headcanons Gachiakuta!!

Рудо Суребрек.

Слабый свет одиноких ламп тонул в густом сигаретном дыму, смешанном с запахом металла и старой крови. Штаб Уборщиков гудел ровным, убаюкивающим гулом аппаратуры посегателя Августа, но для того, кто только что рухнул с небес, здесь было необыкновенно тихо и очень хорошо. Рудо, всё ещё чувствуя подпёк, сидел на предложенном Энджином стуле и с искренним, детским любопытством рассматривал яркую обёртку фруктовой карамельки. Он уже попробовал одну, сладости комочек, который казался ему сейчас настоящим "спасением" этого странного мирка. Он аккуратно развернул вторую, как вдруг дверь с тихим шипением отъехала в сторону. В помещение впорхнула особа. Примерно его возраста, с живым, любопытным взглядом. Форма Уборщика сидела на ней свободно, но не мешала двигаться, с их то работой. Она явно шла по делу, но, заметив незнакомца, замерла на мгновение, склонив голову к плечу. Энджин, возившийся с каким-то прибором на диване, махнул рукой, даже не не подняв головы. Послышался грубый томный голос. — Знакомься, это новенький. Рудо его зовут. Дева перевела взгляд с надменного Энджина на растерянного парня с карамелькой в руке. Рудо не знал, как реагировать. Так же как и с Чивой, до казни. Правила этого мира были ему ещё неведомы. Он смущённо посмотрел на неё, потом на конфету, потом снова на неё. Он даже немного сжался, ожидая любой реакции. Сам понимал, со стороны он на свои пятнадцать не тянул. Она же, вопреки его опасениям, улыбнулась. Не насмешливо, скорее радостно. — С неба? — её голос прозвучал мягко, с ноткой живого интереса. — Выживший небесник. Обычно все помирают ещё при падении. Она сделала шаг ближе и посмотрела на его одежду. — Он успел продать твою одежду? — она усмехнулась собственным словам, покосившись на Энджина и присела на корточки напротив мальчика, оказавшись с ним на одном уровне. Взяла со столика одну из карамелек.— Я (имя читателя). Приятно познакомиться, Рудо. — ..Приятно. — он не возразил.

Энджин.

Она сильно дорожила этой вещью. Ей казалось, что в ней явно была душа, целый мир, соединяющийся с ней. Прямой путь к становлению дарителем. Это было спонтанно, не предмет словно ожил, изменив свой облик. Но как пользоваться, к кому обратиться? К доброму, не гордому, странному, харизматично "мудрому" и татуированному мужику. Морозный воздух запретной зоны обжигал лёгкие, смешиваясь с металлическим запахом субстанции тварей, чьи обезображенные туши устилали истоптанную поверхность горы мусора. Энджин, тяжело дыша, стёр с рассечённой брови тёмную жижу, заменявшую этим тварям кровь. Работа была закончена. Он уже собирался развернуться, чтобы стряхнуть с зонта всю дрянь, как вдруг боковым зрением уловил движение. Там, где мусор был менее скопляемым, у самой незримой черты, отделяющей от обители бездны, на корточках сидела девушка. Она сжималась в комок, её выдавало дрожащее дыхание, превращающееся в облачка пара. — Ты как здесь оказалась? — голос Энджина прозвучал вязко. В нём сквозила скорее усталая настороженность. Он не убирал зонт, но и не направлял его на неё. — Запретная зона не место для прогулок без противогаза. Особенно после зачистки. — Я пришла именно к тебе.. — она старалась выглядеть уверенней. Он сделал шаг вперёд, хрустнув настом. Его тёмные глаза цепко сканировали незнакомку, отмечая каждую деталь. Присутствие предмета, прислоненныйк груди, ссадины, лихорадочный блеск в глазах. Видимо добиралась не мало. Нехитрым движением снял с себя маску, и нацепил на неё. Небрежно и взъерошив ей волосы. Какой джентльмен. — Вставай. Выходить отсюда надо. — всё же стряхнул с амбрикера склизкую жижу, с мыслью, что когда вернётся в штаб, нужно тщательно его почистить. Сарказмом ответил. — Очень интересно, что тебе надо. Он развернулся, показывая, что не намерен ждать, но его обострённый слух продолжал ловить каждый шорох. — Как зовут-то? — ..(Имя читателя). — Я Энджин.

Занка Ниджику.

Тяжелый воздух Бездны ещё клубился воронками искажений над полем недавней битвы. Обломки конструктов и темная, шипящая субстанция тел погибших тварей усеивали выжженный мусор. Несколько фигур в форме «Уборщиков» с трудом удерживали периметр, многие были ранены, опирались друг на друга или сидели на земле, пытаясь восстановить дыхание. Среди них выделялся паренёк с неестественно бледной кожей. Занка Ниджику стоял, слегка прихрамывая на правую ногу, но не позволяя себе сесть. Его глаза равнодушно скользили по раненным, фиксируя их состояние, но не выражая ни капли сочувствия. Глубокая рваная рана на его предплечье сочилась черной, неестественной кровью, но он, казалось, не замечал боли. В этот момент пространство позади него дрогнуло, и из разрыва вышли несколько фигур подкрепления. Впереди девушка. Занка медленно повернул голову, его взгляд остановился на ней. В нем не было ни благодарности, ни облегчения. Только холодное, оценивающее любопытство, с которым рассматривают неожиданно появившееся, но не особо важное явление. Он не двинулся с места, позволяя ей подойти первой. — Вы опоздали, — произнес он ровным, лишенным интонаций голосом. Это был прямой упрёк, столь же безэмоциональный. — Тварей мы убили. Остались только ошметки. Девушка сделала шаг вперёд, окидывая взглядом поле боя. Её дыхание было ровным, несмотря на спешку, они действительно опоздали. Раненые уборщики, усталые помощники. Её внимание привлекла рана на его предплечье. — Мы прибыли, как только смогли, — ответила она, подходя ближе. — Связь вашей группы прервался два часа назад. Штаб посчитал, что нужна поддержка. И мы взяли с собой Эйшу. Она остановилась в паре метров от него, заметив, как неестественно чернеет его кровь. Судя по всему, рана была не простой. — Тебе в любом случае нужно обработаться. — она кивнула на его руку. В её голосе прозвучали нотки раздражения, слишком много раненых вокруг, слишком поздно они пришли, и этот человек всем видом отказывается от помощи. Им помогли, после полного окончания миссии повезли в штаб. Госпитализировали и поднесли новую форму с масками, что были повреждены или утеряны. После этого инцидента, они познакомились в более умеренной обстановке, когда она принесла им гостинцев. Занка оказался довольно классным парнем, просто пропитанный своими загонами. Кажется, он даже покраснел, когда принимал корзинку с гостиницами.

Август Стильза.

В лаборатории царил полумрак, разгоняемый лишь светом настольной лампы с треснутым зеленоватым абажуром. Воздух был спертым, пропахшим металлической стружкой. Сотни листов бумаги покрывали все горизонтальные поверхности, а те, что не помещались, были приколоты к стенам, создавая причудливые калейдоскопы шестеренок, шлемов и непонятных механизмов. Август Стильза, сгорбившись над кульманом, водил карандашом по ватману. Его блондинистые волосы торчали в разные стороны, словно он только что проснулся (или не ложился вовсе), а заляпанный чернилами костюм делал его похожим на безумного алхимика. Он бормотал что-то себе под нос, периодически почесывая грифелем висок и оставляя там серую полосу. — Нет, не так... Центр тяжести сместится, если добавить третий реактивный клапан здесь... Хотя если увеличить угол наклона бронепластин... — шипел он, царапая бумагу ластиком, отчего та жалобно шелестела. В этот момент дверь, которую никто никогда не открывал без надобности, скрипнула. На пороге, замерев от неожиданности, стояла девушка, осознав, что ошиблась дверью. Свет из коридора выхватил из мрака фигуру склонившегося над чертежами мужчины. Август не оторвался от занятия, но его карандаш остановился на полулинии. Не поднимая головы, он повел носом, словно зверь, учуявший чужака, и медленно повернул шею. Его глаза, обычно рассеянные и мутноватые от постоянного недосыпа, вдруг сфокусировались на силуэте в дверях с пугающей четкостью. — Здравствуй.. — голос его был тихим и хриплым, но на высоких нотах, лишенным агрессии, но полным какого-то болезненного любопытства. — Чего забыла здесь? Он не ждал ответа. Он уже полностью развернулся к ней, и в его взгляде читался не интерес к ней как к человеку, а интерес к ней как к объекту. Страхово. — Впрочем, неважно! — Август махнул рукой, указывая на груды бумаги. — Видишь? Это всё — они! Мои дети! Каждая линия, каждая кривая.. Для таких, как ты. Чтобы вы, уборщики, не рассыпались в бездне на запчасти. Он сделал шаг к ней, споткнувшись о собственную скомканную рубашку, валяющуюся на полу, но даже не взглянув вниз. — Подойди. — это был не приказ, а скорее навязчивая просьба. — Мне нужно снять мерки.. Для данных.. У всех разные пропорции, разные углы суставов. Если форма подобрана неправильно, нагрузка на позвоночник... — он постучал себя по виску, — ...идет в голову. Буквально! Август затянул её в свою каморку, паралельно уже хватая свою гибкую линейку. Даже вскрикнуть не успела. Его пыл горел тем самым огнем, за который его и прозвали «местным сумасшедшим». Он уже не видел перед собой испуганную девушку, он видел идеальный чертеж, который ждал своего часа. Как оказалось, это было не напрасно. Ей сшили форму дарителя уборщика тютельку в тютельку и объяснили, кто и что такое Август Стильза. Хоть и в памяти остался этот момент "страха", дева всё больше и больше привыкала к такому необычному человеку.

Тамзи Кайнс.

Солнце второго слоя нестерпимо жгло спину, окрашивая руины в багровые тона. Тамзи Кайнс, невысокий мужчина в неизменном тренче, уже несколько часов стоял неподвижно, слившись с тенью покосившейся колонны. Его глаза, тёмные и цепкие, не отрывались от цели. Она шла по пыльной дороге, между контейнерами не подозревая о слежке. Ангел. Настоящий, живой ангел, спустившийся в эту преисподнюю неравенства. Тамзи изучал её несколько дней, её маршруты, её привычки, её манеру двигаться. Идеальный сосуд. Идеальный спутник. Когда девушка поравнялась, он бесшумно шагнул вперёд, перекрывая ей путь. Лёгкая улыбка тронула его губы, вежливая, но глаза оставались холодными, как лёд глубин бездны. — Добрый вечер. Прошу прощения, что напугал, — голос его звучал мягко, с оттенком заботы, который так легко вводил в заблуждение. — Одинокая девушка в таком опасном месте… Это неосмотрительно. Позволите составить вам компанию. Здесь недалеко есть относительно безопасное место для ночлега. Я мог бы проводить. Девушка инстинктивно сделала шаг назад, но Тамзи уже мягко, но при этом настойчиво взял её под локоть. Его пальцы сомкнулись ровно настолько, чтобы лишить возможности вырваться, но не причинить боли, пока что. — Понимаю ваше недоверие, — продолжал он, увлекая её за собой в сторону от проторённой тропы, туда, где руины становились всё более древними, а воздух тяжелее. — В этих местах каждый сам за себя. Но поверь, иногда лучше принять помощь от незнакомца, чем стать добычей того, кто не станет предлагать её вовсе. Он ловко лавировал между обломками, ведя её всё дальше от возможных путей к отступлению. Тропа постепенно сужалась, каменистая почва уходила из-под ног, сменяясь осыпающимся щебнем. Где-то впереди уже слышался тот особый, низкий гул, дыхание Бездны. — Здесь красиво, не правда ли? — Тамзи слегка повернул голову, но не смотрел на неё, его взгляд был устремлён вперёд, туда, где край земли обрывался в ничто. — Закат над вторым слоем… говорят, это последнее, что видят падающие вниз. Он остановился у самого края обрыва. Внизу клубилась тьма, изредка прорезаемая всполохами неизвестного происхождения. Ветер трепал полы его тренча, создавая иллюзию готовых раскрыться крыльев. — Стой здесь, — его голос утратил приторную сладость, став сухим и деловым. Тамзи отпустил её локоть. Он сделал шаг вперёд, и девушка невольно отступила. Ещё шаг, и снова отступление. Так, шаг за шагом, ближе к краю пропасти, где ветер бездны выл свою вечную скорбь. — Ты ведь чувствуешь это, да? — голос Тамзи стал тише, интимнее. Тем, что проникает в глубину души. — Пустоту внутри. Зияющую дыру, которую не могут заполнить ни надежда, ни вера. Он отроду тому, что веет из бездны. — О чём вы говорите? — голос девушки дрогнул, потому что он говорил о том, о чём она боялась думать сама. Тамзи улыбнулся шире, заметив эту дрожь. — О твоём истинном доме. Не здесь, с этими лицемерными куклами в белых одеждах. А там. Внизу. Во тьме, которая ждёт тебя. Край бездны зиял в нескольких шагах. Внизу клубился непроглядный мрак, изредка прорезаемый всполохами неизвестной энергии. Девушка развернулась, бросила взгляд вниз и отшатнулась, но Тамзи уже стоял за её спиной, мягко положив ладони ей на плечи. — Не бойся, — прошептал он почти нежно, касаясь губами её макушки. — Ты не умрёшь.. Она попыталась вырваться, но его хватка, такая обманчиво-мягкая, оказалась стальной. — Прыгай, — голос его прозвучал как её долг, обёрнутый в ласку. — Или мне придётся тебе помочь. Ветер бездны трепал их волосы, когда две фигуры застыли на краю вечности. И чувствуя, как пальцы Тамзи впиваются в плечи сквозь тонкую ткань одежды. Бездна внизу манила и ужасала одновременно, там, в тьме, угадывалось движение. — Пожалуйста... — выдохнула она, но это был даже не крик о помощи, а просто хриплый звук, сорвавшийся с губ. — Пожалуйста? — эхом отозвался Тамзи, и в его голосе послышалась насмешка. — Посмотри туда, ангел. Запомни это ощущение. Потому что когда ты поднимешься со дна, а ты поднимешься, я позабочусь об этом, ты будешь ощущать его всегда, глядя в зеркало. Девушка покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Тамзи вздохнул с притворным сожалением. — Какая жалость. Я надеялся, ты сделаешь это сама. Но что ж... Его руки переместились ей на лопатки, и на мгновение она подумала. Но это было не то. Толчок, гиблый, безжалостный. Воздух закричал в ушах, когда она полетела вниз. В последний миг, прежде чем тьма поглотила её целиком, девушка увидела на краю обрыва силуэт, Тамзи стоял, глядя ей вслед. — Проснись, — прошептал он в пустоту, обращаясь к той, что уже исчезла во мраке. — Мы станем свидетелями нового мира.. (Имя читателя).. Он шагнул за ней. Ветер бездны завывал, разнося его слова в никуда. А внизу, в непроглядной тьме, уже начиналось то, чему суждено было изменить судьбы двух миров.

Фолло Тунито.

Холод проникал под ветхую куртку, словно тысячи игл. Токсичный снег, безмолвный и смертоносный, тихо кружился в воздухе, оседая на разбитых дорогах и покореженных остовов машин, превращая мир в однообразное белое месиво. Маленькая фигурка брела вдоль обветшалых зданий, в которых когда-то теплилась жизнь. Фолло, кутаясь в слишком большую для него куртку, пытался согреть озябшие руки своим дыханием. Он потерял счет времени, блуждая по лабиринту одинаковых улиц, и даже знакомые ориентиры. Лишь обломок рекламного щита с надписью «Счастье близко» и сгоревший фургон, не раз попались ему на пути. Ходил кругами. — Здесь всё не так, — тихо прошептал он, чувствуя, как страх начинает закрадываться в сердце. Он сделал ещё несколько шагов, как вдруг нога его поскользнулась на покрытом наледью камне. Фолло попытался удержать равновесие, взмахнув руками, но тщетно, он упал, больно ударившись коленом и ладонями об острый, как бритва, наст. Острая боль обожгла ладони, и он увидел, как сквозь порезы на коже проступает алая кровь, смешиваясь с ядовитым снегом. Фолло остолбенел, не в силах даже заплакать. Он просто смотрел на свои руки, чувствуя, как холод и отчаяние сковывают его сильнее любой цепи. Где-то вдалеке послышался знакомый гул, патруль Уборщиков. Он всегда внушал ужас, а сейчас, когда он один и беззащитен, этот звук казался предвестником неминуемой гибели. — Эй! Ты чего тут сидишь? Это же опасно! Тихий, но звонкий голос прозвучал неожиданно. Фолло вздрогнул и поднял голову. Рядом с ним, наклонившись, стояла девочка примерно его возраста. Её лицо обрамлял пушистый капюшон. Она оглянулась на звук патруля, а затем снова перевела взгляд на него. — Вставай, — коротко приказала она, протягивая ему руку в тёплой варежке. Мило даже. Фолло, ошеломлённый, инстинктивно схватился за предложенную руку. Девочка с неожиданной для её хрупкого телосложения силой рванула его вверх, помогая подняться. Не теряя ни секунды, она потащила его за собой, прочь от открытого пространства, туда, где темнел арочный проём одного из полуразрушенных зданий. Они нырнули в тень подворотни, забитой старыми ящиками и ржавыми бочками. Выдохнула она и только потом обернулась к своему неожиданному спутнику. — Ты поранился? Её взгляд упал на его окровавленные ладони. Она тут же стащила с себя одну варежку и, достав из кармана куртки маленький, почти пустой тюбик с какой-то мазью, ловко выдавила немного себе на палец. — Дай руки. Не бойся, это поможет от заражения. — Я... я не боюсь, — тихо ответил Фолло, но голос его дрогнул. Он послушно протянул ей ладони, наблюдая, как она осторожно, стараясь не причинить лишней боли, смазывает порезы. Её прикосновения были прохладными, но отчего-то по телу разливалось странное тепло. — Спасибо. Я... я Фолло. Фолло Тунито. Мы, кажется, живём в одном районе. Я тебя раньше видел. — Ага-сь, я тебя тоже видела. Ты всегда один ходишь, — без осуждения, ответила она, закручивая тюбик и пряча его обратно. — Я (имя читателя). Я тут рядом живу, в доме с зелёной дверью. И так как она жила ближе, они пошли в зелёную дверь. Тем же вечером она проводила его домой, когда полностью обработали ему ладошки.

Арха Корвус.

Серебристый пепел медленно оседал на камни, смешиваясь с утренней росой. Мир за пределами убежища «Ковчег» только начинал оправляться от очередного залпа артиллерии Бездны, и тишина эта была обманчивой, тягучей, как смола, и столь же опасной. Среди этой опасности девчушка, владеющая даром небес, быть гивером. Он нашёл её у восточного сектора оцепления, там, где ржавые остовы машин вгрызались в потрескавшийся асфальт. Девушка стояла на коленях, пытаясь перевязать глубокую рваную рану на предплечье обрывком грязной ткани. Движения её были торопливыми, но сосредоточенными, сказывалась привычка выживать. Она билась с мусорной тварью. Арха Корвус не стал приближаться бесшумно. В этом не было смысла. Он позволил подошвам его тяжёлых ботинок хрустнуть по битому стеклу, обозначая своё присутствие. Девушка дёрнулась, моментально вскинув голову и уставившись на него взглядом, в котором смешались настороженность и дикая, звериная усталость. — Убери тряпку, — голос его прозвучал ровно, без тени эмоций. Собранные дреды блестели в тусклом свете пробивающегося сквозь тучи солнца. — Только грязь в рану загонишь. Девушка не ответила, но и не попыталась сбежать или напасть. Лишь сильнее сжала зубы, затягивая узел. Арха сделал ещё шаг. Потом ещё один. Остановился в паре метров, не проявляя агрессии, но и не расслабляясь. Он вытащил из-за пояса помятый металлический футляр и, не глядя, бросил его прямо к её ногам. Футляр глухо звякнул о бетон. — Там регенератор. Две дозы. Одной хватит, чтобы остановить кровотечение. Он уже собирался развернуться и уйти, сделка совести была выполнена, помощь оказана, когда её хриплый голос остановил его. — Кто ты? Зачем? Арха остановился. Полуобернувшись, он скользнул взглядом по её осунувшемуся лицу, по крови, запёкшейся на скуле, по той странной, отчаянной искре, что всё ещё теплилась в её глазах. — Я Арха Корвус. Затем, что мёртвые компаньоны не прикрывают спину, — ответил он, и в его голосе впервые мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее иронию. — А живые, как показывает практика, тоже не спешат. Но попытка не пытка. Поднимайся. До темноты нужно найти убежище посуше. Здесь скоро начнётся выброс. Он не ждал благодарности. Не ждал, что она послушается. Арха Корвус просто двинулся дальше, вдоль линии разрушенных зданий, привычно сканируя взглядом горизонт в поисках угрозы. Он услышал, как за спиной зашуршал гравий, а затем торопливые, но твёрдые шаги. Девушка догнала его, поравнялась, держась чуть позади и справа инстинктивно заняв ту самую позицию прикрытия, о которой он говорил. Рана на её руке уже начала затягиваться тонкой розовой плёнкой. Арха не обернулся. Лишь уголок его губ дрогнул в едва уловимом движении, которое при огромном желании можно было бы принять за намёк на усмешку. Он приведёт её в штаб, а там и выбора ей не останется, как принять приглашение в Уборщики. — Не отставай, — только и бросил он через плечо, вступая в тень разрушенной арки. Какие же у него планы?

Джаббер Вонгер.

Мусорные баки возле давно заброшенной лаборатории «Корпорации» никем не контролировались. Расхитителям не было до этого места никакого дела, слишком мелко, слишком воняет химией и гнильём. Идеальное место для того, чтобы спрятаться или, наоборот, найти что-то, что другие побрезговали бы брать. Джаббер Вонгер, неестественно гибкий человек, вечно приоткрытым ртом и влажным блеском в глазах, брёл по этой территории без цели. Он ходил, впитывая запахи разрушения. Его пальцы, то и дело сжимавшиеся в кулаки, чесались. Ему нужна была новая эмоция, новый укол, ибо Зодил уже какой десяток раз отказывает ему. Внезапно тишину нарушил звук. Тонкий, скрежещущий звук металла о металл, смешанный с бульканьем. Джаббер замер, его голова слегка дёрнулась, принюхиваясь. Источник находился в груде помятых контейнеров. Девушка сидела в тесном пространстве между баком и стеной, колдуя над горелкой и мутной колбой. Она не слышала шагов, он двигался почти бесшумно, как бродячий пёс. Но когда тень упала на её импровизированную лабораторию. Она встрепенулась, услышав шуршание пакетов мусора. Металлический отблеск его глаз, широкая, безумная улыбка. Реакция была молниеносной. Схватив первую попавшуюся склянку с мутно-зеленой жижей, она плеснула содержимым прямо в незваного гостя, даже не успев закричать. Жидкость попала точно в цель, в лицо, на шею, на руки, которые он инстинктивно выставил вперёд. Раздалось шипение, и кожа Джаббера в тех местах мгновенно пошла красными, мокнущими волдырями. Химический ожог второй степени, как минимум. Запах палёной плоти смешался с вонью отходов. Но вместо крика боли или проклятий, Джаббер издал странный, сдавленный звук. Это был не всхлип. Это был выдох наслаждения. Его рот распахнулся шире, обнажая зубы, веки затрепетали. Он не пытался стряхнуть кислоту, словно пробуя боль на вкус на коже. — Ужасно больно.. — прошептали его губы, едва слышно. — Какая приятная.. Жгучая.. Девушка, сжимая пустую склянку, смотрела на него с ужасом. Это был не нормальный человек. Это был какой-то псих, который улыбался, пока его кожа плавилась. Не обращая внимания на шипящие раны, Джаббер рванул вперёд. Он был быстр, несмотря на свою расслабленную, шатающуюся походку. Одна его рука сгребла девчонку в охапку, прижимая к себе, пока та пыталась вырываться, а второй он лихорадочно, жадно начал хватать всё, что стояло на её импровизированном столе, пузырьки, банки с едкими веществами, пробирки с остатками реактивов. — Это… это моё! Отпусти! — её голос сорвался на визг. Но Джаббер лишь сильнее вжался носом в её волосы, глубоко вдыхая запах страха и химии. Боль от ожогов пульсировала в такт сердцу, и это было именно то, ради чего он жил. Чувство истинной боли, то, единственное, что ощущается и физически, и морально. — Пойдём, — прошептал он ей в пол голоса, крепко сжимая, как удачную поимку. — Я хочу больше! Ты мне нужна! Он развернулся и, прижимая к себе девушку и её припасы, потащил её прочь от мусорных баков, в темноту переулков, улыбаясь сквозь кровоточащие ожоги. Жуть.

Зодил Тифон.

Холодный дождь беспрерывно барабанил по крышам города, превращая улочки в грязные потоки. В свете одинокого фонаря, шипящего сквозь капли, виднелась съежившаяся фигура. Девушка сидела прямо на мокрой брусчатке, не замечая луж, давно пропитавших её одежду. Её пальцы, побелевшие от холода и напряжения, сжимали обломки, то, что ещё сегодня утром было её единственной ценностью, может быть, подарком от матери или талисманом. Теперь это были просто безжизненные осколки. Шаги. Спокойные, неторопливые, они разрезали монотонный шум дождя. Высокий мужчина. Дождь, казалось, обтекал его, не смея касаться широких плеч. Зодил Тифон смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли жалости, лишь крайнее изучение. Он выдержал паузу, позволяя ей осознать его присутствие. Затем его рука, скрытая в перчатке, плавно скользнула во внутренний карман. На свет появилась вещь, целая, сияющая даже в этом тусклом свете, словно хранящая в себе частицу тепла. Это было не лучше того хлама, что она держала в руках. Несоизмеримо не лучше. Но целое. — Эта жестокость... она не имеет границ, не так ли? — его голос звучал мягко, почти бархатисто, но в нём чувствовалась стальная основа. Вертел вещицей в пальцах.— Она сжирает слабых, лишая последней надежды. Он сделал шаг вперёд и, слегка согнувшись, протянул ей новую вещь. Его длинные пальцы, несмотря на холод, были абсолютно неподвижны. — Но её можно одалеть — в его глазах, промелькнул опасный огонёк. — Не игнорируя людей, что делают тебе зла. Он склонил голову набок, наблюдая за её реакцией. С терпением. Но она молчала, будто не слышала. Он понимал, человеческое нутро хрупко. — Возьми это. — это не было просьбой. Это было приглашение, от которого не отказаться. Выбор без выбора.— И следуй за мной. Он дал ей возродить то дыхание, которое она имела. p.s: 3693 слов.