insatiable

Грейс Эшкфорт редко злилась. Она была мягкой, застенчивой, ну и, если верить словам других людей - доброй и не злопамятной. Она всегда старалась искать во всем плюсы, какими бы хреновыми ни были ситуация или человек.  Но Леон-гребанный-Кеннеди нивелировал все ее положительные качества к чертям. С каждым днем желание разбить ему лицо кулаком становилось все нестерпимее. И сейчас это желание достигло крайней точки. После обеденного перерыва ничего не предвещало беды. Улыбнувшись Ребекке, она легким шагом направилась к своему рабочему месту, уже и забыв о неприятном инциденте со своим начальником. Кеннеди занимал ее мысли только когда придирался к ней по поводу и без (гораздо чаще придирки не имели вообще никакого смысла). Она злилась, с постыдным мелочным удовольствием представляла, как ставит эту перекаченную ледышку на место, остывала и возвращалась к своим обязанностям.  Вот только, похоже, его это не устраивало, иначе бы он не пытался методично свести ее с ума и пробудить в Грейс несвойственную ей жажду насилия.  – Да он издевается, - прошептала она недоверчиво, уставившись на свой стол. Только появившееся хорошее настроение мигом улетучилось. Поверх документов и нескольких блокнотов с заметками и важными датами, лежал отчет. Отчет, над которым она корпела два дня без перерыва до поздней ночи. Отчет, который она с триумфом и наслаждением от хорошо проделанной работы, занесла Кеннеди в кабинет утром. Она была настолько рада, что даже хмурое лицо начальника ее не смутило. Как и пренебрежительный взмах руки, мол «положи на стол и выметайся». Грейс была уверена, что справилась на «отлично». Что ж, явно Кеннеди так не считал. Ребекка, заметив со своего места застывшую фигуру Грейс, нахмурилась и тут же подошла. – Грейс, что случилось… Оу.  Ей хватило взглянуть на титульный лист отчета, который Грейс сжимала в руках с такой силой, что он начал трещать и грозил порваться. Ярко-красным маркером, жирно выделенными буквами в глаза била приписка: «Я просил отчет, а не художественную литературу. Исправить!». Слово «Исправить!» дополнительно подчеркнули несколько раз, будто Грейс была совсем идиоткой и без этого не сможет понять, чего от нее хотят. Она все пялилась на это слово, не слыша ничего вокруг - ни Ребекку, ни гул голосов других сотрудников. Ярость, жгучая, почти болезненная, поднималась в ней, грозя поглотить с головой. Сейчас она хотела только одного - ворваться в кабинет Кеннеди, порвать отчет у него на глазах и запихать ему в глотку, с остервенением крича: «Исправила! Ну и как тебе, нравится?!». Может, тогда он наконец будет доволен!  Черт подери, она работала с ним уже полгода! Гребанные, ужасные полгода, в течение которого его всегда, всегда что-то не устраивало. Как бы она ни пыталась подстроиться, как бы ни пыталась угодить - постоянные придирки, презрение и недовольство! Сколько раз мистер Придурок заставлял ее переделывать работу - она и сосчитать не сможет! Видит бог, она не хотела его ненавидеть. Но этот урод, очевидно, поставил себе цель и успешно к ней шел. На эмоциях Грейс яростно швырнула отчет на стол, чуть не сбив монитор компьютера. Она стиснула зубы с такой силой, что послышался скрежет. Руки сжались в кулаки, ногти впились в мягкую кожу ладоней. Неприятно, но это помогло сдержать ругательства и крики бешенства, вертящиеся на языке. – Грейс, успокойся, - Ребекка положила руку ей на плечо, слегка сжав. Она поразилась тому, как трясется ее тело, - на тебя весь отдел смотрит. — Этот мерзкий кусок… - прошипела Грейс, чувствуя, как горит лицо. Договорить ей Бекка не дала, напряжённо перебив: – Тихо! Хочешь, чтобы кто-то из местных сплетников ему донес? Поверь, они мигом прибегут к нему на ковер и все будет только хуже! – Куда ещё хуже?! - злобно выпалила Грейс. Опасная идея стрельнула в ее голове, и ей совсем не хотелось сопротивляться. - Знаешь, что… Она снова схватила отчет. Движение было таким стремительным, что Ребекке пришлось ее отпустить. – … Я сама ему все выскажу. И пускай увольняет, насрать! Глаза Бекки расширились, она тревожно помотала головой. — Грейс, не надо… Но она не хотела ничего слышать, разум застилали бешенство и обида. С проклятым документом в руках Грейс развернулась и помчалась к человеку, которого она ненавидела так сильно, что начисто забыла о своей неуверенности в себе. Плевать. Плевать. Плевать! Он может делать, что захочет, но она скажет ему все, что о нем думает! Хватит с нее, у всего есть предел! Каблуки ее туфель быстрой дробью стучали об пол, когда она пронеслась по коридору, в конце которого был кабинет Кеннеди. Проходившие мимо офицеры и сотрудники смотрели на нее с недоумением и любопытством, но ей было все-равно. Единственное, что сейчас она видела перед собой - деревянная дверь впереди и строгая табличка с именем: «Леон С. Кеннеди. Начальник отдела специальных операций». Грейс решительно подошла к двери, почти вплотную, прошлась глазами по табличке и про себя прочитала имя, тут же скривившись.  «Леон С. Кеннеди. Начальник отдела спецопераций… скорее, начальник по поеданию дерьма», - от яда, который она вложила в эту мысль, мог отравиться целый континент.  Она глубоко вдохнула, выдохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце, занесла кулак, чтобы постучать и… Услышала его голос за дверью. Видимо, Кеннеди разговаривал с кем-то по телефону. Голос начальника, низкий, лишенный каких-либо интонаций, который она так страстно ненавидела, заставил Грейс застыть на месте.  «Ну, чего остановилась? Давай, стучи, ворвись к нему, наори! Ты же так этого хотела!» Но она никак не могла заставить свой кулак опуститься на дверь. Вся ее решимость мгновенно улетучилась, стоило услышать этот чертов голос! Всего лишь голос, даже не он сам!  Грейс свела брови и нервно сглотнула, изо всех сил пытаясь вернуть разом остывшую ярость. Ну почему, почему она такая долбанная трусиха?! Он ведь ничего не сделает, не убьет же ее, в конце концов! Так почему же она стоит тут, с нелепо поднятым кулаком и трясется от накатившего страха, как лист на ветру?  «Жалкая неудачница. Трусиха. Вот ты кто! Шон был прав…». Эта мысль пронзила ее насквозь. Она сжалась и почти испуганно отпрянула. К глазам подступили слезы обиды на саму себя. Нет… она не сможет, никогда не сможет дать ему отпор. Как бы ни хотела, как бы ни злилась. И этот факт причинял ей почти физическую боль. Если Грейс так дрожит от его голоса, то нечего и думать, что получится сказать хоть что-то ему в лицо. Она уже представила, как все будет. Вся бравада сойдет на «нет», столкнувшись с этими ледяными, суровыми глазами и в итоге вместо уверенной речи из ее рта вырвется жалкое пугливое блеяние. И в конечном счете, все закончится позором и стыдливым побегом из его кабинета. А он будет посмеиваться над «идиоткой Эшкрофт», в то время как Грейс запрется в туалете, в тщетных попытках успокоиться и перестать рыдать. Захотелось со всей силы ударить ногой дверь перед собой. Закричать, срывая горло. Но вместо этого она медленно развернулась и, спотыкаясь, поплелась обратно, к своему рабочему месту. Отчет в ее руке обжигал кожу и хотелось отшвырнуть его куда подальше. Ребекке, напряжённо ждавшей ее у стола, хватило взглянуть на унылое лицо и покрасневшие глаза, чтобы все понять. От сочувствия в карих глазах, Грейс стало совсем тошно.  – Грейс, все в… Договорить ей не дали. – Прости, Бекка, но я… я не в настроении болтать, - Грейс натянуто улыбнулась. Она вяло уронила мятый документ на стол, стараясь не смотреть на ярко-красную приписку, - к тому же, много работы, сама понимаешь.  Ребекка поджала губы. Она не хотела оставлять подругу вот так, но успела изучить ее вдоль и поперек. И понимала - если будет давить, Грейс только сильнее замкнется в себе и тогда она точно ничего не добьется. Нужно подождать, когда Грейс сама решит поделиться переживаниями. Но смотреть на нее в таком разбитом состоянии было невыносимо и Бекка, с несвойственной ей робостью, спросила: — Хочешь, я помогу? Вдвоем дело пойдет быстрее. – Нет, не надо, - категорично помотала головой Грейс, - у тебя у самой куча работы. Я справлюсь, не переживай. Не в первый раз такое происходит. Но спасибо. Ребекка хотела возразить, но не решилась. Она видела, что подруга на грани того, чтобы разрыдаться, поэтому позволила себе только мягко пожать ее руку. – Как хочешь. Но, если что, я рядом. Грейс лишь слабо кивнула. Все ещё с волнением поглядывая, Ребекка оставила ее разбираться с работой самостоятельно, как она и просила. Грейс махнула ей, после дрожащей рукой потерла шею. Господи, она ничего особо не сделала, а вялость в теле была такая, словно отработала целую смену. Правда, лучше бы она действительно работала всю ночь, чем ещё раз пережить такую нервотрепку. Пахать она привыкла, злиться настолько сильно - нет. Испытывать ненависть к кому-то тоже не входило в ее планы. Но, как говорится, все бывает в первый раз.

***

Ожидаемо, работа помогла ей отвлечься. Пальцы быстро стучали по клавиатуре, все внимание Грейс было направлено на исправление многострадального отчета и она так увлеклась, что не сразу заметила появление Кеннеди. Догадалась только по поведению Агнес, сидящей напротив нее. Она поспешно начала поправлять волосы и одежду, а также пыталась быстро нанести блеск для губ. Нахмурившись, Грейс взглянула через плечо и злость, только остывшая, снова дала о себе знать. Она мрачно проследила за тем, как он подошел к другому сотруднику что-то спросить по работе и отвернулась. Ну конечно, как она могла забыть об идиотском «ритуале» мистера Придурка. Каждый день он выходил проверять, чем занимаются его подчиненные и не отлынивает ли кто-то. Ей это казалось полной бредятиной. Как-будто он учитель, который следит за малолетними школьниками. Детский сад, иначе не скажешь. Коллеги женского пола этой традиции были только рады - еще бы, повод поглазеть на «обожаемого начальника» и пустить слюни на его лицо, задницу и перекаченные руки. Грейс же в такие моменты ничего, кроме раздражения, не чувствовала. Ладно, плевать. Главное, чтобы ее не беспокоил, а так пускай делает, что хочет.  Она вернулась к монитору и клавиатуре, не собираясь больше отвлекаться. Но, как Грейс уже успела убедиться в сотый раз, жизнь дерьмо и ей как всегда не везет. Ей стоило насторожиться уже от «Здравствуйте, сэр!», сказанного Агнес с придыханием. Но не сразу Грейс поняла, что происходит. Мельком брошенный взгляд на маленькое зеркальце у нее на столе заставил вздрогнуть и мигом выпрямиться. Потому что Кеннеди стоял прямо у нее за спиной.  Тело тут же напряглось, как и всегда в его присутствии. Она медленно посмотрела на него, гадая, что ему нужно. Кеннеди скрестил руки на груди и внимательно смотрел на монитор ее компьютера, изучая отчет, который он безжалостно вернул. Мышцы его рук ещё сильнее натянули черную рубашку и Грейс ни капельки не удивится, если ткань не выдержит и разойдется по швам. Выражение его лица, как обычно, было абсолютно непроницаемым. Она все ждала, когда он наконец скажет, чего хочет. Но прошла минута, а он стоял истуканом и это изрядно нервировало. Не выдержав, она робко спросила: – Сэр..? – Вернись к началу. Грейс моргнула несколько раз. До нее не сразу дошел смысл сказанного. Только когда он бросил на нее суровый взгляд, Грейс, вспыхнув, схватила мышку, чтобы выполнить его приказ.  «Зачем ему это? Какого черта он вообще привязался? Снова хочет поиздеваться?» - судорожно думала она, крутя колесико. Дойдя до первой страницы, как просил Кеннеди, Грейс замерла, прикусив губу. Смотреть на него не хотелось и она надеялась, что он увидит то, что хочет, кивнет и наконец-то оставит ее в покое.  Но вместо этого Кеннеди наклонился и положил ладонь на ее руку. Огромную ладонь, полностью скрывавшую под собой ее кисть, пальцы и компьютерную «мышку». Грейс издала ошеломленный писк. Расширенными от шока глазами она уставилась на руку начальника так, будто он положил перед ней ядовитого паука.  – Ч-что…? – Тут ошибки. Я выделю, ты потом исправишь. Ясно? - спокойно спросил Кеннеди низким - слишком низким - голосом, как ни в чем не бывало. Теплое дыхание коснулось разгоряченных щёк и шеи, и в нос Грейс ударил его запах. Одеколон, терпкий, мускусный аромат, явно дорогой. Мята, а ещё гель для бритья. И было что-то ещё… безумно приятное, но она никак не могла понять, что именно. Пахло от Кеннеди невероятно и если бы Грейс не была так взвинчена, то насладилась бы этим сполна. Но единственное, о чем она, очевидно,  думала - его ладонь. Она была почти обжигающе горячей, что так контрастировало с поведением холодной безэмоциональной глыбы. Мозолистые пальцы, говорящие о тяжелой работе, мягко, но уверенно касались ее нежной кожи, посылая табун мурашек вдоль позвоночника. Загорелая кожа выделялась на фоне ее почти белоснежной и эта разница вызывала в ней непонятный ей самой трепет.  То бледнея, то краснея, Грейс тупо уставилась в монитор, пытаясь хоть как-то отвлечься. Она ерзала в кресле, понятия не имея, куда себя деть.  С одной стороны ее терзала мысль, что она устраивает панику из ничего и такая реакция не совсем нормальная. Кеннеди ведь ничего такого не сделал.  С другой… он мог попросить убрать руку и она бы и вполовину так сильно не нервничала, как сейчас. Хотя, с каких пор его вообще должна волновать ее реакция? Эти несвязные мысли бились в голове, как растревоженные пчелы в улье. Что больше всего сводило с ума - его абсолютное, тотальное спокойствие. Грейс как можно незаметнее скосила глаза в сторону Кеннеди, и поначалу поразилась тому, что впервые видит лицо начальника так близко.  И черт возьми, да. Мистер Кеннеди был красив и это мягко сказано. Как бы Грейс его ни ненавидела, подавить невольное восхищение она не смогла. Стоило признать, что он в целом самый привлекательный мужчина, которого она когда-либо видела. Растрепанные светлые волосы, словно он не расчесывался после душа, но это странным образом делало его ещё более привлекательным. Точеные острые скулы, прямой нос, хищный прищур льдисто-серых глаз… А губы казались такими чувственными, идеальной формы, не слишком пухлые, но и не тонкие… «Дура! С ума сошла?! Ещё мне не хватало превратиться в очередную фанатку этого придурка!». Она не успела толком себя одернуть и отвести взгляд, как Кеннеди резко повернул голову и его ледяные глаза впились в ее лицо. Грейс снова не сдержала писк, дернувшись от неожиданности. Она успела заметить, что в них мелькнуло что-то странное. Разглядеть Грейс не успела, но почему-то щеки заалели ещё сильнее.  – Несколько страниц я исправил, остальное на тебе. Занесешь сегодня вечером, - сказал он спокойно и отстранился так же быстро, как и решил «помочь».  «Стоп, что он сказал?! Он же это не серьезно?!» – П-погодите, сер! - Грейс вскочила на ноги, видя, что он уже собрался уходить к себе. - Все исправить я… за сегодня не смогу! Это… это займет слишком много времени… Может… Вы бы дали время до понедельника… Она даже не закончила, а уже пожалела, что решилась открыть рот.  Кеннеди слегка склонил голову набок, нахмурив брови. Грейс уже знала, что ей точно не понравится то, что он сейчас скажет. По правде говоря, ей не нравилось все, что он ей говорил. – Эшкрофт, тебе напомнить, что все должно было быть готово ещё этим утром? - холодно спросил он. – Да, но…  – Принесешь его сегодня. Все, тема закрыта. Как ни странно, она даже не разозлилась - весь ее запал закончился у двери его кабинета несколько часов назад. Сейчас она испытывала только моральное опустошение и усталость. Грейс упала обратно на стул, провожая его широкую, крепкую спину ничего не выражающим взглядом. Рука, которую он накрыл своей, все ещё горела от его прикосновения.  – Прекрасно, - пробормотала она, поморщившись.  «Что ж, раз Кеннеди так хочет - будет ему сегодня отчет. А дальше пусть хоть подавится им. Хрена с два я сдамся!»

***

Все же Грейс переоценила свои силы. Она знала, что является опытным аналитиком, и мистер Редфилд, работавший до Кеннеди, хвалил ее и ее трудоголизм. Несмотря на то, что она сомневалась во многих своих качествах, в чем Грейс точно была уверена - так это в умении работать и отдаваться делу с головой.  Но Кеннеди, видимо, хотел уничтожить то единственное, что она так в себе ценила. Она не успевала, как и ожидалось. Планировалось закончить к восьми, но на часах уже перевалило за десять часов, глаза еле фокусировались на мониторе. Желание плюнуть на все и по тихому свалить становилось все труднее игнорировать, но Грейс упорно продолжала редактировать этот сраный отчет, от которого ее уже тошнило.  Ребекка все рвалась остаться и помочь, но Грейс не хотела даже слышать об этом. У подруги намечалось свидание и Грейс скорее пройдёт голой по офису, чем позволит себе испортить Бекке приятный вечер.  Но конечно Бекка не могла оставить ее просто так. Перед концом рабочего дня, когда почти все уже ушли, Грейс застала ее у своего рабочего места, улыбающуюся до ушей, с едой на вынос, пончиками и крепким кофе. – Бекка! - ахнула Грейс. От переполнившей ее благодарности защемило сердце и она впервые за этот день широко и радостно улыбнулась. - Я слишком редко говорю о том, как сильно тебя люблю! – Это да, не порядок конечно, - с притворным недовольством закивала Бекка, но тут же рассмеялась, - это меньшее, что я могу сделать. Зато наконец-то исчезла кислая мина, вон как засияла! — Спасибо! - Грейс порывисто обняла ее. - С меня все, что захочешь! – Просто продолжай и дальше каждое утро приносить мой любимый карамельный латте и мы в расчете! - Ребекка крепко сжала ее в ответном объятии, но когда отстранилась, лицо ее посерьезнело. - Грейс, может мне все-таки… – Бекка! - предостерегающе протянула Грейс. - Мы уже вроде все обсудили. – Ладно-ладно, - Ребекка закатила глаза, но подняла руки в жесте «Сдаюсь!», - но если что, звони! Я тут же примчусь на помощь! – Договорились! - охотно согласилась Грейс, хотя обе прекрасно понимали, что звонка не будет.  И вот уже ночь, она одна в темном помещении, еда съедена, а идея послать Кеннеди к черту становилась все привлекательнее. Он торчал в своем кабинете и в последний раз Грейс видела его, когда он дал ей это идиотское поручение. В глубине души она надеялась, что Кеннеди сжалится над ней и все-таки даст время до понедельника, но мечтать об этом было слишком наивно с ее стороны. «Окей, Грейс, осталось совсем немного! Ещё чуть-чуть и свобода!». В итоге закончила Грейс только к одиннадцати. Она едва сдержала стон облегчения, когда кликнула на иконку «печати». Пока работал принтер, она в нетерпении постукивала каблуком, желая поскорее покончить со всем этим и наконец-то оказаться дома. Спина ныла, в висках гремели отбойные молотки. Работа работой, но она не спала нормально уже третий день и ей безумно хотелось упасть в свою небольшую, но такую любимую кровать и вырубиться на все выходные.  Стоило распечататься последнему листу, как Грейс вскочила и помчалась к начальнику. Она настолько вымоталась, что прежней нервозности от перспективы увидеть Кеннеди не было.  Оказавшись перед его кабинетом, Грейс поправила отчет, чтобы он выглядел аккуратно, выдохнула и постучала.     «Войдите». Она повернула ручку и открыла дверь. Что ж, кабинет Кеннеди ему соответствовал, в полной мере олицетворяя характер хозяина. Никаких декоративных украшений, никаких растений, абсолютно ничего, за что можно было зацепиться. Только большой стол в центре, из темного дерева и в виде буквы «Т», компьютер на нем, несколько строгих стульев. Вдоль стен стояли два книжных шкафа, заставленные папками и документами. Помимо черного кресла, на котором восседал сам мистер Кеннеди, в комнате стоял черный кожаный диван. На этом все.  Грейс нечасто сюда заходила, что несказанно ее радовало. Как и начальник, это место вызывало в ней неприятные эмоции и долго оставаться тут не хотелось.  Когда она вошла, Кеннеди оторвался от компьютера и уставился на нее с привычным непроницаемым выражением лица. Он совсем не выглядел уставшим. «Точно робот». – Полагаю, ты закончила, - это был не вопрос. – Д-да, сэр, - Грейс кивнула и робко подошла ближе. Нервозность и смущение снова дали о себе знать и она мысленно чертыхнулась на себя за такую реакцию.  Кеннеди молча протянул руку, не отрывая глаз от ее лица и Грейс, краснея, поспешно отдала ему отчет.  — Садись, - он указал на стул рядом с собой, - прочитаю и сразу скажу, если что не так. Грейс оторопела, часто заморгав. На это она точно не рассчитывала. Она была уверена, что он просто заберет отчет и сразу ее отпустит. А в итоге придется торчать здесь хрен знает сколько, тратить драгоценное время и перспектива подобного, сказать прямо, совсем не воодушевляла. Проглотив недовольство, Грейс смиренно отодвинула стул и села, неловко сложив руки на столе. Холод дерева обжег кожу и она поежилась.  Следующие пятнадцать минут стояла тишина. Периодически ее нарушал только шелест страниц под пальцами Кеннеди. Не зная, чем себя занять, Грейс принялась исподтишка наблюдать за тем, как он внимательно изучает документ, откинувшись на спинку кресла. Его глаза вчитывались в каждое предложение и Грейс охватили тревога и нетерпение.  «Если он и сейчас найдет, к чему придраться, я просто…», - додумывать не хотелось.  Наконец дойдя до последней страницы он небрежно откинул его в сторону. Скрестив руки на груди, Кеннеди вперил в нее пронзительные глаза и Грейс почувствовала себя так, будто находится под прицелом винтовки. Эта мысль заставила ее поежится. – Эшкрофт, видимо, мне придется поручить исправить это кому-то другому. Грейс застыла, не поверив своим ушам.  – Ч-что?  Кеннеди прищурился, его лицо ожесточилось. – Ты явно не понимаешь, чего я от тебя хочу. Чтобы было яснее: это не просто документ, а стратегический обзор. Все должно быть четко, ясно и по делу. Твои художественные выкрутасы здесь не к месту. Если так хочешь показать свой писательский талант, записывайся в литературный кружок. Я ещё днем достаточно ясно указал на твою ошибку. Но видимо, выбить это из тебя не выйдет. Эта была самая долгая речь, которую она от него слышала. Самая долгая и самая ужасная. Грейс слушала и каждое слово ощущалось как ведро ледяной воды в лицо. Она возненавидела себя за то, как задрожал ее голос, когда она тихо прошептала: – Сэр, я… я все исправлю, обещаю… Пожалуйста… – Я все решил, - категоричность его тона ощущалась как удар, - можешь идти. Грейс не двинулась с места. Ее словно придавило к стулу. Вся накопленная усталость, гнев, обида ударили в голову с такой силой, что ее затошнило. Руки сжались в кулаки до побелевших костяшек и не соображая, что делает, она выдавила с едва сдерживаемой яростью: – Если бы… если бы точно такую же работу принесла не я, а другой сотрудник, вы бы также придирались? Кеннеди нахмурился. В холодной маске на его лице появилась едва заметная трещина - он удивился. –  Эшкрофт, это не придирка. Я требую от тебя выполнять свои обязанности… – Да пошел ты! Где-то далеко-далеко, в закоулках ее подсознания до нее пытались докричаться разум, стыд и неуверенность, но все это Грейс не слышала. Ярость и ненависть вытеснили все остальные эмоции и здравый смысл. Не дожидаясь ответной реакции она уставилась ему в лицо и прошипела сквозь зубы: – Я не идиотка, черт возьми! За кого ты меня принимаешь?! Черт возьми… чем я тебе так насолила, что ты постоянно вытираешь об меня ноги?! Думаешь, я не вижу, что из всех сотрудников именно ко мне у тебя предвзятое отношение?! Голос становился все громче, ее понесло.  Сердце бешено колотилось и его удары отдавались во всем теле. Уши, щеки и шея горели. - А хотя… я знаю, в чем дело! Тебе это нравится, да?! Нравится… мучать меня, демонстрировать свое превосходство?! Столько сотрудников, которые работают вполовину меньше меня, но нет… тебе на них плевать! Ведь гораздо интереснее поиздеваться над жалкой Эшкрофт! Полгода издевок, придирок и ни разу ты… ты не сказал мне «хорошая работа, Грейс»!  Слезы текли по пылающим щекам, но Грейс не обращала на них никакого внимания. Кеннеди спокойно смотрел на нее, никак не реагируя, чем только сильнее выводил из себя. Если бы Грейс не была так зла и обижена, то возможно бы заметила напрягшуюся челюсть начальника и опасный блеск в глазах. Но сейчас ее волновало только одно - наконец-то все ему высказать! – Хотя похвала? От тебя?… Смешно! Ты скорее удавишься, чем покажешь себя нормальным человеком! Хорошее отношение к людям - это не про мистера Кеннеди!… Иногда я думаю, человек ли ты вообще? - Грейс издала злой смех, не соображая от бешенства, затопившего ее мозг. - Может, если бы я написала этот сраный отчет с помощью искусственного интеллекта, тогда бы ты остался доволен! У тебя с ним гораздо больше общего, чем с реальными людьми! Переведя дух, Грейс, всхлипывая, горько добавила: – Теперь делай, что хочешь… Можешь уволить меня, насрать! Все будет лучше, чем каждый день видеть твое вечно каменное лицо! Последние слова повисли между ними в воздухе. Грейс дышала так, будто пробежала марафон, ее грудь тяжело вздымалась. Адреналин бушевал в крови, она тряслась, как в лихорадке.  Кеннеди продолжал молчать и эта тишина начала ее нервировать. Грейс ждала совсем другой реакции - криков об увольнении, угроз, грубого приказа выметаться из кабинета. Что угодно.  Но он только смотрел. И его взгляд…Кеннеди медленно прошелся по ней сверху вниз и обратно. Казалось, он сканировал каждую ее деталь, как хищник в своей жертве. Скрещенные на груди руки напряглись, делая бицепсы ещё более отчетливыми. Глаза, обычно суровые, безэмоциональные, теперь горели огнём и чем-то таким, что Грейс никак не могла расшифровать.  Вся эта ситуация выглядела так, словно они на бойцовском ринге, она его едва толкнула и теперь он выжидает, чтобы нанести смертельный удар, который ее прикончит. Грейс тяжело сглотнула, тонкие волоски на теле встали дыбом. Он разом остудил ее гнев, даже ничего не сказав, и теперь до нее начало доходить, что она только что сделала. Ужас и паника накатили холодной лавиной. Она вспомнила все, что произошло и ей захотелось умереть на месте от стыда.  Что ж, похоже, ее карьере пришел конец. «Идиотка! Какая же я идиотка!». – Все сказала? Или есть, что добавить? Его слова в давящей тишине прозвучали, как гром среди ясного неба. Грейс вжала голову в плечи и прикусила губу. Язык отказывался двигаться. В голове мелькнула безумная мысль - попробовать извиниться, как-то исправить ситуацию и она едва сдержала истерический смех. После всего, что она тут наговорила ни о каком прощении не шло и речи. Странно, что Кеннеди до сих пор не сказал об увольнении.  И вдруг Грейс услышала невозможное. Смешок. Короткий, едва заметный, но это определенно был смех.  Ее это настолько ошеломило, что она напрочь забыла о своем позоре. Она в шоке уставилась ему в лицо и от увиденного ее бросило в жар. Уперевшись локтем о подлокотник кресла, Кеннеди почти задумчиво ее разглядывал. Подушечками пальцев он мягко постукивал по своему подбородку, а его губы были растянуты в ухмылке. Невероятно, но факт - все ее ярость, злость и унижение его забавляли. Кеннеди… смеялся над ней. Неужели он настолько не воспринимает ее всерьез? – Вы… вы… - она не знала, что сказать. Глаза увлажнились слезами обиды и она до боли стиснула зубы, чтобы опять не заплакать. Она смогла только прошептать, - если… если  хотите меня уволить - увольняйте. Но… не смейтесь надо мной. С минуту он ничего не говорил, продолжая разглядывать ее. Ухмылка исчезла, вернулась привычная безэмоциональная маска. Разве что глаза уже не казались ледяными, пусть и оставались пронзительными. Его взгляд прошелся по ее лицу, прежде чем он спокойно вымолвил: – Знаешь, Эшкрофт, сейчас я окончательно убедился в том, что ты вообще не разбираешься в людях. И в себе, кстати, тоже. Глаза Грейс потрясено расширились. Она ожидала чего угодно, но не этого. Ее рот раскрылся и она уже хотела растерянно спросить, что он имеет в виду, как Кеннеди резко перебил: – Это интересно, учитывая, что ты далеко не глупая. Но Уилсон была права. Намеки с тобой не работают. Она не сразу поняла, причем тут Ребекка, а когда до нее дошло, то ее окатила новая волна смущения. Он подтвердил ее опасения о том, что слышал все, о чем они разговаривали с Беккой в кафетерии. Значит, и про ее ужасный сексуальный опыт Кеннеди тоже в курсе… Казалось, ситуация не может стать хуже, но похоже, он догадался, о чем она подумала. Его красивые губы дрогнули, будто он сдерживал усмешку и щеки Грейс покраснели с новой силой. Захотелось убежать, и чем дальше, тем лучше. Кое-как взяв себя в руки, она тихо пробормотала: – Я… я не понимаю, к чему вы клоните… – Правда? Ну, в таком случае, - он намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить, - придется прямо объяснить, почему я, как ты выразилась, «придираюсь» к тебе.  Кресло скрипнуло, когда он медленно встал. У Грейс пересохло во рту, стоило ей понять, что Кеннеди неспешно направляется к ней. Она почувствовала себя загнанной в угол мышкой и стоило ей подумать о том, чтобы вскочить на ноги, как Кеннеди уже оказался у нее за спиной.  — Что вы делаете?! - нервно выпалила Грейс. Она тут же выпрямилась, почти до боли в позвоночнике, глаза беспомощно забегали по комнате. Обернуться она никак не решалась. Его тяжелый взгляд давил ей на макушку.  – Думаю, так легче будет донести до тебя… информацию, Грейс, - начал он, и от хрипотцы в его голосе вкупе с тем, что он назвал ее по имени, она отрывисто выдохнула, - первая причина заключается в том, что ты самый способный и ответственный сотрудник отдела. Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда бы не дал тебе столь тяжелую работу, если бы считал, что ты не справишься. Грейс резко втянула воздух. От такой неожиданной и очевидной похвалы, тем более от него, закружилась голова. Но неприятная мысль кольнула сердце и она робко выдавила: – Но ведь… Вы сказали… сказали исправить отчет… И постоянно чем-то недовольны… Она услышала, как он коротко усмехнулся и этот звук заставил ее затрепетать. – Да. И сейчас мы переходим ко второй причине. Грейс застыла, все ее тело на мгновение превратилось в камень. Но не от того, что он сказал, а что сделал. Его рука подхватила пряди ее волос, падающие на лицо и мягко заправила за ухо. От невесомых прикосновений пальцев к мочке и ушной раковине краска прилила к лицу до самых корней волос.  – Вторая причина, Грейс - твой потенциал, который ты почему-то упорно игнорируешь, - он легко скользнул пальцами - такими сильными, обжигающими пальцами - ниже, к ее красной шее. Словно не замечая, как ее трясёт, он не переставал касаться разгоряченной кожи. Пульс бешено колотился в горле и Грейс была уверена, что он это чувствует, - если ты приложишь ещё больше усилий, то сможешь достичь больших успехов. Считай, что я пытаюсь тебе в этом помочь. Возможно мои методы жесткие, но… они работают.  Он задел местечко, где шея переходила в ключицы и по телу Грейс словно пустили ток. Вздрогнув, она прикусила губу, с трудом сдерживая стон. Взгляд расфокусировался, она перестала слышать, что Кеннеди ей говорил. Все ее внимание было сконцентрировано на еле уловимых прикосновениях горячих пальцев. В голове была каша из несвязных мыслей и ни за одну из них она не могла зацепиться.  Конечно, он заметил ее бурную реакцию. Его рука на долю секунды замерла, а после сконцентрировалась на этом чувствительном месте, уделяя ему особое внимание. Большой палец уверенно скользил, тер, гладил то самое место и буквально сводил Грейс с ума. Откинув голову вбок, она непроизвольно открыла Кеннеди больший доступ и тяжело дыша, прикрыла потемневшие глаза. Она должна была оттолкнуть его. Вскочить, наорать, сказать, чтобы не смел трогать ее. Но тело стало ватным, дыхание прерывистым, а между ног горел пожар. К своему стыду и смущению, Грейс ощутила, насколько сильно запульсировала ее промежность и стремительно становятся мокрыми трусики. Черт. Грейс никогда не испытала ничего подобного, ни с одним из своих бывших. Прикосновения Кеннеди были похожи на сладкую пытку - ей отчаянно не хотелось, чтобы он останавливался, но разум пытался напомнить о том, что она его ненавидела и как сильно ее все в нем раздражало.   Сейчас Грейс испытывала что угодно, но не ненависть. Ее настолько поглотили эмоции, что она не замечала, как дрожат в жадном нетерпении его пальцы. — И третья причина… Он резко отстранился. Грейс не успела опомниться, как ее решительно развернули и она чуть не упала со стула. Испуганно схватившись за подлокотники, она подняла глаза в тот момент, когда он склонился к ней. Лицо Кеннеди было так близко и выражение на нем заставило ее ахнуть. Жесткая ухмылка растянула его губы, а в серо-голубых глазах стоял такой голод и предвкушение, будто она была изысканным деликатесом.  – Ты единственная во всем этом чертовом здании, кто не смотрит на меня так, будто я кусок мяса. – Ч-что?… - Она поражено застыла. Кеннеди тем времен оперся мускулистыми руками о подлокотники, тем самым фактически загнав ее в ловушку. Грейс снова почувствовала его аромат - мята, мускус, что-то неопознанное, но чертовски притягательное. Непроизвольно она глубже втянула воздух. Этим запахом, его запахом хотелось упиваться, погрузиться в него с головой. Кеннеди внимательно всматривался в ее лицо потемневшими глазами, останавливаясь на губах. Грейс могла видеть, как напряглись его грудные мышцы и это чертовски отвлекало. – Но вместе с этим… - он поднял руку, пальцами заправив вновь выбившуюся прядь обратно за ухо. В его глазах мелькнуло что-то темное, когда она задрожала под его прикосновением. Рука скользнула ниже, прошлась по горячей и порозовевшей щеке, пока не остановилась на подбородке. Ее сердце замерло, а потом бешено забилось, когда большой палец лег на ее нижнюю губу и слегка оттянул. – Никто не хотел меня настолько сильно, что это сводило с ума так, как ты, Грейс.  Этими словами он будто ударил ее по голове. Она резко вдохнула и попыталась отвести лицо, но его пальцы всё ещё удерживали её подбородок. — Я… — голос предательски дрогнул, она отчаянно зажмурилась, - это не так! Вы… Вы всё неправильно поняли! Но собственные слова прозвучали так неубедительно, что Грейс сама почувствовала, как щеки вспыхнули ещё сильнее. – Правда? – и без того низкий голос Кеннеди стал ещё ниже. Грейс открыла глаза и увидела, как он хищно прищурился. - Я могу точно сказать, что твои трусики промокли насквозь. От такой дерзости у нее открылся рот в немом шоке. И без того красная, она бы не удивилась, вспыхни она сейчас ярким пламенем. Но самым ужасным в его словах было то, что они являлись правдой. Грейс чувствовала, как ткань трусиков прилипает к ее влажным складочкам, как ноет ее клитор, усиленно требуя к себе внимания. – Вы… это… это полный бред! - она сжала колени пальцами, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Ее глаза смотрели куда угодно, но не на него. Он настолько ее смутил, что она полностью лишилась умения связно разговаривать.  Кеннеди сначала ничего не сказал. Она осмелилась робко взглянуть на него и наткнулась на острый, как бритва, взгляд его глаз. Снова проведя большим пальцем по ее губе, собирая слюну с влажной кожи, он наконец отпустил ее лицо. Широко раскрытыми глазами Грейс наблюдала, как Кеннеди медленно провел языком по покрытому ее слюной пальцу, неотрывно за ней наблюдая. И ей показалось, что она распадается на части. — Тогда оттолкни меня, Грейс. И смотри на меня, когда будешь это делать. Докажи, что я ошибаюсь.