Яд для героя щита

В особняке барона Рише воняло богатством и потом. Фауст вошел в гостиную, и анализ включился раньше, чем он снял плащ. 37 ароматов духов. 142 потных подмышки. 3 случая гонореи — кавалер в зеленом камзоле, не смотрите на дам. Глаза резануло от яркого света, слух — от оркестра. Люди мельтешили перед столами с яствами, как мухи над падалью. Он взял бокал с подноса проходящего лакея. Пригубил. — Изысканное вино, не находите? Фауст повернулся, встречаясь взглядом с молодой блондинкой в кружевах. Возраст 34, зубы — три пломбы, сифилиса нет, муж рядом — рога, даже не сомневайтесь. — Четыре года выдержки, —ответил Фауст. — Ничего особенного. — Разбираетесь в винах? — Скорее в жадных баронах. Фауст двинулся дальше, пробираясь сквозь плотную толпу богатых вельмож. Кивал некоторым из них — знакомым мелромарского двора, приезжим послам и провинциальным судьям, прибывшим в столицу просить монаршей милости. Над каждым появлялись крохотные цифры. Но только над одним навис неминуемый рок. Барон Рише, провинциальный барон из Мелромарка, наделённый удивительной способностью находить недругов, перешёл множество дорог прежде, чем заполучить титул. Кому-то он нравился за открытый нрав и непоколебимую уверенность в своей правоте. Кому-то — нет. Последние желали его смерти, первые — хотели защитить. А вот, кстати, и он. Красномордый, щекастый, в камзоле с иголочки. Стоит у камина, возбуждённо размахивая руками перед скучающей толпой. Наверное, рассказывает о последних скачках. Или о том, как удачно приобрёл акции. Фауст остановился в десяти шагах. Анализ отдался щелчком в висках: пульс 92 (волнуется), давление повышено, алкоголь в крови — 1.2 промилле, через час будет икать и рассказывать анекдоты. Ещё через два устроит развлечение. Через три его труп вынесут накрытый простынёй, если Фауст ничего не придумает. Значит нужно думать. Причём быстро. Взгляд Фауста скользил по толпе. Задерживался на лицах и руках. На бокалах. Согласно данным разведки, барона собираются отравить новым ядом. Стоит капле отравы попасть в организм — сердце остановится. Фауст знал об этом не понаслышке. Он сам приготовил этот яд. А вот кто продал его — вопрос уже другой. Алгоритм: искать того, кто не пьет. Кто незаметно следит за бароном. И самое важное — у кого пульс выше среднего, а взгляд — стеклянный. Анализ перебирал варианты быстрее, чем барон Рише выплёвывал слова. Мужчина у стола нервно переминается с ноги на ногу. Нет, не то. Толпа куртизанок скользит по залу. Пусть работают. Мальчишка переливает вино из бокала в чашку с чаем… Мелкий хитрец, но точно не убийца. Ага!.. А вот и клиент. Лакей у колонны. Сорок лет. Заурядная внешность. Такого забудешь, едва отвернешься. Идеальный убийца. Пульс 112 ударов в минуту. Потовыделение выше нормы. В правой руке мужчины — бокал. В бокале — вино, состав стандартный, плюс алкалоиды группы аконита, концентрация смертельная, через две минуты после приема — остановка дыхания. Барон как раз подозвал его к себе. Фауст двинулся. И, когда Рише уже собирался пригубить вино, взял его под локоть. — Барон, — поклонился Фауст. — Рад видеть. Читал вашу статью о киновари. Это гениально. Рише моргнул. Уставился на Фауста. Пьяно, но с интересом. — Я не расслышал: вы сказали гениально? — недоверчиво спросил он. — Так вы и правда читали? — Три раза. Особенно раздел о кристаллизации. Расплывшись в улыбке, барон забыл про скучающую компанию. Взял Фауста под локоть, увлекая к открытому окну. Бокал с вином остался на камине. И никто не заметил, как молодая миниатюрная зверолюдка — то ли служка, то ли спутница-рабыня — с обвисшими, точно два лопуха, ушами, выплеснула содержимое в огонь. Пока барон рассказывал о киновари, Фауст следил за лакеем. Тот стоял у колонны, рассматривая своего неожиданного оппонента. Пульс скакал до 120 — нервничает. В глазах бегают дьяволята. Едва ли он предпримет вторую попытку. Плохо. Отпускать его было бы слишком опрометчиво. Фауст опрометчивым не был. — …и тогда я сказал гильдии: либо вы даёте мне нормальную цену, либо я продаю короне! — И поделом, — кивнул Фауст. — А скажите, барон, та киноварь, что вы мне продали на прошлой неделе, она откуда? Дождавшись момента, когда отравитель снова посмотрит на них, Фауст жестом велел принести выпить. Снова наполнились бокалы. Снова серебро подноса заблестело в толпе. И убийца зашагал к ним, лавируя между кружками щебечущих гостей. Фауст двинулся навстречу, выдвигая из-за рукава тонкое жало шприца. Барон, кажется, что-то говорил ему. Фауст не слушал. Сцепившись с отравителем в зрительном клинче, он неумолимо приближался. Анализ подсказывал, что на этот раз оба бокала были отравлены, а под подносом скрывалось крохотное лезвие. Они уже почти столкнулись, когда из толпы вылетела хозяйка ушей-лопухов. Падая, она зацепилась за плечо отравителя, но тот вовремя ушёл в сторону, сохраняя в целости свою ношу. Фауст похлопал его по плечу — и всего на миг задержал ладонь, словно поправляя складку воротника. Жало шприца кольнуло сквозь ткань. Анализ отщёлкал: яд введён, две минуты сорок семь секунд до полной остановки сердца. — Молодец, — одними губами произнёс Фауст, отпуская плечо. Отравитель ответить не успел. Фауст уже шагал сквозь толпу, на ходу подхватывая зверолюдку под руку. Когда двери зала за ними закрылись, раздался грохот разбитых бокалов. Поднялась суматоха. Кто-то кричал: «он мёртв!» Другие бросались проверять пульс. Гости переглядывались. Обменивались подозрениями. «Где зверолюдка? Куда она пропала?! Ищите её! Она убийца!» Стали звать лекаря. Лекарь тут не поможет. Не поможет даже Бог. — Уже уходите? — спросила дама в кружевах, когда Фауст накидывал плащ. — Ухожу. — Не понравился вечер? — Скорее вино. Будьте здоровы. На улице уже ждал экипаж. Они нырнули внутрь. Дверца хлопнула, отсекая шум особняка. Захлопав ушами, Лама разлеглась напротив Фауста, доставая из-за пазухи маленький мешочек конфет-драже. Заслужила, ничего не скажешь. Создать такой случай ещё надо постараться. Воспользоваться им, впрочем, тоже. Фауст уже было дал приказ трогаться, когда через окно влетел конверт. Анализ опередил мысли: бумага местная, льняная, сургуч стандартный, чернила — дубовые орешки, железный купорос, давление пера — писала женщина, злая, торопилась. — Выкинем его? — предложила Лама. — А потом принцесска выкинет нас, — усмехнулся Фауст. — Нет, нужно хотя бы прочесть. Дай драже — руки трясутся. — И что пишет? — Пишет, чтобы мы явились ко двору. — Оперативно. — И не поспоришь. Фауст вздохнул. После такой сумбурной ночи ехать на аудиенцию с принцессой Малти (которую он привык именовать принцесской) хотелось меньше всего. Но выбора не было. Стоит отказать, стоит даже подумать об этом, и плакали его проекты. И он тоже заплакал бы, лишившись финансовой поддержки двора, оставшись без своего уютного магазинчика зелий и подземной лаборатории, где рождались смелые идеи и проводились опасные эксперименты. Радовало лишь одно: до дворца ехать не меньше шести часов. Хотя бы поспать, они успеют. А большего Фауст сейчас не желал.

***

Дворец Мелромарка сверкал. Мрамор, золото, позолота— еще позолота. Глаза болели от блеска сильнее, чем от цифр анализа. Фауст шел за провожатым по длинной галерее, где со стен на них смотрели портреты правящей династии, а вместо новеньких лат стояли скульптуры трёх героев: меча, копья и лука. Стража у дверей встретила их недобрыми взглядами. Стражник слева — пульс 88, скучает, думает о пиве. Стражник справа — пульс 76, профессионал, внимательно осматривает входящих. Глядит, не спрятал ли этот седобородый старичок в рукаве камзола нож. Не скрывается ли за плащом острая сталь. Ничего такого Фауст не скрывал. Только недовольство. Провожатый распахнул двери: — Её высочество принцесса Малти кью Мелромарк. Фауст вошел. Комната оказалась меньше, чем он ожидал. Не зал для аудиенций — будуар, обитый белой материей. Кружева повсюду. В воздухе висит запах духов. Состав: жасмин, роза, мускус, цена — годовой бюджет деревни. Малти сидела в кресле, откинувшись на спинку. Красивая. Молодая. С вьющимися волосами необычного кунцитового окраса. Пожалуй, если бы не взгляд — как у змеи, которая сыта, но все равно смотрит, прикидывает, с какого бока укусить, — её можно было бы назвать красивой. Фауст склонил голову. Минимум. Чтобы видели — он умеет кланяться, но не любит. Малти улыбнулась. — Подойди, алхимик. Он подошел. Она протянула ногу. Белая кожа. Щиколотка тоньше, чем у Ламы. Идеальная. Уход: ванночки, массаж, кремы, мозолей нет. Фауст посмотрел на ножку. Потом на Малти. — Целуй, — приказала она. В голове щелкнул анализ: варианты отказа — 1) смерть, 2) тюрьма, 3) лишение лаборатории. Варианты согласия — 1) унижение, 2) сохранение финансирования, 3) возможность работать дальше. Фауст опустился на колено, касаясь губами августейших пальчиков. — В таком положении и оставайся, — приказала Малти. — Люблю, когда мужчины смотрят на меня снизу-вверх. Стерва. — Иначе на вас и не посмотришь: можно ослепнуть. — А на тебя, дорогой алхимик, без слёз не взглянешь. Выдалась тяжёлая ночка, я права? Можешь не отвечать. Я уже всё знаю. Ты отлично сработал. Хороший, — потрепала его ножкой по волосам Малти, как обычно треплют за загривок щенят — хороший мальчик. Что с лицом? Считаешь, я не права? — Правы, Ваше высочество. Остеохондроз мучает, извините. — Можешь сесть, — разрешила Малти, — заслужил. Нет, не в то кресло— оно для важных гостей. Садись на пол. Итак, барона мы защитили, теперь стоит подумать о королевстве. Скажи, имя Наофуми Иватани тебе о чём-нибудь говорит? Ещё бы Один из пятёрки призванных героев — герой щита. С ним случился какой-то казус после призыва, но что конкретно произошло, Фауст не знал. Говорят, он покинул пределы Мелромарка и отказывается участвовать в предстоящей волне. Впрочем, Фауст тоже отказывался. Он герой шприца. Не самоубийца. — Иватани мне мешает, —продолжила Малти, дождавшись кивка от Фауста. — И не только мне: двору не нравится, что герой отказывается сотрудничать. Не пристало защитникам скрываться от своих обязанностей. Тем более когда волна на носу! Королевский совет решил его, — она провела ладонью по шее, — и чем скорее, тем лучше. Здесь нам и понадобятся твои особые способности. Понимаешь? Фауст понимал. Но сделал вид, что не понимает. — Если труп героя обнаружат с ранением, соседние государства не преминут обвинить нас в халатном обращении к защитникам. Разразится скандал. Но если он умрёт естественной смертью или, скажем, почти естественной… Пауза. Фауст потер переносицу. Анализ уже работал: яд для героя? Герой — класс Щит, защита зашкаливает, иммунитет к магии — неизвестно, алхимическая стойкость — неизвестно, задача — сложность 9 из 10. — Это… нетривиальная задача, — наконец выдавил из себя Фауст. Малти облизала губы, показывая розовый язычок, словно змея, заметившая жертву. — Я знаю. Потому и позвала тебя, а не душегубов. Душегубы уже показали свои способности. К сожалению, безрезультатно. Прошедшая ночь доказала, что подобные задачи тебе под силу. Когда всё закончится, ты сможешь занять его место. Стать героем. Мы дадим тебе щит, а пользоваться ты будешь своим чудесным шприцом. Никто ничего не узнает. Пройдёт время и люди перепишут книгу призыва, навсегда вычёркивая Щита из летописи Мелромарка. Фауст молчал. Становится героем ему хотелось меньше, чем целовать ножки Малти. Спасать людей, лечить больных или что там обычно делают герои? Нет, увольте. Ему хотелось сидеть в лаборатории и варить зелья. И драже — руки трясутся. — Месяц, — сказала Малти. Он поднял глаза. — Что месяц? — Месяц тебе на разработку. Если через месяц яда не будет — наш маленький союз придётся расторгнуть. Чего и следовало ожидать. Если Малти расторгнет договор, если он станет бесполезен, от него не просто избавятся. Нет, это стало бы слишком легко. На него повесят все убийства. Все исчезновения в городе и за его чертой. Все те «маленькие услуги», которые Фауст выполнял по велению принцессы. Отыграются по полной. Малти поднялась, давая понять: аудиенция окончена. Фауст поднялся следом, хрустя позвоночником. Чёртов остеохондроз. В коридоре Фауст выдохнул, продолжая просчитывать варианты. Он мог без труда синтезировать надёжный яд, способный свалить с ног даже дракона. Но героя щита? Нет, этот орешек не так просто расколоть. Тем более у него явно есть иммунитет, а у самого Фауста нет права на ошибку. — Яд для героя щита, значит, — бурчал Фауст. — Месяц на разработку. Без шансов.