Цена
28 марта 2026 г., 04:14
Удивительная всё-таки штука — жизнь. Военная база взорвалась, люди погибли. И не просто какие-то люди — её друзья, те, кого она любила. Они не вернутся. В сердце Райны — огромная дыра. Такая, что Райне кажется: ещё немного — и ничего от неё, Райны Рейн, не останется — только пустота. Но потом в эту пропасть начинают падать какие-то мелочи. Почти мусор — улыбки, случайные слова, чужие истории. И постепенно яма внутри становится чуть менее глубокой.
И вот уже она, Райна Рейн, сидит в больнице города Дар, ест печенье и слушает рассказ малознакомого мужчины. И даже немного радуется тому, что жива. Потихоньку выбирается из своей внутренней пропасти. Словно в её тёмной, тесной яме вдруг появилась ступенька. Потом ещё одна. Пока она всё ещё на самом дне, но кто знает — может быть, однажды эта лестница вырастет, и она взбежит по ней высоко-высоко — и выберется оттуда: будет снова искренне смеяться, думать о том, что приготовить на ужин, выбирать одежду, бежать за автобусом, влюбляться... Влюбляться? Ну ладно, насчёт остального я может и могу согласится, но по поводу последнего ты точно уж загнула, подруга.
— Мисс Рейн, вы слушаете? — Зейн обращался к ней. — Вам стало хуже?
— Нет-нет, я слушаю, извините... Просто всё ещё не могу поверить, что всё это действительно произошло...
Мнемос улыбался ей спокойно и уверенно. Райна вернула ему улыбку. Больше из вежливости. Мнемос продолжил:
— После того как Октавиан Квир, которого вы сейчас знаете как Канцлера, увидел, к чему привели его эксперименты над людьми, — он сбежал с места происшествия вместе с вами, мисс Рейн, чтобы спастись от Колосса, которого он пробудил.
— Вместе со мной? Но зачем я ему?
— Что ж... полагаю, некая личная симпатия или привязанность... влюблённость, если хотите...
— Что?
— Да-да, не удивляйтесь. — Райну затошнило. Видимо, на её лице отразилось отвращение, которое она испытала от мысли о том, что могла быть любовницей Канцлера, человека жестокого, холодного, расчётливого... Так что Мнемос поспешил успокоить её:
— Спешу вас уверить, мисс Рейн, вы не разделяли его симпатий и выпрыгнули из кабины вертолёта прямо в море... — Райна вздохнула с облегчением.
— Скажите, господин Мнемос... — Райна неуверенно подняла взгляд на мужчину. — Но зачем вообще Октавиан Квир проводил те эксперименты над людьми, исследовал человеческую ДНК?
— Что ж, вот тут мы как раз подходим к самому интересному... — Мнемос взял театральную паузу, а затем продолжил с мягкой грустной улыбкой.
— Скажите, — он обратился ко всем присутствующим, — согласны ли вы, что каждый человек по-своему уникален?
— Конечно... — произнёс Зейн, остальные кивнули. Мария добавила:
— ДНК каждого человека по-своему уникальна.
— Именно, доктор Шу. — Мнемос удовлетворённо кивнул и продолжил:
— Хорошо. Я расскажу вам историю Октавиана Квира, а вы держите это в голове, пока я буду рассказывать... — Мнемос вздохнул и начал рассказ.
— Кто-то считает, что люди произошли от Адама и Евы, кто-то верит в Теорию Большого взрыва... Однако, пожалуй, мы никогда не узнаем, как всё было на самом деле. Так вот, Октавиан Квир, бизнесмен средних лет, занимавшийся добычей нефти в водах Атлантического океана, однажды прочёл легенду о том, что все люди произошли от трёх богов, правивших Олимпом...
— Это что, какая-то альтернативная греческая мифология? — отозвался Макс.
— Можно и так сказать... По неизвестным причинам эта теория сильно увлекла Октавиана. Он всё больше погружался в изучение легенд, связанных с этой теорией, и находил некоторое сходство между собой и одним из трёх богов-прародителей, описанных в этих легендах. Однако Октавиан был человеком современным. Он не просто верил — он искал доказательства. Имея большие финансовые возможности, он нанял специалистов и нашёл в своей ДНК особенность… «надстройку», как называет её доктор Шу. Позже её назовут геном «Золотого Руна». В ДНК других людей, участвовавших в экспериментах господина Квира, этот ген иногда был, иногда нет, — но ни у кого он не сохранился так хорошо, как у него.
— …Таким образом, Октавиан окончательно уверовал в свою исключительность.
Мнемос на мгновение замолчал, словно давая им время переварить сказанное.
Райна нахмурилась.
— И он решил, что это делает его особенным?
— Более чем. Он решил, что это делает его… богом.
Мнемос ходил из стороны в сторону, сцепив руки за спиной. В комнате стояла полная тишина. Все внимательно наблюдали за Мнемосом.
— Он начал разработку сыворотки, способной «активировать» этот ген. Предполагалось, что она сможет пробудить в человеке с геном «Золотого Руна» скрытый потенциал… вернёт ему божественную природу.
— И? — тихо спросила Райна.
Короткая пауза.
— И, как это часто бывает, теория оказалась несовершенной.
Он перевёл взгляд на Райну.
— Вместо сверхчеловека появился первый Колосс.
— Подопытному с почти идентичной ДНК ввели прототип сыворотки. Организм не выдержал. Ген не раскрылся — он исказился.
Мнемос выдержал ещё одну театральную паузу и грустно добавил:
— Позже формулу доработали. Нашли безопасную дозу — она усиливала человека, но не вызывала мутаций. Именно эти инъекции вводили вам, чтобы увеличить ваши шансы в борьбе с Колоссами.
— Но эта доза лишь временно делала из нас "сверхлюдей"... — возразил Макс.
— Вы абсолютно правы, господин Кэрроу, — Октавиану этого было недостаточно. Став Канцлером Ковчега, он смог продолжить свои исследования. Он не находил научного объяснения своей неудачи — и тогда он снова обратился к мифологии. Согласно легенде, богов-прародителей было три и Октавиан поверил, что ответ кроется в том, чтобы исследовать ДНК других двух носителей. Так появилась программа «Золотое Руно». Так он нашёл вас, мисс Рейн.
— Подождите... — Райну волновал один вопрос — тот первый подопытный, первый Колосс — кто был человеком, ДНК которого почти точь-в-точь повторяло ДНК Канцлера? — Мнемос с грустью посмотрел на Райну, словно ждал и боялся, что она задаст этот вопрос.
— Видите ли, мисс Рейн... когда человек начинает верить в свою исключительность, в то, что он потомок Бога, у которого отобрали его законную силу и власть над миром, эта идея может заставить человека пожертвовать многим, порой даже самым дорогим, даже родными детьми...
— Всё ясно. — Зейн остановил Мнемоса, уже всё поняв и не желая слышать продолжение фразы. Райна про себя поблагодарила его за это.
— Так вот, — произнёс Мнемос, когда все немного оправились от шока.
Райна не хотела слушать дальше. Она не могла поверить, что Адриана, Ксандр, Брайтнер, и ещё множество людей, которых она не знала, погибли из-за того, что двести лет назад один мужчина вообразил себя потомком всемогущего бога. Она уже готова была выгнать всех из своей комнаты, сославшись на то, что ей стало хуже, но у неё осталась ещё пара вопросов.
— Как я оказалась в бункере спустя двести лет? И как Канцлер дожил до наших дней? Почему я проснулась? И откуда вы всё это знаете?
— Что ж...
— Хватит с меня этих долгих театральных объяснений! Ответьте и проваливайте, не хочу больше слушать ваши истории! Они никого уже не вернут! Не вернут Адриану, не вернут... — Райна осеклась, не смогла произнести имени Ксандра.
— Я понимаю вашу ярость, мисс Рейн. Боюсь, ответы на ваши вопросы не принесут вам успокоения...
— Я работал вместе с Канцлером на базе «Арго» и участвовал в его исследованиях. Мы были чем-то вроде бизнес-партнёров, если хотите. В моих генах ген «Золотого Руна» сохранился так же хорошо, как и в генах Октавиана... Он видел в этом некое роковое совпадение, твердил, что сами боги намекают ему, что он на верном пути, ведь даже его бизнес-партнёр оказался «богом-прародителем». Признаюсь, поначалу вся эта легенда о богах увлекла и меня. Но когда Октавиан стал втягивать в эксперименты собственных детей, я словно очнулся. Я взглянул на всё происходящее с необычайной, отрезвляющей ясностью и... сбежал.
— Сбежали? И что потом?
— Потом? Ничего. Жил, скрывался от агентов Квира, которые рыскали по городу, пытаясь найти меня.
— Вы ничего не сделали? Просто позволили ему погубить мир?
— Почти. Но потом я не встретил вас.
— Меня?
— Именно. В то время я влачил довольно жалкое существование, работал чиновником в сфере госнадзора... в основном проверял незначительные правовые нарушения, связанные с добычей нефти, — Мнемос усмехнулся.
— Вы ворвались ко мне в кабинет… вся мокрая, трясущаяся… и начали раздеваться.
Райна непонимающе моргнула.
— Чтобы достать украденные с "Арго" документы, с доказательствами преступлений Квира — добавил он спокойно. — Но впечатление вы произвели сильное.
— Вы тогда были по-настоящему прекрасны. И сейчас, когда я смотрю на вас, понимаю: вы почти не изменились.
— Только... погрустнели. — Райна не ответила. Мнемос продолжал:
— Мы с вами стали работать вместе... не знаю, что произошло бы, если бы тогда на вашем пути оказался обычный чиновник, не осведомлённый о грязных делах Октавиана... наверное, вас бы приняли за сумасшедшую...
— В любом случае, времени делать всё по закону у нас не было, доказывать вину Октавиана... Да и к чему бы это привело? Первый Колосс уже появился на свет и мы с вами оба осознавали, что человечество скоро окажется на грани вымирания... в таких обстоятельствах... вопрос о чьей-то виновности отходит для всех на второй план.
— И что же мы с вами сделали? — Райне было странно, что о её собственных поступках кто-то осведомлён больше, чем она сама.
— Не то чтобы у нас с вами были большие возможности...
— Мы ничего не сделали, чтобы остановить Канцлера?
— Его и не нужно было останавливать... — спокойно продолжил Мнемос. — Не думаю, что разрушение мира входило в его планы. Катастрофа набирала обороты и без его вмешательства. Более того, в каком-то смысле Октавиан оказался на нашей стороне.
Райна нахмурилась.
— На нашей стороне?..
— Обладая знаниями о сыворотке и Колоссах, он смог организовать сопротивление. В глазах всех он был героем. Но мы с вами знали, что он всего лишь защищает мир от собственной ошибки.
Райна опустила взгляд.
— Не знаю как, но он поддерживал свою жизнь с помощью сыворотки в течение двухсот лет, — продолжил Мнемос. — А чтобы не вызывать лишних вопросов, скрывал лицо под маской — якобы в целях госбезопасности. Канцлеры «умирали», на их место приходили новые… и никто не задавал лишних вопросов.
Райна слушала молча, всё сильнее сжимая пальцами край одеяла.
— Так мы с вами оказались между двух огней, — мягко продолжил Мнемос. — Мы знали правду о человеке, которого весь мир считал своим спасителем. И не могли ничего сделать — нам бы просто не поверили.
— Вы восхищали меня. Несмотря на всё произошедшее, несмотря на то, что вы оказались буквально в ловушке, вы отказывались сдаваться — записались добровольцем в Красный Крест, работали на фронте, вытаскивали бойцов с поля боя, оказывали первую помощь...
«Так вот откуда у меня такая любовь к истекающим кровью мужчинам...» — подумала Райна.
— Мне же приходилось скрываться. Октавиан, поверивший, что для усовершенствования формулы нужны ДНК всех трёх «богов-прародителей», постоянно искал меня. В одном из заброшенных военных бункеров я тайно продолжал изучать сыворотку. Я искал способ «выключить» этот ген, полагая, что это поможет превратить Колоссов обратно в людей, но мне не хватало медицинских знаний.
Мнемос на мгновение замолчал.
— После того как я обнаружил, что вы — одна из носителей, стало ясно: рано или поздно Октавиан придёт и за вами. Вы уговаривали меня попробовать «выключить» ваш ген с помощью моих экспериментальных разработок… Я не хотел рисковать вами.
Короткая пауза.
— И однажды вы сами тайком пробрались в лабораторию… и ввели себе сыворотку.
Он усмехнулся устало и горько.
— Вы не умерли — впали в стазис. Все ваши жизненные показатели оставались в норме, но в вашем ДНК всё ещё определялся ген «Золотого Руна».
Мнемос потёр подбородок.
— Я доработал формулу. Изменил дозировку… У меня не оставалось выбора. Я ввёл сыворотку себе.
— И тоже впал в стазис.
В комнате было так тихо, что было слышно, как в соседней палате скрипят половицы.
— Когда я очнулся, мы с вами всё ещё были в бункере. Я не знал, сколько прошло времени. Не знал, что стало с миром. Я выбрался наружу… и присоединился к отряду партизан, живших вне системы магистралей Квадранта.
Он слегка пожал плечами.
— Так постепенно, благодаря знаниям о Колоссах, я основал город Мертвец… и стал называться Хранителем.
— Я приходил проверять вас. Но однажды упустил. Вас украли прямо у меня из-под носа. Полагаю дальше вы и сами помните, — произнёс Мнемос с улыбкой.
Райна тоже улыбнулась, вспомнив, как сбежала из бункера вместе с Ксандром. За этой секундой радостью быстро последовала расплата — Райна вспомнила, что не знает, где сейчас Ксандр и жив ли он. Надеяться на это, прямо скажем, не приходилось... Смутную надежду ей дарило то, что его тело не нашли, но с учётом силы взрыва, погубившего трёх Колоссов класса Аид... Райна остановила свой поток мыслей, осознав, что в комнате вот уже несколько минут висит гробовая тишина.
Макс выглядел ошарашенным не меньше Райны, а вот Мария и Зейн уже, похоже, во второй раз выслушивали эту историю и сейчас с беспокойством смотрели на Райну и Макса, ожидая их реакции.
Райна прервала молчание первой, обратившись к Мнемосу:
— Господин Мнемос...
— Мисс Рейн, называйте меня просто Мнемос.
— Хорошо, гос... Мнемос, скажите, богов и правда можно создать, активировав ген "Золотого Руна"?
— Боюсь, этого никто не знает наверняка... Может да, а может и нет.
Райна чувствовала себя абсолютно опустошённой. Она переводила взгляд с Мнемоса, на Марию, Макса, полковника, надеясь найти на их лицах какой-то ответ.
— Я задам вам напоследок лишь один вопрос, мисс Рейн. Хотя, мне кажется, вы уже знаете ответ.
— Скажите: даже если божественная сила существует, стоит ли она того, чтобы ради неё пожертвовать жизнью хотя бы одного человека?
Райна теперь не отрываясь смотрела на Мнемоса. Она больше не плакала.
— Что ж, уже довольно поздно. Вам стоит сейчас больше отдыхать, мисс Рейн. Ложитесь спать. Я зайду к вам снова завтра и мы обсудим с вами будущее человечества.
Он сделал едва заметную паузу и, бросив взгляд на Райну, добавил уже мягче:
— Поверьте мне, там ещё брезжит лучик надежды, — с этими словами Мнемос махнул рукой и, прихватив с собой три печенья из коробки, вышел.
***
После того как правда о её прошлой жизни обрушилась на Райну подобно водопаду, вихрь событий настоящего закружил её в не менее сильном водовороте. Проснувшись в восемь утра в больничной палате и не сразу осознав, где она находится, она встала, удивилась, как легко её слушались ноги и поплелась в душ. Уходя вчера из её палаты, в комоде Мария оставила ей какую-то одежду. Райна переоделась и выглянула за дверь в поисках каких-то подсказок, касающихся завтрака. Райна удивлялась своей энергичности. Проходившая мимо медсестра, увидев её, ужаснулась, будто увидела призрака. Она попыталась затолкать Райну обратно в постель, но Райна шипела и сопротивлялась — она и так провела в больничном крыле «Авангарда-3» целых две недели, и теперь не собиралась просиживать в весьма схожей обстановке больше ни дня — пусть даже и в другом городе. Что, правда? Дело только в этом? Так рада, что не отбросила коньки, что хочешь поскорее начать жизнь на полную катушку? Внутренний голос Райны не давал ей насладится завтраком, который медсестра, всё же настояв на своём, принесла ей в комнату. Ладно, ладно… Хочешь знать правду? Просто я не хочу оставаться в больничной палате, потому что она слишком напоминает мне ей о палате на базе «Авангард-3» Ночью я просыпаюсь от каждого шороха и с глупой надеждой открываю глаза, готовясь увидеть Ксандра, мирно спящего на кресле около моей постели. Влюбилась, да? Ой, да не занудствуй ты, дай поесть спокойно! Нет его больше, нет! И чем раньше ты с этим смиришься, тем лучше для тебя, дура ты набитая. В то первое утро в городе Дар Райна думала про себя примерно так — пока к ней не пришла Мария. Райна всегда знала: её подруга — человек удивительный. Невероятно мягкая, ласковая, Мария входила в комнату так, будто заранее извинялась за своё присутствие. Этот образ вводил в заблуждение многих — но не Райну. Она знала: за этой мягкостью скрывается удивительная способность утешать, убеждать и мимоходом добиваться своего. То, что Мария рассказала ей в то утро, можно было свести к нескольким пунктам. Пункт первый: после взрыва на базе «Авангард-3» доктор Шу и полковник Карвер, волею случая оказавшиеся тогда вместе около медицинского крыла, решили, что больше не могут закрывать глаза на происходящее в Ковчеге. Из этого вытекал пункт второй: дождавшись разбора завалов и собрав документы, подтверждающие преступления Канцлера, они забрали Макса и всё ещё находившуюся без сознания Райну и, воспользовавшись связями Карвера, сбежали через одну из заброшенных магистралей в Дар. Пункт третий: втроём они добились аудиенции у главнокомандующего — во многом благодаря связям Зейна — и рассказали всё как есть. И, наконец, пункт четвёртый — самый неожиданный: главнокомандующий Дара уже знал обо всём или почти обо всём, что рассказали ему доктор Шу и полковник Зейн — благодаря господину Мнемосу, который несколько лет подряд тайно собирал коалицию против Ковчега. Райна не верила своим ушам. Во-первых, она не могла поверить, что полковник Карвер — человек, который всё в этой жизни всё делает правильно, который даже хребет способен сломать кому-нибудь правильно и высокопринципиально — вдруг пошёл на предательство системы, которой служил верой и правдой долгие годы. Во-вторых, она не могла поверить, что всё произошло так… гладко. Мария тихо рассмеялась. — В таком виде, конечно, звучит легко. Она на мгновение замолчала, будто возвращаясь мыслями куда-то далеко, и поморщилась. — На деле всё было… — Мария не смогла продолжить фразу. Райна нахмурилась: — Ты чего? — Да так… — Мария откинулась на спинку стула. — Вспомнила наши «прогулки» по магистралям. Её голос стал тише. — Райна, эти заброшенные коридоры… тёмные, сырые… до сих пор стоят у меня перед глазами… Мы шли почти на ощупь. Я думала, что за годы службы в лаборатории привыкла к виду костей, крови и всем остальным ужасам, но тогда… — она на секунду запнулась. — Тогда мы пробивались буквально через горы трупов — Колоссов, людей — навсегда оставшихся в этих магистралях, — Мария сделала паузу, переводя дыхание. — Я до сих пор помню этот звук, когда делаешь шаг, а под ногами ломаются чьи-то кости… Мария старалась говорить спокойно, но Райна заметила, что руки у неё дрожали: — Впрочем живые тоже нас в покое не оставили… Это жуткое ощущение западни… За спиной — работники третьего отдела идут по наши души, а впереди — толпы сатиров, годами поедавших трупы сородичей и жаждущих откусить от тебя кусок живой плоти… Мария выдохнула. — Конечно, когда мы добрались до Дара, стало поспокойнее, но всё же мы порядком отчаялись, пытаясь добиться аудиенции… — она закатила глаза. — Нас трижды разворачивали ещё на подступах. Посты охраны, проверки, ожидание в коридорах… В какой-то момент я была уверена, что нас просто вышвырнут обратно, прямо в объятия заместительной казни, любезно приготовленной нам Ковчегом… Мария виновато улыбнулась и осторожно подняла взгляд на Райну. — К слову, у меня для тебя есть ещё одна новость: в Ковчеге мы теперь все объявлены предателями родины. Так что возвращаться нам теперь некуда… Райна ответила ей не сразу. Слово «предатели» будто повисло в воздухе, но почему-то не задело её так, как должно было. Сказать по правде, на это ей было откровенно плевать. Не так уж сильно она дорожила своей репутацией в Ковчеге. Гораздо сильнее её зацепило другое. Она подняла взгляд на Марию. — Подожди… — Как вы вытащили меня оттуда? Я же была без сознания… — Благодаря сыворотке «Золотого Руна»… — тихо сказала Мария. — Я смогла нести тебя. Конечно, Макс или Зейн справились бы лучше, но им нужно было отбиваться от Колоссов… Райна нахмурилась. — Ты вводила себе «Золотое Руно», чтобы нести меня? Сколько инъекций подряд ты сделала? Мария чуть замялась, словно заранее понимая, к чему это приведёт. — Не переживай, Райна… — мягко начала она. — Я же врач. Я умею рассчитывать дозы, учитывать риски… Она отвела взгляд. — Всё было под контролем. Райна не верила ни одному её слову, она слишком хорошо знала, что несколько инъекций подряд — да ещё в таких дозах, чтобы эффект не уменьшался от дозы к дозе — не имели ничего общего с теми вещами, о которых можно было не переживать. Она сжала пальцы под столом от злости, что подруге пришлось пройти всё это из-за неё. — И зачем я нужна вам здесь, в Даре? Мой ген «Золотого Руна» уже не имеет никакого значения, раз наша цель — остановить Канцлера и вернуть Колоссам человеческий облик, а не создать бога. — Зачем?.. — тихо повторила Мария, глядя на Райну испуганно, а потом покачала головой, будто сама не верила услышанному. — Райна… ты серьёзно? — Мария взяла её за руку под столом. Райна подняла взгляд и заметила, что у Марии дрожат губы. — Ты же моя подруга. Мария на секунду зажмурилась, будто пытаясь удержаться, но не смогла. — Как… как я могла тебя там оставить?.. Я ведь люблю тебя. Райна почувствовала, как внутри неё открылись шлюзы. Она отвела взгляд, но поздно. Слёзы уже подступили. — Чёрт… — выдохнула Райна, хватая ртом воздух и улыбаясь сквозь всхлип. Райна встала с кровати, подошла к Марии и обняла её. Вместе они опустились на пол и просидели так ещё пару минут, пока вошедшая медсестра не пришла забрать у Райны поднос с завтраком.***
Ксандр сидел за столом, склонившись над листом бумаги. Он думал, что написать, с чего начать — но дальше первой буквы её имени так и не продвинулся. Зачем он вообще это делает? Он не знает ни её адреса, ни даже жива ли она. Где её искать? Кому писать? Ксандр зло сверлил взглядом пустой лист, сжимая в руке карандаш. В следующую секунду он смял бумагу в комок и швырнул в сторону двери. В этот же момент дверь распахнулась. — Капитан, вас вызывают на— шлёп. Рядовой замер на пороге. Смятый комок бумаги медленно сполз с его лица и упал на пол. Повисла пауза. Ксандр на секунду устало прикрыл глаза. — …Продолжайте, — сказал он. Рядовой удивлённо-испуганно моргнул. — Вас вызывают на собрание, сэр. Ксандр кивнул, уже поднимаясь. — Иду. Он прошёл мимо, даже не взглянув на лист. Рядовой осторожно посмотрел ему вслед, затем наклонился и поднял смятый листок. Развернул. Не считая заглавной буквы «Р», лист был абсолютно пуст.
