Песнь Волка и Дракона

Утро в Винтерфелле пришло вместе с холодным ветром, который скользил по каменным стенам, пробирался под плащи и напоминал каждому, где он находится. Снег тихо скрипел под ногами стражников, а над двором поднимался лёгкий пар от горячих источников, стелющийся по земле, словно дыхание самого замка. Вороны кружили над башнями, каркая лениво и недовольно, будто им тоже не нравился этот холод. Замок просыпался медленно, но уверенно — как зверь, который никогда по-настоящему не спит. На тренировочном дворе уже звучали удары. Дерево о дерево. Тисая Старк двигалась среди снега, как часть этого места. Её каштановые волосы были собраны в высокий хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам от тепла и движения. На ней была простая тренировочная одежда: тёмная шерстяная туника, перехваченная ремнём на талии, плотные штаны и высокие кожаные сапоги, потемневшие от снега и частых занятий. Никаких украшений — только практичность и свобода движений. Голубые глаза были сосредоточены, холодны, как северное небо, и в них не было ни сомнений, ни колебаний. Деревянный меч в её руках рассекал воздух с коротким свистом. Снег разлетался под её сапогами, когда она резко меняла позицию, двигаясь быстрее, чем успевали реагировать стражники. — Ты снова тренируешься? — раздался за её спиной голос. Тисая остановилась но меч не опустила. Маэкар Таргариен приближался к ней неспешно, но уверенно, как человек, который не сомневается ни в себе, ни в своём месте. На нём была простая тёмная туника, без плаща, и холод словно не трогал его уже вовсе. Рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные, наработанные годами боя руки, покрытые светлыми волосками. Серебряные волосы были аккуратно уложены, но ветер всё равно выбил несколько прядей, которые теперь падали на лоб, придавая его облику что-то дикое. Тисая усмехнулась. — Конечно,— она опёрлась на меч, слегка склонив голову, — Тренировки закаляют характер. Маэкар хмыкнул, окинув её взглядом — не как леди, а как противника. — Жаль, что мой старший сын так не считает. Тисая приподняла бровь. — И что же любит твой сын? Маэкар тихо рассмеялся, но в этом смехе не было тепла. — Дейрон? Кроме чашки вина он в своей жизни ничего больше не поднимает. Тисая фыркнула. — Печально для сына принца. Она сделала шаг ближе, внимательно рассматривая его, словно прикидывая, где у него слабое место. — Я слышала, что тебя называют Наковальней. Маэкар пожал плечами. — Всё благодаря одной сражения, в котором мы с братом победили, — Его голос стал чуть тише, — Молот и Наковальня. Тисая чуть склонила голову, её глаза блеснули интересом. — Хотела бы услышать про эту сражение. Маэкар едва заметно улыбнулся. — Когда-нибудь расскажу. Если заслужишь. Тисая усмехнулась и в этой усмешке уже был вызов. Она взяла со стойки второй тренировочный меч и протянула ему. — Тогда начнём с другого. Маэкар посмотрел на оружие, потом — на неё. — Не хочешь потренироваться? — она шагнула ближе, почти сокращая дистанцию до неприличия,— Только не сдерживайся на этот раз. Её голос стал тише и она добавила. — Я хочу почувствовать всю силу Наковальни. Маэкар тихо рассмеялся, качнув головой. — Девчонка…, — он взял меч и томно ответил, — Я могу размазать тебя своей силой. Тисая не отвела взгляда ни на секунду. — Была бы не против. Их взгляды встретились и не разошлись. Первым двинулся Маэкар резко , без предупреждения. Меч пошёл вперёд с силой, которой хватило бы, чтобы выбить оружие из рук любого новичка. Но Тисая уже была в движении. Она ушла в сторону, скользнула по снегу, развернулась — и их мечи столкнулись с сухим треском. Удар и за ним последовал еще один. Маэкар давил, Тисая уходила. Он ломал, Она обходила. Снег под ними разлетался, дыхание становилось горячим, быстрым, а между ударами рождалось нечто большее, чем просто бой. — Ты полагаешься на скорость, — бросил Маэкар. — А ты — на грубую силу, — ответила она, отбивая его удар. Он шагнул ближе, слишком близко и их мечи сцепились. На мгновение они замерли. Лицом к лицу. — И это работает, — тихо сказал он. Тисая чуть прищурилась. — Не против меня. Она резко вывернулась и снова атаковала. Маэкар рассмеялся громче и живее. И в этом смехе уже было что-то настоящее. — Хорошо, — сказал он. — Тогда покажи, на что способна, северянка. И их мечи снова столкнулись. Искры не летели но между ними— уже вспыхнуло что-то не менее опасное. Неподалёку от замка, там, где каменные стены Винтерфелла уступали место тишине леса, зима раскрывалась во всей своей строгой красоте. Снег лежал ровным, нетронутым покровом, приглушая каждый звук. Высокие сосны тянулись в небо, их тёмные ветви были усыпаны белым, и когда ветер проходил сквозь них, он не шумел — он шептал. Воздух был чистым, острым, словно его можно было разрезать. По узкой тропе шла Силина Старк. На ней было простое серое платье, тёплое, но лишённое всякой вычурности, и шерстяная накидка, плотно укутывающая плечи. Ткань мягко двигалась при каждом её шаге, а мех у воротника слегка колыхался от ветра. Её тёмно-русые волосы были заплетены в простую косу, но у лица лежали более светлые пряди, ловящие холодный свет зимнего дня. Она казалась частью этого пейзажа тихой, настоящей даже не много таинственной. Рядом с ней, почти бесшумно, двигалась Лунная Тень. Огромная волчица шла уверенно, её серебристая шерсть почти сливалась со снегом, и только янтарные глаза выдавали живое, внимательное присутствие. Силина остановилась, когда услышала голос. — Север действительно завораживает. Она обернулась к ней подошёл Бейлор Таргариен. На нём была тёмная одежда — тёплая, плотная, но без лишней роскоши. Тёмный камзол был подбит мехом, защищая от холода, плащ спадал с плеч тяжёлыми складками, а на руках виднелись кожаные перчатки. Он выглядел как человек короны — и в то же время как человек, который решил на время от неё отстраниться. Он смотрел на лес с лёгкой улыбкой. — Ваши леса красивы. Силина кивнула. — Это правда, — она перевела взгляд на деревья, — Они всегда были домом для моего народа. Её голос стал тише. — Здесь не чувствуешь себя чужим. Бейлор посмотрел на неё внимательнее. — Вы не боитесь гулять так далеко от замка без сопровождения? Силина чуть улыбнулась. Она положила руку на голову Лунной Тени, и та слегка прикрыла глаза, принимая прикосновение. — У меня есть защита. Бейлор перевёл взгляд на волчицу и усмехнулся. — С этим трудно спорить. Он снова посмотрел на Силину, дольше, чем требовала вежливость и произнес. — Вы необычная, леди Силина. Её щёки слегка порозовели от этих слов — или от холода, трудно было сказать. Но она не отвела взгляд и это заставило его улыбнуться чуть теплее. — Расскажите мне о Севере, — сказал он мягче, — О Винтерфелле. Что вы любите здесь? Силина задумалась на мгновение и ответила. — Тишину, — Она слегка улыбнулась, —Здесь нет шума двора, нет притворства. Люди простые , не говорят лишнего но если дают слова то держат его всегда. Её взгляд скользнул по снегу и потом подняла глаза на него. — У нас мало праздников, мы не устраиваем пышных пиров и шумных турниров, но мы помним каждого, кто сидел с нами за одним столом. Бейлор слушал молча и в его взгляде появилось что-то серьёзное. — А вы? Что вы делаете в этом мире тишины? Силина чуть улыбнулась. — Я читаю, — она чуть крепче сжала край накидки, — Очень много читаю. Я уже прочитала почти всю библиотеку Винтерфелла,— лёгкий смешок, — Кажется, не осталось книг, которых бы я не читала. Бейлор тихо усмехнулся. — Тогда вам понравилась бы библиотека в Королевской Гавани, он сделал шаг ближе, — В Красном замке тысячи книг. Силина посмотрела на него — и в её глазах впервые за этот разговор вспыхнул живой, неподдельный интерес. — Правда? — Да. Она замолчала на мгновение. Словно представила это тысячи книг и совсем другой мир. — Расскажите мне о Королевской Гавани, — тихо попросила она. И принц начал свой поведывать о шумных улицах, где никогда не бывает тишины, О порте, полном кораблей со всех концов мира, о Красном замке, где за улыбками скрываются ножи и о дворе, где каждое слово имеет цену. Они шли медленно по заснеженной тропе и разговор тек легко. Слишком легко для двух людей из разных миров. Наконец Бейлор сказал: — Через несколько дней я отправлюсь к Стене. Вместе с вашим отцом. Силина остановилась, её взгляд стал серьёзнее. — Я тоже хотела бы поехать но отец не разрешает. — Почему? Она посмотрела на лес на темные стволы , тишина вдруг стала глубже. — Потому что за Стеной скрывается слишком много тайн. Ветер прошёлся по ветвям. И на мгновение показалось, что лес слушает их разговор. А Бейлор впервые за долгое время почувствовал, что стоит на пороге чего-то, что не подчиняется ни королям, ни законам. Позже тем же днём Винтерфелл снова жил своей привычной, сдержанной жизнью. Снег продолжал медленно падать, укрывая двор свежим слоем, а в одном из каменных залов, где стены хранили холод даже при горящем огне, стояли двое. Перед ними лежала карта Севера. Старая, потемневшая от времени, с потёртыми краями и линиями, выведенными рукой, которая знала эти земли не по рассказам. Реки тянулись тёмными жилами, леса отмечались густыми пятнами, а на самом севере возвышалась тонкая, но чёткая линия — Стена. Рикон Старк стоял, слегка наклонившись вперёд, опираясь ладонями о стол. Его взгляд был сосредоточен, спокойный, но внимательный — как у человека, привыкшего думать о дороге не как о пути, а как о возможной угрозе. — Нам стоит взять небольшой отряд, — сказал он его голос звучал ровно, без лишней важности, — И выехать на рассвете. Он провёл пальцем по карте, указывая путь. — Так мы быстрее доберёмся до Стены. И избежим ночного холода. Бейлор Таргариен стоял напротив. Его фигура была неподвижной, но взгляд следил за каждым движением руки Рикона. Свет от огня ложился на его лицо, подчёркивая резкие черты, и на мгновение казалось, что он уже мысленно идёт по этой дороге. Он кивнул. — Вы думаете, дорога опасна? Рикон не сразу ответил. Он провёл пальцем дальше по карте, к более северным землям, где линии становились редкими, а обозначения — скупыми. — Иногда, — Он поднял взгляд, — На Севере редко бывает просто. За Стеной живут одичалые, — его голос стал чуть тише, но не напряжённее — просто более серьёзным, — Они совершают набеги на деревни рядом со Стеной. Бейлор задумался. Он перевёл взгляд на север карты — туда, где начиналась неизвестность. — Тогда стоит быть осторожными, — сказал он. Рикон кивнул. — Осторожность на Севере не слабость. Это способ выжить. Некоторое время они молчали. Огонь в очаге тихо потрескивал, а за стенами замка ветер снова поднялся, словно напоминая, что эта земля не прощает ошибок. Бейлор провёл взглядом по карте ещё раз. — Тогда вы поедете с нами. Это прозвучало не как просьба. Рикон чуть усмехнулся. — Как решит отце , но одни вы точно не пойдете, — и в этих словах было не только уважение к гостю но и то самое северное правило, никто не идёт в неизвестность без того, кто знает дорогу. Поздно ночью Винтерфелл почти погрузился в тишину. Факелы в коридорах горели тускло, их свет дрожал на каменных стенах, а ветер время от времени проходил между башнями, глухо завывая в узких проёмах, словно напоминая, что за этими стенами нет ни покоя, ни защиты от зимы. В своей комнате сидел Бейлор Таргариен. На столе перед ним лежали свитки — донесения из Королевской Гавани, письма, отчёты, запечатанные печатями и скреплённые лентами. Работа, которую он знал. Мир, который понимал. Он должен был читать, разбирать слова, искать в них смысл, принимать решения. Но сегодня он уже третий раз перечитывал одну и ту же строку и всё равно не понимал её. Чернила расплывались перед глазами, слова теряли значение, превращаясь в пустые знаки. Потому что его мысли снова уходили в другое место. К ней. К Силине Старк. Он откинулся на спинку кресла, медленно выдохнул и закрыл глаза на мгновение, словно это могло вернуть ему ясность. Но стало только хуже. Потому что теперь он видел её ещё отчётливее. Её серо-зелёные глаза — спокойные, внимательные, в которых не было ни страха, ни желания понравиться. Взгляд, который не просил, не заискивал, а просто… был. Её голос — тихий, ровный, без лишних слов, но в нём было больше смысла, чем в длинных речах при дворе. Он вспомнил, как она стояла среди снега. Как на ней лежал этот простой серый плащ и ветер трогал пряди её волос. И этот запах лес и холод, не духи, не масла, не сладкие ароматы юга. Настоящий запах. Он задержался в его памяти слишком ясно. Бейлор провёл рукой по лицу, по бороде, словно пытаясь стряхнуть с себя это наваждение. Но оно не уходило, а наоборот становилось сильнее. Потому что в этих воспоминаниях было тепло, не то, к которому он привык, что приходило с вином или победой, а другое. И это делало всё опаснее. Он открыл глаза и посмотрел на свитки , на свою работу , на жизнь и вдруг понял , что за долгое время они казались ему таким далекими. А мысли о ней слишком близкими.И именно это пугало его больше всего. В другой части замка, в тихих покоях, где огонь в камине уже почти погас и оставил лишь тлеющее тепло, у окна сидела Силина Старк. За стеклом медленно падал снег. Крупные, мягкие хлопья ложились на каменные стены, на крыши, на тёмные ветви деревьев, стирая границы мира, делая его тише, мягче, почти нереальным. Силина смотрела на этот снег, но не видела его. Её мысли были далеко. Она думала о Бейлоре Таргариене. О его странных глазах один — холодный, ясный голубой, другой — тёплый, глубокий карий. Несовпадающие но почему-то правильные. Она вспомнила, как он стоял рядом, как говорил с ней — спокойно, без насмешки, без снисхождения. Как смотрел на нее ни как на леди или ребенка , а как на равную. Силина медленно вдохнула и заметила это только сейчас её дыхание становилось тише рядом с ним. Будто что-то внутри замирало не от страха и опасности, а от чего то другого незнакомого. Она нахмурилась едва заметно. Повернула голову к окну, словно пытаясь найти ответ в падающем снеге. — Это странно… — тихо сказала она. Лунная Тень, лежавшая рядом, подняла голову. Её янтарные глаза внимательно посмотрели на хозяйку. Но Силина лишь слабо улыбнулась , потому что не могла объяснить это даже себе, что чувствовала и не понимала, что именно. Это не было страхом или тревогой но и покоем это тоже не было. Слишком тепло для спокойствия и сильно тихо для тревоги. Словно внутри неё появилось что-то новое и она не знала, как с этим быть. Она опустила взгляд на свои руки, сжала пальцы чуть сильнее. — Я не понимаю… — прошептала она почти неслышно. И в этих словах было больше растерянности, чем страха. Потому что раньше всё было просто и понятно. Мир делился на знакомое и чужое, на безопасное и опасное. А теперь— границы размывались. И причиной этого был человек, которого она знала всего один день. Она снова посмотрела на снег. И впервые— ей показалось, что этот мир стал немного другим. А где-то в другом крыле замка тот, о ком она думала, тоже не мог уснуть. Потому что его мысли возвращались к девушке с глазами цвета северного леса. И ни один из них ещё не знал— что это странное, непонятное чувство уже начало менять их судьбы.