Сердце дракона

— Вернись! — кричала Элайза, глаза её были полны слёз и отчаяния. — Вернись, прошу, не бросай меня здесь! Виктор молча уходил, шаги его глухо отдавались в пустом коридоре. Лишь на мгновение он обернулся — всего на миг — и бросил на неё взгляд, полный невысказанной боли. — Я не могу, — сухо произнёс он. — Мне надо идти. Но глаза его, вопреки словам, оставались мягкими, почти нежными. — Возьми меня с собой! — взмолилась она, протягивая руку. — Прошу, не оставляй меня одну! Он усмехнулся, посмотрел на неё сверху вниз — не с презрением, а с какой‑то горькой усталостью. — Ты скована цепями, заточена здесь, в этом замке. Ты пленница, а я свободен. Меня ждёт мир — путешествия, новые земли… Я молод, у меня вся жизнь впереди. Не могу остаться здесь, не хочу тратить её на эти стены. — Но я тоже хочу увидеть мир! — закричала Элайза. — С тобой — хоть на край света! — Это невозможно, — отрезал Виктор и развернулся к выходу. — Ещё раз спасибо за то, что спасла меня. Он дёрнул ручку массивной дубовой двери — та скрипнула, словно протестуя, — и вышел прочь, захлопнув створку за собой. Тишина обрушилась на Элайзу, как камень. Цепь, приковавшая её к стене, звякнула, напоминая о реальности. … Полгода назад. Замок Извера. Проливной дождь хлестал по древним стенам, стекал по мшистым камням, превращая землю в грязное месиво. У самых ворот, сгорбившись и скуля, как раненый зверь, лежал человек. Виктор. Он выжил в той кровавой бойне, когда его войско пало под натиском врага. Чудом добрался сюда — к этому проклятому замку, о котором ходили дурные слухи. Огромные ворота со скрипом распахнулись. Тёплый свет факелов хлынул наружу, обволакивая его дрожащее от боли тело. Чьи‑то ладони прикоснулись к лицу — холодные, будто льдинки. — Тише, — прошептал нежный голос. — Всё будет хорошо. Слова звучали размыто, но в них было столько тепла, что Виктор, теряя сознание, успел подумать: «Ангел…» Утром он очнулся в постели. Тело ломило, каждая рана горела, но все они были аккуратно перевязаны. На тумбочке дымилась кружка с отваром — запах ромашки и шалфея смешивался с ароматом воска от догоравших свечей. Дверь скрипнула. В покои вошла девушка. Нежная, хрупкая, с рыжими вьющимися волосами до самого пола. Она улыбнулась — и в этой улыбке было что‑то такое, от чего внутри у Виктора что‑то дрогнуло. — Ты очнулся! — её голос звенел, как весенний ручей. — Как я рада! Ты спал три дня. Она подошла к кровати и села на край, осторожно прикоснулась ко лбу ладонью — такой же холодной, как тогда, у ворот. Виктор невольно вздрогнул. Его взгляд скользнул ниже — и замер на запястье девушки. Тонкая металлическая колодка, от неё цепь, свисающая до пола и тянущаяся плетью к самому углу комнаты. — Что это? — хрипло спросил он. Элайза опустила глаза, смущённо улыбнулась: — А, это… Ерунда. Не обращай внимания. Меня зовут Элайза. А тебя? — Виктор. — Очень приятно, Виктор, — она протянула ему кружку. — Отдыхай. Чуть позже я вернусь и покормлю тебя. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — и Виктор вдруг понял, что эта встреча изменит всё. ... Благодаря заботе Элайзы Виктор быстро шёл на поправку. Раны, на удивление, заживали стремительно. — Как ты здесь очутилась? — поинтересовался Виктор, осматривая огромные витражные окна, которые тянулись от высоченного потолка до самого пола. — Я здесь с самого детства, — ответила Элайза, спускаясь по лестнице в огромный коридор, ведущий к тронному залу. За ней с лязгом и звоном волочилась тяжёлая цепь. — Моих родителей убили, а меня заковали в цепи и оставили здесь… — М‑м, понятно, — перебил мужчина и замолчал. — Из‑за моего проклятья, — грустно закончила девушка, пытаясь пояснить, почему её оставили тут. Виктор, пожав плечами, не стал больше расспрашивать Элайзу о её жизни. Вместо этого он начал пересказывать свою. Она слушала его истории затаив дыхание: он рассказывал о громадных городах и далёких странах за морями, о войнах, науке и технике. О том, как прекрасна жизнь за стенами этого замка, — и с грустью вздыхал, вспоминая ту жизнь. — Ты скучаешь? По дому? — тихо спросила Элайза. — Конечно, скучаю. Безумно скучаю, — ответил он. Шли дни и ночи. Элайза всё сильнее влюблялась в Виктора. А Виктор с каждым днём становился всё мрачнее и мрачнее. Его собственные рассказы тяготили его самого, тоска накатывала всё чаще. Однажды за трапезой он, безразлично ковыряясь вилкой в тарелке, спросил: — Откуда здесь еда? Откуда всё это берётся? — Я сама выращиваю! — радостно воскликнула Элайза. Она вскочила со стула, подбежала к Виктору, схватила его за руку и потянула к выходу из замка. Они прошли по стеклянному коридору и вошли в оранжерею. — Вот, — гордо произнесла девушка. — Овощи, там — травы и коренья, а здесь… — Она слегка смутилась, и щёки её приобрели пунцовый оттенок. — Цветы, — тихо добавила она. — Мои родители их не любили, а я просто обожаю! У них такой аромат! — Это прекрасно, — пробурчал Виктор. — Но откуда всё это здесь? — Я не знаю, — призналась Элайза. — Когда меня здесь оставили, тут не было ничего, только пустой замок и оранжерея. На полках лежали семена, и я начала потихоньку всё выращивать — сначала забавы ради и от скуки. Потом это стало моим источником пропитания. Раньше мне оставляли еду у входа, иногда приносили мясо, а однажды даже живых кур — представляешь? Я научилась их разводить. Потом всё прекратилось, и я стала обеспечивать себя сама, — с гордостью заявила она. Виктор смутился. — Как давно ты здесь? — Я сбилась со счёта. Очень много зим. Он взглянул на дерево, ветви которого почти касались потолка оранжереи, а ствол был толще, чем могли обхватить его руки. — Ты его сама посадила? — недоверчиво спросил Виктор. — Да, это одно из первых моих растений! — сказала она. — Единственное, которое я не высадила во дворе. Деревья так быстро растут, — вздохнула девушка. — Нет, Элайза, деревья растут не быстро. Чтобы дерево стало таким, — он указал на единственное дерево в оранжерее, — нужна целая человеческая жизнь. — А это сколько? Человеческая жизнь? — наивно спросила она. Виктор замер, оцепенев, и уставился на Элайзу. — Примерно 40–50 лет, может, больше, может, меньше, — недоверчиво произнёс он. — Ого! — удивилась Элайза и рассмеялась. Но Виктору было не до смеха. — Сколько тебе лет? — Много зим, я не знаю, — простодушно ответила Элайза. — Примерно сколько? — Честно, я не умею считать, — пожала плечами девушка. Виктор был поражён. Он научил Элайзу считать, писать и читать — она не умела ничего из этого. Так они прожили зиму, вплоть до самой весны. А весной Виктор заявил, что уходит. И ушё Дверь за Виктором захлопнулась. Он быстрым шагом уходил прочь от замка. Стены замка затряслись от неистового гула, стёкла затрещали и посыпались на землю. Женский истошный крик превратился в звериный вой, и огненное пламя вырвалось наружу — из пустых окон и распахнувшихся дверей. Виктор, охваченный страхом, помчался прочь. — Чудовище! Она — чудовище! — бормотал он, словно в бреду, и мчался со всех ног подальше от замка, в котором жила та девушка. Он никогда — ни разу за долгие годы — не рассказывал никому, где провёл полгода своей жизни. Никому не говорил о том, что произошло в том замке. Годы шли. Виктор состарился. Однажды, сидя в одном из захудалых баров и изрядно набравшись дешёвого грога, он вдруг начал рассказывать историю о девушке и о чудовище, в которое она превратилась. Собравшиеся вокруг посетители сперва сочли его рассказ выдумкой безумного старика. Но кто‑то ради шутки подхватил эту историю, слегка приукрасив её. Другие продолжили — добавили деталей, усилили драматизм, переплели правду с вымыслом. Так на свет появилась повесть о принцессе, заточенной в замке, охраняемом жутким чудовищем. История разошлась по всему континенту, передаваясь из уст в уста, обрастая новыми подробностями с каждым пересказом. Отважные рыцари и искатели приключений, ведомые мыслью об освобождении прекрасной принцессы, находили этот замок. Но стоило им переступить порог, как их поглощало адское пламя чудовища — никто не возвращался живым. Один из вельмож, живший неподалёку от замка, был крайне обеспокоен таким соседством. «Кто его знает, — размышлял он, — может, чудовищу надоест томиться в замке, и оно решит выбраться наружу, уничтожив всё на своём пути — в том числе и мой прекрасный город». Сначала герцог Уильям нанимал лучших наёмников, чтобы они одолели чудовище. Но никто из них не вернулся живым. Тогда он принял более решительные меры: собрал войско из лучших солдат королевства и лично возглавил поход к зловещему замку Извера.