Великолепный

Отправив, наконец, концертного директора пить чай с матерью в ресторан «Пять традиций», Киркоров защёлкнул дверь гримёрки на замок и намеренно медленно перевёл взгляд на Артёма. — Брючки будем укорачивать, дорогой? — он сел в кожаное кресло, нарочито расставив ноги, и с наслаждением наблюдал, как дизайнер собирается играть в ателье, прекрасно понимая, что его сейчас будут трахать за подписку в инстаграме. — Ну-ка, подай мне корону. Артём поднял гигантский головной убор и с почтительным наклоном головы водрузил его на лысеющую макушку Киркорова, словно короновал на царство. Филипп прищурился и провёл пальцами по пуговицам белого пиджака Артёма: — Ты же голый под ним? — не дожидаясь ответа, он резко расстегнул фурнитуру, и пиджак распахнулся, обнажив рельефный торс, покрытый татуировками. Киркоров присвистнул и провёл ладонью по животу Артёма, чувствуя, как напряглись мышцы под кожей. — Красавчик… А теперь сними с меня джинсы. Артём не заставил себя просить дважды — он присел на корточки перед Киркоровым и начал расстёгивать его джинсы с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела его карьера. Филипп развалился в кресле, наслаждаясь моментом, одной рукой балансируя корону, а другой просматривая профиль дизайнера в инстаграме. Его пальцы скользнули по экрану, лайкнув вчерашний пост с Артёмом в одних чёрных трусах Intimissimi. — Красота, конечно… но живьём ещё лучше, — проворчал он, ухватив парня за волосы, когда тот потянул джинсы вниз. — У тебя же ещё два аккаунта, мальчик мой? — Киркоров внезапно сжал коленями голову Артёма, анализируя шапку профиля в инстаграме, где тот гордо делился ссылками на шоу и бренд одежды. — Я могу подписаться… если ты будешь очень хорошим мальчиком. Его голос звучал как мёд, когда он потянул Артёма за волосы вверх, заставляя того смотреть в глаза. Корона держалась на голове Филиппа идеально — он наслаждался моментом власти, когда этот накачанный красавчик дрожал перед ним на коленях, мечтая о его подписках как о благословении. — Поработай, дорогой, — прошептал он, вытаскивая из трусов вялую плоть и проводя ею по губам дизайнера, который уже открыл рот, готовясь доказать свою преданность. Артём, обладающий высшим экономическим образованием, принялся за сосание члена Киркорова с усердием бухгалтера перед годовым отчётом — методично, с предельной концентрацией, словно его карьера зависела от каждого движения языка. Его губы обхватили плоть, похожую на извилистый кусок тёплого марципана — не то, чтобы невкусный, но и не вызывающий восторга, с таким профессиональным рвением, будто он демонстрировал не минет, а диссертацию на тему «Оптимизация оральных услуг в условиях рыночной экономики». Киркоров, полузакрыв глаза, лишь лениво придерживал корону на голове, уставший после концерта, но явно наслаждаясь процессом. Его пальцы скользили по экрану телефона, листая фотографии Артёма в профиле — то в солнцезащитных очках и леопардовой шубе на голое тело, то в рекламе бренда AV, где он позировал с серьёзным видом в чёрном пальто из шерсти под ритм-энд-блюз Бэрри Уайта, словно не накачанный стриптизёр, а успешный предприниматель. — Да, да, хорошо, но не забывай про яйца, — Киркоров небрежно провёл пальцами по волосам Артёма, словно одобряя работу подчинённого на корпоративе, но с намёком на то, что премия ещё под вопросом. Артём, словно получив деловую инструкцию, тут же сменил тактику — его ладонь скользнула вниз, аккуратно массируя мошонку кончиками пальцев, одновременно усиливая сосательные движения. Филипп издал довольный хрип, даже не отрывая взгляда от экрана, где листал очередной провокационный пост Артёма в стразах на лице и груди, с дредами и без трусов. — Вот это жопа… Ты же понимаешь, что «Великолепный» — это слишком скромно для таких форм? — он усмехнулся, намеренно подчёркивая абсурдность выбранного псевдонима, одновременно нажимая большим пальцем на затылок дизайнера, принудительно углубляя его движения, пока тот не закашлялся. Телефон упал в щель дивана, но Киркорову уже было плевать — он схватил Артёма за уши, резко притянув к себе, и начал грубо трахать его рот короткими, но жёсткими толчками. Корона съехала набок, но это только добавило комичности моменту — седые волосы Филиппа торчали в разные стороны, а лицо Артёма покраснело от напряжения, когда он пытался не давиться. — Вот так, милый… Вот так «великолепно» сосёшь, — Филипп сипло засмеялся, наблюдая, как слёзы выступают на глазах дизайнера, но тот упорно продолжал, словно боялся, что любая пауза разрушит его шансы на выход Киркорова в свет в пиджаке его бренда. Филипп внезапно выдернул член изо рта Артёма, оставив его на мгновение в недоумении — но прежде, чем тот успел понять, что происходит, Филипп уже натянул подаренный чёрный лапсердак на колени и бёдра и обкончал его изнутри, оставляя густые разводы по всей цветастой подкладке. — Вот теперь, дорогой, это и будет твоим фирменным принтом, — хрипло рассмеялся он, сбрасывая пиджак на пол и тут же забывая о его существовании. Этот костюм не увидит свет никогда, потому что и брюки к нему Киркоров укорачивать и не собирался. Он встал с кресла, подтягивая джинсы на бёдра одной рукой, а другой выковыривая телефон из щели дивана с раздражённым хрюканьем. Экран был липким от пальцев, но Киркоров уже не обращал на это внимания — он быстро пролистывал аккаунты Артёма, подписываясь на оставшиеся два профиля. Его толстые пальцы неуклюже тыкали в кнопки, а Артём стоял на коленях, всё ещё без пиджака, с набрякшими губами и слегка покрасневшими веками, но уже с хищным блеском в глазах при виде того, как его инстаграм-аудитория растёт прямо на глазах. — Ты заслужил подарок, мальчик, — Киркоров внезапно потянулся к забытой на столике кепке Максима, чёрной, с узнаваемым логотипом Gucci, и швырнул её в сторону Артёма, окончательно передавая эстафету фаворитов. Дизайнер поймал кепку одной рукой, не скрывая торжествующей ухмылки, и тут же водрузил её на голову, становясь новым «концертным директором» артиста.