Яд для героя щита

В полумраке подвала, где обыкновенно проводил свои опыты Фауст, стоял зловонный запах клубящихся из реторт реагентов. Повсюду — подвешенные за крючья на потолке, аккуратно сортированные вдоль стены — стояли стеклянные ящики с пойманными слаймами. На каждом читалась заметка: вода 89%, слизь 10%, фосфор 0.5%, примеси. Иммунитет к токсинам — выше среднего. Травить их было одно удовольствие. — Есть в них что-то привлекательное, не находишь? — оторвался от работы Фауст. — Особенно, когда они бьются в агонии. — Вот и гоняйся за ними сам, — пробурчала Лама. В последнее время она часто бурчала. Ежедневные прогулки на Слаймовых полях, явно не шли ей на пользу. Обмакнув кончик шприца в свежеприготовленный реагент, Фауст ввёл содержимое несчастному подопытному. Итак, состав номер сорок три. Основа — экстракт болиголова, усиленный магической пыльцой. Слайм дернулся. Посинел. Подергался. Порозовел. Замер. Так и запишем: «Болиголов + пыльца. Слайм зеленый — смерть через 8 секунд». — Раньше они взрывались, — заметила Лама. — Я сменил основу, — пояснил Фауст. — Будет неприятно, если Герой щита взорвётся. Смерть должна быть естественной. Вытащив дохлого слайма щипцами, Фауст бросил неудачный эксперимент в заполненное тушками ведро. Зеленые, синие, один черный — на любой вкус. Черный продержался дольше всех — пятнадцать секунд. Счастливчик. Лама пододвинула очередной ящик. На этот раз синий слайм. Состав номер сорок четыре: мышьяк, сулема, капля крови василиска. Не имеющие к нему иммунитета крысы, дохнут за шесть секунд. Зайцы — за пять. Тараканы — мгновенно. Увы, Герой щита был человеком. — Знаешь, что хуже всего? — спросил Фауст у Ламы. — Что моё драже заканчивается? — подняла она крышку ящика. — Противная! Хуже всего то, что даже если я придумаю состав, который убьет черного слайма за секунду — это не значит, что он убьет героя! У героя иммунитет не просто высокий. Он магический. Его боги благословили, понимаешь? — Я понимаю, что пора валить с этого проклятого Мелромарка, пока принцесска не села нам на шею. Тыкай. — Валить, — вздохнул Фауст, протыкая слайма шприцом, — не так просто, как кажется. В этом мире у меня нет других союзников. — Чего смотришь? У меня их тоже нет. Яд, способный умертвить крысу за шесть секунд, оказался для слайма не вреднее воды. Фауст так и записал, наградив счастливчика — как прозвала слайма Лама — крепким ударом, от которого тот мгновенно побелел. Фауст уже было взялся за щипцы, когда раздался писклявый голосок: — Не убивай меня, добрый алхимик. Лама посмотрела на Фауста с таким ужасом в глазах, что он мгновенно понял: его не кроет. — Ты тоже это слышишь? — уточнил Фауст. — Слышу. — кивнула Лама, доставая из-за пазухи кинжал. Слайм продолжал: — Вот вам загадка: кто в пещере живёт, но наружу не выходит; кто знаёт всё, но ни с кем не делится. Ну-ка отгадайте и получите приз — всё, что только пожелаете. А если сможете меня найти… Что в таком случае произойдёт, слайм договорить не успел. Одним точным ударом Лама проткнула его насквозь. Тельце забурлило от удара, скукожилось, чтобы в следующую секунду взорваться, размётывая склизкие ошмётки по всей лаборатории.

***

Лишиться перегонного куба, нескольких стеллажей с синтезированными редкими препаратами, всех подопытных слаймов — это было неприятно, но по-настоящему обидно, становилось от нужды убираться. Вы посмотрите на эти руки — Фауст покажи им! — никогда в жизни, они не держали метлы. Никогда не приходилось им елозить тряпкой по полу, как какой-нибудь уборщице, выжимая тошнотворное месиво в ведро. Особенно под скучающий взгляд Ламы. Фауст было привлёк помощницу к работе, но та только отмахнулась, мол, твоя лаборатория — тебе и убирать. Спорить с такой логикой становилось выше его сил, и ниже достоинства. Размазанного где-то среди слаймовых тушек. — У нас клиенты. — дёрнула ушками Лама. Как и все зверолюди, она отличалась особой фонической чувствительностью, и могла без труда уловить шорох на расстоянии двадцати метров. Если хотела, разумеется. А хотеть без нужды Лама не привыкла, поэтому для Фауста её особенность стоила двух драже, что становилось в четыре раза больше, чем обычно. Но в этот раз, ситуация была необычной. — Кажется, — напряглась Лама, — или неприятности. — Одно другому рознь, — выжал тряпку Фауст. — Сходи наверх и скажи, что мы закрыты. — А если меня украдут? — На один голодный рот станет меньше. — Нет, послушай!.. — спрыгнула с ящика Лама. — Там несколько человек. Я слышу позвякивание стали. — А я сейчас клюну носом. Что-то мне нехорошо. Давление, чёрт бы его побрал. Иди уже. Никто тебя не тронет — возле лаборатории стража, и личные агенты Малти. Случись чего, они придут на помощь. И я приду. Если смогу разогнуть спину. Вернулась Лама через несколько минут, когда Фауст заканчивал опорожнять ведро в сточную решётку. Озадаченная, с опущенными ушками, она доложила, словно размышляя вслух, что у дверей стоят личные рыцари Её величества королевы, то бишь, госпожи Мирелии кью Мелромарк, а значит дело дрянь. Выставить их не удалось. Точно дрянь. Они всё показывали какую-то бумажку с закорючкой, требуя видеть хозяина лаборатории. Ну да, дело дрянь. Фауст убедился в этом, когда встретился с гостями. В главном зале дожидались четверо. Двое верзил в королевских цветах, судя по кирпичным мордам — вышибалы. То ли долгов, то ли информации. Пульс 88 и 92, скучают, ждут приказа. И их предводительница со стянутыми в хвост волосами, должно быть та самая Эклер Сеавет, прозванная первым клинком Мелромарка. В свободной курточке следователя и шапочке с пером, таким же острым, как и висящий на поясе кортик. Пульс 76 — спокойна. Зрачки чуть расширены, как у хищника, почуявшего добычу. Список визитёров заканчивала надушенная блондинка. — Господин Фауст? — шагнула вперёд Эклер, протягивая бумагу. — Допустим. — протёр ладони Фауст. — Ордер на обыск. Подписан Её величеством королевой Мирелией кью Мелромарк. Подозрение в пособничестве террористической деятельности, незаконная торговля запрещёнными препаратами, а также… Вам правда интересен весь список?.. Фауст взял ордер, активируя анализ. Бумага королевская, герб настоящий, подпись — Мирелия кью Мелромарк, давление пера — женщина, уверенная, торопилась. Печать свежая. Поставленная не больше двух часов назад. — Мне интересно, что из перечисленного вы собираетесь записывать в отчёте? — Только то, что мы здесь найдём. У вас есть разрешение на торговлю? А печать гильдии магов для лицензированного зельеварения? — Вероятно, — потерялся на мгновение Фауст. Разрешения у него имелись, печати тоже — Малти постаралась на славу, чтобы закрепить за ним легенду заморского алхимика, решившего поселиться в столице на время путешествия. Пользуясь паузой, Эклер посмотрела на блондинку. Та едва заметно кивнула головой, и скрыла румяное личико за веером. — Госпожа Вивьен, — нарушила молчание Эклер, — обратила внимание на ваши необычные познания в напитках. А также на поспешное исчезновение с бала барона Рише. В ночь, когда там произошло убийство. — Убийство? — Фауст поднял брови. — Я слышал, там лакей отравился. Несчастный случай. — Несчастных случаев не бывает, — отрезала Эклер, и сделала жест верзилам — Обыск. А пока мои люди ищут запрещённые порошки — или что вы там продаёте — предоставлю вам возможность сдаться добровольно. К слову: сколько лет зверолюдке? Подойди сюда, дорогуша. Она подросток? Не бойся, подойди ближе. В таком случае, нужны документы и на неё. Они, конечно, у вас имеются. — Если вы изволите подождать, я предоставлю все необходимые бумаги — деликатно отозвался Фауст — в том числе список симптомов, характерных для paranoid personalitatem inordinatio, какое особенно распространено среди двора. Госпожа Вивьен, — не дожидаясь ответа, отвернулся он, — помнится вы любите вино. Достану для вас бутылочку. А вы ищите, госпожа Эклер. Ищите хоть до посинения. Потайная лаборатория скрыта за магической печатью класса S — такую не обнаружит ни один маг, а чтобы войти внутрь, нужна капля его, Фауста, крови, и повторения на стене оригинального узора. Стражники гремели ящиками, заглядывали в коробки бесцеремонно распаковывая содержимое и даже не поленились посмотреть под прилавком, правда ничего, кроме бутылочек с обыкновенным жаропонижающим, не отыскали. Фауст следил за их потугами, развалившись в кресле и потягивая вино. Госпожа Вивьен пить отказалась — боится, что ли? — но села напротив, испытывающе рассматривая алхимика. Анализ, включенный по привычке, не показал ничего нового. Фауст всмотрелся внимательней. Нет, ничего. Всплывающие цифры зависшие вдоль тела госпожи Вивьен, ничуть не изменились. Даже не дрогнули, продолжая лениво левитировать. Все те же характеристики, то же социальное положение. А если посмотреть ещё внимательней? Если проникнуть в саму глубину души этой загадочной блондинки? Ничего. Совсем. — Отрадно видеть, что наша доблестная стража с таким рвением проводит расследование. — поигрывал вином в бокале Фауст. — У меня, между прочим, тоже есть причины жаловаться. Если Эклер и слышала, то не подала виду. Как охотничий пёс, она рыскала между стеллажей, читая названия зелий, словно могла различить в размашистом почерке хозяина для чего они предназначены. — Гуся вот украли. — продолжал Фауст. — Какого гуся? — захлопала глазами госпожа Вивьен. Видимо, сидеть долее без слов ей стало неудобно. — Был тут один. Послушный, добрый. Отиумом звали. Думаю, виноваты соседи — подозрительные личности, сплошь убийцы да наркоманы. Что скажете, госпожа Эклер? — Скажу, что для человека, который одной ногой на эшафоте, вы слишком болтливы. Закончив обыск, верзилы собрались за спиной своей госпожи, понурив головы, точно нашкодившие щенята. Они перебросились парой слов, вероятно, обдумывая дальнейшие действия. Парочка что-то активно доказывала, а Эклер — судя по жестам — твёрдо отстаивала позицию. Наконец, громко втянув ноздрями воздух, сдалась. — Итак, госпожа Эклер?.. — допил вино Фауст. — Ваша инспекция уже закончена? Колкость готовая сорваться с губ Эклер, задержалась в горле, когда глаза её округлились — веки поднялись, точно у бедняка, нашедшего золотой. В два широких шага она оказалась рядом с Фаустом, хватая его за руку: — Откуда кровь? — Поранился, когда резал травы — пожал плечами Фауст. — Острая работа. — С вашего позволения возьму пару капель для анализа. Эклер уже было достала из суммы маленькую пробирку, когда Фауст возразил: — Разрешение у вас, конечно, имеется. — Сиди смирно алхимик, — прошипела Эклер, сильнее сжимая палец, выдавливая кровь, словно вместе с ней желала выдавить признания — иначе вместо пары капель, заберу целый палец. — Попробуй, — в той же манере ответил Фауст, — и передо мной на эшафот взойдёшь ты. — Думаю, мы достаточно увидели. — вмешалась госпожа Вивьен. — Госпожа Эклер, вы переходите черту. Надо же. Неожиданная помощь. Только вот для кого — вопрос открытый. Выпрямившись по струнке, возвращая себе ледяную маску хладнокровия, Эклер сделала жест вышибалам. Те послушно отворили дверь, замерев по обе стороны. — На данный момент мне нечего предъявить вам, — на прощание отчеканила Эклер, — но мы ещё встретимся. Не сомневайтесь. — До встречи, алхимик, — уже в дверях махнула ручкой госпожа Вивьен. Дождавшись, когда шаги за дверью стихнут, Фауст велел Ламе собирать всё самое ценное: реактивы, инструменты, книги. Запрягать лошадей в телегу, и быть наготове. Оставаться здесь больше нельзя. Впрочем, слишком быстро отбывать — тоже. Собачонкам королевы это может показаться подозрительным. С другой стороны, он, Фауст, свободный человек и имеет право свободно передвигаться внутри королевства. Правда же имеет? — Что-то у меня дурное предчувствие, — поделилась Лама, когда вечером они стояли на заднем дворе, заканчивая грузить телегу. — Вивьен эта, Эклер… Едва ли королеву волнует смерть слуги. — Её волнуют дела дочери, — забросил в рот драже Фауст. И подумал, что синтезировать яд для королевы Мирелии, выйдет куда быстрее, чем для героя щита. Но мыслями этими не поделился. Бывают такие мысли, какими лучше не делиться. Особенно если они связаны с королевами. — Я вот только одного понять не могу, — дёрнула ушками Лама, запрыгивая на козлы вслед за хозяином, — про какого гуся ты говорил?..