Сердце дракона

Крис прибыл в Изонхельм. Несмотря на все старания, он никак не мог разузнать ничего ни о семье чародеев, ни о драконах. Как будто их и вовсе не существовало! Казалось, эти истории давно канули в Лету. Никто ничего не знал — словно не только история, но и сами люди поменялись: они никогда не слышали ни о драконах, ни о магии. — Выдумки! Не было никогда ничего подобного! — заявил один из старейшин, который встретился Крису по пути. — Молодой человек, вы уже вроде взрослый, а в сказки верите! Крис с трудом сдержал вздох разочарования, но постарался сохранить спокойствие: — А вы давно здесь живёте? — спросил он. — Да всю свою сознательную жизнь! — ответил старик, гордо выпрямившись. Он указал на один из домов: — Вот тут жили мои родители: мать была прачкой, а отец — сапожником. А я подрос — тоже стал сапожником. Теперь и дети, и внуки мои занимаются этим делом, а я уж стар совсем… Крис почувствовал, как внутри зарождается слабая надежда. Он подался вперёд и настойчиво спросил: — И вам разве не рассказывали сказки в детстве? Может, хоть что‑то? Старик нахмурился, потёр подбородок и раздражённо махнул рукой: — Сказки… Да кто их уже вспомнит, все. — Он вздохнул и отмахнулся: — Да не помню я! Что привязался?! Старик резко развернулся и зашагал прочь, оставив Криса в одиночестве. Юноша побрёл дальше, чувствуя, как разочарование тяжёлым камнем ложится на плечи. В архивах и библиотеке он тоже не нашёл ничего, что могло бы привести его к давним временам, — ни намёка, ни упоминания. «Может, Эльза что‑то напутала? — подумал Крис, перелистывая пыльные архивные данные. — Может, её семья жила вовсе не в Изонхельме?.. Ведь действительно, времени прошло много…» Он устало откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. Вдруг за спиной раздался скрипучий голос: — Ох, парнишка… Что ж ты ищешь‑то всё да ищешь? — пробурчала старая старушка‑библиотекарь, подходя ближе. — Может, подскажу что знаю? Крис обернулся. В глазах его ещё теплилась искорка надежды, но он уже почти не верил в удачу: — Да мне уже никто не поможет, — с досадой сказал он. Старушка сочувственно покачала головой, перемялась с ноги на ногу и наклонилась к Крису, чтобы заглянуть ему в глаза: — Да что ж так? Захворал, что ль? Ой, беда, ничё… — Она понизила голос и огляделась по сторонам. — У нас‑то с магией нельзя баловаться. Но в деревне тут, за городом, через лес есть опушка. Там живёт одна знахарка. Нелюдимая она, но кто с хворью к ней придёт — тот на ноги встаёт. И лечит она всякую заразу. Но я тебе ничего не говорила, понял?! Крис обомлел от счастья. Сердце забилось чаще, а глаза загорелись ярким огнём. Он закивал головой, словно болванчик: — Спасибо, бабушка! Огромное спасибо! Сначала Крис подумал, что бабулька, как и многие, ничего ему не скажет. Но вот она — удача! Знахарка! Вот к кому надо обратиться: она уж точно что‑нибудь знает и, может быть, даже расскажет! Почти не медля, он направился к деревне через лес в поисках той самой опушки. Дни шли за днями, а Крис всё блуждал, заглядывая за каждый куст, всматриваясь в каждый изгиб тропинки. Он обошёл опушку несколько раз, но не нашёл ни следа знахарки. Отчаяние постепенно охватывало его. «Может, старушка ошиблась? Или это какая‑то шутка?» — с горечью думал Крис. Уже хотел разворачиваться и возвращаться в город, когда небо вдруг потемнело, и начался дождь — такой сильный, что дорогу стало совсем не видно. Крис брёл наугад, пытаясь отыскать хоть какое‑то укрытие. Ветер свистел в ушах, капли хлестали по лицу, а ноги скользили на мокрой земле. Он не заметил обрыва — мокрая тропа подвела. Нога соскользнула, Крис потерял равновесие и полетел вниз по каменистому, скользкому склону. Очнулся он внизу. Дождь заливал глаза, а острая боль разошлась от плеча по всему телу. Крис с трудом приподнялся на локте и огляделся. Вокруг была лишь тёмная, мокрая земля и шум ливня. Но где‑то вдали, сквозь пелену дождя, он заметил слабый огонёк Взвыв от отчаяния, Крис попытался подняться и заметил неподалёку от места, где упал, маленький покосившийся домик с соломенной крышей и чёрными деревянными стенами. У него было единственное окно с серо‑голубыми занавесками, обрамлённое тяжёлыми деревянными ставнями. Крис поднялся с земли, придерживая руку, которая ныла от боли, и, прихрамывая, поковылял к домишку. Обойдя его, он обнаружил такую же старую чёрную деревянную дверь и постучался. — Простите, есть кто? — спросил он, пытаясь перекричать дождь, который всё так же хлестал стеной. Дверь распахнулась, и на пороге стояла взрослая женщина с огненными волосами и, казалось, угольно‑чёрными глазами. Её взгляд был пронзительным, словно она видела Криса насквозь. — Что тебе здесь надо? — холодно спросила женщина. — Вы не могли бы пустить меня, пока дождь не закончится? Я немного заблудился, — ответил Крис, стараясь говорить как можно вежливее. Женщина на мгновение замерла, оценивающе глядя на него, затем хмыкнула: — Ну заходи! Но только пока дождь не прекратится. Потом проваливай, куда шёл. — Её «гостеприимство» звучало совсем не радушно. Крис, всё ещё держась за свою руку, переступил порог. Дом оказался небольшим: одна комнатка с кроватью, небольшой печью, столом и лавкой вдоль стены. По стенам висели пучки трав разных оттенков — от бледно‑зелёного до тёмно‑коричневого. В воздухе витал терпкий аромат сушёных растений и чего‑то пряного. — А вы случайно не знахарка? — осторожно спросил Крис. — Случайно нет, — коротко ответила женщина, подходя к печи. На ней стоял котёл, в котором что‑то бурлило. Она аккуратно сняла его с печи и отнесла к столу, поставив около окна. Затем достала с полки на стене миску, зачерпнула варево, налила себе и, сев на лавку, взяла ложку и принялась есть, не обращая на гостя внимания. Крис стоял на пороге, не зная, что делать. Сделав шаг вперёд, он тут же был остановлен её резким голосом: — И куда ты? Сейчас все полы мне заляпаешь! Тебе нужно дождь переждать — вот и жди, но в дом не заходи! — пробурчала женщина. — Простите! — ответил Крис. Гостеприимством женщина явно не отличалась. Но Крис не унывал. Он решил пойти в обход — через разговор о своём деле. — Знаете, а ведь дома, в замке, меня ждёт девушка, — воодушевлённо начал он. — Мне‑то какое дело! Кто тебя там ждёт! — без интереса бросила женщина, помешивая ложкой в миске. — Только девушка у меня заколдована. Она, когда злится, превращается в монстра. — Все женщины, когда злятся, похожи на монстров. Не утрируй! — фыркнула женщина. — Нет, она не совсем монстр… Больше дракон, — сказал Крис, внимательно наблюдая за женщиной. Он не прогадал: она метнула на него неодобрительный взгляд, но тут же одёрнула себя, продолжая греметь ложкой по тарелке. — Придумаешь только, — сказала она, стараясь сделать вид, что ей всё равно. Но Крис заметил, как её рука на мгновение дрогнула. — Да, возможно, звучит странно. Но проблема в том, что я люблю её, а она пленница в замке. И как бы я ни хотел её забрать, не могу, — продолжал Крис. — Так укради её, в чём проблема? — сказала женщина. Но по её осанке и вытянутой, словно струна, спине было ясно: она понимает, о чём говорит Крис. — Я бы украл, если бы не цепь, которая не поддаётся. Она и не пускает девушку из замка. — Не пускает — значит, не трогай ни её, ни цепь. И вообще забудь туда дорогу! — сказала женщина, прикасаясь губами к краю миски, будто пытаясь испить из неё. Но на её лице явно проявилась гримаса раздражения. — Я люблю её! Как я могу забыть туда дорогу?! — горячо ответил Крис. — Любит он! — фыркнула женщина. — Если любил, не шлялся бы где попало, а с ней был! — Вы же знаете, о ком я говорю! — настойчиво продолжил Крис. — Не имею ни малейшего понятия, — ответила женщина и со стуком опустила чашку на стол. Её щёка дёрнулась, будто в припадке, и она отвернулась к окну, отодвинула занавеску и заглянула на улицу. — Дождь кончился. Проваливай! — сказала она. — Но… Я искал знахарку. Не подскажете, где мне её найти? — не сдавался Крис. — Ничего не знаю. Возвращайся в свой Изовер к своей девушке и отвали уже от меня! — сказала женщина, поднимаясь со скамьи и опёршись о стол. — Хорошо! Хорошо, — вдруг разулыбался Крис. Его глаза загорелись азартом. — Только откуда вам известно, что я говорил про замок Изовер? Ведь его названия я не называл. Женщина замерла. Её спина напряглась, а пальцы, сжимавшие край стола, побелели. Она медленно повернулась к Крису, и в её глазах промелькнуло что‑то — то ли раздражение, то ли признание поражения. Молчание затянулось, и Крис понял: он на верном пути. Ладони женщины сжались в кулаки — было видно, что она ругает себя за то, что проговорилась. — Прошу, помогите! Пожалуйста, расскажите, как ей помочь! Вы же знаете, вы всё знаете! — не унимался Крис. — Я уже всё сказала! Уходи! — занервничала женщина и чуть не кинулась на Криса. Крис рванул ей навстречу, ловко сделал манёвр, оказался возле лавки, на которой сидела женщина, схватил со стола плошку, зачерпнул из котла варево и налил в миску. — Ты! — вспыхнула женщина, и от её гнева волосы будто загорелись ещё сильнее — словно настоящее пламя разошлось по прядям. — Я — Крис Гримм. Очень приятно познакомиться, — с наигранной вежливостью произнёс он. — Так вы знаете Элайзу? Пожалуйста, расскажите всё, что знаете! — Я сказала — проваливай! — закричала женщина, пытаясь отобрать у Криса миску. — Я не уйду, пока вы мне не расскажете всё про драконов и как освободить её из замка! Женщина замерла, её плечи опустились, а взгляд стал отрешённым. — Её не освободить, — вдруг начала рассказывать она. — Замок — её и клетка, и защита. — Она не хочет там находиться! И я пришёл к вам, чтобы спросить, как снять путы. Я смогу её защитить! — Ха, ты? Человек? Что ты можешь? — с недоверием проговорила женщина, строго глядя на Криса. — Прошу, помогите нам! Она в замке в большей опасности, чем за его пределами, — Крис схватил женщину за руку и заглянул ей прямо в глаза. — Поверьте мне, я хочу ей помочь. Женщина на мгновение замерла, затем вздохнула и опустила взгляд. — Да, мои родители тоже хотели ей помочь… И что? Отдали жизни, защищая эту драконью девчонку! Они её любили больше, чем собственную дочь. А всё из‑за глупой легенды, что сердце дракона исцелит любые раны и дарует вечную жизнь! Бред! Для чего защищать и прятать то, что и они сами взять не смогли бы? — Подождите! Пожалуйста, я не понимаю… — Да что тут непонятного! Зачем вечная жизнь, если потом всю оставшуюся жизнь мучаешься? — голос женщины дрогнул, в нём прозвучала боль, которую она долго скрывала. — Пожалуйста, расскажите про своих родителей, — мягко попросил Крис. Женщина отвернулась к окну, её плечи слегка подрагивали. Она помолчала, собираясь с мыслями, а затем заговорила — тихо, словно вспоминая что‑то очень далёкое и болезненное: — Да что о них рассказывать… Я родилась очень болезненным ребёнком. Как бы они ни старались, никак не могли мне помочь. Мне было три года, я умирала. Они всё твердили, что скоро всё наладится… А потом притащили эту девчонку. И начали бегать за ней, ухаживать, исполнять все её прихоти. Вокруг неё порхали, как пчёлы над бочкой мёда. Противно смотреть. Она сжала кулаки, голос зазвучал жёстче: — Их дочь умирала, а они нашли себе другую! Построили для неё замок и отдали ей всё. Таскали еду, подношения — относились к ней, как к божеству, — а я была к кровати прикована. А они в том замке денно и нощно… «Элайза это», «Элайза то»! Противно… До сих пор обидно. Женщина резко повернулась к Крису, в её глазах стояли слёзы, но она быстро смахнула их. — И теперь ты хочешь, чтобы я помогла той, из‑за которой моя семья разрушилась? Той, кто отнял у меня родителей? Крис отпустил её руку, но не отступил. — Я понимаю вашу боль, — тихо сказал он. — Но Элайза не выбирала свою судьбу. Она тоже пленница. И я не прошу вас помогать ей из‑за прошлого. Я прошу помочь ей ради будущего. Ради того, чтобы никто больше не терял близких из‑за этой проклятой легенды. Женщина замолчала, задумчиво глядя на Криса. В её взгляде читалась борьба — гнев и обида боролись с чем‑то ещё: возможно, с надеждой, которую она давно похоронила. — Что случилось с вашими родителями? Как они погибли? — не унимался Крис. — Не знаю… Я сама в тот день чуть не умерла. Когда очнулась, весь Изонхельм был в огне. Мои родители были мертвы, в живых осталась только я, — женщина сжала край скатерти, её голос дрожал. — Честно говоря, я думала, этот пожар из‑за того, что родители хотели её сердце для меня вырезать… Хотя теперь это уже не важно. — Почему не важно?! Важно. Очень важно! Ведь тот пожар не могла устроить Элайза. Она же пленница замка, я же говорил — она не может выбраться оттуда. Женщина горько усмехнулась, в её глазах сверкнула боль. — Так пожар устроила не она, а её отец. Мои родители выкрали девчонку. Её отец узнал, кто это сделал, и, разгневавшись, обрушил свою злость на город, стерев его с лица земли. Мои родители — единственные, кто сразился с ним и убили дракона… Погибли сами, подарив мне новую жизнь. Сердце того дракона теперь во мне. Но зачем мне эта жизнь, когда я не могу быть с теми, кого я люблю? Жить вечно, скитаясь и не показываясь людям на глаза… Лучше бы я умерла в тот день со своими родителями! Всё из‑за этой девчонки! — Простите… Простите, я не знал, — Крис опустил голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от сочувствия. Теперь ему стало понятно, почему в этом городе никто не знал про драконов и чародеев. Просто весь город был сожжён и восстановлен с нуля. А в истории осталось белое пятно, которое со временем забылось вовсе. Крис стоял, не зная, как попросить эту женщину, которую разрывали чувства и досада от пережитого в те далёкие времена, ещё раз помочь спасти Элайзу — ту, кого она обвиняла во всей трагичности своей жизни. Он встал с лавки, придерживая руку, которая продолжала ныть от боли. — Простите ещё раз. Я был неправ и груб по отношению к вам. Дождь уже закончился, я пойду. Он быстро направился к двери и уже хотел было открыть створку, как женщина, переполнявшаяся слезами и горечью, окликнула его: — Мальчишка… Она такая же бессмертная. Готов ли ты так же обречь её на мучения? На вечную одинокую жизнь с болью потери? Знаешь, каково это — любить человека и видеть, как он стареет и умирает? Видеть, как вырастают дети и так же стареют и умирают? Хочешь ей такой жизни? Хочешь, чтобы за её сердцем охотились? Ведь вам не будет покоя, когда узнают, что эта девчонка — дракон! Крис замер у двери, сжал кулаки, но не повернулся. — Они уже знают, что она дракон. На неё уже охотились и почти убили в этом замке! — проговорил он глухо. — Тогда отпусти её! Уж лучше ты будешь предателем в её глазах, чем вечной болью в памяти прожитых лет, — сказала женщина. Крис медленно обернулся. В его взгляде читалась решимость, смешанная с болью. — Я не могу её отпустить. Я обещал, что найду способ помочь. Да, я знаю, что нас ждут опасности, что за ней будут охотиться. Но я готов рискнуть. И я готов быть рядом — в радости и в горе, в молодости и в старости. Даже если она бессмертна, а я — нет. Я хочу дать ей шанс выбрать свою судьбу, а не жить в клетке из‑за страха и чужих легенд. Женщина на мгновение замерла, потом тихо вздохнула и опустилась на лавку. — Ты действительно её любишь… — прошептала она. — В отличие от моих родителей, которые видели в Элайзе лишь средство спасения. — Да, люблю, — твёрдо ответил Крис. — И я прошу вас, помогите мне. Расскажите, что ещё вы знаете о драконах, о её силе, о том, как снять путы замка. Я не прошу вас простить прошлое — я прошу помочь будущему. Женщина подняла на него взгляд, в котором боролись обида, горечь и что‑то ещё — возможно, проблеск надежды. Женщина поднялась и подошла к окну. Отдёрнула серо‑голубую занавеску и посмотрела Её пальцы слегка дрожали. — Замок держат не цепи, — заговорила она наконец. — Его держат древние руны, начертанные на стенах. Они подпитываются силой дракона, но и сдерживают её. Чтобы снять путы, нужно либо разрушить руны, либо найти ключ, который их создал. Крис затаил дыхание. — А ключ… где он? — У того, кто наложил заклятие. — Но разве не ваши родители его наложили? — нахмурился Крис, пытаясь осмыслить услышанное. — Всё верно, — вздохнула Лира, опустив взгляд. — Мои родители создали заклятие, чтобы удержать Элайзу и использовать её силу. Но они понимали, что это опасно, и потому спрятали ключ. Он в подземелье, которое скрывается где‑то на севере, в горах Сумрачного Хребта. Путь к нему опасен: он охраняется не только магией, но и ловушками, созданными моими родителями. Говорят, там даже время течёт иначе… Крис сжал кулаки, но голос его остался твёрдым: — Я пойду. — Глупец, — покачала головой женщина. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Многие пытались добраться до того подземелья — никто не вернулся. — Зато я представляю, что будет, если я останусь в стороне, — возразил Крис. — Элайза останется в клетке, а охотники рано или поздно доберутся до неё. Я должен попытаться. Ради неё. Женщина долго смотрела на него, словно оценивая искренность его слов. В её глазах читалась борьба: старая обида боролась с проблеском надежды. Наконец она вздохнула и подошла к полке с травами. Сняла с неё небольшой кожаный мешочек, украшенный выцветшими рунами, и протянула Крису. — Возьми. Это зелье. Оно поможет тебе выдержать первые испытания на пути к горам. А ещё… — она помедлила, — в нём частица моей силы. Той самой силы дракона. Может, она поможет тебе понять Элайзу лучше, почувствовать её связь с магией. Крис осторожно взял мешочек. Кожа была тёплой, будто живой, а внутри что‑то едва заметно пульсировало. — Спасибо… Как вас зовут? Женщина улыбнулась — впервые за весь разговор. Улыбка вышла горькой, но в ней промелькнуло что‑то светлое, почти нежное. — Меня зовут Лира. И помни: если ты действительно хочешь помочь Элайзе, не повторяй ошибок моих родителей. Не используй её силу — уважай её выбор. Она не инструмент, а живое существо со своей волей. — Обещаю, — серьёзно ответил Крис, сжимая мешочек в ладони. — Я буду помнить. Лира кивнула и отошла к печи. Поправила поленья, и пламя вспыхнуло ярче, озарив её лицо тёплым светом. — Ступай. Дорога дальняя, а время не ждёт. И… будь осторожен. Если сумеешь добраться до подземелья, ищи знак — серебряный глаз на камне. Он укажет путь к ключу. Крис поклонился, повернулся к двери и вышел под уже затихающий дождь. Небо на востоке начинало светлеть — наступало утро нового дня, а с ним и начало его долгого пути к спасению Элайзы. Он сделал первый шаг по мокрой тропинке, чувствуя, как в груди разгорается надежда. Теперь он знал, куда идти. Теперь у него был план. Ветер донёс до него слабый аромат трав из дома Лиры, и Крис понял: впервые за долгое время он не один. Кто‑то верит в него. И это придавало сил.