Преступница-контрабандистка
1 апреля 2026 г., 21:27
В Даре наступила весна. На деревьях набухали почки, счастливые парочки целовались на улице — и почему-то раздражали Райну. Может, в глубине души она просто им завидовала.
Ага, призналась? Завидуешь? У тебя никого нет?
Чтооо? Я? Завидую?
Пффф, несёшь невесть что...
В мире вообще-то идёт война.
Она никуда не делась.
А они тут преспокойно целуются на скамеечке!
Ну да, да, я завидую! А что, не видно?
После побега из Ковчега всё произошло слишком быстро. Мария, Зейн, Макс и Райна передали доказательства преступлений Канцлера сначала главнокомандующему Дара, а затем — руководителям других городов Квадранта. В Ковчеге их объявили предателями. В Даре — политическими беженцами. Их наградили за вклад в будущее человечества.
Райна успешно делала вид, увлечена переездом и обустройством. Хоть она и говорила, что справится сама, Мария всё же настояла, чтобы Зейн помог проконтролировать переезд.
В комнате пахло пылью, деревом и чем-то ещё — новым, непривычным. Двое грузчиков молча таскали коробки, переговариваясь вполголоса. Райна сидела на одной из них, подтянув к себе колени, и задумчиво крутила в пальцах тонкую веточку яблони, сорванную во дворе.
Зейн стоял у окна, наблюдая через отражение в стекле, как в комнату заносят шкаф.
— Почти закончили, — сказал он, не оборачиваясь.
— Ага… — рассеянно отозвалась Райна.
После побега из Ковчега их отношения изменились. Статус предателей Родины сближает людей даже быстрее, чем годы, проведённые под одной крышей. Теперь Зейн был для Райны просто Зейн, а вовсе не полковник Карвер, а Райна для него уже не была подчинённой, а была… кем? Полковник не мог ответить себе на этот вопрос. То есть, конечно, они друзья… но он всё чаще ловил себя на том, что смотрит на неё так, как на друзей приличные люди не смотрят.
— Ты решила? — спросил он, всё так же глядя в окно.
— Ещё нет. — Она пожала плечами. — Не знаю, чем хочу заниматься. Впервые в жизни… у меня есть выбор, и… — она усмехнулась, — оказалось, что я вообще не понимаю, чего хочу.
— Можно снова записаться в армию, — продолжила она. — В конце концов… кроме этого я ничего толком не умею.
Зейн молчал. Чтобы привлечь его внимание, она добавила:
— Хотя… — Райна прищурилась, — ещё умею торговать контрабандой…
Ноль реакции.
— В армии мы могли бы с вами… — она запнулась и тут же поправилась: — с тобой снова служить вместе.
Зейн обернулся и посмотрел на неё.
— Советую подумать ещё, — сказал он строго.
Да уж. Есть вещи, которые после долгой военной службы отпечатываются на человеке, словно текст на кальке. Манера говорить, держаться, эта его отстранённая строгость… Рядом с Зейном Райна всегда чувствовала какую-то невыносимую потребность в озорстве, в шалости, ей хотелось вывести его из себя, выдернуть из его непроницаемого спокойствия.
— Почему? Разве я была таким плохим разведчиком?
На самом деле она не горела желанием возвращаться в армию — ей просто хотелось его подразнить.
— Хочу, но… — он неожиданно ответил серьёзно, — ... но у войны не женское лицо.
«О, пациент подаёт признаки жизни», — подумала она.
— А для чего тогда моё лицо, по-твоему, подходит? — она улыбалась бессовестной улыбкой и смотрела на него прямо и откровенно. В глазах у неё плясали солнечные блики.
Зейн замер.
— Для… — он начал и осёкся. — У тебя лицо чтобы… — он нахмурился, будто сам не понимал, зачем это говорит, — ...спать после обеда на берегу реки… покупать всякую ненужную ерунду… слушать джаз…
Он сбился, но уже не мог остановиться.
— Скучать, капризничать, смеяться… — голос стал совсем тихим, — целоваться.
— Подбирать бездомных кошек…
Он замолчал.
— …детей укладывать, — почти шёпотом добавил он.
Повисла тишина.
Зейн медленно осознавал, что сказал. Ну вот. Сейчас она всё поймёт… Он отвернулся и снова посмотрел в окно. Ждал.
— Ха… — Райна коротко усмехнулась. — Тебя послушать, так я просто создана быть женой какого-то высокопоставленного чиновника.
Повисла пауза.
— А ведь я… — она понизила голос и добавила заговорщическим шёпотом:
— ....я преступница-контрабандистка.
С этими словами она легко соскочила с коробки и подошла к нему со спины. Незаметно провела веточкой по его шее. «Интересно, наш серьёзный полковник боится щекотки?» — думала про себя Райна.
Он резко обернулся, перехватил её руку и заглянул ей в глаза.
— И что скажет преступница-контрабандистка… — он на секунду запнулся, — если ей предложат стать чьей-то женой?
— Скажет «да»… но только если предложит преступник-контрабандист, — легко, всё в том же шутливом тоне ответила она.
Зейн смотрел на неё такими вопрошающе-серьёзными глазами, что с Райны вмиг сошла её весёлость.
Стараясь исправить ситуацию, она сказала уже серьёзно:
— Я… — начала она. — Не знаю… Я даже об этом не думала…
Тонкая струна, натянувшаяся между ними мгновением ранее, лопнула. Зейн чувствовал, как его сердце падает куда-то вниз. Он отпустил её руку. Его лицо снова стало отстранённо-строгим.
— Вы закончили? — резко бросил он грузчикам.
Не дожидаясь ответа, повернулся к Райне:
— Я пойду.
Всё произошло так стремительно, что Райна очнулась, когда Зейн уже выходил за калитку.
— Зейн! — крикнула Райна ему вслед. — Приходи завтра! На новоселье!
Он не обернулся. Свернул на первую попавшуюся улицу, в тень. Устало потёр виски. «Что ты творишь?..» — вихрем пронеслось у него в голове.
В этот момент полковник Карвер, в прошлом герой Ковчега, а теперь герой Коалиции городов Квадранта, награждённый самим главнокомандующим Орденом Почётного Легиона, чувствовал себя самым неловким и смешным человеком на свете.
***
— Что, прям так и сказала? — Мария смотрела на Райну так, будто только что увидела привидение. В лаборатории, где работала Мария, пахло спиртом. После их прибытия в Дар на неё практически сразу свалилась куча работы. Важность её знаний о «Золотом Руне» и документов, которые ей удалось выкрасть из Ковчега, сложно было переоценить. Марии поручили руководить исследованиями по созданию сыворотки, способной превращать Колоссов обратно в людей. С тех пор Мария практически жила в лаборатории. Райна даже чувствовала вину: подруга работала днями и ночами, а она, Райна, не знала, чему себя посвятить, болталась без дела и позволяла себе наслаждаться спокойными деньками. Мария стояла у стола, перебирая колбы. — Именно так, — пожала плечами Райна. — А что? Мария медленно подняла голову. — Повтори, — тихо сказала она. — Да что тут повторять… — Райна закатила глаза. — Он спрашивает: «Что скажет преступница-контрабандистка, если ей предложат стать чьей-то женой…» — Ну я и сказала: «Скажет да, но только если предложит преступник-контрабандист». Макс тихо выдохнул, отвёл взгляд — и едва заметно усмехнулся. Он сидел на металлической тележке, лениво покачивая ногой. После прибытия в Дар он не захотел возвращаться в армию — или, возможно, просто ещё не решил. Если уж совсем честно, он просто не хотел снова оказаться отдельно от Райны. Пока она была здесь, в мирной жизни, он оставался рядом. Пойдёт в армию — он пойдёт за ней. Макс работал в городском архиве: помогал составлять списки погибших и пропавших без вести, распределять данные о раненых по больницам и занимался прочей бумажной работой. Здание архива находилось недалеко от лаборатории Марии, и они часто обедали вместе. Вот и сейчас, зайдя за Марией, Макс и Райна уговаривали её сделать перерыв, но она, как обычно, всё что-то доделывала. — Ну что? — нахмурилась Райна. — Чего вы на меня так смотрите? Мария ответила не сразу. Она смотрела на Райну так, будто пыталась решить, говорить или нет. — Ничего, — наконец сказала она и снова опустила взгляд к столу. — Просто… Она не договорила. Макс пожал плечами: — Хороший ответ. Райна прищурилась и внимательно посмотрела на него: — Ты сейчас врёшь. — С чего бы? — он пожал плечами. — Ты же не обязана… Макс замолчал. — Не обязана что? — с надеждой спросила Райна. — Ничего, — отрезал он. Тишина. Райна переводила взгляд с Марии на Макса и обратно. Мария явно была чем-то обеспокоена. Макс, наоборот, выглядел довольным, как чеширский кот. Ему было приятно, что нежная, упрямая Райна — «его» Райна, как он иногда позволял себе называть её про себя, — не любит Зейна, точнее любит не так, как ему, Зейну, нужно. — Вы оба какие-то странные, — буркнула Райна, а потом спросила с надеждой: — Думаете, он совсем обиделся и не придёт вечером на новоселье? Без него будет не то... — Придёт, — уверенно сказал Макс, а потом, с едва уловимой грустью в голосе, добавил: — Куда же он от тебя денется?***
Вокруг, почти оглушая его, разрывались снаряды. Им оставалось пройти каких-то сто метров — занять позиции в полуразрушенном доме, поднять снайперов на этажи и расстрелять Посейдонов с высоты. Сто метров. И именно в этот момент сверху обрушилась стая гарпий. В одно мгновение они оказались зажаты в ловушку. Прямо рядом с Ксандром в солдата попала граната, брошенная кем-то сзади в одного из Посейдонов. Оторванная рука шлёпнулась у ног Ксандра. Связь захлёбывалась, команды накладывались друг на друга. Ещё немного — и всё развалится. Ксандр быстро огляделся. Улица впереди — под ударами гарпий. Сзади уже наступают Посейдоны. На секунду он замер. Шум чёртовых взрывов мешал ему соображать. Шум? Он резко обернулся, выхватил у стоящего рядом бойца шумовую гранату и коротко бросил: — Прикройте ушки. Почти не целясь, он швырнул шумовую гранату вверх — прямо в стаю гарпий. Глухой удар раскатился по улице. Птицы задёргались и стали беспорядочно кружить в воздухе, сталкиваясь друг с другом. Этого было достаточно. Ксандр махнул рукой. Двадцать метров. Десять. Они ввалились в здание. Внутри было темно и тесно. Не останавливаясь, Ксандр перемахнул через перила и оказался на лестнице. Снайперы поняли без слов и рванули за ним наверх. Через несколько мгновений сверху раздались первые выстрелы. Ксандр отметил про себя, что крики снаружи стали чуть менее душераздирающими.***
— Капитан, к командованию. Кабинет, в который вошёл Ксандр, был тесный, пах табаком и сыростью. На столе — карты вперемешку с недокуренными, ещё дымящимися в пепельнице окурками. — Операция пошла не по плану, — сухо сказал полковник. — Но наши цели достигнуты. Ксандр молча смотрел на тлеющий окурок. Начальник штаба задержал на нём взгляд, затем, словно разочарованный его безразличием, вздохнул и опустил глаза к бумагам. — Приказом командования вам присваивается звание майора. — он наградил Ксандра коротким кивком в знак одобрения. — Поздравляю. Ксандр кивнул в ответ. — Свободны.***
Дверь за ним закрылась. В коридоре уже ждали любопытные. Глупо было полагать, что он так легко отвертится. Голова у Ксандра раскалывалась. Хотелось тишины или пустить себе пулю в висок. — Ну? Ксандр прошёл мимо, будто не услышал. — Эй, капитан! — окликнули его сзади. Он остановился, обернулся: — Уже нет, дорогуша. — Это правда? — Ксандр коротко кивнул. На секунду повисла тишина, а потом гул перебивающих друг друга голосов обрушился на него с новой силой. — Да ладно… — Майор?! — Серьёзно?! Его тут же окружили. Хлопали по плечу, тянули за рукав, смеялись. — Ну всё, теперь ты от нас не отвертишься! — Сегодня пьём! — За майора! Кто-то сунул ему в руку флягу. Ксандр покрутил её в пальцах: — Меня терзают смутные сомнения... — Поздно! — Ничего не хотим слышать! Сегодня гуляем! — Всё, ты попал! Он усмехнулся. — Пойдём, — сказал один из окруживших его военных. — Тут рядом есть какой-то полуразрушенный склад, мы его под себя заняли. Ксандр вздохнул и выдавил из себя улыбку: — Веди. — Вот это другое дело! Поток людей тут же подхватил его и потащил дальше по коридору. Несмотря на усталость и мигрень, импровизированная вечеринка на бывшем складе всё же помогла Ксандру немного развеяться. Повсюду звучали голоса, перемешиваясь со звоном бутылок. Кто-то раздобыл еду — консервы, сухари, какие-то обугленные куски мяса, поджаренные наспех прямо на железных листах. Закономерно появились и девушки лёгкого поведения — город, который они заняли, находился недалеко от Дара. Женский смех, пусть и наигранный, тонкие женские голоса, стук высоких вульгарных каблуков — всё это странным образом разбавляло и оживляло грубую армейскую атмосферу. Ксандр поймал себя на том, что даже с некоторым удовольствием наблюдает за происходящим. Всё это казалось ему очень... живым. Его молчаливое наблюдение прервал приторно-сладкий голос: — Это ты у нас майор? Девушка опустилась рядом и сразу прижалась к нему всем телом. — Твои друзья поручили мне тебя развеселить, — она говорила наигранно-наивно и, произнося слова, пальцами водила по его груди, выписывая какие-то вензеля. Ксандр лениво оглядел её с головы до ног. Длинные ноги, лодыжки немного толстоваты, но это ничего — можно закрыть глаза. Бёдра совсем узкие, почти как у подростка. Плоский живот с проколотым пупком, грудь какая-то непропорционально большая по сравнению с остальным телом. Личико ничего, вполне себе сносное: узенький носик и аккуратные, игривые глазки. Вся она была какая-то узенькая, звонкая. Интересно, внутри она такая же узкая? Девушка, заметив его оценивающий взгляд, принялась наседать на него ещё больше. Она положила руку ему на колено и медленно провела пальцами от колена к бедру. — Какой ты симпатичный… за твою красоту сделаю тебе большую скидку… Ксандр не реагировал, но она всё не унималась: — И молчаливый… люблю таких. Ксандр перевёл на неё взгляд ещё раз. Какая же она всё-таки худая, — подумал он. И что она так привязалась к нему? Может, голодная? Нет денег на еду? Он чуть поморщился. Потом спросил: — Есть хочешь? Она растерялась. — Что? — Есть, — повторил он. Она усмехнулась: — Да ладно тебе… Через минуту он вернулся уже с тарелкой и протянул ей. Она поколебалась секунду — и взяла. Ела с явным аппетитом, но быстро остановилась и отодвинула от себя тарелку. Ксандр смотрел на неё. — Ты почти ничего не съела, — сказал он. — Я просто берегу фигуру, — пожала плечами. — Знаешь, как это бывает: располнеешь — растеряешь всех клиентов. Он кивнул. — Понимаю. Ксандр ещё секунду смотрел на неё. Потом перевёл взгляд в сторону выхода: — Пошли. Она сразу оживилась. — Наконец-то, — она улыбнулась и тут же вскочила, повисла на его руке, будто боялась, что он передумает. Они вышли со склада в полутёмный коридор. Здесь было тише — шум, яркий свет, смех, звон бутылок остались позади. Ксандр толкнул первую попавшуюся дверь, внутри никого не было. У стены очень кстати лежал матрас. Ксандр перевернул его и, сняв куртку, бросил её сверху. Новая знакомая Ксандра вела себя так, как по её мнению, видимо, должна вести себя горящая страстью женщина. Довольно быстро он вошёл в неё, но внутри у неё оказалось не так влажно и горячо, как ему бы хотелось. К тому же она всё время пыталась как-то приклеится, прижаться к нему, и его это раздражало. Впервые он столкнулся с такой неумелой проституткой... — Прекрати, не зажимайся так, бить буду! — прошипел он. Попытки раскрепостить её не помогали. Когда он опустился и стал целовать её между ног, она и вовсе умудрилась всё испортить: стала глупо и манерно изгибаться и быстро-быстро шептать «что ты делаешь, майор, что ты делаешь, что ты делаешь». «Ничего плохого, хорошо тебе делаю» — сухо отозвался Ксандр. Он внезапно почувствовал, что рассердился на неё. Всё это продолжалось ещё какое-то время, пока Ксандр, откинувшись на спину, зло не спросил её: — Скажи, ты вообще когда-нибудь кончала? — Один раз. — честно ответила проститутка. Ксандр смотрел на неё несколько секунд, потом отвернулся, молча потянулся за курткой, вытащил из кармана деньги и бросил их на матрас рядом с ней. Она приподнялась на локтях. — Ты куда? Он не ответил. Уже застёгивал куртку. — Эй… — в её голосе звучала то ли растерянность, то ли раздражение. Дверь закрылась раньше, чем она договорила. Ксандр вышел наружу через запасной выход и ночной воздух ударил ему в лицо. У стены он заметил своего знакомого. Тот протянул Ксандру сигарету. — Ну и как она? Хороша? Ксандр промолчал. Его случайный собеседник нисколько на это не обиделся. Напротив, восприняв это за своеобразный ответ, он усмехнулся и сказал, лениво выдыхая дым: — Знаешь, как моя бабка говорила? Бабы, которые нихрена не жрут, в постели — так себе. Ксандр затянулся. Уголки его губ едва заметно дёрнулись.***
Райна стояла у стола, разрезая горячий пирог, который принёс Мнемос, обжигалась, дула на свои пальцы и одновременно пыталась что-то рассказывать. — Ты уже третий кусок берёшь, — заметил Макс с улыбкой. — У меня аппетит как у барррракккуды, — протянула она с нарочитой серьёзностью. Макс посмотрел на неё несчастными глазами, такими, которые бывают только у влюблённых, и уже заранее смеясь спросил: — У кого? — У баррраакккуууды, — повторила она ещё выразительнее и сама рассмеялась. В её новой квартире на втором этаже собрались Мария, Макс, Мнемос. Зейн, как и обещал Макс, тоже никуда не делся. Все говорили сразу со всеми, Райна перебивала, смеялась, забывала, о чём начала, и тут же начинала заново. Окна гостиной выходили во внутренний двор, где начинали зацветать яблони, и в комнате стоял нежный запах первого весеннего цветения. Райна даже пару раз ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Всё, что происходило с ней, было так не похоже на мир, объятый огнём войны, к которому она привыкла в Ковчеге. Но это было раньше. В прошлой жизни. А теперь — в этой, новой жизни — она сидит в уютной гостиной, болтает с друзьями... «А где-то совсем рядом взрываются снаряды и бродят Колоссы», — сказал её внутренний голос. Адрианы больше нет. Ксандр пропал, а может его тоже больше нет. Зейн пока ещё здесь, в её гостиной, но скоро тоже уйдёт и воевать ему на этот раз придётся уже не с Колоссами, а с людьми. После того как документы, которые Мария и Зейн вынесли из Ковчега, были обнародованы, в Ковчеге эти публикации объявили клеветой, направленной на разжигание ненависти. Однако это не помогло укротить годами копившееся у людей недовольство, наконец получившее подтверждение. Волнения вспыхнули почти сразу — и очень быстро переросли в гражданскую войну. Каждый раз, когда Райна вспоминала об этом, сердце отзывалось глухой болью. В Ковчеге остался Мартин и ей оставалось только надеяться, что он жив. И именно туда — в пламя гражданской войны — вызвался отправиться Зейн. Что поделать, если он такой человек — всё в этой жизни полковник делает правильно и высокопринципиально, и не жалеет ни себя, ни Марию с Райной, которые, как только услышали эту новость, уговаривали его отказаться от этой затеи чуть ли не со слезами на глазах. Она моргнула, словно отгоняя эту мысль, и снова улыбнулась кому-то за столом. После ужина они плавно перетекли в гостиную — Макс принёс какую-то игру и принялся агитировать всех принять в ней участие. Райна, вполуха прослушавшая правила, и Мнемос вылетели в числе первых. Она молча наблюдала за напряжённой борьбой, развернувшейся между Марией, Максом и Зейном, утонув в мягком кресле и борясь с накатывающей дремотой. Входная дверь её квартиры стала медленно открываться, и на пороге возникла мужская фигура. Райна замерла. Она стала медленно, не торопясь, поднимать взгляд, начиная с самого пола. Скользя взглядом всё выше и выше, дошла до саркастично ухмыляющихся ей губ, заметила шрам на щеке. Остановилась. Поднять взгляд ещё и встретиться с ним глазами было страшно — вдруг не он? Мнемос легонько тронул её за локоть и туман наваждения рассеялся. Райна подняла глаза на входную дверь — та была закрыта. Чёрт. И какое право ты имеешь вот так возникать у меня перед глазами, когда я счастливо праздную новоселье с друзьями? Дополнительно хочу отметить, что они не заставляли меня доставать контрабанду и не подкидывали пистолетов мне в комнату. Так и вижу, как ты молчишь и только смеёшься в ответ. Ладно, справедливости ради стоит сказать, что ты пару раз спасал меня, хоть я и не просила. В первый раз — от курсанта Торсена, а потом — от того взрыва на базе. Кстати об этом. Почему ты тогда меня вытолкнул, дурак? Совсем мозгов нет, да? Решил напоследок поиграть в героя? Думаешь, у нас с тобой и без этого всё было недостаточно сложно? Так что лучше тебе и вправду оказаться мёртвым. Господи, о чём я только думаю? Не желаю больше тебя вспоминать. Опять решил всё за меня. Я, может, выбрала бы остаться с тобой там, внизу лестничного пролёта. Мерзкая, отвратительная личность. Мнемос в очередной раз вывел её из задумчивости, сказав, что ему пора возвращаться. Этот человек поражал Райну. Он был Хранителем города Мертвец, который после объявления Канцлера вне закона признали ещё одним городом Квадранта. По сути, на новоселье ей принёс пирог собственного приготовления главнокомандующий одного из городов Коалиции. — Перед уходом я хотел бы поговорить с тобой, Райна. Наедине. Они спустились в сад, оставив Марию, Зейна и Макса мыть посуду. — Ты уже решила, чем займёшься дальше? — Да... нет... Райна сразу начала «уплывать» взглядом — как делала каждый раз, когда разговор становился для неё неудобным. Она редко оставалась с Мнемосом наедине и теперь чувствовала себя неловко рядом с человеком, который помнил её прошлое — то, чего она сама не помнила. — Присядь. Райна послушно села. Мнемос опустился рядом. «Два египетских Рамзеса», — вдруг подумала она. — Не думай, что тебе удастся меня одурачить. Кого угодно — но не меня. — Эээм… ты вообще о чём? — О том, что я вполне способен распознать девушку, страдающую от любви. Райна замерла. Где-то неподалёку кошка, перелезавшая через забор, остановилась и теперь внимательно смотрела на них. — Я не… — Райна, послушай, — мягко перебил её Мнемос. — Я знаю, к чему может привести эта кривая дорожка бесконечных самокопаний. Он чуть усмехнулся: — Поверь мне, я сполна в них погрузился после того, как ты бросила меня двести лет назад и впала в стазис… Райна моргнула. Нет, он ещё и шутит. — Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — продолжил он уже серьёзнее, — это заставить себя жить дальше. — А чем я, по-твоему, тут занимаюсь? — вскинулась она. — Может быть, я вообще выйду замуж… Она снова «уплыла» взглядом — куда-то за пределы яблоневого сада, вспоминая недавний разговор с Зейном. Мнемос только улыбнулся и покачал головой: — Что ж… — сказал он, поднимаясь. — Мне пора. — Уже? — Райна тоже встала, чуть удивлённо посмотрев на него. — Боюсь, что да. Они вернулись в квартиру. — Я вынужден вас покинуть, — спокойно сказал Мнемос, обращаясь ко всем. — Иначе не успею на последний поезд до Мертвеца. Какой он всё-таки чудной, подумала Райна. Он же глава одного из городов Квадранта, а ездит на поезде — и без охраны. Каждый раз, когда об этом заходил разговор, Мнемос отвечал, что бережёт экологию и поэтому предпочитает общественный транспорт. Экология — в мире, висящем на волоске от гибели… Райна думала: ему просто нравится иногда чувствовать себя свободным — от ответственности и обязательств, которые накладывают на него его должность, и ситуация в мире. Мария отвлеклась от посуды: — Уже уходите? Макс махнул рукой: — Тогда приходите ещё, с пирогом. А лучше с двумя. Иначе Райна вас съест. Мнемос едва заметно улыбнулся. Он попрощался со всеми по очереди. Райна уже стояла у двери. — Я провожу, — сказала она. Они вышли. В саду было тихо. Ночной воздух стал прохладнее, и запах цветущих яблонь ощущался ещё сильнее. Молча дошли до калитки. Мнемос открыл её, уже собираясь выйти, но на секунду задержался и небрежно, как будто вспомнив что-то в последний момент, добавил: — С любовью, знаешь ли, не шутят. Не оборачиваясь, он ушёл в темноту.***
Зейн подошёл к Райне, стоявшей у калитки. Она не заметила его и всё ещё смотрела вслед ушедшему Мнемосу. Зейн воспользовался этим — остановился чуть в стороне и некоторое время просто смотрел на неё. Какая же она хрупкая… вся хрупкая. И сильная. Такой не страшно отдать всю свою жизнь. От этой простой мысли в нём поднималась ненависть к войне, к Ковчегу, которые использовали её. Он готов сам быть частью этой войны, инструментом, если это позволит ему защитить её. — Райна… — тихо сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить. Она нехотя обернулась, как будто уже знала, что он сейчас скажет и не хотела этого слышать. Они стояли наедине, укрытые мягким мраком весеннего вечера в яблоневом саду. Зейн сделал шаг ближе. — Райна… выходи за меня замуж. Я... — Нам было бы хорошо вместе. Райна молчала и старалась не смотреть на него. — Я не требую ответа сейчас. Подумай. Я уже всё решил для себя. — Зейн... я... — начала Райна, и вдруг остановилась. — Мне всё кажется, кто-то идёт... — добавила она буднично, нервно озираясь по сторонам и теребя край своей рубашки. Сердце полковника снова упало куда-то вниз. Он всё понял и развернулся, хотел уйти, но она догнала его и обхватила его руками со спины. Он замер. — Зейн… — он не оборачивался. Она больше ничего не говорила и тогда он глухим голосом спросил: — Если меня убьют, ты забудешь меня? — Не говори так! — Зейн не видел её лица, но по её голосу догадался, что она сдерживается, чтобы не заплакать. — Я не переживу, если и с тобой что-то случится… Она уткнулась лбом ему в спину. Они постояли так ещё пару секунд, а потом Зейн мягко разжал её руки, обхватившие его, и ушёл. Райна несколько мгновений стояла неподвижно. Ну что, довольна? Добилась своего? Ой, да заткнись ты… Да, я, может, хорошая актриса. Слёзы спрятать, улыбнуться — это ещё куда ни шло… Но не могу я заставить себя сыграть ещё и это...***
На следующий день Макс, Мария и Райна провожали Зейна в Ковчег. Они стояли на платформе у вагона командования. Было раннее весеннее утро и в воздухе ещё чувствовался оставшийся от зимы холод. Солдаты, поднимавшиеся в поезд, бросали завистливые взгляды на Зейна. По форме видно — полковник, хотя очень молодой. И провожают его сразу две девушки. Стоят рядом, не уходят, хоть и видно — не выспались и мёрзнут. Мария куталась в пальто и молчала. Макс стоял рядом с ней. Они оба время от времени переводили взгляд с Райны на Зейна и обратно, будто пытались понять, что происходит между ними — и откуда эта повисшая в воздухе неловкость. Раздался гудок. Все по очереди попрощались с Зейном. Он поднялся в вагон. Поезд тронулся, а Мария и Райна всё шли рядом с вагоном и что-то говорили Зейну: — Пиши нам каждую неделю. Обещаешь? — говорит Мария. — Обещаю... — И не делай глупостей. Обещаешь? — добавляет Райна. Смотрит грозно. Зейн едва заметно усмехнулся. Не делать глупостей… Она правда думает, что от неразделённой любви он бросится грудью на амбразуру? Хотелось бы так поступить, но он не может расстроить девушку своей смертью, даже если она его отвергла. — Обещаю... — И возвращайся скорее. — Обещаю... Ему было бы легче, если бы она совсем не любила его. Он посмотрел на стоящего вдалеке Максу и крикнул ему: — Эй! Береги их! — Обещаю, — передразнивая его, кричит ему в ответ Макс.
