insatiable

Глаза Грейс в растерянном смущении забегали по комнате, когда до нее дошел смысл провокационных слов Кеннеди.    Нет. Нет. Нет! Он издевается над ней, не иначе!   – Я… зачем это… зачем эти игры? – выдавила она с трудом. Волна жгучего стыда и возбуждения прошлась по ней раскаленной лавой и она зажмурилась, пытаясь справиться с гаммой чувств. Даже закрыв глаза, она ощущала его взгляд, который прожигал ее насквозь.    – Хочу инициативы от тебя, - Кеннеди мокрым от слюны пальцем прошелся по ее горячей щеке. Его голос, низкий и вкрадчивый, острым лезвием проникал в глубины подсознания, сводя ее с ума, - к тому же, это ты говоришь, что я ошибаюсь. Так что, тебе и доказывать мою неправоту.   Она открыла рот, в попытке сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. Грейс не решалась взглянуть на него, потому что тогда последние остатки гордости раскрошатся, превратятся в пыль в его руках.    – Сэр… пожалуйста…   – Смотри на меня, Грейс.   Это была не мягкая просьба, не фраза, сказанная спокойным тоном. Это был приказ, произнесенный властным голосом Кеннеди, который не терпел возражений. Сколько раз она слышала его требования, сколько раз делала все, что он велел, как бы ее это ни раздражало… Это превратилось в привычку, от которой уже не избавишься, словно ее вшили в ДНК.     И непроизвольно, ведомые словами Кеннеди, ее глаза распахнулись, о чем она тут же пожалела. Грейс не была готова к тому, что его лицо окажется настолько пугающе близко и это заставило ее ахнуть. С такого близкого расстояния она могла видеть каждую деталь в радужках его серо-голубых глаз. Кеннеди наблюдал за ней, его взгляд был тяжелым, оценивающим, заставляющим краснеть все сильнее и сильнее, а тело дрожать.  Хищная ухмылка заиграла на его губах и он одобрительно прошептал:   – Умница.   Похвала от Кеннеди не должна была вызвать в ней настолько сильное удовольствие. Но она была подобна нежному прикосновению к коже, приятному прохладному бризу в невыносимо жаркий день. Грейс затрепетала, со свистом втянув воздух в легкие. — Я жду. — Ч-что?.. Я не… Ах! Грейс захлебнулась словами, когда Кеннеди снова начал касаться ее чувствительного места рядом с ключицами.  «Он делает это специально…». — Ммм, ты такая чувствительная, Грейс, — тихо произнес Кеннеди, — если от пальцев сходишь с ума, что же произойдет, когда я использую язык?  Эти слова пустили огонь по жилам, и он сконцентрировался между ног. Она ещё никогда не была так возбуждена, как сейчас и тот факт, что до такого состояния ее довел он, едва не вынудил ее нервно рассмеяться. — П-перестаньте! — Грейс, зажмурившись, почти с паникой вцепилась в его горячую руку, но попытка остановить Кеннеди была фатальной. Не только потому, что он не хотел прекращать. Потому что она не хотела его останавливать. Ей безумно нравились его прикосновения, его запах, его присутствие, как бы она ни хотела это признавать.  — Хочешь, чтобы я остановился? — хмыкнул Кеннеди. — Ты знаешь, что для этого нужно сделать. Она посмотрела на него, тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками и бешено колотящимся сердцем. Его лицо было непроницаемым, но она видела, как напряглась его челюсть, как тяжело он дышал, как расширились зрачки серо-голубых глазах, обычно таких холодных, ничего не выражающих. И внезапная мысль, невероятная, но от этого не менее очевидная, поразила ее, вызвав табун мурашек по всему телу.  Леон Кеннеди, раздражающий тип, которого она терпеть не могла, сдерживался из последних сил.  Леон Кеннеди, безэмоциональный робот, сухарь, известный своей стальной выдержкой, терял контроль из-за нее, Грейс Эшкрофт. И это стало последней каплей. Уставившись прямо ему в глаза, не отводя взгляда ни на секунду, Грейс сдалась: — Я… я не могу, сэр.  Его рука на ее шее замерла. Она смотрела на него, не отрываясь и видела, как его глаза мгновенно потемнели, а взгляд неспешно - очень неспешно - прошелся по ее пылающему лицу, губам, глазам.  — Не можешь что, Грейс? Когда он заговорил, его голос был низким, грубым и полным мрачного обещания. Грейс показалось, что ее мозги расплавятся - настолько горело ее лицо, шея, грудь. Вся она.  – Не могу… оттолкнуть вас, - выдавила она слабо, ее голос дрожал, как и она сама.  Кеннеди медленно, тяжело выдохнул, слегка прикрыв глаза. Его горячее дыхание опалило ее щеки и Грейс прикусила губу. Было жарко, так жарко, и этот жар проник ей под кожу. Она была уверена, что умрет на месте, если он не сделает хоть что-нибудь.  — Открой рот, Грейс. Она застыла, дыхание перехватило. Ее глаза оторопело разглядывали его лицо, она на мгновение подумала, что ослышалась. Но Кеннеди тут же же пресек это предположение резкой фразой: — Ты знаешь, я не люблю повторяться. Грейс вздрогнула, на секунду поджав губы. О да, она прекрасно это знала. За полгода работы с ним она успела изучить привычки и характер Кеннеди и это была одна из тех вещей, которые раздражали ее до чертиков. Вот только сейчас о раздражении не было и речи. Только дикое смущение и… сладостное предвкушение.  Грейс робко кивнула и нерешительно открыла рот, как он и просил. Ухмылка на его лице стала шире, и он мягко произнес: — Какая послушная девочка. Боже. Грейс чуть не застонала, крепко зажмурившись. Это не должно настолько ее волновать, но волновало. И так сильно, что она уже была готова умолять его прикоснуться к ней, поцеловать, что угодно! Между ног пульсировало почти до боли, и она едва не хныкала, нетерпеливо ерзая на стуле.  Кеннеди, конечно, заметил ее «проблему» — низкий смешок вырвался из его груди, вызвав еще одну волну дрожи по телу, прежде чем он произнес: — Высуни язык.  Грейс без колебаний сделала так, как он велел, даже не успев задуматься, - все ее естество так ныло от жажды и нетерпения, что последние остатки разума улетучились из ее головы, оставив лишь всепоглощающее желание. Кеннеди одобрительно хмыкнул, и его рука легла на ее подбородок. Бурный румянец окрасил ее лицо, когда он склонился над ней и высунув язык, легко коснулся кончиком ее языка. Едва уловимо, практически незаметно, но это вызвало такую бурю чувств, что Грейс, дрожа, изо всех вцепилась пальцами в подлокотники стула, чтобы не поддаться ему навстречу.  Он повторил это снова. И снова. И снова. Грейс даже не успевала ощутить его вкус в полной мере, как он отстранялся и она уже была готова умолять прекратить эту изощренную пытку. Она уставилась ему в лицо широко раскрытыми глазами и в них была чистая, неприкрытая мольба.  Леон в ответ склонил голову набок, его глаза хищно сузились, а губы, — идеальные, манящие губы — приоткрылись. Он издал низкий, грудной смех, и когда заговорил, его голос был хриплым от сдерживаемого желания: — Черт, ты только посмотри на себя, — прошептал он почти с удивлением, — я едва тебя коснулся, а ты уже вся горишь от нетерпения.  Он мягко погладил большим пальцем ее подбородок, притягивая к себе. Она затаила дыхание, когда он продолжил: — Такая отчаянная, чувственная… Идеальная. Я собираюсь растянуть твою ненасытную киску своим членом, а ты будешь наслаждаться, как хорошая девочка, да? Грейс казалось, что ее облили кипятком. Тихий стон сорвался с ее губ и все, что она могла сделать - слабо кивнуть, дрожа всем телом в его руках. Но его это не устроило. С нажимом проведя пальцем по ее губам, он потребовал: — Скажи это. — Д-да, сэр… пожалуйста… — она была на грани того, чтобы позорно разрыдаться - ее возбуждение достигло предела и она не могла выносить это больше ни секунды.  Кеннеди наконец-то сжалился над ней. Склонившись к ней ещё ближе, он впился в ее губы глубоким, страстным поцелуем.  «Наконец-то, боже!» И ожидание чертовски того стоило. Грейс громко застонала ему в рот, чем он тут же воспользовался - его язык моментально оказался внутри. Переместив руку на ее щеки, он мягко сжал их, вынуждая отрыть рот ещё шире. Он целовал ее с такой жадностью, будто хотел поглотить целиком, что Грейс начала задыхаться, отчаянно подаваясь навстречу, но не успевая за его уверенным темпом.  Его вкус… он был невероятным. Остро-сладкий, с мятным оттенком, и она упивалась этим вкусом, бесконтрольно постанывая и закатывая глаза, мечтая не отрываться от него ни на секунду. Их языки ласкали друг друга, он — властно и жадно, она — робко и отчаянно.  Он вынудил ее запрокинуть голову и отстранившись, неспешно провел языком по ее губам широким мазком. Тонкая ниточка слюны повисла между ними и Грейс, прерывисто дыша, глядя на него затуманенными от желания глазами, тут же облизнулась. Кеннеди шумно выдохнул, его зрачки настолько расширились, что серо-голубые радужки превратились в тонкие круги вокруг них. На его лице появилась мрачная улыбка. — Блядь, — хрипло выругался он и от звука его голоса, его взгляда, как-будто он хочет ее сожрать и еле сдерживается, ее лоно сжалось в мучительном нетерпении, — такая сладкая, такая нежная.  Она смотрела на него не отрываясь, ее глаза были широко раскрыты и в них плескалась животная похоть. Ни один мужчина, с которым она встречалась, не доводил ее до подобного исступления. Кеннеди даже не успел ее раздеть, а Грейс уже изнывала от страсти, которая полностью отключила в ней рассудок и здравый смысл.  Его большой палец, пройдясь по губам, вдруг проник в ее рот и Кеннеди грубо приказал сквозь зубы: — Соси. И смотри на меня, когда будешь это делать. Грейс вспыхнула, но послушно обхватив губами палец, легонько лизнула его языком. Ее голова задвигалась в одном недвусмысленном темпе и она, как он и велел, уставилась на него, слегка прикрыв веки. Кеннеди, сглотнув, тяжело задышал, его хваленная выдержка трещала по швам. Потемневшие глаза горели незамутненным собственническим желанием. — Эти губки… идеальные, - прохрипел он низко, — я столько раз представлял, как они обхватывают мой член, что сбился со счета. Грейс вздрогнула, и в ее глазах мелькнул шок. «Он… что делал?! Представлял?» Но обдумать его слова Кеннеди ей не дал. Резко вынув палец изо рта, Леон схватил ее за запястье, потянув на себя. Ахнув от неожиданности, она упала в его объятия и машинально вцепилась в мускулистые плечи. И стоило ей почувствовать ладонями эти крепкие мышцы, как они перекатываются под ее руками, их жар, проникающий сквозь одежду, как все ее тело затрепетало, а во рту пересохло.  Не задумываясь, она провела рукой от плеча вниз, завороженно наблюдая, как мускулистая твердая грудь, скрытая рубашкой, тяжело вздымается от глубокого дыхания. Пересохший рот наполнился слюной и Грейс в жадном нетерпении потянулась к пуговицам, абсолютно не соображая, что делает. Ей необходимо увидеть это совершенное тело, иначе… Он взял ее за руки, останавливая и Грейс даже не потрудилась сдержать разочарованный стон. Посмотрев на него в отчаянии, она увидела самодовольную ухмылку на его лице и почувствовала укол злости.  — Я разве разрешал себя раздевать? - проворковал он, явно наслаждаясь тем, как в ее глазах вспыхнуло раздражение. Грейс, зажмурившись, обиженно выдавила срывающимся голосом:  — Это… это нечестно… — Думаешь? Она хотела язвительно ответить, но какие-либо связные мысли вылетели из ее головы, когда он наклонился и его горячее дыхание опалило ее ухо: — Сначала я хорошенько поиграю с твоей киской.  Какое-либо самообладание, только возникшее, снова покинуло ее, стоило ему лизнуть мочку, а рукам неспешно стянуть с нее пиджак. Она часто-часто задышала, и прикусив губу, прижалась к его мощному бедру. Она настолько промокла, что ее нижнее белье можно было выжимать. — Какая нетерпеливая. Грейс шумно втянула воздух, как только его губы коснулись ее шеи. Ее пальцы жадно погрузились в его волосы и она застонала, перебирая пряди пальцами. Такие мягкие, шелковистые, как она и предполагала и трогать их было отдельным, ни с чем не сравнимым удовольствием. Руки Кеннеди обхватили ее талию, а губы нашли ее эрогенную зону на шее и язык медленно, смакуя, прошелся по ее чувствительному месту. Хватка в его волосах усилилась, Грейс дернулась и закатив глаза, громко всхлипнула, буквально вжимаясь в его крепкое тело. Кеннеди усмехнулся, кожей она чувствовала, как изгибаются его губы, а после он усилил давление, не отрываясь от ее слабого места ни на секунду, влажно целуя, облизывая, посасывая чувствительную зону, безжалостно лаская ее.  — Ах… боже мой… дадада… - бессвязно бормотала она, прикрыв глаза и невольно откинув голову, открывая ему ещё больший доступ. Грейс настолько погрузилась в это пьянящие, невероятные ощущения, что не заметила, как руки Кеннеди взметнулись вверх и начали неспешно расстегивать ее блузку.  Оторвавшись от нее, он пристально уставился в ее раскрасневшееся лицо, блестящие от влаги приоткрытые губы, прикрытые, потемневшие глаза. Грейс видела хищную жажду, огонь в этих обычно ледяных серо-голубых глазах и ее голова закружилась от понимания, что ее могут хотеть настолько сильно. И не просто парень, а Леон-чертов-Кеннеди, безэмоциональная ледышка и сухарь, и вместе с этим самый сексуальный мужчина, которого она когда-либо видела. Это не укладывалось в голове. Его взгляд скользнул по ее телу, прежде чем резко развести в стороны ее блузку, открывая ему раскрасневшуюся грудь в белом хлопковом лифчике. Грейс пискнула, смущенно зардевшись и тут же попыталась прикрыться, но Кеннеди прищелкнул языком, заставив ее замереть. Не зная, куда деть руки, она с силой сжала ткань блузки, испытывая дикий стыд. Ее белье было слишком простым, слишком никакущим, без выкрутасов в виде кружев и прочей ерунды. Грейс понимала, что глупо стыдиться этого, ведь она точно не рассчитывала, что будет заниматься сексом на работе, тем более со своим начальником, но тем не менее смущение никак не хотело ее покидать. Кеннеди же на качество ее бюстгальтера было абсолютно плевать, он внимательно разглядывал грудь, словно не мог налюбоваться и планировал запомнить каждую деталь. Он протянул руку и легонько провел пальцами по ложбинке, замерев на небольшой родинке на левой груди. Нежно погладив родинку пальцем, он выдохнул и пробормотал низким голосом: — Такая милая. Не могу дождаться, когда уткнусь в нее лицом. Грейс чуть ли не до крови прикусила губу. Его прикосновения ощущались обжигающим клеймом на коже и вкупе с его словами заставляли все ее тело трястись в нетерпении.  Кеннеди потянулся сзади, провел по ее спине рукой и легко расстегнул застежку лифчика. Сделал он это не глядя, с поразительной легкостью, но ее это совсем не удивило. С такой внешностью и популярностью у женского пола, было очевидно, что у него большой опыт во всем, что касалось постели.  Пока он медленно стягивал с нее белье, Грейс, крепко закрыв глаза, краснела все сильнее и сильнее. Ее руки снова дернулись и Кеннеди, оторвавшись от ее груди, сурово посмотрел на нее, заставив сжаться под этим взглядом. — Руки, Грейс. Иначе мне придется их связать. Она с пунцовым лицом сглотнула и, поджав губы, отвернулась, когда бюстгальтер упал на пол и его глазам открылась ее грудь во всей красе. Ее розовые соски мгновенно затвердели под пристальным взглядом серо-голубых глаз. — Какая прелесть, — прохрипел он, даже не пытаясь скрыть похоть, сквозящую в голосе. Грейс тихо ахнула и отчаянно сжала бедра, когда он обхватил ее грудь большими, горячими руками, тут же мягко сжав нежную плоть. Тихий звук, сорвавшийся с ее губ, превратился в громкий стон, как только большие пальцы легли на ее соски и без церемоний начали кружить вокруг них, — чертовски красивая.  — П-пожалуйста, сэр… умоляю… — выдавила она просяще, и вскрикнула, когда он, продолжая массировать грудь, уверенно сжал чувствительные бугорки, потерев их в дразнящей ласке. Темная волна жара пронеслась по ее позвоночнику, и Грейс вцепилась в его плечи, чтобы не упасть от интенсивности нахлынувших эмоций. — «Пожалуйста» что? Говори яснее, — спросил он низким голосом, от которого у нее внутри все затрепетало. Кеннеди заставил ее посмотреть на него и от дикого голода в его прищуренных глазах, влагалище болезненно сжалось, — вылизать эти сладкие соски?  Его пальцы обхватили их, медленно и твердо перекатывая между пальцами, вынудив ее до боли прикусить губу.  — Поласкать твою влажную киску, пока тебя не затрясет? Его правая рука скользнула с груди вниз, с нажимом проведя по плоскому животу и остановившись у края брюк, медленно и игриво лаская нежную кожу. — Или ты хочешь, чтобы я оттрахал тебя так, что ты забудешь свое имя? На этих словах Кеннеди резко положил ладонь между ее ног и сжал пульсирующую промежность через ткань, заставив ее ошеломленно вскрикнуть и остервенело податься навстречу. Влагалище мгновенно заныло с удвоенной силой и это прикосновение вызвало вспышку эйфории, которую отчаянно хотелось продлить. Но контакт продлился всего секунду - он тут же убрал руку, мрачно ухмыляясь, и Грейс была готова зарыдать от этой невыносимой пытки. — Прошу вас! — захныкала она, изнывая от желания. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, она извивалась, пока он продолжал то сжимать, то едва касаться твердых, как камень, сверхчувствительных сосков. — Выбирай, — прорычал он, сильнее сжав ее грудь и она вскрикнула, поддавшись вперед. — Все! Я хочу все это! Хочу вас, пожалуйста! — совершенно не соображая, воскликнула она, ее голос был полон необузданной страсти.  Губы Кеннеди искривились в довольной ухмылке, его потемневшие глаза ненасытно вглядывались в ее красное лицо. — Хороший ответ, милая. Без предупреждения он отстранился от нее, вызвав в ней разочарованный стон. Схватив за талию, он настойчиво подвел ее к дивану и сев, откинулся назад, разглядывая ее с хищническим интересом, особое внимание уделяя дрожащим бедрам. Когда он заговорил, его слова заставили ее тихо ахнуть. — Раздевайся. И учти, попытаешься прикрыться — все на этом закончится.  Ее глаза расширились, а паника пронеслась по всему телу, стоило ей понять, что он может оставить ее вот такой - жаждущей, изнывающей от неутоленного желания. Как бы Кеннеди ее ни хотел, - в этом не приходилось сомневаться, - Грейс была уверенна, что у него хватит выдержки наказать ее подобным образом. И она не могла этого допустить. Трясущимися руками, она неловко потянулась к пуговице на брюках, собираясь расстегнуть ее. Ее пальцы так дрожали, что сделать это получилось не с первого раза. Выдохнув, Грейс, потянула за язычок на бегунке молнии, и звук «ззз» прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Не отрывая от него глаз ни на секунду, она поддела края брюк, неспешно стягивая ткань с себя. Сняв брюки и откинув обувь в сторону, Грейс выпрямилась, одновременно чувствуя стыд и темное предвкушение грядущего удовольствия. На ней остались только трусики, белые, с небольшим бантиком посередине. Промокшие настолько, что ткань потемнела в центре и неприятно прилипала к влажным складочкам влагалища.  Он наблюдал за ней, не двигаясь и со стороны могло показаться, что он абсолютно спокоен. Но трепещущие крылья идеального носа, крепко сжатая челюсть и обжигающий жар глаз, когда он смотрел на нее, говорили громче любых слов.  Краснея, Грейс медленно, мучительно медленно, просунула пальцы в края последней части одежды на теле и потянула ее вниз. Пока она обнажалась, дикий голод в его глазах разгорался все сильнее и сильнее. Как только трусики были отброшены в сторону, он шумно выдохнул, и низко и требовательно приказал: — Выпрямись, Грейс. Хочу как следует тебя рассмотреть.  Вспыхнув, она к бурному смущению почувствовала, как влага, не сдерживаемая тканью нижнего белья, потекла по внутренней стороне бедра. Она послушно встала во весь рост перед ним, представ полностью обнаженной. Вся ее выдержка ушла на то, чтобы не закрыть руками интимные места, которые он так бесстыдно разглядывал. — Умница, — мрачная усмешка растянула губы Кеннеди, когда его пронзительный взгляд остановился на ее мокрой, жаждущей промежности. Подняв палец, он поманил ее к себе, добавив низким голосом, — теперь оседлай меня, как послушная девочка.  Непристойности, которые он произносил, сводили ее с ума. Без колебаний она подошла к нему, встав между раздвинутыми коленями, все ее тело горело от жаркого предвкушения.  Большие, такие сильные руки легли на ее бедра, и Кеннеди без предупреждения потянул ее на себя. Ойкнув, Грейс, чтобы не упасть на него, вцепилась в широкие плечи, пока он усаживал ее на себя и помогал удобно устроиться. Ее ноги коленями уперлись по обе стороны от его мощных бедер и подняв голову, она вновь стремительно покраснела, увидев его лицо настолько близко. Вряд ли Грейс когда-нибудь сможет спокойно на него реагировать. Пальцы Кеннеди прошлись по бокам, очерчивая выступающие ребра, а затем, легко пройдясь по ее животу, пустив по коже табун мурашек, легли на ее грудь. Грейс даже не успела отреагировать, как он, резко склонившись, накрыл ее сосок губами, погрузив его в обжигающе-горячий рот.  Грейс тихо застонала, и ее колени задрожали. У нее перехватило дыхание и она вцепилась в его волосы, прижимая к себе настолько крепко, насколько возможно, продолжая бесконтрольно постанывать. Язык Кеннеди кружил вокруг ее чувствительных бугорков, затем легонько повторял это с самими сосками.  — Ты такая сладкая... — говорил он невнятно, посасывая, дразня ее соски. — Черт, ты понятия не имеешь, что со мной делаешь. Она едва слышала, что он говорил, сосредоточившись на удовольствии, которое разгоралось в ее теле от его умелых прикосновений. Он зажимал ее соски между губами, лаская и покусывая их, пока она не затряслась в его руках. Непроизвольно Грейс нетерпеливо потерлась о его крепкое бедро, не в силах больше выносить ноющую боль в пульсирующем клиторе и низ живота прошили яркие искры.  «Боже, да! Наконец-то!» Но, конечно, он это заметил. Впившись пальцами в ее талию, Кеннеди ее остановил и она протестующе застонала, яростно замотав головой. — Нет-нет-нет, не надо! — отчаянно взмолилась она, но он проигнорировал ее мольбу, продолжая ласкать ее грудь и крепко удерживая ее, не позволяя двигаться. Всхлипнув, она заметалась в его руках, дрожа от невыносимого неудовлетворенного возбуждения, причинявшего ей сладкую боль.  — Леон… пожалуйста… — умоляла она, его имя вырвалось из ее обласканной им груди, но ей было абсолютно плевать. Все, о чем она могла думать - только о яростном, нестерпимом желании кончить.  Она почувствовала, как Кеннеди напрягся под ее руками. Он отпустил ее сосок с влажным чмоканьем и жадно уставился на нее потемневшими глазами.  — Пожалуйста, что? — хрипло спросил он. Его руки переместились на ее ягодицы, крепко сжав, и Грейс прерывисто выдохнула. — Дайте мне кончить… я… я больше не могу! — отчаянно потребовала она и потянувшись, нетерпеливо поцеловала его, обняв за шею, желая показать, насколько сильно она этого хочет.  Робкое касание превратилось в страстное, когда он, прикусив ее губу, скользнул языком ей в рот. Постанывая, она едва поспевала за его языком, губами, которые словно хотели сожрать ее, полностью поглотить. Руки Леона грубо мяли ее задницу, разводя ягодицы в стороны, сжимая их с собственнической жадностью.  Затем, резко и без привычного поддразнивания, одна его рука скользнула между ее ног. Грейс оторвалась от его манящих губ и громко вскрикнула, зажмурившись до белых кругов под закрытыми веками. Его пальцы уверенно легли на ее истекающее влагой лоно, медленно раздвигая мокрые, скользкие складки.  — О господи! - ахнула она дрожащим голосом, подаваясь навстречу его руке, требуя большего, когда он неторопливо прошелся пальцами от сжимающегося в нетерпении входа до набухшего клитора.  — Блядь, с тебя буквально течет, - процедил он грубым, низким голосом. Его грудь вздымалась от тяжелого, шумного дыхания, — эта киска так и напрашивается. Ты так намокла только от того, что я тебя слегка поласкал? Какая грязная, отчаянная девчонка.  Всех ее сил хватило лишь на лихорадочный кивок и бесконтрольные стоны. Но ему этого было недостаточно. Слегка коснувшись ее клитора большим пальцем, вырвав из ее горла очередной вскрик, он прорычал: — Слова, детка. Скажи это вслух! — Д-да, — выдавила она, ее бедра дернулись в поисках его руки, — да, это… это из-за тебя… только из-за тебя… В награду он надавил пальцем на ее клитор с такой силой, что в глазах потемнело. Если бы он не придерживал ее, она бы точно упала - все ее тело тряслось, как в лихорадке, а между ног горел пожар.  — Посмотри на себя, — выдохнул он. Притянув Грейс к себе, он жадно покусывал и посасывал ее губы, одновременно энергично лаская ее клитор, — «хорошая девочка» Грейс Эшкрофт трется о мою руку, как похотливая шлюха. Думаешь, коллеги поверят, когда узнают, какая ты на самом деле грязная?  — Я… я не…! — она не смогла договорить, прервавшись на резкий прерывистый крик - продолжая с нажимом ласкать ее клитор, он согнул палец и погрузил его глубоко в нее. Она была настолько влажной, что палец без труда вошел в нее до предела, а за ним легко проскользнул и второй. — Черт, такая тугая, — отрывисто пробормотал он ей в зацелованные губы, ловя ртом каждый ее стон и вскрик. Он начал двигать рукой, чередуя ритм, восхитительно растягивая ее трепещущую дырочку: медленные, глубокие толчки сменялись резкими, обрывистыми движениями, вынуждая ее судорожно сжиматься вокруг его пальцев, — давай, милая. Трахни себя моими пальцами. Грейс, красная, дрожащая каждой клеточкой своего тела, послушно задвигалась, бесстыдно насаживаясь на его пальцы. Вцепившись в его плечи, она подставила шею его жадным губам и языку, думая только о пальцах внутри нее и ладони на клиторе, которые не останавливались ни на секунду. В низу живота заискрило, мир за пределами его прикосновений перестал существовать. Осталось только нарастающее невероятное напряжение, грозящее лопнуть и накрыть ее с головой, погрузив в ни с чем не сравнимое удовольствие. — Представь, что кто-то зайдет сюда и увидит, как лучшая сотрудница отдела скачет на моих пальцах? — прошипел Кеннеди ей в кожу, крепко прижимая к себе, ни на секунду не останавливаясь. — Увидит, как я растягиваю ее жаждущую хорошего члена киску? Грейс стиснула зубы, чтобы не закричать во весь голос, когда он развел пальцы внутри нее, пошевелив ими и вкупе с его грязными словами это вызвало в ней вспышку почти электрического наслаждения. Она никогда бы не подумала, что ее заведут пошлые разговоры в сексе. Однако то, как сжималось ее лоно от его слов, как они посылали искры в ее промежность, говорило только об одном: она многого о себе не знала.  — Ну как, детка? Все еще считаешь себя фригидной? — он шлепнул ее по ягодице, ощутимо, но не больно и ее клитор под его ладонью запульсировал ещё сильнее. — Я собираюсь заставить тебя кончить три раза. Чтобы точно выбить этот бред из твоей прелестной головы.  От этого развратного обещания ее влагалище резко сжалось вокруг его пальцев, а новая волна влаги выдала ее отчаянное согласие. Три оргазма подряд… это казалось невероятным. Во всех ее неудачных отношениях Грейс не могла кончить даже один раз. Она пыталась поговорить с бывшими партнерами, решить эту проблему, но все приходило к тому, что крайней всегда оставалась она. В итоге каждый секс заканчивался тем, что она симулировала оргазм и удовлетворяла себя за закрытой дверью ванной комнаты. Но он сделает это. Он действительно может это сделать. Она знала это также, как и то, что день сменяется ночью и наоборот. Грейс лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и схватилась за его мощные плечи, понимая, что уже на грани. — Я… я сейчас… — глотая ртом воздух, выдавила она, и начала интенсивнее двигать бедрами, прикусив губу.  — Ты кончишь, да? — прорычал он, усилив давление ладони на клитор. — Кончишь, трахая себя моими пальцами, как гребанной секс-игрушкой? — Д-да! Дадада, пожалуйста, не останавливайтесь!  В ответ он дразняще поиграл с ее соском, прежде чем грубым от похоти голосом приказал: — Давай, детка. Кончи мне на руку, как послушная девочка. Покажи, как тебе хорошо!  Его слова стали спусковым крючком и оргазм накрыл ее мощной лавиной, резко и беспощадно. Напряжение лопнуло внутри и Грейс, выгнувшись дугой, открыла рот в безмолвном крике, а экстаз невиданной ранее силы обрушился на нее изнутри. Она ритмично сжималась на его пальцах, все ее тело сотряслось от этих немыслимых ощущений.  — Вот так, вот так, — неожиданно мягко подбадривал он, прижав ее к своей груди, пока она тряслась в конвульсиях и плыла по волнам эйфории, — блядь, ты ещё прекраснее, чем я себе представлял, когда кончаешь.  Каждый нерв ее тела трепетал и пульсировал, и Грейс далеко не сразу поняла, что она заплакала от интенсивной остроты ощущений. Слезы скатились по красным щекам, и она тихо всхлипнула, когда он медленно вынул пальцы из ещё судорожно сжимающегося лона. На ее глазах он поднес их, мокрые от ее возбуждения, к своему лицу и пристально наблюдая за ней, с наслаждением облизал. Глаза Грейс, замутненные туманом удовольствия, расширились и только утоленная жажда разгорелась в ней с новой силой. — Такая вкусная. Грейс думала, что сильнее краснеть она уже не в состоянии, но ее организм снова ее удивил. Не зная, куда себя деть от смущения, она опустила взгляд и он наткнулся на его брюки.  «Господи…» Она наконец увидела выпуклость и черт возьми, она была чертовски внушительной. Пораженная, Грейс сглотнула, не в силах оторвать от нее глаз. Даже через ткань брюк было ясно, что он огромен и в груди появилось легкое беспокойство. Она очень сильно сомневалась, что сможет вместить в себя это. Но… помимо паники в ней возникло пугающее ее саму первобытное желание, которого она никогда раньше не испытывала. Оно подстегивало Грейс расстегнуть брюки, освободить возбужденную плоть и попробовать ее на вкус, смакуя, наслаждаясь каждой секундой. Она жаждала увидеть, как Леон теряет свой хваленный контроль, как хриплые, гортанные стоны срываются с его губ, как она, - она - довела бы его до исступления. От этой мысли ее рот наполнился слюной, а по внутренней стороне бедра вновь потекла влага.  Леон, конечно же, все понял и не мог оставить без внимания. — Ты хочешь сделать мне приятно, Грейс? — он провел по ее губам мокрыми от слюны и выделений пальцами и на его лице появилась ухмылка. — Хочешь ублажить мой член своим красивым, идеальным ротиком? Черт, я и не думал, что ты настолько ненасытная шлюшка.  Она даже не успела отреагировать на его грязные слова, как Кеннеди, схватив ее за бедра и вырвав приглушенное «ах!», приподнял ее и с легкостью уложил на спину. От холода кожаного дивана по ее телу пробежали неприятные мурашки, но Грейс сразу забыла об этом, стоило ему нависнуть над ней своим мускулистым, потрясающим телом.  Не церемонясь, он раздвинул ее ноги и, взяв за талию, грубо дернул на себя, прижав мокрую промежность к своему члену, скрытому тканью брюк.  Грейс, вздрогнув, часто задышала, когда он потерся о ее клитор, вновь пробуждая в ней только-только утихшее возбуждение.  — Это очень соблазнительная идея — трахнуть твой рот, увидеть, как ты будешь давиться моим членом, — проговорил он, с мрачным вожделением разглядывая ее дрожащее обнаженное тело темными глазами. Толкаясь в ее влагалище, создавая восхитительное трение, он прошипел сквозь зубы, а она задыхалась, тихо постанывая, — но сейчас меня интересует только твоя сладкая киска. Его слова мгновенно отозвались в ней, скапливаясь в нетерпеливо сжавшейся промежности. Грейс затаила дыхание, прикусив губу и бесконтрольно начала поддаваться ему навстречу. Ощущать его тяжелый, такой большой член только сквозь одежду было почти невыносимо. Она уже была на грани того, чтобы умолять его раздеться, позволить ей коснуться его совершенного тела, дать ей почувствовать, как он растягивает ее своим членом. Мелькнувший до этого страх при виде его размеров уже улетучился, погребенный плотским, диким вожделением. Тут он отстранился и она затаила дыхание, уверенная, что через мгновение он наконец разденется и она почувствует его член у себя между ног. Но вместо этого Кеннеди вдруг схватил ее за бедра и Грейс поняла, что ошиблась. — Что… что вы делаете?! — пискнула она, когда он закинул ее ноги на свои широкие плечи, приподняв бедра и ягодицы. Она пылко покраснела от смущения, стоило ее промежности оказаться прямо перед его лицом. Теперь Грейс видела только его горящие диким огнём глаза.  Она вздрогнула, как только его горячее дыхание коснулось влажных от возбуждение складочек и не зная, куда себя деть, то сжимала, то разжимала кулаки.  — Хочу рассмотреть ее получше, —усмехнувшись, произнес Кеннеди, переведя пристальный взгляд на ее набухшие половые губы перед ним. Грейс вся сжалась, когда его пальцы раздвинули складочки, открывая ему доступ к клитору. Большим пальцем он мягко потер его и она поджала пальцы ног от вспышки удовольствия, пронесшейся по телу, — какая нежная и милая. — О боже… — выдохнула Грейс, когда кончиком языка Леон легонько провел по ее самому чувствительному месту, дразня ее. От силы ощущений она задергалась, не понимая, что делать - отстраниться или прижаться к его лицу как можно сильнее. Но Кеннеди решил за нее — немного подразнив ее языком, он вдруг обхватил клитор пальцами и без лишних слов буквально набросился на нее, уткнувшись лицом в истекающее лоно.  — Ах, черт! — застонала Грейс, с силой сжав его голову бедрами. Язык Кеннеди твердо заскользил круговыми движениями, а после его губы сомкнулись вокруг клитора и он начал посасывать его, с каждым разом усиливая давление. Воздух застрял в горле, она вцепилась пальцами в обивку дивана, остервенело двигаясь ему навстречу. Перед глазами замелькали звезды, а в голове не осталось ничего, только мысли о его губах и языке на ее промежности.  По части куннилингуса ее опыт был никаким. Все бывшие Грейс морщились только от идеи доставить ей удовольствие таким способом, не говоря уже о том, чтобы воплотить ее в реальность. Грейс успокаивала себя тем, что вряд ли это так уж приятно, как от этом говорят. Но кто же знал, что она настолько сильно ошибалась! — Леон… — выдохнула она, ее тело выгнулось и она непроизвольно положила руки на грудь, сжимая набухшие соски.  Реакция Кеннеди была мгновенной. Он, продолжая ласкать ее, открыл глаза и на секунду они показались Грейс совсем черными из-за расширившихся зрачков. Резкий шлепок пришелся на ее округлую ягодицу. Боль, короткая, но яркая, в совокупности с невероятным наслаждением, заставила ее вскрикнуть и ещё сильнее вжаться в красивое лицо Кеннеди. Не отстраняясь, он медленно прошелся от клитора к ее входу и прерывистый крик вырвался из нее, когда он погрузился в нее, тут же начав двигать языком. Хлюпающие звуки, такие пошлые, но чертовски возбуждающие, сводили с ума, и не только ее. Леон издал глубокий, гортанный стон, смакуя ее вкус, и вибрация отозвалась в ее самой чувствительной точке. — Я мог бы вечность ласкать эту киску, — оторвавшись от нее, хрипло пробормотал он. Снова проведя языком уже от входа к пульсирующему клитору, Леон прильнул к нему с такой жадной силой, что Грейс потеряла дар речи и иступлено забилась всем телом, — вот так. Трахни мое лицо своей прелестной киской. Движения на клиторе стали все более безжалостными и у Грейс перехватило дыхание. Его имя бесконтрольно срывалось с ее губ, вместе с бессвязными стонами и вскриками. Теперь она двигалась на его языке в бешеном ритме, думая только о нарастающем напряжении, которое грозилось вот-вот лопнуть. Леон почувствовал, что она вот-вот кончит и втянул в рот пульсирующий клитор, одновременно посасывая и лаская его языком с усиленным рвением. Это стало последней каплей. Оргазм ударил ей в голову с такой силой, что ей показалось, будто она вот-вот потеряет сознание. Из ее груди вырвался почти первобытный крик, она схватила его за волосы, сотрясаемая ослепительной волной блаженства.  Перед глазами все плыло, а ее крики сменились беспомощными всхлипами. Она сильно дрожала от отголосков оргазма, который был гораздо сильнее предыдущего. Леон не отпускал, ловя языком каждую дрожь ее тела. Крепко прижимая ее к себе, он лениво слизывал вытекающую влагу с ее дрожащей дырочки, низко застонав, словно это его довели до исступления. — Блядь, ты чертовски вкусная. Я не могу насытиться тобой. Грейс обмякла, ей казалось, что из нее испарились все кости, и если бы она стояла, то сползла бы на пол совершенно обессиленной. Слезы удовольствия застилали глаза, она тяжело дышала и ощущала себя восхитительно разрушенной.  Оставив жаркий поцелуй на ее бедре, Леон отстранился и поднял на нее взгляд. Его волосы растрепались из-за ее рук, лицо и губы были красными и блестящими от ее соков. Но даже в таком виде он был потрясающе красив и у Грейс вырвался рваный выдох, когда она посмотрела на него затуманенными глазами. Он медленно облизал губы и только после расплылся в грязной, жесткой ухмылке.  — Уже два, — выдохнул он, его голос звучал глухо и надломленно. Кеннеди неспешно погладил ее бедра, скользя руками вверх, к ее талии. Грейс прикусила уже в край искусанную губу, как только он прошелся по талии, провел пальцами по животу и наконец коснулся тяжело вздымающейся груди. Она не понимала, почему он так сильно влиял на нее. Грейс испытала уже два бурных оргазма, но его прикосновения даже после полученного удовольствия влияли на нее так, словно их и не было. — Не теряй сознание, Грейс, — прохрипел он, оттягивая, а затем потирая ее соски. Она всхлипнула, выгнувшись навстречу его рукам, — мы ещё не закончили.  Она покраснела, когда Леон наклонился, продолжая ласкать ее грудь и поцеловал ее, жарко, развязно и мокро. Грейс ощутила свой терпкий вкус на его губах и покраснела ещё сильнее, открывая рот ему навстречу. Обняв его ногами за талию, она с твердым намерением потянулась к пуговицам на его рубашке, страстно надеясь, что на этот раз он ее не остановит. Он не остановил, полностью сосредоточенный на ее губах и Грейс дрожащими пальцами нетерпеливо расстегивала рубашку, до боли жаждав увидеть, что под ней скрывается. Губами она почувствовала, как Кеннеди ухмыльнулся, прекрасно видя ее нетерпение. Но ей было так плевать, сейчас ее волновало только то, что пуговицы никак не поддаются ее трясущимся рукам. — Какие-то проблемы, милая? — шепнул он со смешком. Грейс раздраженно промычала, и не выдержав, прикусила его губу в отместку. Все же даже в такой момент он умудрялся выводить ее из себя.  Наконец, расстегнув последнюю пуговицу, она торопливо развела ткань в стороны, стягивая ее с широких мускулистых плеч. Отстранившись, Кеннеди с самодовольной ухмылкой на лице, полностью снял ее с себя и рубашка с мягким шорохом упала на пол.  Его тело предстало во всей красе взору Грейс и у нее отвисла челюсть, пока она натурально пялилась на него во все глаза, не в силах оторваться. Вряд ли бы ее кто-то осудил, потому что черт возьми, его тело было произведением искусства. — Ух ты, — невольно пробормотала она, судорожно облизнув губы.  Золотистая загорелая кожа была испещрена шрамами, но каким-то парадоксальным образом это делало его ещё более привлекательным. И боже, он был таким накачанным. В нем чувствовалась недюжинная сила, каждый миллиметр его тела был таким крепким и рельефным. Идеальный, без изъяна, пресс привлекал к себе внимание, и у Грейс зачесались руки в благоговейном трепете провести по нему руками. Мышцы груди были настолько массивными и упругими, что у нее возникло странное желание уткнуться лицом и впиться зубами в эту крепкую плоть.  Ее глаза бесстыдно скользили по нему, впитывая каждый дюйм. Жар прилил к ее щекам, но она не отвела взгляд. Она просто не могла этого сделать, даже если бы захотела. А его руки… Не выдержав, Грейс робко протянула свои тонкие пальцы и погладила внушительный бицепс, едва не застонав от ощущения этих мощных мышц под своей рукой. Она даже не могла полностью его обхватить! Кеннеди, приподняв бровь, пристально наблюдал за ней и его губы медленно растянулись в опасной усмешке.  — Дыши, Грейс, — протянул он низким мурлыкающим голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. Она сглотнула, и без толики привычного смущения опустила руку к его груди, легонько коснувшись сосков. Его тело в ответ тут же напряглось, и взглянув на него, Грейс отчетливо увидела, как сжалась его челюсть. — Не дразни, детка. Его слова только подстегнули ее и она, снова погладив соски, мягко их потерла подушечками пальцев. Лицо Леона стало каменным, на мгновение он прикрыл глаза и она отчетливо видела, как у него перехватило дыхание. От вида такого Кеннеди, что она является его причиной, и без того мокрая промежность намокла ещё сильнее. Грейс отчаянно сжала бедра, чувствуя кожей липкую влажность своего возбуждения.  — Хочу отплатить той же монетой, сэр, — выдохнула она, в глубине души пораженная своей дерзостью. В ответ глаза Леона прищурились, в них мелькнул угрожающий блеск и мрачное обещание того, что она очень пожалеет о своих словах.  Промолчав, он окинул ее взглядом снизу вверх, задержавшись на дрожащих влажных бедрах и резко схватив ее руки на своей груди, просто приказал: — На четвереньки. Грейс вздрогнув, замешкалась, за что тут же поплатилась - шлепок по ягодицам обжег кожу и она тихо вскрикнула.  — Встань. На. Четвереньки, — выделяя каждое слово, повторил Кеннеди жестко и прикусив губу, она поспешила выполнить его требование. Она не могла скрыть дрожь предвкушения, когда рукой он надавил ей на спину, вынуждая выгнуться, оттопырив задницу ему навстречу. Ее грудь уперлась в кожаную обивку дивана и прохладная поверхность коснулась твердых, раскрасневшихся сосков. Контраст холода и обжигающей руки Кеннеди на спине был невыносимым, и Грейс нетерпеливо поерзала. За что тут же получила очередной шлепок, заставивший ее застонать и крепко зажмуриться. Внутри все сжалось, но боль быстро сменилась плотским наслаждением. — Не двигаться.   Леон скользнул большими руками по белоснежной коже, а затем подтолкнул, ещё сильнее прижимая Грейс к дивану. После всего, что произошло, было глупо испытывать смущение и тем не менее ее щеки вспыхнули, когда она почувствовала его взгляд у себя между ног. Он провел пальцами ниже и обхватив задницу, широко раздвинул ягодицы, открывая ему судорожно сжимающийся вход в ее лоно и колечко ануса.  — Черт… — его хриплый голос побудил ее оглянуться через плечо и от увиденного Грейс не сдержала хныканье. Леон не сводил глаз с ее промежности, в них читался дикий голод. Его грудь тяжело вздымалась, а челюсть была так напряжена, что она видела, как на них играют желваки. Он ещё до этого успел все хорошенько рассмотреть, но похоже, вид ее киски в этой открытой позе сводил его с ума, — вижу, не только твой красивый ротик пустил на меня слюни, но и эта жадная киска? С нее прямо капает.  Его пальцы вновь раздвинули ее половые губы, касаясь мокрых складочек.  — Эта дырочка так и изнывает от желания, чтобы ее хорошенько оттрахали.  Грейс затряслась, часто задышав, когда он издевательски медленно провел пальцем вверх, круговым движением пройдясь по клитору. После он надавил ровно настолько, чтобы у нее помутилось в глазах, но этого было чертовски недостаточно. Даже после двух сокрушительных оргазмов сейчас Грейс была возбуждена до такой степени, что совершенно не могла связно думать. Вцепившись в диван до побелевших костяшек пальцев, она вжалась лицом в обивку, с губ сорвался громкий стон, а ноги задрожали.  — Пожалуйста, Леон… - невнятно взмолилась она, не в силах больше терпеть. В ответ его рука легла на ее волосы, мягко сжав и потянув на себя, заставил поднять голову. Палец безостановочно двигался на ее клиторе, вырывая из нее стоны, полные мольбы и отчаяния.  — Ты что-то сказала, милая? — пробормотал он, неспешно и лениво поглаживая пульсирующий бугорок. В его голосе ясно звучала издевка, и Грейс поняла, что эта сладкая пытка была изощренной местью за ее дерзкие слова. — Прошу тебя… я… я больше не могу! - все ее тело гудело от возбуждения, очередное давление его пальца на клиторе вызвало высокий вскрик. Леон издал тихий смешок, и склонившись, лизнул влажную от пота спину.  — Я вижу, детка, — пробормотал он, уткнувшись в ее кожу, — хочешь, чтобы я оттрахал тебя так, что ты не сможешь нормально ходить?  Грейс лихорадочно закивала, закатив глаза. — Скажи это! — Г-господи, да-да-ДА! Я… я хочу, чтобы ты меня… трахнул! — задыхаясь, крикнула она. И боже, наконец-то, черт возьми, Кеннеди сжалился над ней и Грейс услышала, как звенит пряжка его ремня, как он расстегивает молнию на брюках. Она мигом обернулась, жаждав увидеть его член, который Леон так долго от нее скрывал. Заметив, с каким иступленным нетерпением она смотрит на него, он вполголоса усмехнулся, явно наслаждаясь каждой секундой ее отчаяния, не спеша просунул большие пальцы за пояс своих брюк и трусов и спустил их вниз.  От увиденного ее глаза расширились. Да, она не ошиблась, его член действительно был огромным. Раскрасневшийся, с выступающими венами, его головка уже блестела от предэякулята. Он казался таким крепким, таким твердым, таким большим, что у Грейс перехватило дыхание, пока она пожирала его глазами.  — Видишь то, что тебе нравится? — проворковал он, и хоть его голос звучал мягко, глаза были мрачными и пылали яростным влечением. Грейс вспыхнула, но взгляд не отвела. Леон обхватил рукой свой внушительный член и медленно провел ею вверх-вниз. От этого движения его голова слегка запрокинулась, он напрягся, а из груди вырвался тихий выдох. Это зрелище вызвало в ней невероятный трепет, а промежность снова заныла, напоминая о себе. Она не хотела скрывать, что да, ей безумно нравится то, что она видит, и шепнула, ощущая, как горят щеки:  — Да. Пожалуйста… трахни меня. Я… я так этого хочу… Он на мгновение замер, разглядывая ее с такой интенсивностью, что Грейс чувствовала это почти на физическом уровне. После чего довольно хмыкнул, направил член между ее ног и набухшая головка уперлась во влажные складочки промежности.   Но Кеннеди был бы не Кеннеди, если бы все было так просто. Он не стал входить сразу, явно решив основательно ее помучать, а мучительно медленно скользнул по клитору к входу, и так несколько раз.  Ожидание терзало ее, все тело натянулось, как струна, а бедра вздрагивали при каждом поддразнивающем прикосновении. Грейс почти ненавидела его за это издевательство над ней, но она прекрасно понимала, что если скажет что-то не то, он с удовольствием растянет эту пытку. Кеннеди видел, как она мучается и тихо посмеивался, растянув губы в широкой ухмылке. — Как ты там говорила? — насмешливо вымолвил он, — «Все будет лучше, чем каждый день видеть твое каменное лицо»? А теперь твоя киска плачет, упрашивая меня ее трахнуть.  Ее злые слова, брошенные им с такой небрежной иронией, заставили ее прикусить губу, а лицо залилось стыдливым жаром. Стыд усугублял тот факт, что он был прав — Грейс была такой влажной, что каждый толчок его члена между ее складочек сопровождался липким, непристойным хлюп, который громко разносился между ними. Стиснув зубы, она впилась пальцами в подлокотник и, забыв о гордости, уже собиралась снова унизительно умолять его, когда Кеннеди одним резким толчком вошел в нее до упора. Грейс закричала, громко, оглушительно и воздух застрял у нее в легких. Ее лоно так внезапно и так сильно растянулось вокруг него, что ее спина до боли выгнулась и все ее естество пробила крупная дрожь. — Ах, боже! У нее перед глазами все поплыло, боль и наслаждение ударили в голову, пронзили все ее тело. Головка его члена упиралась в шейку матки и Грейс уронила голову на диван, прижалась лбом к обивке, и тяжело дыша, пыталась свыкнуться с этими непривычными ощущениями.  Леон, сомкнув руки на ее бедрах, хрипло застонал, крепко прижавшись к ее ягодицам.  — Блядь, — процедил он, — ты чертовски идеальная. Как я и предполагал.  Он замер, давая время ей привыкнуть. И, в точности угадав момент, когда боль улетучилась, оставив только сплошное тягучее удовольствие, отстранился и снова врезался в нее.  Напряжение отпустило ее, сменившись всепоглощающим блаженством, когда Леон задал безжалостный темп. Его бедра задвигались вперед с такой силой, что Грейс повело и она схватилась за подлокотник, чтобы не упасть. По кабинету разносился пошлый, ритмичный звук шлепков кожи о кожу и при каждом толчке диван под ними подрагивал, а кожаная обивка скрипела.  Грейс, не в силах сдерживаться, бесконтрольно стонала, прерывисто и громко, ногтями она впивалась в подколотник, пока он входил в нее глубоко и неумолимо. Каждый толчок растягивал ее сильнее, чем когда-либо, он скользил по стенкам влагалища, воздействуя на все точки внутри нее. Она чувствовала себя такой невероятно наполненной, что от этого чудесного ощущения у нее поджались пальцы на ногах, а эйфория нарастала так стремительно, что кружилась голова. — Черт, ты такая тугая, — прорычал он, входя глубже и резче, срывая с ее искусанных губ громкие крики, — эта крошечная киска так крепко сжимает мой член.  Его пальцы на бедрах Грейс сжали их так сильно, что не стоило сомневаться - на следующий день появятся синяки. Леон сменил угол проникновения, отчего она вскрикнула, когда он начал входить в нее ещё глубже, и у Грейс  перед глазами все потемнело. Ее промежность жадно сжималась вокруг него, по бедрам стекала смазка, пока он яростно трахал ее. Непристойные, хлюпающие звуки становились все громче и громче. — Слышишь, какая ты мокрая? — он наклонился и его горячее дыхание обожгло ее красное ухо. Его голос звучал низко и прерывисто. — Течешь на мне, словно грязная шлюха, а ведь мы только начали.  Он прикусил ушную раковину, а его движения стали ещё более резкими. Прижавшись грудью к ее спине, Леон продолжал грязно шептать Грейс на ухо: — Тебя никто так не трахал, да? Твоя маленькая киска такая голодная, так меня сжимает, словно не хочет отпускать.  Грейс лишь всхлипывала, ее тело подавалось назад каждый раз, когда он входил до упора. Она не могла ему ответить, даже если бы хотела. В ее голове не осталось ни одной внятной мысли. Все, что она чувствовала, — это как он снова и снова растягивает ее. Внезапно он обхватил ее щеки рукой, и повернув лицом к себе, жадно впился в ее губы, ловя ртом звонкие стоны. Его темп не сбился ни на секунду, наоборот, стал еще грубее и Грейс захлебывалась криками, пока Леон едва ли не трахал языком ее рот. — В твоей умной, прелестной головке сейчас только я и мой член, не так ли? — выдохнул он ей в лицо почти с усмешкой. — Тебе нравится, когда он разрывает тебя вот так? В голове у нее помутилось, мысли разбегались в стороны, она превратилась в хныкающее, сходящее с ума существо, суть которого только одна - дикая, неконтролируемая похоть.  Да, он был абсолютно прав. Грейс думала только о нем, только о его члене. Все ее чувства было сконцентрированы только на том, как он входил и выходил, заполняя так, что это граничило с чем-то непереносимым. Высшей степени удовольствие разгоралось плотным и жарким клубком в ее животе, когда он трахал ее особенно глубоко.  Тут Леон резко шлепнул ее по мокрой от пота ягодице и с силой подался вперед, заставив ее подавиться воздухом.  — Отвечай мне, детка, — прорычал он, накрыв ее грудь рукой и сжав сосок, — или ты хочешь, чтобы я остановился? В доказательство, что он действительно может это сделать, движения замедлились, и Грейс судорожно забилась в его руках, испытывая почти панику. — Да, да! — вскрикнула она, бессвязные слова слетали с губ отчаянно, без всякого стыда, — мне так нравится… как ты трахаешь меня! Это так приятно, так хорошо! Я не могу... я... Он безжалостно толкнулся в ответ, вырвав из нее крик.  — Конечно, тебе нравится, — прохрипел он, насаживая ее на себя так резко, так сильно, что диван, скрипнув, сдвинулся с места, — заводит, что твой начальник трахает тебя? Милая, скромная девочка Грейс буквально рыдает от удовольствия, пока я растягиваю ее жадную, идеальную киску в своем гребанном кабинете.  Эти слова пронзили ее до глубины души. Грейс издала придушенный стон, ее внутренние стенки вокруг него задрожали от этих грязных, но правдивых слов, а пальцы побелели от напряжения, вцепившись в обивку дивана. — Д-да, черт возьми, да!  Он крепко сжал ее бедра и гортанно застонал сквозь стиснутые зубы, когда ее лоно сжалось вокруг него, дрожа при каждом резком толчке.  — Тебя это возбуждает, — пробормотал он мрачно, и его горячий, влажный шепот огнем прошелся по вспотевшей коже ее шеи. Его рука вновь шлепнула ее задницу и поднявшись, собственнически сжала ее горло. — Тебе нравится быть моей идеальной, маленькой шлюшкой, да? Ты создана для этого. Рыдание застряло в ее сдавленном охрипшем от громких стонов и криков горле. Слезы, вызванные переполняющими ее чувствами, застилали глаза, стекая по ее красным щекам. В ответ Грейс лишь громко и отчаянно вскрикивала при каждом безжалостном, проникающем толчке. Она понимала, что Леон терял контроль, его бедра двигались с неистовой, яростной энергией, от которой диван под ними стонал и скрипел.  — Ты божественна, — прохрипел он, тяжело дыша. — Прекрасная, хорошая девочка, которая заслуживает, чтобы ее до безумия оттрахал мужчина, который точно знает, чего она стоит. Скажи это. Ей хотелось разрыдаться от чувства всепоглощающего счастья. — Д-да! — всхлипнула она, и это признание прозвучало надломленно, тихо, но восхитительно. — Да, Леон, пожалуйста, не останавливайся! Его темп стал совершенно неумолимым, он двигался все быстрее и быстрее, так что у нее перед глазами замелькали звездочки.  — Все эти шесть месяцев я не мог перестать о тебе думать, — признался он, сопровождая слова неустанными толчками, — с первого дня, как я увидел тебя, ты засела в моей голове, дразнила все это время своим существованием. Такая красивая, чертовски милая. Настоящая прелесть. — Боже мой! — закричала она, отчаянно вцепившись руками в многострадальный диван — лишь бы удержаться на ногах во время этого яростного ритма, который он обрушил на нее. — Пожалуйста, Леон! Я… я так хочу кончить! Он издал гортанный, животный стон, и последние остатки самообладания испарились. Его бедра превратились в бешеное, ритмичное движение. Он входил в нее с такой скоростью, что у нее перехватывало дыхание. Весь мир сузился до влажного, обжигающего жара его тела и первобытной животной потребности. Его толстый член входил в ее истекающее влагой лоно с силой, граничащей с насилием. Трение о стенки влагалища было обжигающим, почти болезненным, но снова и снова приводившим к такому острому наслаждению, что оно сводило ее с ума. Тело Грейс выгнулось, как натянутая тетива лука, каждая мышца была напряжена, а рот широко раскрылся в безмолвном крике экстаза. Его мощное тело напряглось, мышцы перекатывались и блестели от пота, пока он трахал ее в безумном ритме. — Я одержим тобой, — прорычал он, его голос дрожал от желания. — Ты даже не представляешь, насколько, милая. Я так долго хотел тебя. От этих слов ее влагалище рефлекторно сжалось. В ответ его бедра сокрушительно подались вперед, совершив особенно грубый толчок.  Каждый нерв, каждая клеточка ее тела были на пределе, сосредоточившись между ног, где Леон растягивал и наполнял ее. Напряжение в ее животе нарастало, требуя разрядки. — Я чувствую тебя, — пробормотал он, его собственный ритм сбился, превратившись в беспорядочный, отчаянный. — Эта жадная, маленькая дырочка сжимает меня, пытаясь высосать до последней капли. Давай, кончи для меня. Сжимай мой член и покажи мне, какая ты хорошая девочка. Грязная команда, произнесенная властным, грубым тоном, стала для нее последней каплей. Его рука переместилась с ее груди на изнывающий клитор, интенсивно поглаживая его, и Грейс без предупреждения испытала оргазм, который ударил в голову с такой силой, что она пронзительно закричала. Ее внутренние стенки сжались вокруг него в судорожных, яростных спазмах, она продолжала дико стонать, не в силах остановиться. Она извивалась под ним, ее тело содрогалось, полностью поглощенное волнами запредельного наслаждения. В глазах потемнело, слезы бесконтрольно скатывались по мокрому, уставшему лицу.  Ощущение ее тугого, трепещущего влагалища, отчаянно сжимающего его член, лишило Леона остатков самообладания. Его дыхание стало прерывистым, из губ вырвались грязные ругательства, пока он доводил себя до разрядки. — Я наполню тебя до краев, — прохрипел он срывающимся голосом, — наполню спермой так, что она будет вытекать из этой тугой жадной киски. И ты примешь все до последней капли. Черт… я сейчас кончу. Ее тело ныло от сладкой усталости, руки и бедра дрожали и вся она была сверхчувствительной, но Грейс подавалась навстречу его движениям, тихо постанывая, желая довести его до предела.  Леон застонал и в последний раз вошел в нее, погрузившись так глубоко, как только мог. Он сжал ее в удушающих объятиях почти до боли, и Грейс почувствовала, как он напрягается с каждой секундой все сильнее и сильнее. Как только он оказался внутри, она сжала его как можно крепче и он замер.  — Черт! — вырвалось из него, его бедра дернулись и изо рта полилась изощренная ругань, когда его член запульсировал в ней и начал изливаться обжигающим семенем.  Прижав ее к себе так крепко, что Грейс начала задыхаться, Леон задрожал и тяжело задышал ей в шею, пока продолжал медленно наполнять ее измученную дырочку спермой.  Сделав последний судорожный выдох, он ослабил хватку, но не отпустил, и начал лениво и мокро целовать ее покрытые испариной плечи. Обессиленная, Грейс расслабилась в его руках, ощущая себя чертовски мягкой и податливой, словно она превратилась в пластилин. По бедрам стекала его сперма, конечности горели и пульсировали, она вся была мокрой от пота. Но ещё никогда в жизни она не чувствовала себя настолько удовлетворенной, настолько счастливой.  Грейс ещё не знала, что через считанные минуты, когда эйфория уйдет, а разум вернется, ее пронзит холод осознания того, что только что произошло, и паника и ужас накроют ее с головой. Но пока, в этот момент, единственная мысль, которая настырно мелькала перед глазами, была: «Ребекка права. Я и правда та ещё идиотка».