Добро пожаловать на дно

Коралловое море не зря называли драгоценностью подводного мира. Здесь вода была настолько прозрачной, что солнечные лучи, пробиваясь сквозь многометровую толщу, ложились на дно чёткими, вибрирующими полосами, похожими на струны гигантской арфы. Сады кораллов тянулись на мили: причудливые «оленьи рога» нежно-голубого цвета, массивные розовые «мозговики» и веера горгонарий, которые медленно раскачивались в такт течению, словно придворные дамы на балу. Тысячи мелких рыбок — ярко-жёлтые зебрасомы, полосатые клоуны и неоновые помацентровые — сновали между ветвями кораллов. Но даже их хаотичное движение здесь подчинялось строгому порядку. Стайки поворачивали синхронно, словно по команде невидимого дирижёра. Ах, простите. Я увлёкся описанием. Посмотрите… Кто это там, в глубине дворца, высеченного в недрах гигантского рифа? Кажется, этого малыша зовут Риддл Роузхарт. Он выглядит совсем крошечным в этом величественном зале, где стены — это живые кораллы, которые медленно растут и пульсируют в такт сердцу океана. Его снова заставили учиться. Перед ним не столы и стулья, а плоский выступ из белого камня, заваленный тяжёлыми жемчужными раковинами, внутри которых выгравированы законы Подводного Королевства. Малыш Риддл старается сидеть ровно. Его маленький алый хвост с золотой каймой неподвижен, как и подобает принцу. Но настоящим его сокровищем, его гордостью — и одновременно самой тяжёлой ношей — были волосы. Длинные, как водоросли редчайшего сорта, они тянулись за ним на несколько метров, колыхаясь в воде огненным шлейфом. Стоило Риддлу повернуть голову, и они медленно плыли следом, застилая всё вокруг алым туманом. Крошка Риддл подплыл к открытому окну-арке. Никакого стекла — лишь ласковая вода, приносящая запахи планктона и далёких течений. Он коснулся пальцами края коралловой рамы. Там, снаружи, стайка пёстрых рыбок-клоунов весело играла в прятки среди ядовитых щупалец актиний. Они кувыркались в воде, не боясь нарушить симметрию рифа. Ему так хотелось сбросить эти тяжёлые раковины с уроками, выплыть к ним, позволить своим длинным волосам запутаться в мягких морских анемонах и просто мчаться наперегонки с пузырьками воздуха. Но из соседнего грота донёсся строгий голос матери: — Риддл, глава восемьдесят вторая, раздел «О манерах за столом». Читай громко. Эх… эх… Малыш Ридл даже рыбы знают своё место. Никто не выплывает за пределы рифа. Никто не нарушает строй. Тебе не кажется, что это место слишком… правильное? Риддл вздохнул. Медленно подняв голову от раковины. Осмотрелся и нахмурился. — Кто… это сказал? Он ненавидел эти правила. Он чувствовал себя такой же рыбкой, запертой в границах этого прекрасного, но тесного рифа. А я, признаться, не ожидал, что он ответит так быстро. Видите ли, в этой истории я не просто рассказчик. Иногда я говорю вслух. Иногда слишком громко… настолько, что один маленький русал может меня услышать. Обычно герои сказок не спорят с рассказчикоми, но Риддл Роузхарт — особый случай. Принц прищурился и посмотрел прямо перед собой — туда, где, по моим расчётам, должен был находиться… читатель. — Во-первых, — строго произнёс он, — я вовсе не скучаю. Я изучаю правила. Пауза. — А во-вторых… — Риддл раздражённо взмахнул хвостом. — Невежливо подслушивать чужие уроки. Ах. Кажется, я говорил слишком громко. Тебе скучно, маленький принц. Ты даже не подозреваешь, что там, где свет лазури сменяется непроглядной чернотой бездны, живёт тот, кто никогда не слышал о правилах. Он сейчас разрывает когтями старую рыболовную сеть и мечтает о чём-то… ярком.

***

Пока малыш Риддл в своём светлом дворце заучивает названия течений, давайте заглянем туда, куда солнечные лучи боятся опускаться. В Тёмные Воды. В этих краях океан выглядел совсем иначе. Вода здесь была густой и холодной, почти чёрной, словно ночь растворилась в её толще. Свет с поверхности сюда почти не доходил — лишь слабые, призрачные отблески иногда скользили по острым краям скал. Дно было усыпано обломками старых мачт, ржавыми якорями и обрывками сетей, которые медленно колыхались в течениях, будто забытые призраки. Между камнями тянулись чёрные водоросли — длинные, жёсткие. Они лениво покачивались в воде, цепляясь за всё, что проплывало мимо. Там где глубины устланы костями затонувших кораблей, маленький малёк-мурена по имени Флойд Лич бездельничал в иле. Он был худым и слишком длинным для своего возраста. Его тело, гибкое и извивающееся, напоминало тёмную ленту, сквозь донные расщелины. Кожа переливалась тусклым зеленовато-чёрным блеском, а вдоль спины тянулась тонкая линия плавника, которая нервно подрагивала каждый раз, когда Флойд менял направление. Голова у него была крупнее, чем у большинства сверстников. А рот — чересчур широкий. Когда Флойд зевал, можно было увидеть два ряда тонких, игольчатых зубов, которые выглядели почти смешно на его ещё крохотной морде. Но только до тех пор, пока он не решал ими воспользоваться. Он не учил законы. Он учился выживать. Здесь нет коралловых садов и ласковых рыбок-клоунов. Подводный мир скрыт под острыми обломками скал и скелетами древних существ, а вместо песка лежит холодный, липкий осадок. В глубокой расщелине, похожей на незаживающий шрам на теле океана, рос Флойд Лич. Его детство не было расписано по часам. Оно измерялось только тем, насколько быстро он мог скрыться в тени — или насколько больно мог укусить. Он не был принцем. Он был хищником, который едва выбрался из икринки. Флойд был слишком подвижным для этих тихих, зловещих мест. Пока его брат-близнец Джейд предпочитал тихо зависать среди камней и наблюдать за тем, как морские ежи медленно ползут по скалам, Флойду всегда было мало. Ему было скучно. Он разрывал челюстями крепкие стебли чёрных водорослей просто ради звука, с которым они лопались. Гонялся за светящимися глубоководными медузами, пытаясь схватить их за длинные щупальца, не особенно заботясь о том, насколько болезненными могут быть их ожоги. В Тёмных Водах не было учителей. Единственный закон звучал просто: «Ешь — или съедят тебя». Маленький Флойд понял это очень быстро. Правила, по его мнению, существовали только для того, чтобы ограничивать добычу. А добычей он быть не собирался. Флойд лежал на выступе скалы, лениво извиваясь всем телом. Он смотрел вверх — туда, где вода из чёрной становилась тёмно-синей. Там, наверху, было что-то яркое. Что-то, что манило его своей недоступностью. Казалось, этим двум мирам — столь разным и бесконечно далёким друг от друга — никогда не суждено встретиться. Один был соткан из света и безупречного жемчуга, другой — из тьмы и острого базальта. Но, как это часто бывает в сказках, судьба любит вмешиваться именно тогда, когда всё кажется идеально устроенным. Особенно если один маленький принц слишком старается быть правильным… а один маленький хищник слишком любит нарушать правила.

***

В один прекрасный летний день, когда крошка Риддл снова сидел над своими бесконечными домашними заданиями, тишину зала нарушил тихий жалобный звук. Риддл чихнул. Раз, другой — и его длинные алые волосы вздрогнули. Говорят, что те, кто вечно сидит взаперти, болеют намного чаще. Жабры у маленького принца заметно побледнели. Пожалуй, ему стоило бы чаще выплывать наружу, пока солнце ещё прогревает верхние слои воды. — Но мама сказала… — Риддл шмыгнул носом и поправил тяжёлую раковину с текстом. — Она сказала, что я должен переписать все правила ещё раз. Мой почерк был недостаточно каллиграфичен в прошлый раз. — Не всегда то, что говорят взрослые — правильно, маленький принц. Кх.Кх. Иногда взрослые бывают слишком уверены в своей правоте. Тем более сейчас, когда мать Риддла занята приемом послов и важными делами королевства. Вряд ли она заметила бы, если бы маленький принц на время оставил свои прописи. В такой теплый день куда приятнее было бы размять хвостик и почувствовать, как теплая вода щекочет чешую, а не как давит на плечи груз ответственности. — Тебе разве не интересно поиграть в такой прекрасный день? Малыш ещё раз посмотрел на свои уроки. Его алые глаза были полны сомнения. Убегать из дома, не закончив занятия… Это было не просто плохо. Это было нарушение правила номер двести сорок восемь, которое гласило: «Ученик обязан завершить начатый труд до того, как солнце коснётся пика коралловой башни, иначе его ум уподобится праздному планктону». Но, взглянув в открытую арку, он увидел, как солнечные блики танцуют на песке, призывая его к себе. Искушение оказалось слишком велико. Риддл осторожно, стараясь не шуметь, оттолкнулся от холодного камня. Его алый хвост сделал первый, робкий взмах в сторону свободы. Он выплыл из дворца, и его длинные волосы шлейфом потянулись за ним, цепляясь за выступы рифа. Он еще не знал, что эта маленькая прогулка приведет его к самому краю бездны — туда, где его уже ждет пара любопытных янтарных глаз. Сегодня был, пожалуй, самый счастливый день в жизни маленького принца. Он кружился в танце, и его длинные алые волосы описывали в воде невероятные кольца, похожие на распускающиеся бутоны подводных роз. Стайки рыбок-ласточек следовали за ним, принимая его за своего предводителя. Время для Риддла замерло, превратившись в бесконечный поток лазури и пузырьков. Он так редко покидал стены дворца, что совершенно не заметил, как знакомые коралловые сады сменились суровыми скалами. Его манил интерес: «А что там, за тем выступом? А за этим?» И он заплывал всё дальше — туда, где вода становилась тяжелее и холоднее. Вдруг на самом краю резкого, пугающего обрыва он увидел её — огромную жемчужную раковину, чьи створки переливались всеми цветами радуги даже в полумраке. Риддл опустился на её гладкую поверхность. Под ним зияла бездна. Дна не было видно — лишь бесконечная черная пустота, поглощающая свет. Малыш из любопытства взял маленький белый камушек и бросил его вниз. Он смотрел, как белая точка исчезает в темноте. Ни звука. Ни всплеска. День действительно был прекрасный. Маленький принц так восторженно танцевал, что трудно было не вспомнить и о его пении. Его голос обладал редким даром — он мог согреть даже самые холодные глубины океана. — Хмммм~ — Риддл задумчиво закусил губу и вильнул хвостиком, чувствуя, как прохладное течение из бездны щекочет ему плавники. Сначала это был лишь тихий гул, сорвавшийся с его губ — вибрация, которая заставила мелкие пузырьки воздуха щекотать ему щеки. Но затем мелодия обрела силу. Риддл резко оттолкнулся от раковины, взмывая вверх, и его хвост описал в воде мощную дугу. Он начал кружиться, и его волосы — бесконечное алое полотно — закрутились вокруг него тугим коконом, а затем расправились, когда он раскинул руки в стороны. Мелкие рыбки-прилипалы, обычно столь пугливые, теперь кружились вокруг него, словно крошечные танцоры, и их плавники ритмично помахивали в такт. — Там, где луч не коснётся песка… — начал он, и его голос зазвучал чисто и звонко, прорезая толщу воды. Подводный мир откликнулся. Гигантские анемоны начали медленно раскачиваться, словно мягкие колокола, издавая нежный, вибрирующий звук. Крошечные морские коньки выплыли из своих укрытий, синхронно кивая головами. Риддл камнем бросился вниз, к самому обрыву, но в последний момент изящно выгнул спину, проносясь вдоль острых камней. Он касался их кончиками пальцев, словно играл на невидимых клавишах, и каждый коралл отзывался тихим, мелодичным гулом. — Где в кораллах застыла тоска! — Риддл звонко рассмеялся, делая сальто назад. Он схватил прядь своих волос и игриво намотал её на руку, прижимая к груди. — Я за правилом прячу мечты, забывая, как пахнут цветы… Огромные раковины-тридакны, обычно плотно закрытые, чуть приоткрыли свои створки, словно подпевая. Внутри них жемчужины засветились мягким, пульсирующим светом, озаряя путь. Риддл снова опустился на раковину и лег на неё животом, свесив голову вниз, в пугающую темноту. Его волосы водопадом обрушились в бездну, колыхаясь там, где уже не было света. Его глаза сияли азартом. — Океан, унеси мой испуг! — он запел громче, ударяя ладошками по створкам раковины, выбивая ритм. Морские звезды на дне замерцали ярче, вторя каждому хлопку. — Разорви этот замкнутый круг! Я хочу не по свиткам гадать — я хочу по течению… лететь и играть! Он перевернулся на спину, глядя вверх, туда, где сквозь воду едва просвечивал диск солнца. Его маленький алый хвост ритмично подергивался в такт песне, а мелкие рыбки-светлячки вспыхивали вокруг него, словно аплодирующие зрители. — Пусть мой хвост не боится глубин, я в море большом не одииииииин… — Ты действительно не один, крошка Риддл, — прошептал я, наблюдая, как из темноты, прямо под его свисающими волосами, начинает медленно подниматься длинная тень. — Смотри внимательнее. Твоя песня пробудила того, кто никогда не знал колыбельных. Риддл замер на последней ноте, тяжело дыша. Вода вокруг него всё ещё вибрировала от голоса. Мелкие рыбки, зачарованные, застыли вокруг. Он заглянул через край раковины, пытаясь рассмотреть дно. И в этот миг, из абсолютной черноты, навстречу его лицу выплыл Флойд. Маленькая мурена застыл в паре дюймов от носа русала. Янтарные глаза хищника не мигали. Флойд лениво наклонил голову набок, разглядывая раскрасневшегося принца. Он был еще совсем юным, но в его неподвижности уже чувствовалось что-то тревожное — та хищная уверенность, которая заставляла мелких рыбок мгновенно прятаться в кораллы. — Э-эй… — протянул малёк-Флойд, и его хвост опасно мазнул по кончикам алых волос Риддла. — Золотая ры-ы-ыбка, ты так шумел, что у меня в ушах зазвенело. Ты что, съел морскую сирену на завтрак? — А-а-а-а! — звонкий крик Риддла вспорол воду, распугав стайки рыб, которые только что ему подпевали. Он резко отпрянул, ударившись спиной о край раковины. Его сердце колотилось в горле, а пальцы судорожно вцепились в перламутровый выступ. — Не подходи! — выкрикнул он, выставляя вперёд дрожащие руки. — Назад! По… по закону королевства… любое нападение на члена королевской семьи карается… карается… Но Флойд не нападал, просто преграждая путь. Стоило Риддлу дёрнуться в сторону, как длинное, бледное тело мурены тут же оказывалось перед ним. Он двигался плавно, лениво, словно вода сама несла его туда, куда он хотел, а у него вообще не было костей. — А-ха-ха! Какая шумная Золотая рыбка! — Флойд сделал резкий выпад, зависнув в паре дюймов от лица Риддла. — Ты так смешно пищишь. Хочешь поиграть? Риддл замер. Теперь, когда «чудовище» было так близко, он мог рассмотреть его лучше. Мальчик перед ним был совсем не похож на ярких жителей рифа. Его кожа была бледной, почти серой, со странным синеватым отливом — такая кожа бывает только у тех, кто никогда не видел солнца. Его хвост не имел яркой чешуи; он был гладким, скользким на вид и невероятно гибким. В больших янтарные глаза не было страха, только бездонное, холодное любопытство. Растрепанные волосы цвета морской тины торчали в разные стороны, а на губах играла странная, пугающая ухмылка, обнажающая ряды мелких зубов. — Ты… ты из Тёмных Вод… — пролепетал Риддл, стараясь подобрать к себе свои длинные волосы, чтобы они не касались этого странного существа. — Тёмные Воды? Ага, там мой дом, — Флойд наклонил голову так сильно, что едва не коснулся плечом уха. — Ску-у-у-чно там. А ты… ты тако-о-ой красный. И волосы у тебя такие дли-и-инные. Как ты в них не путаешься, аааа? Флойд протянул руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся алой пряди. — Эй… — глаза мурены сузились, и в них вспыхнул опасный огонёк. — А если я тебя свяжу твоими же волосами, ты перестанешь убегать? Риддл, несмотря на дрожь в плавниках, вдруг резко выпрямился. Страх никуда не делся, но на смену панике пришло то, чему учили его с рождения — осознание своего статуса. Он не мог позволить какому-то невоспитанному существу из ила трогать его волосы, а уж тем более угрожать ими! Он сердито вырвал прядь из пальцев Флойда и прижал её к груди, гневно сверкнув глазами. — Как ты смеешь! — голос окреп, хотя всё ещё подрагивал. — Во-первых, я не Золотая рыбка! Я принц Риддл Роузхарт! Во-вторых, правило номер триста пятьдесят семь гласит: «Никто не имеет права касаться волос королевской особы без официального разрешения». У тебя есть разрешение? Нет! Флойд замер. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так… странно. «Правило»? «Разрешение»? Для него мир состоял из «хочу» и «не хочу», а эта маленькая красная рыбка несла какую-то забавную чепуху. — А-ха-ха! — Флойд вдруг весело перевернулся в воде кверху животом, извиваясь всем своим длинным бледным телом. — Какое смешное имя! Риддл… Похоже на звук, с которым пузырьки лопаются об камни. Эй, Ри-и-иддл-кун, а что будет, если я не послушаю твоё правило? Ты меня укусишь? Риддл опешил. Он привык, что после упоминания правил все вокруг затихают и слушаются. Но этот мальчик с янтарными глазами только смеялся. — Я… я доложу матушке! И тебя… тебя запрут в самой глубокой пещере! — выпалил Риддл дрожащим голосом. Флойда это нисколько не испугало. Напротив — ему безумно нравилось, как злится маленький принц. В этом тихом и однообразном мире глубин Риддл казался самой яркой, самой шумной и живой игрушкой. Он резко принял вертикальное положение, оказавшись прямо перед русалом. В его выражении не было злости — лишь живой, хищный азарт. — Эй, Золотая ры-ы-ы-бка, — лениво протянул тот, повиснув вниз головой прямо перед лицом принца. — Твои волосы в воде выглядят как ядовитая медуза. Только они не жалят. Почему они такие длинные? Ты их никогда не подрезал? Риддл сердито надул щёки, торопливо собирая алые пряди ещё ближе к себе. — Конечно нет! Длина волос в королевской семье символизирует чистоту крови и статус! Чем они длиннее, тем… Он осекся. Лазурная вода вокруг них постепенно наливалась густым фиолетовым оттенком. Тени от кораллов вытянулись по дну, превращаясь в причудливые тёмные когти. Солнечный диск высоко над ними, который раньше казался ярким золотым фонарем, теперь едва тлел тусклым медно-красным пятном. Риддл резко обернулся туда, откуда приплыл. Но вместо знакомых светлых башен рифа он увидел лишь бесконечные нагромождения камней, которые в наступающих сумерках казались одинаковыми. — О нет… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я… я должен быть дома. Мама… она устроит «суд». Мне нельзя опаздывать! Он сделал резкий рывок в сторону, пытаясь вспомнить дорогу, но тут же замер. Направо? Налево? Всё казалось чужим. Страх, который только что утих в споре с Флойдом, накрыл его с новой силой. Теперь стало ясно: маленький принц окончательно заблудился. Без своих учителей, карт и бесконечных свитков правил он был всего лишь крошечной рыбкой в огромном, стремительно темнеющем океане. Хищник, заметив перемену в его настроении, перестал кружиться. Он медленно подплыл ближе, в полумраке его янтарные глаза светились, как два маленьких фонаря. — Э-э-эй, Золотая рыбка, ты чего задрожал? — лениво спросил он, наклоняя голову. Его бледная рука снова потянулась к алому шлейфу волос, который теперь безжизненно покачивался в воде. — Потерялся? Хочешь, я помогу тебе найти дорогу… или хочешь просто поплавать здесь, в темноте? В темноте ведь интереснее, правда? Риддл посмотрел на парня. Этот странный мальчик был единственным живым существом поблизости — и в то же время тем, кто пугал его сильнее всего. — Я не… я не потерялся! — выкрикнул Риддл. — Я просто… просто выбираю наиболее эффективный маршрут! Но Флойд уже почувствовал момент. Он видел, как маленькая «Золотая рыбка» беспокойно мечется на месте, как нервно подрагивает алый хвост, а длинные волосы цепляются за выступы камней. Для Флойда это было интереснее любой игры. Он лениво вытянулся в воде, заложив руки за голову, и начал медленно описывать круги вокруг Риддла. — Тут в сумерках камни начинают шевелиться, — протянул он почти задумчиво. — А течения уносят совсем не туда, куда хочется. Бедня-я-яжка. Риддл резко обернулся к нему. Его глаза были широко раскрыты от страха. — Ты… ты ведь знаешь эти места, верно? Ты живешь здесь! Помоги мне вернуться к границе Кораллового Рифа. Пожалуйста! Флойд прищурился. Янтарные глаза блеснули в сгущающейся темноте. Он приложил палец к губам, притворяясь, что напряженно размышляет. — Хммм… Вроде бы я знаю, где находится твой дом. Прямо за тем острым пиком, а потом направо… Флойд резко замолчал и состроил недовольную гримасу. — Ой, нет. Кажется, я всё забыл. Память у мурен такая короткая, Золотая ры-ы-ыбка. Прям беда~ Риддл подплыл ближе, почти касаясь своими длинными волосами бледного плеча Флойда. — Как это забыл?! Ты только что сказал… — Возможно, — перебил его Флойд, хитро подмигнув, — если ты мне что-нибудь дашь, я смогу и вспомнить. Ну, знаешь… как в сказках. Услуга за услугу. Это ведь тоже своего рода правило, разве нет? Твои любимые правила! Риддл замер. Он лихорадочно пытался сообразить. У него не было с собой ни жемчуга, ни золотых украшений — он ведь просто сбежал с уроков. — У меня ничего нет! Только… только моя заколка, но это символ дома… — Фу-у-у, не нужны мне твои блестяшки, — Флойд смешно сморщил нос. — Я хочу чего-то поинтере-е-е-снее. Он подплыл совсем близко, и Риддл почувствовал холод, исходящий от его кожи. — Обещай, что завтра снова приплывешь сюда. Снова. В это же время. И принесёшь мне что-нибудь… сладкое! Из твоего замка. Я слышал, у вас там едят розовые лепестки в меду и сахарные водоросли. Хочу попробовать. Риддл застыл. Снова сбежать? Снова нарушить расписание? Это было безумие. Но тьма вокруг сгущалась, а где-то вдали уже раздался глухой вибрирующий гул — стража начала бить в огромные раковины, созывая всех на вечернюю проверку. — Хорошо! — выпалил Риддл, сжимая кулачки. — Я обещаю! Завтра, когда солнце будет над башней, я принесу тебе самое сладкое печенье из дворцовой кухни. Только выведи меня отсюда! Флойд расплылся в широкой, зубастой улыбке. Он был в восторге. Его план сработал — теперь у него будет не просто игрушка, а игрушка, которая приносит сладости! — Вот это дело! — он резко перевернулся и махнул хвостом в сторону узкого прохода между скал, который Риддл до этого в упор не замечал. — Плыви за мной и не отставай. А то твои длинные волосы зацепятся за какого-нибудь сонного краба, и мне придется тебя выкусывать! Флойд сорвался с места, как молния. Риддлу пришлось изо всех сил работать плавниками, чтобы не отстать. Бледный хвост мурены мелькал впереди, ведя принца через узкие расщелины, заросли темных, колючих водорослей, о существовании которых Риддл и не подозревал. Здесь не было тропинок — только дикая, первозданная мощь океана. Внезапно Риддл почувствовал резкий рывок. Его голова дернулась назад, и он вскрикнул от боли. — А-а-а-ай! Его роскошные алые волосы — гордость и проклятие королевской семьи — угодили в настоящий «капкан». Пряди намертво обвились вокруг мёртвой ветви черного коралла, усеянной мелкими, цепкими крючками. Риддл в панике делал только хуже: чем больше он дёргался, тем сильнее затягивались узлы. Флойд медленно обернулся. В темноте его глаза светились ярче прежнего. — Ой-ё-ё… Золотая рыбка попалась в сети? — он подплыл ближе, и в его голосе не было и капли сочувствия, только весёлое любопытство. — Помоги мне! — взмолился Риддл, чувствуя, как страх опоздания сжимает сердце. — Пожалуйста, распутай их! Флойд приблизился вплотную. Его холодные, длинные пальцы коснулись головы русала, зарываясь в алое облако волос. Это было странное чувство: руки мурены были грубыми, со шрамами, но прикасался он к прядям с каким-то пугающим восторгом. — Какие мягкие… — прошептал Флойд. — Совсем не как ядовитая медуза. Но вместо того чтобы быстро освободить принца, Флойд начал медленно перебирать пряди. Он нарочно пропускал их между пальцами, слегка натягивал, заставляя Риддла вздрагивать, и делал вид, что распутывает один узел, хотя на самом деле завязывал другой. Он растягивал каждое мгновение, наслаждаясь тем, как русал нервно дергает плавниками и испуганно оглядывается на затухающий свет сверху. Для Флойда это уже давно превратилось в игру. Он видел, как дрожит маленький принц, и этот ритм страха казался ему лучшей музыкой. Отпускать такую занятную добычу совсем не хотелось. — Быстрее! — задыхаясь, умолял Риддл. — Я слышу горн! Мама убьёт меня! — Ну-у-у… если ты будешь вертеться, я случайно их откушу, — лениво отозвался Флойд, наматывая длинный алый локон себе на ладонь, прежде чем наконец освободить его от коралла. Наконец, когда хищник вдоволь насладился текстурой чужих волос, он последним резким движением вытянул Риддла из западни. — Всё, плыви, плакса. Они преодолели последний туннель, и вдруг вода стала заметно теплее. Впереди показались знакомые очертания Жемчужных башен. Здесь начиналась территория Кораллового Рифа, залитая мягким светом магических ламп. Флойд замер на границе тени. Его бледная кожа в этом свете казалась почти прозрачной. — Дальше я не пойду, — он оскалился. — Слишком ярко. Глаза болят. Сам дорогу найдёшь, Золотая рыбка. И не забудь, что обещал принести… сладкое. Риддл, почувствовав под хвостом родной песок, облегченно выдохнул. Он торопливо поправил свои растрепанные, спутавшиеся волосы и обернулся. — Спасибо тебе. Скажи, как тебя… Но договорить он не успел. За его спиной была лишь пустота. Глубокая чёрная расщелина безмолвно смотрела на него. Флойд исчез так же внезапно, как и появился, не оставив после себя даже пузырька воздуха. Лишь лёгкое, едва ощутимое покалывание на коже головы напоминало Риддлу о том, что холодные пальцы морского чудовища только что касались его волос. Маленький принц еще несколько секунд всматривался в непроглядную тьму расщелины, надеясь уловить хотя бы движение бледного хвоста, но океан был нем. Вздрогнув от очередного далекого гула горна, он наконец пришёл в себя. — Ой! — пискнул он. Риддл резко развернувшись, заработал плавниками так быстро, как только мог. Он проскользнул мимо массивных коралловых ворот, прижимаясь к самому дну, чтобы стражи-крабы, занятые важным обсуждением смены караула, его не заметили. Юркнув в узкий технический лаз дворца, Риддл проскользнул в свою комнату. Тяжелая створка из перламутра тихо закрылась. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышал весь океан.

***

На столе всё так же лежали раковины с домашними заданиями, молчаливо напоминая о нарушенном правиле номер двести сорок восемь. Но сейчас принцу было совсем не до каллиграфии. Он без сил упал на свою мягкую койку из морского мха. Бесконечные алые волосы тяжелым, спутанным облаком накрыли кровать, рассыпавшись по подушкам и свисая с края, словно огненные водоросли. — Какой… какой он странный, — прошептал Риддл, глядя в потолок, украшенный мерцающими звёздами. Их мягкий свет тихо дрожал в воде. — Я таких никогда не видел. Бледный, как привидение… И эти зубы! Они же острые, как у акулы! А юмор? Сказать, что он меня свяжет! Это совершенно невоспитанно! И он совсем не знает правил. Ни одного! Со стороны всё выглядело куда проще, чем казалось самому Риддлу. Маленький принц привык судить о мире по строгим законам и аккуратным строчкам в свитках. Но сегодняшний день показал ему нечто совсем иное. Да, его зубы были остры и холодны глаза глубин. Но, несмотря на это, он ни разу не попытался причинить принцу вред. Напротив — именно он освободил принца из ловушки кораллов и вывел его обратно к светлым водам рифа. Пусть и делал это по-своему… довольно своеобразно. — Он только больше их путал! — возмутился Риддл, надув щёки. Он сжал в пальцах длинную алую прядь — ту самую, к которой Флойд прикасался дольше всего. — Он специально тянул время! Со стороны, однако, это могло выглядеть иначе. Возможно, мальчик из Бездны просто никогда раньше не видел ничего столь прекрасного, как твои волосы, и не хотел, чтобы это мгновение заканчивалось? Ведь в темных глубинах, где он жил, не было сияющих дворцов, мягких садов из кораллов и спокойных вод. Там существовало только одно правило — выживание. Неудивительно, что обитатель таких мест казался тебе диким. Но вспомни — он вывел тебя к свету, хотя сам этот свет ненавидит. Разве это не поступок достойного… друга? — Друга? — Риддл резко покраснел до кончиков ушей и сел на кровати. — Он не мой друг! Он… он просто случайный знакомый, которому я теперь должен печенье! И всё же одно оставалось неоспоримым: маленький принц дал слово. А нарушить обещание — проступок куда серьезнее, чем опоздать на урок или испортить каллиграфию. Если Риддл не придет завтра, тот странный мальчик из глубин решит, что жители Кораллового Рифа не держат своих обещаний. И для гордого принца это было бы почти невыносимо. Риддл тяжело вздохнул и снова упал на мягкий мох, зарывшись в него лицом. — Завтра будет катастрофа… — пробормотал он приглушенно. — Мне нужно как-то пробраться на кухню и… украсть… Слово это прозвучало почти трагически. —У тебя всё получится. А теперь спи. И усталость уже брала своё. Вода в комнате тихо колыхалась, а свет раковин медленно мерцал, словно далекие звезды. Сон постепенно накрывал принца, как мягкое течение. Завтра ему снова предстояло встретиться с тем, кто не боялся ни королевских правил, ни короны, ни строгого взгляда наследника Кораллового Рифа. И, возможно, именно поэтому эта встреча обещала быть куда интереснее всех уроков каллиграфии.