✧₊∘

Через несколько минут Рене написала в личку Эндрю.

Рене: Ты заметил, что мы коего кого не позвали?

Эндрю: Кого?

Рене: Нила.

Эндрю: Нет.

Рене: Ты не заметил или не хочешь звать?

Эндрю: Оба.

Рене: Эндрю.

Эндрю: Что?

Рене: Он будет один на каникулах. Стюарт в Англии. Дом пустой.

Эндрю: Откуда ты знаешь?

Рене: Я спросила.

Эндрю: Когда?

Рене: Вчера. Мы говорили после тренировки.

Эндрю: Вы говорите о многом.

Рене: Мы говорим о разном. В том числе о тебе.

Эндрю: Я не хочу, чтобы вы говорили обо мне.

Рене: Тогда скажи ему сам. Что хочешь. Или не хочешь.

Эндрю: Я ничего ему не скажу.

Рене: Потому что не хочешь? Или потому что боишься?

Эндрю: Я не боюсь.

Рене: Тогда почему ты не добавил его в чат?

Эндрю: Потому что это не мой чат.

Рене: Ты мог бы попросить.

Эндрю: Я никого не прошу.

Рене: Ты попросил меня позвать его за наш стол.

Эндрю: Это было другое.

Рене: Да. Тогда ты просто хотел на него смотреть. А теперь…

Эндрю: Что — теперь?

Рене: Теперь ты хочешь, чтобы он смотрел на тебя.

Эндрю: Я не хочу.

Рене: Ты врёшь.

Эндрю: Я не вру.

Рене: Врёшь.

Эндрю: Рене.

Рене: Я просто говорю. Если ты не позовёшь его, это сделаю я.

Эндрю: Нет.

Рене: Тогда позови сам.

Эндрю: Я не буду.

Рене: Ладно.

Пауза.

Рене: Но если он не поедет, ты будешь жалеть всё лето.

Эндрю: Я не жалею.

Рене: Пожалеешь.

Эндрю: Ты слишком много знаешь.

Рене: Я внимательная. Это моя работа.

Эндрю: Твоя работа — учиться на психолога. А не лезть в мою личную жизнь.

Рене: Твоя личная жизнь — это Нил. И тебе просто не хочешь это признавать.

Эндрю: Я не хочу это обсуждать.

Рене: Хорошо. Не будем.

Длинная пауза.

Рене: Но если ты не позовёшь его, я спрошу у Дэн. И Мэтт позовёт его сам. Ты же знаешь Мэтта.

Эндрю: Мэтт зовёт всех.

Рене: Да. И Нил ему не откажет. Потому что Мэтт его братан. И тогда они поедут. И ты будешь сидеть в своей машине и смотреть, как он разговаривает с Мэттом и Дэн, и всеми остальными. А сам не скажешь ни слова.

Эндрю: Я и так не говорю много.

Рене: С ним ты говоришь. Споришь. Смеёшься.

Эндрю: Я не смеюсь.

Рене: Почти.

Эндрю: Рене.

Рене: Что?

Эндрю: Ты меня достала.

Рене: ¯\_(´・ω・｀)_/¯

Эндрю: Бесит.

Рене: Я выражаю невинность.

Эндрю: Ты не невинна.

Рене: Ты прав. Но это не значит, что я не права.

Эндрю: ?

Рене: Ты должен его позвать. Или хотя бы дать мне разрешение.

Эндрю: Делай что хочешь.

Рене: Ты серьёзно?

Эндрю: Да.

Рене: Ты не будешь злиться?

Эндрю: Я всегда злюсь.

Рене: Это не ответ.

Эндрю: Это единственный ответ, который ты получишь.

Рене: ✌︎˶╹ꇴ╹˶✌︎

Эндрю: Я ненавижу твои смайлики.

Рене: Нет, ты их обожаешь. Ты просто не хочешь это признавать.

Эндрю: Рене.

Рене: Да?

Эндрю: Если он поедет…

Рене: Да?

Эндрю: Он будет в одной комнате с кем-то.

Рене: Да.

Эндрю: С кем?

Рене: Мы ещё не распределяли.

Эндрю: Распределите.

Рене: Как скажешь, босс. •᷄‎ࡇ•᷅

Эндрю: Не называй меня боссом.

Рене: Как скажешь, капитан.

Эндрю: Я не капитан.

Рене: Как скажешь, Эндрю.

Эндрю: Ты издеваешься.

Рене: Немного. Но ты это заслужил.

Эндрю: За что?

Рене: За то, что не умеешь говорить о своих чувствах.

Эндрю: Я умею.

Рене: Правда?

Эндрю: Нет.

Рене: Я знаю.

Эндрю: Тогда зачем ты спрашиваешь?

Рене: Чтобы ты это признал.

Эндрю: Я признал.

Рене: Значит, прогресс. •︡ᯅ•︠

Эндрю: Ты странная.

Рене: Мы все странные. Мы же Лисы.

∘₊✧──────✧₊∘

На следующий день за обедом Рене подняла тему. — Нил, — сказала она, откладывая вилку. — У нас есть традиция. Каждое лето мы едем в дом отца Кевина. Ваймак. Там лес, озеро, тишина. Никто не мешает. Нил поднял голову от салата. Он слушал, но его лицо ничего не выражало — привычная маска, которую он надевал, когда не знал, как реагировать. — Мы едем на неделю, — продолжила Рене. — Тринадцатого июня. Хочешь с нами? — Я не… — Нил запнулся. Он посмотрел на Мэтта, который сиял, как начищенный самовар. На Дэн, которая улыбалась. На Элисон, которая поправляла волосы и делала вид, что ей всё равно, хотя в её глазах горело любопытство. — Поехали, братан! — Мэтт хлопнул его по плечу, от чего Нил чуть не подавился. — Будет весело. Я обещаю. — Ты обещал в прошлом году, — заметил Сет. — И я чуть не утонул в озере. — Ты сам прыгнул. — Потому что ты сказал, что там мелко. — Я ошибся. — Ты ошибся на два метра. — Два метра — это не ошибка, это погрешность. — Это не погрешность, это попытка меня убить. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы не сидел здесь. — Ладно, мальчики, — вмешалась Элисон. — Не ссорьтесь. Нил, поехали. Я оплачиваю всё. Еда, транспорт, алкоголь. — Я не пью, — сказал Нил. — Я тоже не пью, — улыбнулась Рене. — Мы можем пить чай и смотреть на остальных, как они творят глупости. Нил посмотрел на неё. Потом на Мэтта. Потом на Эндрю. Эндрю сидел на своём обычном месте, в своей обычной позе — откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди, с лицом, которое ничего не выражало. Он не смотрел на Нила. Или делал вид, что не смотрит. Но Нил заметил, как его пальцы дрогнули на подлокотнике. — Я подумаю, — сказал Нил. — Подумай, — кивнула Рене. — Но лучше сказать до завтра. Элисон заказывает автобус. — Автобус? — Микроавтобус. Чтобы ехать всем вместе. Нил кивнул. Вернулся к салату, но есть уже не хотелось. Внутри поднималось что-то странное — не страх, не тревога, а что-то новое. То самое, что Бетси называла «чувствами». Он не знал, хочет ли ехать. Но знал, что если откажется, то будет жалеть. Как Рене сказала про Эндрю.

∘₊✧──────✧₊∘

Вечером ему пришло сообщение от Рене.

Рене: Подумал?

Нил: Нет.

Рене: Врёшь.

Нил: Привычка.

Рене: Ты поедешь?

Нил: Не знаю.

Рене: Чего ты боишься?

Нил смотрел на экран. Чего он боится? Всего. Многого. Того, что будет слишком хорошо. Того, что он привыкнет. Того, что потом это закончится. Нил: Я не боюсь.

Рене: Тогда в чём дело?

Нил: Я не умею… быть в компании. Долго. Без перерыва.

Рене: Это нормально. Ты можешь уйти в любую минуту. Никто не держит.

Нил: Я знаю.

Рене: Тогда?

Нил: Я не знаю, как себя вести.

Рене: Как обычно. Ты просто ешь, молчишь, иногда споришь с Эндрю.

Нил: Эндрю едет?

Рене: Да.

Пауза.

Рене: Почему ты спросил?

Нил: Просто.

Рене: Просто? •︡ᯅ•︠

Нил: Не используй эти смайлики. Я не понимаю их.

Рене: Понимаешь. Ты просто не хочешь признавать.

Нил: Признавать что?

Рене: Что тебе интересно, едет он или нет.

Нил: Мне не интересно.

Рене: Врёшь.

Нил: Привычка.

Рене: Поехали, Нил. Будет хорошо.

Нил: Откуда ты знаешь?

Рене: Потому что я знаю. Ты заслуживаешь хорошего.

Нил: Я не заслуживаю.

Рене: Ты ошибаешься.

Нил: Рене.

Рене: Да?

Нил: Если я поеду…

Рене: Да?

Нил: С кем я буду в комнате?

Рене: Мы ещё не распределяли. Но ты можешь выбрать.

Нил: С кем?

Рене: С Мэттом. С Аароном. С Кевином. С Эндрю.

Нил смотрел на экран. Пальцы начали перебирать — большой-указательный-средний-безымянный-мизинец. Нил: С Эндрю?

Рене: Почему ты спросил?

Нил: Просто.

Рене: Ты хочешь быть с ним в одной комнате?

Нил не ответил.

Рене: Не хочешь?

Нил снова не ответил.

Рене: Понятно.

Нил: Что — понятно?

Рене: Ничего. Просто понятно.

Нил: Рене.

Рене: Да?

Нил: Я поеду.

Рене: Хорошо. Я скажу Элисон.

Нил: Спасибо.

Рене: Не за что. Мы же семья. •︡ᯅ•︠

Нил: Я всё ещё не понимаю эти смайлики.

Рене: Поймёшь. Со временем.

∘₊✧──────✧₊∘

В чате Лисов появилось новое сообщение. Therapist in Training ┃Нил едет с нами. Princess of Chaos ┃О, отлично! ┃Рыжий в деле. Gravity Check ┃Я так и знал! The Only Sane One ┃Он согласился сам или вы его уговорили? Therapist in Training ┃Он сам. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Врёшь. Therapist in Training ┃Немного уговорили. I'll Kill You Last ┃Рене, ты всех уговариваешь. Это твой талант. Therapist in Training ┃Спасибо, Сет. Я знаю. King of Exy (don't @ me) ┃Теперь вопрос: где он будет спать? Princess of Chaos ┃В доме полно комнат. ┃Распределим на месте. King of Exy (don't @ me) ┃Нам нужно знать заранее. The Only Sane One ┃Зачем? King of Exy (don't @ me) ┃Чтобы подготовить. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Кевин, ты не подготовишь. Ты просто хочешь контролировать всё. King of Exy (don't @ me) ┃Я хочу, чтобы всё было организовано. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Это одно и то же. Princess of Chaos ┃Дети, прекратите. ┃Рене, как думаешь? Therapist in Training ┃Я думаю, что Нил будет в комнате с кем-то, кто не будет его бесить. I'll Kill You Last ┃Тогда не со мной. Gravity Check ┃И не со мной. Я храплю. The Only Sane One ┃Мэтт храпит так, что стены трясутся. Princess of Chaos ┃Ладно, не с Мэттом. ┃С Аароном? I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Я не против. Но он, наверное, хочет быть с кем-то более… спокойным. Princess of Chaos ┃ С Кевином? King of Exy (don't @ me) ┃Я могу. ┃Если он не будет шуметь. Therapist in Training ┃Он не шумит. Он молчит. Как Эндрю. Silent but Deadly ┃Я не молчу. Я просто не говорю с вами. Princess of Chaos ┃Эндрю, ты в чате? Silent but Deadly ┃Нет. Princess of Chaos ┃Тогда почему ты отвечаешь? Silent but Deadly ┃Потому что ты спросила. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Это уже было. Silent but Deadly ┃И я повторил. Princess of Chaos ┃Так что с комнатой? Therapist in Training ┃Я думаю, Нил будет в комнате с Эндрю. Silent but Deadly ┃Нет. Therapist in Training ┃Почему? Silent but Deadly ┃Потому что я сказал нет. Therapist in Training ┃Ты боишься? Silent but Deadly ┃Я не боюсь. Therapist in Training ┃Тогда в чём дело? Silent but Deadly ┃В том, что я не хочу делить комнату. Therapist in Training ┃Ты всегда делишь с Аароном. И ничего. Silent but Deadly ┃Аарон мой брат. Это другое. Therapist in Training ┃А Нил? Silent but Deadly ┃Нил — это Нил. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Это не ответ. Silent but Deadly ┃ Это единственный ответ, который вы получите. Princess of Chaos ┃Эндрю, ты невыносим. Silent but Deadly ┃Я знаю. Therapist in Training ┃Хорошо. Не с Эндрю. ┃Тогда с кем? King of Exy (don't @ me) ┃Со мной. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Нет. ┃Ты будешь читать ему лекции по лакроссу в три ночи. King of Exy (don't @ me) ┃Я не читаю лекции в три ночи. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Ты читал мне лекцию в четыре утра в прошлом году. King of Exy (don't @ me) ┃Ты сам спросил. I'm Not Arguing, I'm Explaining ┃Я спросил, сколько времени. А ты начал рассказывать про тактику защиты. Princess of Chaos ┃Боже, вы все невыносимы. ┃Рене, решай. Therapist in Training ┃Я не могу решать за всех. ┃Нил сам выберет, когда приедет. Silent but Deadly ┃Рене. Therapist in Training ┃Что? Silent but Deadly ┃Ты меня достала. Therapist in Training ┃¯\_(´・ω・｀)_/¯ Princess of Chaos ┃Вы невыносимы. Therapist in Training ┃Мы знаем. Мы же Лисы. Вечером в чате Лисов появилось последнее сообщение перед отъездом. Princess of Chaos ┃Итак, тринадцатого в восемь утра у школы. ┃Не опаздывать. ┃Я плачу за автобус, так что если кто-то опоздает — я с него шкуру сдеру! Gravity Check ┃Понял, принцесса. The Only Sane One ┃Будем вовремя. I'll Kill You Last ┃Я приеду, когда приеду. Princess of Chaos ┃Сет, если ты опоздаешь, я оставлю тебя здесь. I'll Kill You Last ┃Ты не оставишь. Princess of Chaos ┃Оставлю. I'll Kill You Last ┃Не оставишь. Ты меня любишь. Princess of Chaos ┃Иногда я сомневаюсь. I'll Kill You Last ┃¯\_(ツ)_/¯ King of Exy (don't @ me) ┃Кто ведёт автобус? Princess of Chaos ┃Наёмный водитель. ┃Я не собираюсь сама рулить. King of Exy (don't @ me) ┃Хорошо. Princess of Chaos ┃Всем спать. ┃Завтра выезжаем. Gravity Check ┃Не могу спать. Я слишком взволнован. The Only Sane One ┃Мэтт, ложись спать. Gravity Check ┃Не хочу. The Only Sane One ┃Ложись. Gravity Check ┃Хорошо. Princess of Chaos ┃Вы милые. The Only Sane One ┃Знаю.

∘₊✧──────✧₊∘

Тринадцатого июня Нил проснулся затемно. Океан за окном был серым, почти чёрным — солнце ещё не взошло, только первые лучи золотили горизонт тонкой, едва заметной полосой. Он лежал в кровати, слушая, как вода лижет берег, и думал о том, что сегодня всё начинается. Он предупредил Стюарта за три дня до отъезда. — Я еду с Лисами за город. На неделю. Стюарт помолчал в трубку — наверное, переваривал новость. — Куда именно? — В дом отца Кевина. Там лес, озеро. Никто не умрёт, если ты об этом. — Я не об этом. — Стюарт снова помолчал. — Ты уверен? — Нет. — Хороший ответ. Честный. — Стюарт усмехнулся в трубку. — Возьми тёплые вещи. Даже если жарко днём, ночью может быть холодно. — Я знаю. — И будь на связи. Если что-то пойдёт не так — я прилечу. — Я справлюсь. — Знаю. — Стюарт помолчал. — Горжусь тобой, Нил. Нил не ответил. Слова застряли в горле, тёплые и колючие одновременно. Теперь он стоял перед открытым шкафом и смотрел на скудный ряд вещей. Три месяца назад он ненавидел шопинг. Теперь он понимал, что Стюарт был прав — вещи нужно выбирать самому. Не те, которые дают, а те, в которых тебе хорошо. Он достал белую футболку — мягкую, почти невесомую. Серую кофту сверху, расстёгнутую, свободную. Чёрные джинсовые шорты — те самые, в которых он ходил почти каждый день, потому что они были удобными и не жалко. Конверсы — чёрные, потёртые, с белыми шнурками. В рюкзак он сложил минимум: сменное бельё, ещё одну футболку, тёплую толстовку на случай холодной ночи, зубную щётку, пасту.

И паспорт.

На всякий случай.

Водитель ждал его у крыльца в обычное время — ровно в семь пятнадцать. Черный внедорожник блестел на утреннем солнце, и Нил на секунду задержался на ступеньках, глядя на дом. Белые стены, большие окна, океан на горизонте. Его дом. Странно было думать о нём так. — В школу? — спросил водитель, когда Нил забрался на заднее сиденье. — Да. Только сегодня мы не на учёбу. Водитель кивнул и тронулся с места.

∘₊✧──────✧₊∘

Школа встретила его пустой парковкой. Учебный год закончился три дня назад, и здание выглядело непривычно — тихим, спящим, без вечной суеты учеников, хлопающих шкафчиков и запаха дешёвого кофе из автомата. Только флаг с лисой всё так же трепыхался на ветру, будто дразня: «Мы ещё вернёмся». Нил вышел из машины, и водитель, как всегда, молча уехал. Он остался один на парковке, с рюкзаком за плечами, и впервые за долгое время не знал, что делать. Ждать. Просто ждать.

Он не ждал долго.

Микроавтобус подъехал первым — белый, чистый, с тонированными стёклами и надписью «Palmetto State Rentals» на боку. За рулём сидел мужчина в кепке, которого Нил никогда раньше не видел. Наверное, наёмный водитель. Следом — чёрная машина Эндрю. Нил узнал её сразу. Тот самый внедорожник, который Эндрю водил в редкие дни, когда ему не хотелось ехать со всеми. Машина была безупречно чистой, будто только что с мойки, и двигатель работал тихо, почти бесшумно. Из микроавтобуса начали выгружаться Лисы. Элисон вышла первой, цокая каблуками по асфальту. На ней было лёгкое летнее платье — белое, с мелкими цветами, и широкополая шляпа, которую она придерживала рукой, пока ветер пытался её сорвать. Солнцезащитные очки в форме сердечек, сумка через плечо — дорогая, кожаная. Она выглядела так, будто собралась на фотосессию для модного журнала, а не в лес на неделю. — Нил! — Она помахала ему рукой, и её идеальный маникюр блеснул на солнце. — Ты здесь! А я думала, ты сбежишь. — Я не сбегаю, — сказал Нил. — Пока нет, — усмехнулся Сет, вылезая из автобуса следом за ней. Сет был в чёрной футболке с логотипом какой-то рок-группы — Нил не узнал название, но картинка была агрессивной, с черепами и огнём. Рваные джинсы на коленях, тяжёлые ботинки, цепочка от кошелька, свисающая с пояса. Волосы нечёсаные, под глазами тени. В зубах — незажжённая сигарета. — Не вздумай курить в автобусе, — сказала Элисон, даже не глядя на него. — Я и не собирался. — Врёшь. — Привычка. Следом вышли Дэн и Мэтт. Дэн была в спортивном костюме — чёрные леггинсы, свободная серая толстовка с капюшоном, кеды. Волосы собраны в высокий хвост, на запястье — резинки для волос и фитнес-браслет. Она выглядела так, будто в любую минуту готова пробежать марафон или хотя бы отжаться от пола. Мэтт — огромный, улыбающийся, в ярко-оранжевой футболке с надписью «I'M WITH STUPID» и стрелкой, указывающей в сторону Сета. Джинсы свободные, спортивные, кеды. На голове — бейсболка задом наперёд. Он нёс два огромных рюкзака — свой и, судя по всему, Дэн. — Нил! — Мэтт просиял и чуть не бросил рюкзаки, чтобы обнять его. — Ты приехал! — Я сказал, что приеду. — Я знаю, но всё равно. Кевин вышел из автобуса последним. На нём был идеально сидящий спортивный костюм — тёмно-синий, с белыми полосками по бокам, и кроссовки, которые выглядели так, будто их никогда не носили. Волосы уложены, лицо сосредоточенное. В руках — клюшка для лакросса, хотя в лесу она была совершенно бесполезна. — Зачем ты взял клюшку? — спросил Аарон, вылезая из машины Эндрю. Аарон был в светлой льняной рубашке — расстёгнутой поверх белой футболки, — и шортах цвета хаки. Кеды, солнцезащитные очки на голове. Он выглядел так, будто собрался на пляж, а не в лес. — На всякий случай, — ответил Кевин. — В лесу нет поля для лакросса. — Есть. — Ты псих. — Я целеустремлённый. Из машины Эндрю вылезла Рене. На ней было простое льняное платье — светло-голубое, почти белое, — и сандалии. Волосы распущены, на плече — небольшая сумка через плечо. Никаких излишеств, никакой вычурности. Просто — Рене. — Привет, Нил, — сказала она, улыбаясь. — Ты готов? — Не знаю, — ответил он честно. — Это нормально. Эндрю вышел из машины последним. Чёрная толстовка с длинными рукавами — несмотря на жару, — мешковатая, скрывающая всё, что нужно скрыть. Джинсы узкие, чёрные, с потёртостями на коленях. Тяжёлые ботинки на шнуровке, которые он носил даже летом. Волосы — белая макушка на фоне серого неба — были спутаны, будто он только что встал. Он даже не посмотрел в сторону Нила. Просто достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Прислонился к капоту машины и уставился в пространство. — Эндрю, — сказал Аарон, подходя к нему. — Ты серьёзно? Опять куришь? — Да. — Это вредно. — Знаю. — Ты умрёшь. — Все умрут. — Но ты умрёшь раньше. — Тогда ты унаследуешь мою коллекцию ножей. — Я не хочу твои ножи. — Тогда не читай мне лекции. Аарон вздохнул, закатил глаза и отошёл, оставив брата в покое. Нил смотрел на Эндрю. На его руки, сжимающие сигарету. Крупные пальцы, сбитые костяшки — старые шрамы, белесые полосы на коже. Он никогда не замечал их раньше. Или замечал, но не придавал значения. Красивые, — подумал он. И тут же отогнал мысль, как назойливую муху. — Так, — Элисон хлопнула в ладоши, привлекая внимание и повернулась к Нилу. — Нил, ты с нами? В автобусе весело. Нил посмотрел на автобус. Потом на машину Эндрю. Потом на Рене, которая смотрела на него с той самой хитрой улыбкой, которая означала, что она уже всё придумала. — Я не знаю, — сказал он. — Поехали с нами, братан! — Мэтт обнял его за плечи. — Будет весело! Мы включим музыку, поиграем в игры, Сет будет жаловаться на жизнь... — Я не жалуюсь, — возразил Сет. — Ты всегда жалуешься. — Я... — Это одно и то же, чтобы ты не сказал, — перебил Мэтт. Нил усмехнулся — почти незаметно, уголком губ. Мэтт был заразным. Его энергия, его тепло, его дурацкие футболки и медвежьи объятия — от всего этого трудно было отказаться. — Я, наверное, поеду с Эндрю, — сказал Нил. Мэтт замер. Элисон замерла. Даже Сет прекратил возиться с сигаретой. — Что? — переспросил Мэтт. — Я хочу насладиться тишиной, — сказал Нил. — Перед неделей шума. Он посмотрел в сторону Эндрю. Тот не смотрел на него. Докуривал сигарету, глядя куда-то вдаль, на пустую парковку. — Понятно, — сказал Мэтт. Голос его звучал странно — не обиженно, скорее... понимающе. — Ну, тогда удачи. Там тишины будет много. — Слишком много, — добавил Аарон. — Аарон, — предостерегающе сказала Рене. — Что? Я просто предупреждаю. Рене улыбнулась — той самой улыбкой, которая означала «я всё знаю, но молчу». Она подошла к Нилу и тихо сказала: — Садись на переднее сиденье. — Почему? — Потому что сзади будет тесно. Нил посмотрел на неё. Она смотрела в ответ — невинно, спокойно, но в уголках её губ пряталась улыбка. — Ты что-то задумала, — сказал Нил. — Я? — Рене прижала руку к груди. — Ничего. — Врёшь. — Немного. — Она подмигнула. — Но тебе понравится. Она развернулась и пошла к машине, открыв заднюю дверь и забросив свою сумку на сиденье. Аарон уже сидел сзади, уткнувшись в телефон. Эндрю всё ещё стоял у капота, докуривая сигарету. Он не смотрел на Нила. Но когда Нил подошёл к машине и открыл пассажирскую дверь, Эндрю чуть повернул голову. — Что ты делаешь? — спросил он. — Сажусь, — ответил Нил. — Сказал, что поедешь со мной? — Да. — Почему? Нил посмотрел на него. На белые волосы, на светлые глаза, на лицо, которое ничего не выражало. На руки — крупные пальцы, сбитые костяшки, сигарета, зажатая между ними. — Потому что в автобусе будет шумно, — сказал он. — А я хочу тишину. Эндрю смотрел на него долго, изучающе. Потом фыркнул — коротко, сухо — и затушил сигарету об урну. — Ты пожалеешь, — сказал он. — Возможно. — Садись. Нил сел. Машина пахла кожей и табаком. Не тем противным запахом дешёвых сигарет, который въедается в одежду, а чем-то другим — горьковатым, чистым. Кондиционер работал на полную, и внутри было прохладно. Эндрю завёл двигатель. Рене пристегнулась сзади и улыбнулась в зеркало заднего вида. — Все готовы? — спросила она. — Да, — сказал Аарон, не отрываясь от телефона. — Нет, — сказал Эндрю. — Слишком поздно, — ответила Рене. Эндрю вырулил с парковки. В зеркале заднего вида Нил видел, как микроавтобус трогается следом. Они выехали на трассу. Впереди — лес, озеро, неделя в компании Лисов. Нил смотрел в окно на проплывающие пальмы и думал о том, что сейчас, в этой машине, с Эндрю за рулём и Рене на заднем сиденье, тишина была именно такой, как он хотел. Не тяжёлой, не давящей. Просто — тишиной.

Как в кабинете Бетси.

Как тогда, на трибуне, когда он смотрел на Эндрю, а Эндрю смотрел на него.

∘₊✧──────✧₊∘

— Нет. Слово повисло в прихожей гостевого дома, тяжёлое, как гиря. Все замерли. Даже Сет, который уже успел стащить ботинки и теперь сидел на корточках, пытаясь расшнуровать их одной рукой, застыл с открытым ртом. Дом Ваймака встретил их запахом старого дерева и озона. Двухэтажный, с верандой, увитой диким виноградом, и огромной гостиной, где камин соседствовал с плоским телевизором на стене. Стены были увешаны фотографиями — Кевин в разные годы, с клюшкой, без клюшки, с отцом, с командой. Полы скрипели, но это был приятный, домашний скрип, а не тот, который заставляет проверять, не крадётся ли кто. Пару минут назад они въехали на гравийную дорожку, и Нил сразу понял, почему Лисы любили это место. Вдалеке блестело озеро, окружённое соснами. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громче, чем где-либо ещё. Теперь они стояли в прихожей с рюкзаками и сумками, и Элисон, которая только что объявила распределение комнат, смотрела на Эндрю с выражением, обещающим скандал. — Что значит «нет»? — спросила она, уперев руки в бока. — Нет, — повторил Эндрю. — Я не буду с ним. Он не смотрел на Нила. Стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Чёрная толстовка, тяжёлые ботинки, лицо — каменное. Элисон вздохнула. — Эндрю, комнаты уже распределены. Элисон/Сет, Аарон/Кевин, Мэтт/Дэн. Остаёшься ты и Нил. Рене взяла комнату на одного, потому что ей нужно спокойствие для медитаций. Не ной. — Я не ною. — Ты отказываешься. — Это другое. — Это то же самое. Сет наконец справился с ботинками и поднялся. — Эндрю боится, что... — Хватит, — мягко сказала Рене. Она стояла у лестницы, держа в руках небольшую сумку. В её голосе не было давления — только спокойная уверенность, от которой спорить становилось бессмысленно. Но весь её вид — чуть приподнятые брови, лёгкий наклон головы, едва заметная улыбка в уголках губ — выдавал, что это было её хитрым планом с самого начала. Она повернулась к Нилу. — Нил, ты с кем хочешь?

Нил замер.

Вопрос застал его врасплох. Он стоял с рюкзаком в одной руке, сжимая лямку так, что пальцы онемели. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный ком. Он посмотрел на Мэтта — тот обнимал Дэн за плечи и смотрел на него с сочувствием. На Аарона — тот уже уткнулся в телефон, игнорируя драму. На Кевина — тот с видом эксперта оценивал распределение комнат, будто это была тактическая задача.

И на Эндрю.

Эндрю стоял у косяка, не двигаясь. Светлые глаза смотрели куда-то мимо Нила, в стену, в окно, в пустоту. Он не просил. Не ждал. Просто — был. Нил почувствовал, как к щекам приливает жар. Он знал, что краснеет. Знал, что это видно — эта дурацкая, предательская краснота, которая выдаёт его с головой. Он ненавидел её. Она появлялась всегда не вовремя, когда внутри становилось тесно, когда он терял контроль над своим телом, когда...

Рене улыбнулась.

Тихо, едва заметно. Но Нил увидел. Она заметила его румянец. И ничего не сказала. Просто ждала. — Ну? — спросила Элисон, теряя терпение. — С кем?

Нил молча поднял руку.

Не раздумывая. Не позволяя себе передумать. Просто — указал пальцем на Эндрю. Движение вышло резким, почти агрессивным. Но палец не дрожал. Нил смотрел прямо на Эндрю, и в его взгляде не было вызова — только констатация факта. Ты. С тобой. Эндрю чуть повернул голову. Их взгляды встретились.

Секунда. Две.

Эндрю не сказал ни слова. Оттолкнулся от косяка, подхватил свой рюкзак и зашагал к лестнице, даже не оглянувшись. Рене улыбнулась — шире, чем прежде. — Хороший выбор, — сказала она. Подхватила свою сумку и направилась к лестнице следом за Эндрю, но на полпути остановилась и обернулась к Нилу. — Удачи. — Мне? — переспросил Нил. — Ему, — ответила Рене, кивнув в сторону исчезающей на втором этаже белой макушки. — Удачи ему. Она ушла в дальнюю комнату, оставив Нила стоять в прихожей с рюкзаком в руках и чувством, что его только что разыграли по всем правилам. Мэтт хлопнул его по плечу. — Братан, ты либо очень храбрый, либо очень глупый. — И то, и другое, — сказал Сет, проходя мимо с ботинками в руках. — Иди уже, не заставляй его ждать. Нил посмотрел на лестницу. Тёмное дерево, скрипучие ступеньки, свет, льющийся из открытой двери на втором этаже.

Он выдохнул.

И пошёл.

Они поднялись на второй этаж в тишине, нарушаемой только скрипом старых половиц. Комната оказалась тесной — две узкие кровати по бокам, между ними тумбочка с лампой, на окне ситцевые занавески, выцветшие от солнца. Окно выходило на озеро — вода внизу казалась чёрной, только лунная дорожка разрезала её пополам. Эндрю вошёл первым. Остановился в центре комнаты, медленно обвёл взглядом стены, окно, дверь, кровати. Нил видел, как его плечи напряглись — на секунду, не больше. Потом расслабились. — Слушай сюда. Нил замер у порога, сжимая лямку рюкзака. — У каждого своя сторона комнаты. Не пересекаемся. —Эндрю говорил ровно, почти монотонно. Но в том, как он стоял — чуть развернув корпус, держа руки свободно, но готовыми к движению, — читалось привычное, отточенное годами: защита границ. — Ванная общая. Если я внутри — не входить. Если ты внутри — я постучусь. Два раза. — Он поднял два пальца, жёстко, как отбивая ритм. — Запомнил? — Запомнил. — Если я сплю — не будить. Если не спишь — не шуметь. Вопросы? — Нет. Эндрю кивнул. Один раз, коротко. Развернулся к своей кровати, бросил рюкзак на покрывало, начал разбирать вещи. Нил стоял в дверях ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри пульсирует напряжение. Не страх — он не боялся Эндрю. Другое. Ожидание. Как перед стартом, когда свисток ещё не прозвучал, но воздух уже вибрирует.

Он шагнул в комнату.

Разбирали вещи молча. Нил чувствовал спиной, что Эндрю не смотрит, — но и не отворачивается нарочито. Просто занимался своим делом, с той же механической чёткостью, с какой делал всё. Футболки — стопкой на полку. Джинсы — рядом. Толстовка — на плечики. На тумбочке, с краю, на расстоянии вытянутой руки от подушки, легли: пачка сигарет, зажигалка, нож. Нож был старый, потёртый. Лезвие поблёскивало в лунном свете. Нил задержал взгляд на секунду. Эндрю, не оборачиваясь, сказал: — Это не для тебя. — Я не боюсь. Эндрю ничего не ответил. Только чуть заметно качнул головой — не то усмешка, не то согласие. Внизу хлопнула дверь, послышались голоса. Рене, мягкая и ровная, позвала с лестницы: — Нил! Эндрю! На кухню. Нужна помощь. Эндрю вздохнул — коротко, сквозь зубы — и направился к выходу, даже не взглянув на Нила. — Идём. Кухня пахла зеленью и разогретым маслом. Рене стояла у плиты, помешивая что-то в глубокой кастрюле. Дэн резала лук на разделочной доске — быстро, ровно, пальцы двигались с привычной ловкостью человека, который делал это тысячи раз. Аарон сидел за столом, уткнувшись в телефон. Сет — рядом, развалившись на стуле, с видом человека, который ждёт, когда его покормят. Элисон, Кевин и Мэтт уехали за алкоголем — их голоса стихли в отдалении, и тишина в доме стала другой, более плотной. — Аарон готовить не умеет, — сказала Рене, даже не оборачиваясь. — Сет бесполезен. Остались вы. — Я моральная поддержка, — буркнул Сет. — Ты обуза. — Это одно и то же. Дэн хмыкнула, не поднимая головы. Рене повернулась к Нилу и Эндрю. В её взгляде — спокойном, ровном — мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Нужно почистить картошку и нарезать салат. Кто что? — Я салат, — сказал Нил. — Хорошо. — Она кивнула на Эндрю. — Ты картошку. Эндрю ничего не сказал. Подошёл к раковине, взял нож. Нил встал рядом — на расстоянии, но достаточно близко, чтобы слышать чужое дыхание. Доска, нож, овощи.

Они резали молча.

Нил чувствовал взгляд Эндрю — не тяжёлый, не давящий. Изучающий. Как будто тот читал его язык тела, пытаясь сложить картинку из кусочков. Нил знал этот взгляд. Сам так смотрел на людей — когда хотел понять, опасны они или нет. Пальцы дрогнули. Лезвие соскользнуло с помидора, и Нил отдёрнул руку в последний момент. Порез был бы неглубоким, но кровь выступила бы — предательская, яркая, заметная. — Ослабь хватку, — сказал Эндрю.

Нил поднял голову.

— Что? — Ты слишком сильно сжимаешь нож. — Эндрю даже не смотрел на него. Глаза были устремлены на картошку в своей руке, нож двигался плавно, экономно. — Это утомляет кисть. И пальцы. Нил посмотрел на свои руки. Костяшки побелели, пальцы зажали ручку ножа так, будто от этого зависела жизнь.

Он ослабил хватку.

Помидор пошёл ровнее.

— Лучше, — сказал Эндрю.

И замолчал.

Они снова резали в тишине. Нил чувствовал, как постепенно уходит напряжение — не полностью, но достаточно, чтобы плечи опустились на миллиметр. Рядом, через полстола, Эндрю двигался с той же механической чёткостью, чистя картошку за картошкой.

Ни одного лишнего движения.

Нил поймал себя на том, что наблюдает за его руками. Крупные пальцы, сбитые костяшки — старые шрамы, белесые полосы на коже. Кто-то бил этими руками. Или эти руки били кого-то. Или и то, и другое. — Смотри на доску, — сказал Эндрю, не поднимая головы. — Смотрю. — На салат, а не на меня. — Я смотрю на твои руки, — ответил Нил. Эндрю замер на секунду. Потом продолжил чистить.

∘₊✧──────✧₊∘

После ужина все высыпали на улицу. Озеро лежало внизу, чёрное и гладкое, как зеркало. Луна ещё не взошла, только звёзды отражались в воде — сотни крошечных огней, дрожащих от лёгкого ветра. Мэтт первым скинул футболку, крикнул «Идём!» и побежал к воде. Дэн — следом, смеясь. Элисон, поправив купальник, пошла медленнее, демонстрируя идеальную походку. Сет спотыкался о корни и матерился. Кевин заходил в воду по щиколотку, по колено, по пояс — с видом человека, который измеряет каждый градус. Аарон остался на берегу с телефоном. Рене сняла платье, аккуратно сложила его на покрывало и вошла в воду, лёгкая, как облако. Нил остался на веранде. Он сидел на ступеньках, обхватив колени руками, и смотрел, как тени двигаются по воде. Футболка плотно облегала тело, рукава доходили до локтей — он специально выбрал такую, чтобы не оголять плечи. Шрамы были повсюду, куда не дотягивалась ткань. На груди — след от пули. Маленькая, почти аккуратная ранка, похожая на звезду, от которой тянулись рубцы вверх. На плече — ожог от утюга. Треугольник с неровными краями. На рёбрах — ободранная полоса, длиной в ладонь. Он прыгал из машины, когда отец догнал их на трассе. Мэри крикнула: «Прыгай!», и он прыгнул. Асфальт содрал кожу до мяса, но он бежал. Всегда бежал. На животе — ножевые. Много. Рваные, неровные, некоторые зашивали в придорожных мотелях без наркоза. Мама держала его за руку и говорила: «Терпи. Терпи, Натаниэль. Боль — это временно».

Он терпел.

Никто не должен был видеть эти шрамы. Никогда. Мама учила: «Не показывай слабость. Не показывай уязвимость. Не показывай, что тебя можно ранить». Нил смотрел на озеро и чувствовал, как внутри поднимается глухая, тянущая тоска. Он хотел туда. В воду. К звёздам, отражающимся в глади. К тишине, которая была громче любого крика.

Но не мог.

Эндрю сидел на ступеньках веранды, в своей чёрной толстовке с длинными рукавами. Сжимал в пальцах незажжённую сигарету. Не смотрел на озеро. Смотрел на Нила. Нил чувствовал этот взгляд — спокойный, изучающий, без жалости. Но не оборачивался.

∘₊✧──────✧₊∘

Ночью дом уснул.

Дэн и Мэтт возились на первом этаже — слышался приглушённый смех, шёпот, потом тишина. Элисон что-то говорила Сету за стеной, он огрызался, она смеялась. Кевин и Аарон спорили о чём-то вполголоса — Аарон доказывал, Кевин отбивался короткими, жёсткими фразами.

Потом всё стихло.

Нил лежал на своей кровати, смотрел в потолок и не спал. Кошмары не приходили — здесь было слишком тихо для кошмаров. Но и сон не шёл. В голове крутилось озеро — чёрная вода, звёзды, отражения.

Дверь скрипнула.

Нил приподнялся на локте. Эндрю стоял на пороге, в толстовке. Светлые волосы спутаны, лицо в тени. — Собирайся. — Куда? — На озеро.

Нил замер.

— Я не… — Знаю. Эндрю не ждал. Развернулся и пошёл к лестнице, даже не оглянувшись. Нил сидел на кровати, сжимая край простыни. Пальцы начали перебирать — большой-указательный-средний-безымянный-мизинец. Он заставил их замереть.

И пошёл.

Озеро встретило их тишиной.

Луна висела высоко, круглая, жёлтая, отражаясь в воде так ярко, что казалось — можно дотянуться рукой. Сосны стояли неподвижно, воздух пах хвоей, тиной и чем-то сладким — ночным, тягучим. Вода была чёрной, почти маслянистой, и лунная дорожка дрожала на её поверхности, распадаясь на тысячи осколков. Эндрю остановился у самой кромки воды, там, где песок переходил в мелкую гальку. Повернулся спиной к Нилу. Стянул футболку через голову — быстро, без тени смущения, как будто делал это каждый день. Нил смотрел на его спину. Широкие плечи, лопатки, двигающиеся под кожей, когда Эндрю наклонялся, чтобы стянуть ботинки. В темноте детали скрадывались — луна давала слишком мало света, чтобы разглядеть.

Только силуэт.

Эндрю вошёл в воду. Медленно, не спеша, привыкая к холоду. Вода доходила до щиколоток, потом до колен, потом до пояса. Он не обернулся. Замер, глядя на луну. Нил стоял на песке, сжимая край своей футболки. Он стянул футболку. Холодный воздух коснулся кожи, и по телу побежали мурашки. Нил вошёл в воду. Быстро, чтобы не успеть передумать. И замер в воде, по пояс, не решаясь подойти ближе.

Эндрю не оборачивался.

Нил сделал шаг. Ещё один. Вода расступалась перед ним, холодная, живая, обволакивая бёдра, живот, грудь. Он остановился в нескольких сантиметрах за спиной Эндрю — достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, но не касаться. Эндрю повернул голову. Чуть-чуть, насколько позволяли мышцы шеи.

Нил шагнул вперёд. Встал рядом.

Плечом к плечу. Не касаясь. Между ними — несколько сантиметров воды и воздуха. И только тогда, в этой близости, в этом тесном, почти интимном пространстве, Нил увидел. Луна светила сбоку, подсвечивая лицо Эндрю, его шею, его плечи, его руки, опущенные в воду по локти. Вода была прозрачной, и лунный свет проникал в неё, высвечивая то, что скрывала темнота.

Предплечья Эндрю.

Шрамы.

Неровные. Рваные. Глубокие. Белые — такие белые, что они светились в воде, как корни деревьев, тянущиеся из темноты. Объёмные — некоторые выступали над кожей плотными валиками, другие, наоборот, западали внутрь, образуя впадины, в которых собиралась вода. Они покрывали всё пространство от запястий до локтей — хаотичная карта, нарисованная безумцем. Одни шли вдоль, другие пересекали вены под прямым углом, третьи переплетались, как ветки старого, больного дерева. Нил смотрел на них и не мог отвести взгляд. Он перевёл взгляд выше. Плечи Эндрю были широкими — шире, чем казалось под мешковатой толстовкой. Грудные мышцы — мощные, с чёткими линиями там, где лакросс годами вытачивал тело. Но ниже начиналась мягкость — лёгкий слой жирка на животе, скрывающий рельеф пресса, делающий его менее резким. Не тощее тело бегуна, как у Нила, с острыми ключицами и выступающими рёбрами, которые можно пересчитать.

Другое.

Сильное, но не сухое. Мощное, но не нарочитое. Тело, которое жило своей жизнью, не спрашивая разрешения. перевёл взгляд выше. Эндрю не был красавчиком с обложки. Он был просто — собой. И от этого взгляд прилипал ещё сильнее.

Нил поднял глаза на его лицо.

Лунный свет падал на переносицу, высвечивая то, что днём было скрыто тенью капюшона или равнодушной маской. Веснушки. Маленькие, едва заметные, рассыпанные по переносице — бледные, почти прозрачные, но они были там. Нил никогда не замечал их раньше. Они делали Эндрю… другим. Не статуей, не пустотой. Живым. Почти уязвимым.

И от этого открытия у Нила перехватило дыхание.

Эндрю повернулся.

Медленно, плавно. Теперь они стояли лицом к лицу. Расстояние — вытянутая рука. Не больше. Нил чувствовал холод, исходящий от воды, и тепло, исходящее от Эндрю, и эти два ощущения смешивались, создавая что-то третье, для чего у него не было названия. Живот. Впалый, с ножевыми, которые тянулись от грудины до пояса. Нил знал, как это выглядит — уродливо, неправильно, как будто кто-то вырезал на нём своё имя, чтобы никто не забыл, кому он принадлежит. Но Эндрю не поморщился. Не отвел взгляд. Просто — смотрел. И в этом взгляде не было ни отвращения, ни любопытства. Только принятие.

Потом поднял глаза.

Их взгляды встретились.

Нил смотрел в светлые глаза, почти белые в лунном свете, и видел в них не пустоту. Не ту холодную, отстранённую пустоту, которую Эндрю носил как броню. Что-то другое. Живое. Тёплое. Настоящее. Нилу казалось, что если сейчас кто-то откроет рот, то что-то сломается. Не хрупкое — наоборот, тяжёлое, долго строившееся, едва вставшее на фундамент. Слово могло стать слишком большим. Слишком грубым. Слишком окончательным. А то, что между ними, требовало тишины. Эндрю чуть наклонил голову — вопросительно, без вызова. Нил не отступил, не опустил взгляд, не спрятал руки. Он смотрел в ответ, чувствуя, как вода покачивает их, как звёзды отражаются в глазах Эндрю, как внутри, там, где раньше была только пустота и страх, теперь что-то растёт. Медленно. Неотвратимо. Как корни, которые пробивают асфальт. Эндрю поднял руку из воды. Медленно, как будто давал Нилу время отвернуться. Нил следил за движением — крупные пальцы, сбитые костяшки, белые полосы шрамов на предплечье, которые теперь, вблизи, были видны с пугающей чёткостью. Рука замерла в воздухе между ними. Не прикасаясь. Просто — вися в нескольких сантиметрах от груди Нила, там, где пуля вошла в тело. Эндрю не коснулся. Просто держал руку, как вопрос, на который не нужно было отвечать. Как приглашение, которое можно было принять или отвергнуть. Нил смотрел на его пальцы. Потом поднял глаза. Он медленно поднял свою руку. Не так, как Эндрю — уверенно, без колебаний. Его пальцы дрожали — мелко, едва заметно. Он замер, прежде чем коснуться. Воздух между их ладонями был холодным, почти ледяным, и этот холод казался последней преградой. — Можно? — спросил Нил. Эндрю сглотнул. Нил проследил, как движется его кадык — резко, как будто он проглатывал что-то, что застряло в горле. И кивнул. Один раз. Коротко. Нил коснулся. Не руки — шрамов на предплечье Эндрю. Кончиками пальцев, легко, как касаются стекла, чтобы проверить, не разобьётся ли. Как касаются огня, чтобы понять, обожжёт или согреет. Шрамы были твёрдыми. Плотными. Нил чувствовал их текстуру — гладкую там, где края западали внутрь, и шершавую там, где рубцы выступали над кожей. Он чувствовал тепло под ними — живое, пульсирующее, которое не могли скрыть никакие шрамы. Эндрю замер. Не дышал. Нил провёл пальцами по одному из шрамов — длинному, тянущемуся от запястья к локтю. Медленно, изучающе, как слепой, читающий книгу, которую не может увидеть, но хочет запомнить каждую страницу. Он чувствовал, как мышцы под пальцами напрягаются, как Эндрю сдерживает себя, чтобы не отдёрнуть руку. Эндрю выдохнул — резко, прерывисто, как будто всё это время не дышал. Как будто прикосновение Нила было одновременно и облегчением, и пыткой.

Он не отдёрнул руку. Не убрал. Позволил.

Нил поднял глаза.

Они смотрели друг на друга. В темноте, в воде, под звёздами, на расстоянии вытянутой руки, почти касаясь, но не касаясь. И в этом «почти» было всё — обещание, вопрос, надежда. Эндрю слегка дернул руку на себя, ничего не сказав, и Нил отпустил. Пальцы скользнули по коже, по шрамам, по каплям воды, которые повисли на них, как маленькие луны. Нил смотрел, как вода смыкается над его пальцами, скрывая шрамы. Эндрю не ушёл. Стоял рядом, плечом к плечу, глядя на луну. И в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Нил перевёл взгляд с него на звёзды. Они были везде — над головой, в воде, в отражениях. И ему казалось, что он никогда раньше не видел их такими. Живыми. Близкими. Вода покачивала их, холодная, живая, и тишина была такой густой, что можно было потрогать. — Холодно, — сказал Нил. Голос прозвучал хрипло, и он понял, что это не от холода. — Да, — ответил Эндрю. Он тоже звучал иначе — не ровно, не отстранённо. — Почему ты привёл меня сюда? Эндрю помолчал. Луна отражалась в его светлых глазах, делая их почти белыми, прозрачными, как вода в озере. — Потому что ты смотрел на воду так, будто она тебя звала. А ты боялся. Нил ничего не сказал. Просто стоял рядом. И этого было достаточно. Через некоторое время — Нил не знал, сколько прошло, минуты или часы — Эндрю развернулся и пошёл к берегу. Вышел из воды, стряхнул капли с плеч, натянул толстовку. Нил смотрел, как ткань прилипает к мокрой спине, как обрисовываются лопатки, как вода стекает по позвоночнику вниз, теряясь за поясом штанов. — Идёшь? — спросил Эндрю, не оборачиваясь. — Да. Нил вышел из воды. Натянул футболку — мокрую, холодную, прилипшую к телу так, что шрамы проступали сквозь ткань, как карта, которую больше не нужно было прятать.

Эндрю видел. И ничего не сказал.

В комнате было тепло. Нил переоделся в сухое, лёг на кровать и уставился в потолок. Эндрю возился у тумбочки — переложил нож, поправил пачку сигарет. Его движения были такими же, как всегда, но Нил видел их иначе. Замечал, как пальцы чуть задерживаются на холодной стали, как дыхание становится глубже, когда он поворачивается спиной. — Эндрю. — М? — Спасибо. Эндрю замер. Стоял, держа в руке зажигалку, и не оборачивался. Спина его была прямой, плечи напряжены, и Нил вдруг понял, что он тоже боится. Просто умеет это скрывать. — За то, что не спросил. Эндрю молчал долго. Нил слышал его дыхание — ровное, спокойное, как вода в озере, которое они только что покинули. — Спи, — сказал он наконец. — Завтра будет шумно.

Нил закрыл глаза.

Пальцы лежали на одеяле неподвижно. Он не перебирал их. Не считал. Просто — лежал. И чувствовал, как внутри, там, где раньше была только пустота и страх, теперь что-то шевелится. Живое. Тёплое. Настоящее. Он не знал, как это называлось. Не знал, куда это приведёт. Не знал, хочет ли знать. Но знал, что это — правильно. И что завтра, когда проснётся и увидит Эндрю за завтраком, он будет смотреть на него иначе.