Коварный замысел Северуса Снейпа

      Большой зал Хогвартса сиял золотым светом. Сотни свечей медленно парили под прозрачным потолком, отражаясь в ледяных гирляндах и стеклянных шарах. Музыка струилась мягко, как тёплый воздух, и гости кружились в танцах, всё так же смеясь, болтая, наслаждаясь праздником.       Гарри Поттер стоял у края зала, в строгой чёрной мантии, с бокалом сливочного пунша. Он выглядел взрослым, уверенным, собранным — но в его взгляде всё ещё жила та самая искра, которую знали все: живая, тёплая, опасно притягательная. Искра, от которой хотелось улыбнуться… или потерять голову.       И именно на него сейчас смотрела незнакомая тёмноволосая женщина, одиноко стоящая у балюстрады, пышно украшенной еловыми ветвями и мерцающими звёздами.       Северус.       Точнее — та, кем он стал.       Высокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в небрежно-элегантный узел, из которого намеренно выбивались несколько прядей. Платье цвета полуночного оникса обтекало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Высокий разрез по бедру — смелый, дерзкий, манящий. А взгляд чёрных глаз… глубокий, острый, как молния над бушующим океаном.       Она выглядела так, будто могла одним взглядом поставить на место любого аристократа. И при этом — так, что отвести взгляд было невозможно.       Гарри заметил её сразу и замер. Не от шока, а от того, что эта женщина была… другой. Не похожей ни на одну гостью бала.       Она подошла ближе, остановилась в паре шагов от него и слегка склонила голову — жест одновременно вежливый, насмешливый и опасно уверенный.       — Вы, кажется, слишком серьёзны для бала, мистер Поттер, — сказала она низким, бархатным голосом, в котором слышалась улыбка. — Или вы просто не умеете развлекаться без катастроф?       Гарри моргнул, а затем рассмеялся — искренне, тепло, так, что уголки глаз чуть сморщились.       — Простите, но… мы знакомы?       — Пока нет, — её губы тронула тень улыбки. — Но вы смотрели на меня так, будто хотите исправить это досадное недоразумение.       Гарри покраснел — быстро, по-мальчишески, как когда-то. Лёгкий румянец окрасил его щёки, и Северус почувствовал, как сердце болезненно ударило в груди. Смотрел бы Гарри так, если бы знал, кто перед ним?       — Да… — Гарри запнулся, будто слова застряли где-то между горлом и сердцем. — Вы правы. Хотел бы.       Она протянула ему руку, невольно повторяя жест Драко, с которым танцевала ранее.       — Тогда пригласите меня на танец, Поттер.       Гарри взял её руку — осторожно, почти благоговейно, будто боялся спугнуть. Его пальцы были тёплыми, сильными, и Северус почувствовал, как внутри что-то глупо дрожит от восхищения. Его мечты вот-вот станут реальностью.       Музыка в Большом зале сменилась — теперь звучала медленная, тягучая мелодия, в которой было чтото зимнее, хрустальное, будто сама ночь пела им в такт. Гарри положил ладонь на её талию, сжимая и чуть неуверенно притягивая к себе. Его ноздри наполнил сладкий аромат знойных цветов, окрашенный терпкой дерзкой свежего мха.       — Вы танцуете лучше, чем я ожидала, Поттер, — поддразнила она, делая очередную дорожку шагов. — Хотя, признаюсь, ожидания у меня были… скромные.       Гарри рассмеялся — тихо, тепло, так, что у Северуса на мгновение перехватило дыхание.       — Вы говорите так, будто знаете меня.       — Я знаю о вас достаточно, — ответила она, скользнув взглядом по его лицу. — Например, что вы слишком честны, чтобы скрывать, когда вам кто-то нравится.       Гарри вновь покраснел — быстро, искренне, до кончиков ушей. И Северус чуть не сбился с шага. Глупо. Непозволительно наивно.       — Вы очень красивая женщина, — сказал Гарри тише, чем прежде. — И… необычная.       — Необычная?       — Это… правда, — Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было что-то обезоруживающее. — Вы не похожи ни на кого здесь.       Она усмехнулась — хищно, красиво, так, что Гарри на секунду забыл дышать. Его взгляд скользнул по её губам — ярким, полным, манящим, словно созданных для поцелуев.       — Разумеется, — сказала она холодно. — Я не люблю быть частью толпы.       Гарри смотрел на неё так, будто хотел спросить ещё тысячу вещей, но не решался. Северус чувствовал этот взгляд кожей. И впервые за долгие годы — не знал, что делать с собственным сердцем. Он чувствовал, как музыка, свет, тепло зала — всё это начинает давить на него. Слишком близко. Слишком реально. Слишком живо для его израненного сердца.       Он сделал шаг и оступился. Гарри тут же заметил, придерживая за талию и с тревогой заглядывая в лицо.       — Вы в порядке? — тихо спросил он, наклоняясь чуть ближе, чем требовал танец.       Северус заставил себя улыбнуться — тонко, уверенно, но в уголках губ дрогнула тень.       — Конечно. Просто… голова немного закружилась. Здесь немного душно.       Гарри бросил на него странно долгий взгляд, который Северус в своём встревоженном состоянии не смог прочесть достаточно ясно, и предложил, наклоняясь:       — Хотите… пройтись? Я знаю уединённое место, где нам никто не помешает. Там тихо и видно сад. Красиво.       Северус замер.       Уединение. Вместе с Гарри.       Это было безумием. И это было именно тем, что он хотел так невообразимо долго.       — Если вы не против, конечно, — добавил Гарри, очаровательно смутившись. — Я не хочу… давить.       Северус посмотрел на него. На его искренность. На его мягкость. На то, как он ждал ответа — честно, открыто, почти уязвимо.       — Покажите, — вышло неожиданно хрипло и низко. — Я люблю красивые места.       Красивое и уединённое место, предложенное Гарри, нашлось в одном из длинных и многочисленных коридоров Хогвартса. Скользнув за тяжёлую бархатную портьеру, они оказались в узкой, но довольно удобной нише, заканчивающейся зарешечённым окном. За стеклом мерцал сад, усыпанный снегом, а вдалеке светились теплицы — Северус невольно вздрогнул, взглянув на них. Музыка звучала здесь приглушённо, словно из другого мира.       Северус застыл у окна, делая вид, что любуется садом, Гарри расположился за его спиной. Он стоял рядом, но не касался. И всё же Северус ощущал его тепло, как будто Гарри был огнём, а он — воском.       — Здесь действительно красиво, — сказала она, чтобы заполнить тишину. Голос прозвучал чуть тише, чем она рассчитывала.       — Я рад, что вам нравится, — Гарри улыбнулся. — Я… хотел поговорить с вами без лишних ушей.       Северус приподнял бровь.       — И что же вы хотите узнать?       — Для начала… ваше имя.       Северус почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что должен сказать его легко, уверенно. Но язык будто стал тяжелее.       — Северина, — произнесла она наконец. — Просто Северина.       Гарри повторил тихо, будто пробуя вкус:       — Северина… Красивое имя. Подходит вам.       Северус отвёл взгляд, невольно качая головой. Что за фарс…       — А теперь ваша очередь, — рассмеялась она. — Расскажите мне о себе, мистер Поттер. Или же я должна верить газетам и слугам о вас? Признаюсь, титул национального героя звучит весьма впечатляюще и волнительно.       Гарри некоторое время помолчал, словно обдумывая свои следующие слова, а затем сказал, придвинувшись к Северине:       — Я предпочитаю, чтобы меня узнавали… правильно. А не по газетам.       — И как же вас нужно узнавать? — она склонила голову, и прядь волос упала на покатое плечо.       — Всё зависит от вас… — он запнулся, — но я довольно простой парень. Здесь нет особых секретов.       Дыхание, стоящего рядом Поттера, коснулось её, обжигая.       — Почему вы дрожите? — Гарри всё ещё не касался её. — Я не пугаю вас… надеюсь?       Да, она дрожала, но не от страха, а от того, что Гарри смотрел на неё так, как никто никогда не смотрел. И теперь… теперь она терял контроль.       — Не льстите себе, Поттер.       — А вы не притворяйтесь безразличной, — Гарри сделал полшага ближе. — Я же вижу. Северус поднял взгляд — и на секунду забыл, кем он был.       Гарри смотрел на него так, будто видел только её. Только Северину. Только женщину, которая стояла перед ним.       Северус почувствовал, как сердце болезненно сжалось в груди. Какой одновременно прекрасный и жестокий обман!.. Сладость, сотканная изо лжи. Это убьёт его. Или, напротив, — наконец-то позволит жить дальше, забыв о мальчике, который стал мужчиной.       Чертовски красивым мужчиной. Северина почувствовала, как пламя вспыхнуло внутри неё, разливаясь жаркой, удушающей волной желания по дрожащему телу.       Она сделала лёгкий шаг назад, становясь напротив окна, завела руку за спину — и платье скользнуло с её плеч, оставшись лишь лужей синего шёлка у её ног, из которого она и вышла, ступив, как Афродита из пены морской.       Бледный свет холодной зимней луны омывал её тело, мягко играя на высоких холмах упругой груди, струился по талии и бёдрам, затемняя крохотный треугольник курчавых волос. Её трусики, вероятно, остались где-то в теплицах, Северина лишь смутно подумала, как неловко будет, если их найдут ученики, но не то, чтобы её сейчас волновал сильно этот непристойный вопрос. Нет, она наслаждалась своей наготой и тем эффектом, который произвела на Гарри.       Поттер вдохнул резко, будто его ударили током.       — Северина… — Он произнёс её имя так, будто оно было заклинанием.       Северина вздёрнула голову, тёмные пряди скользнули по плечам, очерчивая грудь. Гарри жадным взглядом проследил этот путь.       — Ты хотел познакомиться? — прошептала она. — Узнать друг друга лучше, без прикрас? Так узнать?       — Да, — сказал он тихо, соглашаясь. — Я хочу узнать тебя всю. Знать о тебе всё.       Северина улыбнулась — медленно, опасно, так, что Гарри вконец потерял дыхание.       — Тогда слушай, Гарри, — её голос стал мягким, бархатным, почти интимным. — Я пришла сюда не для того, чтобы танцевать. И не для того, чтобы быть частью толпы. — Она наклонилась ближе, её губы почти коснулись его уха: — Я пришла сюда ради тебя. Только ради тебя, Гарри.       И это было последней каплей. Словно Гарри ждал какого-то разрешения. Издав пронзительный хриплый стон, он наконец притянул Северину к себе, его ладони скользнули по мягкости её грудей, а затем, опустившись вниз, сжали, лаская, сладкую плоть ягодиц.       — Моя… моя… — рвано прошептал Гарри впиваясь в нежную кожу горла страстными поцелуями. Наверняка останется след, но это лишь больше распаляло его, делая ненасытным и грубым. В Северине было что-то такое, что превращало его в зверя, заставляя забыть о нежности. Но, судя по стонам, которые вырывались из этого восхитительного горла, Северина была совсем не против подобного поведения.       — Т… твоя… — хрипло вторила она стонам Гарри, и это сводило с ума.       Гарри толкнул её к ближайшей стене, разворачивая. Выступ изящных лопаток, изгиб позвоночника и роскошь ягодиц, омытые светом звёзд.       Гарри коснулся её, устремившись сразу во влажное тепло лона. Нетерпеливые пыльцы одной руки наполнили её, раскрывая, проникая всё глубже и глубже, пока она дрожала и билась под ним. Грубо, но влага щедро смазала его пальцы, покрывая их восхитительным соком.       Второй рукой Гарри обхватил грудь женщины, сжимая и играя с восхитительным соском. Он быстро побагровел, налился под его ладонью и превратился из мягкой горошины в острый пик. Гарри сжал его, покатывая и щипая пальцами, и Северина тут же отблагодарила его рефреном стонов и мольб.       — Да… да… наполни меня, Гарри, сделай своей… — умоляла она, отчаянно прижимаясь к нему бёдрами, и Гарри не мог ей отказать. Его член давно уже наполнился и рвался из узких брюк, желая отведать это сладкое нутро.       Гарри сдёрнул брюки вниз и, слегка размазав жидкость, тянущуюся с кончика, направил его прямо к розовым лепесткам входа. Помедлил, словно проверяя, давая миг одуматься, но Северина наградила его таким грозным взглядом из-за плеча, что Гарри тут же устремился вперёд, проталкиваясь во влажное нутро.       — Мерлин… д-да… — простенала женщина под ним, призывно вертя бёдрами. — … больше… Пот-тер… дай мне всё…       Отбросив всякую скромность, питаемый лишь сладкими звуками страсти, он практически вышел, зацепив тонкий ободок входа массивом головки, а затем вернулся снова, врезаясь в алчную плоть. Северина пискнула, оросив его пенис соками, влаги было так много, что она скатилась по яичкам Гарри, подарив восхитительные моменты.       Северина стонала и выгибалась под ним, одной рукой она упиралась в стену, пытаясь удержаться на высоких каблуках, пока Гарри нещадно вдалбливался в неё, а второй быстро теребила свой клитор. Нежный бугорок выглядывал из шелка кучеряшек, обещая настоящее наслаждение, и Северина всё более отчаянно потирала его, одновременно всё плотнее и плотнее сжимая Гарри.       Её запрокинутая голова, прикрытые в муке неги глаза и рот, греховно шепчущий его имя… Свет, стуящийся из окна, и звуки, что эхом доносились из зала…       Гарри сотряс оргазм, когда Северина достигла своего наслаждения. Вскрикнув, он последний раз втолкнулся в Северину, а затем, излившись, медленно вынул уже смягчающийся член. Струйка спермы украсила вход Северины, сбегая по ногам, от чего та недовольно и, как показалась Гарри, несколько удивлённо покачала головой.       — Убери за собой, Поттер… — фыркнула она, всё ещё упираясь руками в стену и пытаясь отдышаться после оргазма.       — Конечно, — Гарри исполнил пожелание, взмахнув рукой, и спермы сразу же исчезла, — хотя, признаюсь, мне так нравится больше. Ты моя. Моя Северина…       Северина лишь махнула на это головой, пробормотав что-то невразумительное, а затем, отойдя наконец от стены, принялась одеваться. Гарри почувствовал себя странно уязвлённым этой холодностью, не этого он ожидал после пылкой страсти.       — Эм-м… нам следует… — несколько неловко начал он, пытаясь завязать разговор, но Северина его прервала, кивнув на дверь.       — Удивительно, что нас ещё никто не обнаружил. Столько гостей на празднике… А портреты?.. Вечно суют свой нос куда не следуют. А там уж по цепочке… Да уж, нам следует поторопиться, чтобы никто не заметил твоего отсутствуя, Гарри. Я не хочу сверкать на передовицах газет.       Гарри уже поправил брюки и теперь занялся рубашкой, стараясь её разгладить и придать хоть сколько-нибудь достойный вид.       — И? Тебя только это волнует? — обиженно спросил он. — Возможные слухи и опасность разоблачения? Ты что, замужем?       — Нет, конечно! — тут же возразила Северина, подходя к нему и притягивая его голову для поцелуев. — Меня волнуешь ты, Гарри, ты! Твои красота, сила, доброта, щедрость, остроумие и это глупое гриффиндорское благородство. Всё это, Гарри, что делает тебя уникальным, не таким, как все.       Каждое слово Северина сопровождала поцелуем, касаясь его носа, лба, губ, глаз. Всего, до чего она смогла дотянуться, стоя в его объятиях. Всего, что она навечно хотела бы сохранить в своей памяти.       — Но..? — спросил Гарри, странно напряжённым голосом. Его взгляд не покидал одевающейся женщины.       Северина, одевшись, поправила волосы и печально улыбнулась Гарри.       — Ты и сам всё знаешь, Гарри… Ты замечательный, самый лучший, но… даже этого иногда бывает слишком мало. Прощай.       Кивнув, она вышла из ниши, скрывшись за портьерой, и звук её каблучков поглатила пустота коридора.       А Гарри так и остался стоять у окна. Одинокий герой в свете такой же одинокой луны.

***

      Утро после Рождественского бала выдалось ожидаемо тяжёлым.       Северус проснулся медленно, будто пробираясь сквозь вязкий туман. Голова гудела, тело казалось непривычно лёгким и одновременно уставшим. Он лежал на спине, глядя в потолок своей спальни, и первое, что почувствовал — щемящую тоску.       Тоску по Гарри.       Его яркий смех. Его взволнованный взгляд, полный искреннего интереса. Его несмелая рука на талии во время танца, и затем его рваное дыхание у самого уха, пока он брал то, что так щедро предложила Северина.       Северус сжал зубы. Глупец. Он позволил себе слишком много. И теперь… теперь он больше никогда не увидит Гарри таким. Не увидит его страстный взгляд, обращённый к ней — к женщине, которой он, Северус, никогда не был.              А Драко?.. Какого Мерлина его понесло в теплицы, словно он хоть на йоту поверил, что они там цветочками будут любоваться вместе с младшим Малфоем?              Северус шумно выдохнул, устало прикрыв глаза ладонью.       «Никогда больше», — подумал он. Это была ночь, вырванная из невозможного. И она закончилась. Он медленно сел на кровати — и мир качнулся.       Северус провёл рукой по груди — и замер. Мягкость. Тяжесть. Форма, которой не должно быть. Он резко посмотрел вниз и его глаза в шоке расширились — женская грудь. Провёл рукой, опускаясь дальше вниз — обрывающаяся гладкость.       Заклинание всё ещё действует!..       Он вскочил на ноги — слишком быстро — и снова потерял равновесие. Тело было другим, центр тяжести смещён, движения непривычны. Он поймал себя за спинку кресла, пытаясь успокоить дыхание.       — Этого не может быть… — прошептал он.       Зелье должно было рассеяться к рассвету. Он сам разработал формулу. Он сам проверял каждый ингредиент. Он сам придумал рецепт.       Северус подошёл к зеркалу — медленно, будто боялся увидеть подтверждение. Отражение встретило его женским лицом — всё тем же, что смотрело на Гарри ночью. Тёмные глаза. Высокие скулы. Губы, которые Гарри страстно и жадно целовал.       Северус сжал побелевшие пальцы в кулак.       — Почему? — выдохнул он, недоумевая. — Что пошло не так?       Он провёл рукой по животу — машинально, проверяя, нет ли там следов магии. И почувствовал… странное. Тёплое. Пульсирующее. Слабое, едва уловимое, но определённо чужое.                    Он отдёрнул руку, будто обжёгся.       Нет… Нет, нет и нет!..       — Diagnos revelare, — произнёс он заклинание, призвав палочку.       Мягкое сияние зелёного цвета.       — Нет… — прошептал он, отказываясь верить увиденному. — Этого не может быть. Этого просто не может быть!..       Но свет не исчезал, он пульсировал — мягко, настойчиво, как сердце.       Заклинание беременности.       Он, Северус Снейп, был беременным от Гарри Поттера.       Писец.