Музыкант-который-выжил

— Хе-е-ен, — Джисон, словно коала, повис на Чане, пытаясь вымолить у него ночной поход в магазин, — Ну пожалуйста, я быстро, одна нога тут, другая там! Чан ловко подхватил Джисона и понес его на кухню, сажая того на неудобную столешницу. — Тебе заняться нечем? — Я хочу мороженое! Мы все хотим! Чан устало закатил глаза, но на его лице засветилась небольшая улыбка. — Только быстро. Джисон ловко покинул стол, запрыгнув к их любимому лидеру на спину, целуя того несколько раз в щеку, и убегая, по пути натягивая штаны. Штаны.. Мороженое.. Целуя Чана в щеку?!

***

Под давлением дебюта, вечных тренировок и недосыпа, Джисон не успел и глазом моргнуть, как вдруг понял, как сильно он сблизился с парнями. Это произошло так естественно и непринужденно , что ни у кого не возникало вопросов. Чан всегда гладил всех по голове и хвалил даже за небольшую, но успешную работу и поддерживал, если что-то не получалось. В его глазах плескалась такая сильная любовь ко всем, что у Джисона подгибались колени. Честно говоря, колени у него подгибались от каждого участника. Хан и не заметил, как забыл, что это такое - засыпать одному. Кто-то всегда приходит к тебе в комнату, хватает тебя в объятия, и вы мирно засыпаете под сопение друг друга. Обычно Джисон был тем, кто хватал кого-то и тащил к себе в кровать. Главной его жертвой, о как неудивительно, был Минхо. Хан не знал, чем объяснить (или скорее оправдать) его тягу к этому маленькому-миленькому-коту! Джисон себя конечно не винил, он был не первым в группе, у кого была необъяснимая тяга к какому-то участнику - Чонин никогда не отлипал от Сынмина, превращаясь в лису и удобно устравиваясь на его коленях. Так что тискать рыжеватого-кота-по-имени-Минхо, особенно когда он спит, Хан преступлением не считал, полностью отдаваясь желанию обнять и почесать на ушком. Вобщем-то, у всей группы была кое-какая общая необъяснимая мания. К Чану. Была ли это любовь, преданность и желание оплатить за все, что он сделал для них - неясно, но к Чану все липли, постоянно борясь за место быть рядом с лидером. Особенно ценилось, если Чан превращался в волка и укладывался на чьих-то коленях, тихо посапывая. Обычно он так делал во время общих пятничный киновечеров, и обычно ложился к Чанбину, но если этой чести удостоился кто-то другой - ох, он точно будет напоминать о этом ближайшую неделю, если не месяц. Второе общее пристрастие группы - к магии Джисона. Щекастый не раз красовался своими волшебными способностями, которые успел перенять от азиатской и европейской культур. Бац - и ты уже зависаешь в воздухе, бум - и ты уже взломал дверь, бэх - и ты становишься невидимым. Благодаря общим чертам и качествам друг друга, которые дополняли, а не душили, жизнь была проще. Кто-то без проблем может помыть за тобой чашкой, а ты за это после закроешь тюбик от пасты. Эта схема проста. Конечно, сначала все было не так радужно - приспосабливаться к общему житию было трудновато. Особенно - решать Магические вопросы. Хан знал магию лучше всех и ему было слегка странно, что почти никто из его группы не пользуется ей - это же так удобно! Всегда можно что-то поднести к себе, не вставая с дивана, наложить пару чёрных чар или, в конце концов, использовать заклинание убеждения! На сцене Джисону магию использовать было запрещено, контракт есть контракт, но дома.. Дома всем было несладко. Как минимум непривычно - летающие носки и чашки, моментально сгорающие листки бумаги и стакан, который сам заполнялся водой., сам Джисон во время своего колдовства выглядел самым спокойным человеком в мире. — Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Никогда не видел, чтобы магию использовали так часто. — бурчал Сынмин, смотря на то, как Джисон выключает свет, щелкая пальцами. Хан обычно на такие высказывания лишь тихо хихиках, отправляя в недовольного брызги воды. Всё, грубо говоря, шло своим чередом: репетиция, выступление, дом, студия. И так под кругу. Вдохновения у Хана было хоть отбавляй, и он мог писать текста часами, тихо теребя струны своей гитары по ночам. Но после кто-то стёр грань. Этими «кто-то» оказались Сынмин и Чонин. В какой-то момент их обычные «обжимания» перешли во что-то большее. Чонин все чаще оставался у Сынмина на ночь, а просыпались они позже всех, словно все лунное время не спали. Один раз, ночью, обречённый на сон в одиночестве Джисон направился в спальню к младшим, чтобы получить от них капельку обнимашек. Но как только Хан открыл дверь, он застыл на пороге. Чонин надвисал над Сынмином, прижимая того к кровати, перебирая его волосы и целуя. В губы. Чонин и Сынмин лежали и целовались, не обращая на Джисона никакого внимания. Джисон завизжал, выбегая из комнаты и громко хлопая дверью. Сейчас Джисону надо было.. Морально отправиться от увиденного. Желательно в объятиях крепких рук. Напротив младших была комната Минхо, и Джисон без раздумий залетел туда, закрывая дверь на замок и с разбега прыгая на кровать Ли, зарываясь под одеяло и прижимаясь к голому.. ГОЛОМУ ТОРСУ? — Хён.. Ты.. Ты... — Джисон начал запинаться, краснея до кончиков ушей, а после воскликнул, — Ты что, спишь голым?! — В шортах. Обычно я надеваю майку, но сегодня я планировал спать один, поэтому снял её. — Минхо говорил очень тихо, шепотом, не открывая глаз. Джисон накрылся с головой под одеяло, пытаясь скрыть свое смущённое лицо. Он до сих пор прижимался-обнимал полуголого Минхо, почему-то не обращая на это внимания. Конечно, до этого Джисон видел Минхо без верха, и не один раз, но сейчас это было.. По другому? Как минимум - Джисон сейчас касался Ли, а не просто пускал слюни. — Хан-ни, если ты очень смущён, то касаться меня необязательно. Джисон как ошпареный отпрыгнул от Минхо. Он запутался в одеяле и чуть было не грохнулся с кровати, но старший ловко подхватил его и притянул к себе. — Хватит так пугаться. Ты чего визжал как резанный? Джисон моментально забыл про смущение, все-все культурные нормы и этикет. Он положил свои ладошки на плечи Минхо и, вдавливая того в кровать, начал тараторить: — Представляешь! Сижу, грущу, никого не трогаю. Решаю, вот, пойду значит, плакать младшим и обниматься с ними, захожу радостный, и вижу, как эти две маленькие булочку лежат, и целуются! Какой ужас, какая пошлятина! Хлебушек висел над Минни и чуть ли не ел его! Минхо вдруг резко поменялся с Ханом положениями, уже сам нависая над ним. — Правда? Прям так надвисал? Джисон сглотнул, смотря в тёмные глаза Минхо. Вокруг царил полумрак, но даже так можно было рассмотреть взгляд Хо, направленный на его губы. — Д-да. — сглотнул Хан, отводя взгляд. Минхо наклонился ниже, его дыхание касалось шеи Джисона, а шепот был словно гром средь бела дня. — И ел его.. — Хан вдруг почувствовал лёгкие касания явно-губами-наглого-кота на своей скуле. Они шли все выше и выше, доходя уже и до виска, — Прям так? — Ли Мин!... — Джисон уже хотел завопить, мол, что тут происходит, как Минхо ловко заставил его замолчать, накрыв губы своими. Он целовал легко и непринужденно, словно прикасаясь к хрустальной чашке. Поцелуй был коротким, несколько секунд, без языка, пошлого чмоконья и кусания чужих губ, но.. Черт, насколько сильно Джисону понравилось? — Думаешь, — прошептал Хан, все еще лежа с закрытыми глазами и неровным дыханием, — Мы будем кем-то вроде... Чонина и Сынмина? — Лучше. Я люблю вас, господин Хан Джисон, — с этими словами небольшой вес лег на Джисона, неверотяно нежно обнимая его. — Я тоже люблю тебя, Минхо. На следующее утро вся группа знала и об отношениях младших, и об отношениях Джисона и Минхо. Благодаря быстрому рту Джисона, конечно же.

***

Путь к общим «полиаморным-отношениям» был ещё более трудным. Все, опять же, началось с Чонина. Однажды он собрал всех в общей гостиной, нервно теребя край свитера, измеряя шагами комнату и поглядывая на Сынмина. Тот лишь уверенно кивал головой в знак поддержки. — Ин-ни, мы не будем на тебя ругаться. Что случилось? — нежно сказал Бан Чан после семи минут стресса макнэ. — Да, конечно, просто.. — Чонин осмотрел нас всех, — Ух, страшно, жуть. Ну, все вы знаете, что мы с Сынмином пара, да? Недавно я сказал ему.. Что испытываю чувства ещё кое к кому, и... — Чонин затаил дыхание. — И это вы все! Я люблю вас всех! Он, наверно от стыда, превратился в лиса и спрятался в объятиях Сынмина, который нежно погладил его по шерсти. Первые несколько минут была тишина. Кажется, даже холодильник перестал гудеть. Первым встал Феликс. Он поправил штаны, оглядел нас всех, задержал взгляд на Чонине, и сказал так нежно, как только мог: — Да. Кажется, я тоже чувствую это. Не просто благодарность или привязанность, а любовь. Хочется укутать вас в одеяло и никуда не выпускать. — И я тоже, — буркнул Хёнджин, сильно краснея, — Тоже люблю вас всех. Чонин уже не утыкался в Сынмина, а приподнял мокрую от слез мордочку, счастливо виляя хвостом. Посередине дивана послышался облегчённый выдох. — Я думал, что сойду с ума, — тихо и спокойно заговорил Чан, — Я и правда думал, что люблю вас просто как своих.. Детей? Но в душе я понимал, что люблю вас не просто как участников группы и тех, кто делит со мной один путь. Я люблю вас всех как людей. Как отдельные личности. Полсе пылкой речи Бан Чана все дружно плакали и обнимались, понимая свое счастье. Было принято важное решение - хотя бы попробовать быть вместе не просто как участники или друзья. Сначала было очень непривычно и неловко. Только Чонин и Чан чувствовали себя в своей тарелке - Чонин лип ко всем как банный лист, а Чан наконец смог целовать в лоб, а не просто гладить по голове. Джисон тоже был несказанно рад такой новости - он впервые поцеловал Феликса и Сынмина! Билет в общие отношения стал счатливым билетом на новый уровень доставаний. Минхо и Чанбин первое время ходили очень хмурыми, слегка ревнуя свою вторую половинку и буквально крича: «Я первый взял!! Это моё!!». Минхо постоянно бурчал, обнимая Джисона и устраиваясь у него на груди: — Ты скоро меня совсем позабудешь. Но обоих наповал сразил Сынмин, который непонятно как (со слов Джисона - Магическим образом!) смог убедить эти две скалы, что семь - очень даже лучше чем один. А Хёнджин и Феликс наконец устроили свидание на крыше, куда «совершенно случайно» зашёл каждый из парней.

***

— Предсказание не врет. — Но его нет! — Он есть. Просто не в Англии. Мужчина с седой бородой таинственно смотрел вдаль, позволяя ветру теребить свои волосы, стоя на башне замка. Рядом с ним делила пространство женщина в шляпе и мантии. — Сейчас я очень жалею, что в тот день мы оставили его на пороге дома Дурслей. Мужчина кивнул. — Я тоже.

***

Зелёная вспышка, громкие крики, тёплые руки рыжей незнакомки. Шепот о любви и бесконечной защите. Мёртвое тело на полу. Палочка, направленная на него. Авада Кедавра. Детский плач. Или не детский? — Сон-ни? Светлая макушка веснушчатого парня высунулась из дверного проёма. Джисон приподнялся на локти, цепляя на кончик носа очки. — Ликс? Что-то случилось? Парень полностью вошел в комнату, закрывая за собой дверь. Он выглядел обеспокоено и даже чутка напугано. — Ты кричал во сне. Кошмары? — О, да, кажется. Сниться всякое, ну, сам знаешь. — Ты сегодня один спишь? Лечь с тобой? — Не откажусь. Хан отодвинулся, освобождая Феликсу место, чтоб тот лег. Он забрался под одеяло, обняв Хана за талию и уткнувшись носом ему в шею, от чего Джисон невольно улыбнулся. Прошлое есть прошлое. Никуда от него не деться.