Анонимы, но так рядом.

Он закусил губу, в сотый раз набирая и стирая сообщение. Сказать правду? Что он хочет предложить Минхо приехать? Что мечтает провести с ним эту неделю? Палец замер над экраном. Джисон: «Ничего. Просто сказал». Отправил и тут же пожалел. Трус. Минхо 🐱: «Понял. Кстати, смотри, какую хрень я сегодня сделал. Стоял после душа, увидел своё отражение и щёлкнул. Думаю, тебе понравится)» Одну секунду... Фотография загружалась, а когда изображение открылось полностью, у него перехватило дыхание. На фото был Минхо. Он стоял перед большим зеркалом в ванной, запотевшем по краям. Влажные чёрные волосы падали на лоб, несколько капель стекали по виску и шее. На нём было только одно полотенце — обёрнутое низко на бёдрах, открывающее всё остальное. Широкие плечи, рельефная грудь, твёрдый пресс, по которому тоже стекали капли воды. Мышцы рук, ещё расслабленные после горячего душа. И этот взгляд — чуть уставший, но с хитринкой, направленный прямо в камеру, будто Минхо знал, на что сейчас смотрит Джисон. Сердце билось быстрее и быстрее. Он смотрел на фотографию, и мозг отказывался обрабатывать информацию. Слишком много. Слишком. Такой взрослый, такой красивый, такой... Полотенце едва держалось. А вдруг оно упадёт? А вдруг Минхо специально? Джисон: «Ты... ты охерел?» Минхо 🐱: «А что? Плохо получилось? Просто свет странный, я подумал...» Джисон: «Нет, свет норм. Я...» Что он мог сказать? Что сидит сейчас с пылающими щеками и не может оторвать взгляд от фотографии, где самый важный для него человек стоит почти голый? Джисон: «Я просто... не ожидал. Ты красивый. Очень» Они ещё немного поболтали. Минхо рассказал, как Дуни пытался запрыгнуть к нему в ванну и чуть не утонул, Джисон ответил что-то невпопад, потому что все его мысли были заняты одним. — Ладно, — сказал наконец Минхо в голосовом. — Мне завтра рано вставать. Ты тоже иди спать, квока. Спокойной ночи. — Спокойной, — выдавил Джисон. Он отложил телефон, но через минуту снова взял его в руки. Открыл чат. Открыл фотографию. Увеличил. Провёл пальцем по экрану, будто мог прикоснуться. — Чёрт, — выдохнул он, чувствуя, как жар разливается по телу. Он лёг на кровать, всё ещё глядя на экран. Мысли путались. Минхо. Это же Минхо. Тот, кто слушает его часами. Тот, у кого такие тёплые голосовые. Джисон прикрыл глаза, и перед ними снова встала эта картина: влажная кожа, блестящая в свете ванной комнаты, напряжённые мышцы, край полотенца, опасно низко сидящий на бёдрах. А там… под полотенцем... Он застонал, зарываясь лицом в подушку. — Ты идиот, — прошептал он себе. — Просто идиот. Но рука сама потянулась вниз. Это было неправильно. Глупо. Но он ничего не мог с собой поделать. Тело реагировало быстрее разума. Джисон снова открыл фотографию и позволил себе представить. Представить, что Минхо здесь, рядом. Что эти руки обнимают его, а не просто висят на фото. Что влажная кожа касается его кожи. Что низкий голос шепчет что-то на ухо. Джисон смотрел на экран, и дыхание становилось всё тяжелее. Минхо на фотографии будто смотрел прямо на него. Этот чуть насмешливый, уставший взгляд, влажные волосы, капли воды на ключицах... Джисон провёл пальцем по экрану, обводя контур плеча, линию ключицы, твёрдую грудь. — Минхо... — прошептал он одними губами. Тело отозвалось жаром. Джисон закусил губу, чувствуя, как кровь приливает к низу живота. Он перевернулся на спину, всё ещё сжимая телефон в одной руке, а второй медленно потянулся к поясу пижамных штанов. — Это неправильно, — прошептал он в пустоту комнаты. — Мы даже не... Джисон стянул штаны, освобождая напряжённый член. В комнате было темно, только экран телефона освещал его лицо и часть кровати. Он снова посмотрел на фото — Минхо стоял в полотенце, и в голове всплыла мысль: а что там, под ним? Он представил. Представил, как Минхо выходит из ванной, мокрый, горячий, и подходит к нему. Как садится рядом на кровать, как его рука ложится на бедро Джисона. Как он шепчет: «Ты чего не спишь, маленький?» — Минхо... — выдохнул Джисон, обхватывая член ладонью. Он двигал рукой медленно, привычно, но сегодня всё было иначе. Потому что в голове была не просто фантазия, а реальный человек. Тот, с кем он говорил каждый вечер. Тот, чей голос знал наизусть. Тот, чьё тело сейчас видел на экране. — Минхо... пожалуйста... — шептал он, ускоряя темп. В какой-то момент ему стало мало. Мало просто двигать рукой. В голову пришла сумасшедшая мысль — та, от которой обычно становилось стыдно. Джисон замер, прислушиваясь к себе. Потом медленно, неуверенно, потянулся свободной рукой ниже. Провёл пальцами по яичкам, потом ещё ниже, к тому месту, которого никогда не касался с такой целью. — О боже... — выдохнул он, когда подушечка пальца скользнула по дырочке. Это было странно. Непривычно. Но когда он представил, что это не его палец, а палец Минхо… Он набрался смелости и надавил чуть сильнее, просто гладя, исследуя. По телу пробежала дрожь. Джисон закусил губу, пытаясь сдержать стон, и представил, как Минхо делает это с ним. Как готовит его. Как шепчет: «Расслабься, Джисон, я аккуратно». — Минхо... — простонал он в подушку, двигая рукой быстрее, одновременно поглаживая чувствительное место. Он не знал, правильно ли делает. Знал только, что это сводит с ума. Что каждое прикосновение там отдаётся вспышкой внизу живота, что член пульсирует в руке, что дыхание сбивается, а сердце колотится где-то в горле. — Я... я сейчас... — выдохнул он, чувствуя приближение разрядки. И в этот момент телефон, который он держал в руке, завибрировал. На экране высветилось уведомление. Минхо 🐱: «Ты спишь? Я заскучал что-то» Джисон чуть телефон не уронил. Ритм сбился, но возбуждение никуда не делось. Он смотрел на сообщение, тяжело дыша, и не знал, что делать. Ответить? Проигнорировать? Он был так близко... Пальцы дрожали, когда он нажал на сообщение. Напечатал: Джисон: «Не сплю. Тоже скучаю» Отправил. И снова посмотрел на фото. На этого красивого мужчину, который сейчас где-то там, в своей квартире, с котами, и тоже не спит. И скучает. Этого хватило. Джисон зажмурился, представив, что рука Минхо накрывает его руку, что его голос шепчет непристойности, что он здесь, рядом. Оргазм накрыл волной, выгнув спину, вырвав приглушённый стон. Несколько секунд он лежал, пытаясь отдышаться. Потом, всё ещё дрожа, потянулся за салфетками, кое-как привёл себя в порядок и рухнул на подушку. Несколько секунд он лежал, пытаясь отдышаться. Потом, всё ещё дрожа, потянулся за салфетками, кое-как привёл себя в порядок и рухнул на подушку. Телефон лежал экраном вниз. Джисон перевернул его, чтобы проверить, не написал ли Минхо ещё чего-нибудь. И замер. В центре экрана висело уведормление. Но не о новом сообщении, а о том, что голосовое сообщение… отправлено. Длительностью двенадцать секунд. Джисону показалось, что сердце остановилось. Он рывком сел на кровати, трясущимися руками открыл диалог. Последним сообщением в чате висело: Джисон: Голосовое сообщение (0:12) И ответ Минхо, пришедший секунд через тридцать: Минхо 🐱: «...» И всё. Троеточие. Джисон смотрел на экран и не мог дышать. В ушах шумело. Он вспомнил, как после оргазма потянулся за салфетками. Телефон был в руке. Пальцы дрожали. Экран был разблокирован. Он мог случайно зажать кнопку записи, когда отключал звук? Или когда убирал телефон? Или... или когда кончал и простонал имя Минхо, телефон лежал рядом и... — Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Он нажал на своё голосовое, чтобы прослушать. Может, там тишина? Может, просто шуршание? В динамике раздался звук его собственного тяжёлого дыхания. Потом приглушённый, полный боли и наслаждения стон. И отчётливое, хриплое: — Минхо... Тишина. Конец записи. Джисон выронил телефон, как будто тот обжёг пальцы. Телефон упал на одеяло, экраном вверх. И прямо на этом экране появилась новая строчка. Минхо 🐱: Печатает... Точки мигали. Исчезали. Появлялись снова. Исчезали. Джисон смотрел на это, чувствуя, как щёки заливает краской, а в груди разрастается ледяная паника. Он хотел провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. Сию секунду. Наверху, в статусе «онлайн», горело имя Минхо. Минхо видел сообщение. Минхо прослушал его. Минхо сейчас набирал ответ. — Пожалуйста, пусть это будет шутка, — прошептал Джисон в подушку. — Пусть он напишет, что это смешно. Или что связь плохая. Или... Телефон завибрировал. Голосовой вызов. От Минхо. Джисон замер, глядя на экран. Руки тряслись. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно в соседней комнате. Он не мог ответить. Не мог. Но и не ответить — тоже не мог. На третьем гудке он нажал зелёную кнопку и поднёс телефон к уху, не в силах вымолвить ни слова. В трубке было тихо. Потом раздался глубокий вдох. И голос Минхо — низкий, хриплый, совершенно не похожий на обычный спокойный тон, каким он желал спокойной ночи. — Джисон. — Я... — голос Джисона сорвался. Он зажмурился, чувствуя, как глаза начинает щипать от слёз. — Я случайно. Я не хотел. Пожалуйста, не... — Тише, — перебил Минхо. Голос у него был странный. Напряжённый, сдавленный. — Ты... ты серьёзно сейчас? Джисон всхлипнул. Стыд душил его, сжимал горло ледяными пальцами. — Я не специально. Я смотрел твоё фото и... и я просто... а потом ты написал, и я ответил, а телефон был в руке, и я, наверное, нажал запись, когда убирал, и... прости, пожалуйста, прости. Я дурак. Я идиот. Ты теперь, наверное, думаешь, что я извращенец какой-то, и... — Джисон. Голос Минхо прозвучал резко. Джисон замолчал, судорожно сглатывая. В трубке повисла тишина. Длинная, тягучая. А потом Минхо заговорил. — Я сижу на кухне. Дуни спит у меня на коленях. Я уже выключил свет, собирался ложиться. И тут приходит твоё голосовое. Пауза. — Я подумал, что ты просто решил пожелать спокойной ночи голосом. Открыл. И услышал... Он замолчал. Джисон зажмурился ещё сильнее, чувствуя, как слёзы всё-таки текут по щекам. — Я услышал, как ты дышишь. Как ты стонешь. Как ты зовёшь меня. Голос Минхо дрогнул. — И я... я чуть телефон не уронил, Джисон. И с кем ты там..? — Я ни с кем, — выдохнул Джисон, не понимая, зачем это говорит. — Я один. Я просто... я смотрел на твоё фото и... — Какое фото? — быстро спросил Минхо. — Которое ты прислал. После душа. В полотенце. Минхо выдохнул. — Ты дрочил на моё фото? Джисон закусил губу. Отвечать на этот вопрос было пыткой. — Я... да. Я не хотел, но оно само... ты такой красивый, и я просто... — Джисон. — Что? — Надо было тебе написать «Спокойной ночки, сладкой дрочки.»… — Дурак!!