Добро пожаловать на дно

Малыш Риддл проснулся в тот час, когда первые, едва различимые лучи солнца лишь робко касались верхушек коралловых башен, окрашивая их в прозрачное золото. Подводное царство ещё дремало, и даже течения казались тише обычного, словно боялись нарушить хрупкое утреннее волшебство. Тело было тяжёлым, а веки упрямо слипались, но страх перед невыполненным долгом гнал его из постели. Страх этот, надо сказать, был не тем бурным и громким страхом, что толкает на бегство, а тихим, воспитанным — таким, какой поселяется в сердце тех, кого с детства учили быть безупречными. С трудом приведя в порядок свои бесконечно длинные волосы, которые после вчерашнего приключения оставались чуть более спутанными, чем следовало бы, принц устроился за столом. Целый час он лихорадочно водил пером, пытаясь разобрать собственные вчерашние каракули. Перо царапало гладкую поверхность раковины с таким усердием, что звук этот становился почти невыносимым — как назойливый писк далекой рыбы-иглы. Но мысли снова и снова ускользали — туда, в тёмную расщелину, к янтарным глазам безымянного мальчика, в которых таилась глубина, неведомая даже морю. И, если быть честным (а рассказчик, уж поверьте, редко бывает иным), уплывали они с подозрительной охотой — словно сами стремились туда, куда разуму следовало бы не заглядывать. Когда по залам дворца прокатился торжественный, но холодный звон, возвещающий о начале проверки, в комнату вошла королева Роузхарт. Мать Риддла была воплощением абсолютного порядка. Её чешуя отливала стальным блеском, а движения отличались такой точностью, что казались механическими. Словно не живое существо передвигалось по залу, а сама идея порядка обрела форму и голос. Она никогда не повышала голос — в этом не было нужды. Тихий, ровный тон был холоднее глубинных течений и заставлял воду вокруг замерзать. И в этом была особая сила — ведь куда страшнее тот, кто не кричит, а знает, что его услышат и без этого. Для неё не существовало «маленького Риддла» — был лишь наследник, обязанный быть безупречным. И, возможно, именно поэтому в её взгляде никогда не отражалось ни утро, ни свет, ни сказка — только строгая линия долга. — Ошибка в тринадцатом параграфе, Риддл, — произнесла она, едва взглянув на раковину. — Ты поторопился. Спешка — это признак неорганизованного ума, — такие вещи, разумеется, не ускользают от тех, кто видит мир как систему правил. — Прости, мама... — Оправдания — это тоже нарушение, — отрезала она. — В наказание ты заново выгравируешь весь кодекс поведения за столом на пяти тяжёлых плитах. И сегодня ты останешься без десерта. Порядок превыше всего. Риддл понурил голову. И в этом движении было больше усталости, чем раскаяния, хотя сам он, возможно, не осмелился бы это признать. Наказание означало ещё больше времени за столом. Часы тянулись невыносимо медленно. Время в такие дни, как известно, умеет вредничать — растягиваться, путаться и идти не вперёд, а будто по кругу, словно играя с теми, кто осмелился ждать. Он видел в окно, как солнце уже давно миновало пик башни. Я бы сказал, что маленький Риддл снова рискует опоздать. Его бледный знакомый, разумеется, не из тех, кто умеет ждать — в Бездне терпение считается роскошью, а не добродетелью. И если принц не явится вовремя… что ж, можно подумать, будто он испугался. — Я не боюсь! — прошептал Риддл, убедившись, что стража в коридоре сменилась. Наконец, когда залы дворца погрузились в мягкую тишину послеполуденного отдыха, Риддл решился. Он не поплыл к выходу, как поступил бы благоразумный принц, а скользнул в сторону королевских кухонь — туда, где даже самые строгие правила иногда уступают соблазнам. Там пахло поистине волшебно: карамелизированными водорослями, нектаром глубоководных цветов и тем самым знаменитым печеньем «Морская роза», о котором ходили легенды. Огромные повара-омары гремели кастрюлями, обсуждая меню на вечерний банкет, и, казалось, весь подводный мир звенел от их деловитой суеты. Риддл прижался к стене, стараясь, чтобы его алые волосы не зацепились за кухонную утварь. Сердце колотилось так громко, что ему казалось — ещё немного, и повара обернутся. На серебряном подносе у самого края стола лежала стопка свежего печенья — розового, посыпанного жемчужной пудрой, будто собранной с самого дна морских грёз. Сейчас… один рывок. Всего лишь маленькое нарушение — ещё одно правило, из тех, что написаны для послушных. «Не укради», говорят они. Но вспомни те зубы… Если явиться с пустыми руками, тебя могут принять за куда более подходящий десерт. Риддл зажмурился, протянул руку и схватил три печенья, быстро пряча их в складки своего нарядного пояса. Одно из них слегка раскрошилось, и сладкий аромат тут же наполнил его ноздри, словно сам океан решил выдать его тайну. Смело. Или безрассудно? Впрочем, это ты решишь сам. Теперь оставалось самое сложное: незаметно выплыть из дворца и найти дорогу к расщелине, пока бледный малёк не решил, что «Золотая рыбка» его обманула. Дорога к расщелине сегодня казалась короче. Или принц плыл увереннее, сжимая в ладошке заветное печенье, спрятанное уже в шёлковый мешочек? Как ни странно, тени, которые вчера напоминали когтистые лапы, теперь выглядели просто как... тени. А узкий лаз между скал, по которому его провёл бледный мальчик, открылся навстречу приветливо — словно старый знакомый. Проплывая мимо массивного валуна, Риддл заметил старого краба-отшельника, сердито чистившего свою ракушку. — Доброго дня, господин Краб! — вежливо поздоровался принц, не забывая о манерах. Краб лишь удивлённо щёлкнул клешнёй ему вслед. Не каждый день встретишь столь воспитанных беглецов, верно? Вскоре Риддл оказался на том самом месте. Огромная перламутровая раковина стояла всё так же неподвижно на краю Бездны, словно сторожила её древние тайны. Принц опустился на её прохладную поверхность, расправил свой алый хвост и огляделся. Пусто. Только тихий, почти убаюкивающий гул течения, доносящийся из глубины. Минуты тянулись. Риддл начал скучать, болтая хвостом из стороны в сторону. Чтобы прогнать подступающую тревогу, он тихонько замурлыкал новую мелодию. Его голос сначала звучал неуверенно, будто пробуя воду, но вскоре окреп, наполнился мягким сиянием — и вот он уже запел, любуясь тем, как солнечные лучи пронзают воду, рассыпаясь золотыми искрами, словно забытые чары старого моря: «Пусть в замке ждут дела и скучные тома, Но здесь, среди камней, я не сойду с ума! Сверкает в пальцах сахарный секрет, И лучше приключения в мире нет...» Он закрыл глаза от удовольствия, вытянув шею и подставляя лицо теплым струям. «Но где же тот, кто обещал прийти? Чей бледный хвост мелькает на пути? Я жду тебя, мой странный, жуткий...» — БУ!!! — оглушительный возглас раздался прямо над его ухом. — А-А-А-А-А! — Риддл подпрыгнул на месте так сильно, что едва не выронил печенье. Ох... Ох... это было неизбежно. Кто же так беспечно поёт на краю Бездны? Надеюсь я звучал не слишком громко. Маленький русал резко обернулся; его волосы взметнулись в воде густым алым взрывом, и он увидел Флойда. Бледный малёк буквально висел над ним, свернувшись в кольцо, и заливался своим громким, лающим смехом. — А-ха-ха-ха! Золотая рыбка так забавно пищит! — Флойд вытер выступившую от смеха слезинку своим гладким хвостом. — Ты пел так сладко, что я чуть не уснул прямо у тебя под плавником! Эх принц... Для него твой испуг — лучшая награда. И всё же… если смотреть внимательнее. Можно увидеть, как загораются глаза при виде печенья. Похоже, он ждал тебя куда сильнее, чем хочет показать. Риддл, всё ещё тяжело дыша и прижимая руку к сердцу, сердито нахмурился: — Это… это против всех правил приличия! Ты напугал меня до смерти! И вообще, я принёс то, что обещал! Риддл дрожащими пальцами протянул шелковый мешочек. Флойд выхватил его молниеносно, едва не задев острыми когтями ладонь принца, и тут же вытряхнул розовое печенье прямо себе в рот. Вот так. Ни благодарности, ни церемоний. Его глаза расширились до предела. Когда зубы Флойда раскрошили нежную «Морскую розу», он буквально замер на месте. В его мире еда была либо склизкой, либо жёсткой, либо солёной — но это… это было как взрыв солнца во рту. Сахарная пудра облаком повисла в воде, и Флойд начал жадно ловить ртом каждую крошку, смешно дёргая носом. — У-у-у-а-а-а! — Флойд издал восторженный звук, который перешёл в довольное урчание мурены. — Это что такое?! Оно тает! Золотая рыбка, оно тает, как морская пена! Это самое странное, что я когда-либо пробовал! И вот теперь — смотри. Разве можно было не прийти? — Ой, да замолчи ты. Я и так... — шёпотом фыркнул русал, едва заметно тряхнув головой, словно отгоняя невидимое насекомое. Риддл смотрел на него, приоткрыв рот от удивления. Он привык, что десерт — это церемония, где нужно пользоваться маленькой вилочкой из кости и салфеткой. А этот мальчик ел так… первобытно. Крошки печенья застревали у него в уголках рта, и он слизывал их длинным языком, не сводя с принца горящего янтарного взгляда. — Я рад, что тебе понравилось, — буркнул Риддл. — Но теперь мне действительно пора. Если я опоздаю второй раз, мама заставит меня переписывать законы всю ночь. Он попытался оттолкнуться от раковины, чтобы уплыть, но Флойд, только что покончивший с последней крошкой, вдруг вытянулся в длинную бледную ленту и перегородил ему путь. — Эй-эй, куда это ты собрался? — Флойд наклонил голову, и его глаза опасно блеснули. — Ты принёс сладость, но ещё не поиграл со мной! Так нечестно. Я съел три печенья — значит, у нас есть ещё три часа для веселья! — Три часа?! — Риддл побледнел. — Это совершенно недопустимо! И вообще… — он набрался смелости и выпрямил спину. — Мама учила меня, что вести дела с незнакомцами — верх невоспитанности. Ты даже не представился по форме! Флойд замер, хлопая своими огромными янтарными глазами. Он наклонил голову так низко, что его нос почти коснулся носа Риддла. — По «форме»? — переспросил он, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Это что, нужно как-то по-особенному изогнуться? У вас там, на свету, всё так сло-о-о-жно… Риддл возмущённо всплеснул руками, отчего его длинные волосы заволновались, как анемоны во время шторма. — Нет! — Риддл снова всплеснул руками, и его алые волосы накрыли его плечи пышной волной. — Это значит, что мы должны официально представиться! Мама говорит, что только дикари начинают разговор, не назвав своего имени. А я не дикарь! Я — Риддл Роузхарт. И я требую соблюдения элементарных правил приличия! Бледный малёк замер, смешно вытянув шею, и его немигающие янтарные глаза уставились на принца. — Риддл Роузхарт… — эхом повторил он, пробуя слова на вкус. — Ты это уже говорил, Золотая рыбка. Твоё имя я запомнил — оно колючее и звонкое, прям как шипы морской розы. Риддл опешил и даже на мгновение перестал махать хвостом. — Как это… «уже говорил»? Когда? — самое неловкое воспоминание всегда настигает не вовремя. — Вчера, когда ты пищал и пытался от меня уплыть, — Флойд лениво перевернулся на бок, закинув руки за голову. — Ты так гро-о-о-омко кричал про законы и про то, что ты принц Риддл, что даже донные черви, наверное, выучили твоё имя. Риддлу стало нестерпимо жарко, несмотря на прохладную воду. Он так испугался вчера, что совершенно забыл, как выдал себя с потрохами. Он сердито скрестил руки на груди, пытаясь вернуть себе достоинство. — Ну… допустим. Но я всё ещё не знаю, как зовут тебя! — он выжидающе уставился на бледного мальчика. — Это нарушение симметрии в общении! Как мне к тебе обращаться? «Эй, ты»? «Существо из Бездны»? Мальчик вдруг резко замер, перестав кувыркаться. Он подплыл совсем близко, так что Риддл снова увидел его острые зубки и странные, суженные зрачки. — Флойд, — просто сказал он. — Меня зовут Флойд. И у меня нет десяти имён и пяти титулов. Флойд… короткое, быстрое имя. Как всплеск. Как бросок хищника. Совсем не такое, как у королей — торжественное, звучное, с шипами и короной. — Флойд… — Риддл повторил это вслух, пробуя новое слово. — Что ж, Флойд. Теперь, когда мы… кхм… официально знакомы, я ещё раз повторяю: мне пора. — Не-а! — Флойд вдруг молниеносно обвил хвостом раковину, на которой сидел Риддл, преграждая путь. — Мы познакомились — это раз. Ты принёс сладость — это два. Но ты ещё не поиграл со мной! А правила игры гласят: никто не уходит от Флойда с сухим хвостом! — Нет такого правила! — возмутился Риддл. — Теперь есть! — Флойд широко улыбнулся и резко крутанулся на месте, создав мощный вихрь, который едва не сбил Риддла с хвоста. — Давай играть в прятки, Золотая рыбка! Ты прячешься, я ищу. Если найду — завтра принесёшь пять штук тех розовых штук. Идёт? Риддл на секунду задумался. Прятки? Это он умел. В огромном дворце было полно укромных уголков, где он прятался от строгих учителей или бесконечных уроков гравировки. Азарт внезапно перевесил страх перед опозданием. Я бы на твоём месте подумал ещё раз… но ведь ты не послушаешь. — Идёт! — выпалил Риддл. — Только считай честно! И не подглядывай своими огромными глазами! — Один… два… три… — Флойд демонстративно закрыл лицо руками (хотя я почти уверен, что он подсматривает сквозь щели в пальцах) и уткнулся носом в перламутровую раковину. Риддл рванулся с места. Его алый хвост мелькал среди камней, а длинные волосы тянулись за ним ярким шлейфом, будто оставляя след в воде. Он понимал: просто за камнем не спрятаться — Флойд слишком быстрый. Нужно что-то более надёжное. Впереди он заметил небольшую расщелину в скале, прикрытую густыми зарослями мха. — Сюда, Риддл… темно, тесно — он ни за что не догадается заглянуть в такую узкую дыру. — Вы упрекнёте меня в предвзятости? Что ж, сказке положено оберегать своих любимцев, когда силы слишком не равны. Оставим же сухую правду историкам — нам с вами куда важнее спасти алый шелк его хвоста. Тсс… я умолкаю, и пусть история течёт своим чередом. Принц, стараясь не задевать колючие края, аккуратно протиснулся внутрь пещерки. Внутри было прохладно и пахло старым илом, как забытые уголки морского дна. Он свернулся калачиком, прижимая к себе волосы, чтобы те не выдали его ярким пятном. — Десять! Я иду-у-у иска-а-ать! — донёсся издалека глухой голос Флойда. Риддл замер. Он даже дышать старался через раз, прислушиваясь к каждому движению воды снаружи. Сердце гулко бухало в уши. В пещерке было почти совсем темно — такой темноты не любят даже самые смелые. Вдруг… он почувствовал что-то странное. Холодное и гибкое медленно скользнуло по его хвосту, поднимаясь выше, к чешуе. — А-А-А-А-А-А-А! — крик ужаса вырвался у Риддла сам собой. Он пулей вылетел из расщелины, забыв о всякой осторожности, и со всего размаху врезался в кого-то бледного и длинного. Флойд, который как раз проплывал мимо, не растерялся. Он мгновенно обхватил перепуганного принца руками, прижимая его к себе, чтобы тот не бился в панике. — Эй-эй, Золотая рыбка! Ты чего? Я же тебя ещё даже не нашёл! — Флойд смеялся, но держал крепко, чувствуя, как Риддла бьёт крупная дрожь. — Там… там кто-то был! — задыхаясь, лепетал Риддл, вцепившись в плечи Флойда. — Оно… оно ползло по моему хвосту! Оно хотело меня съесть! Там жуткое чудовище! Флойд с интересом посмотрел на вход в пещерку. Через секунду из зарослей мха медленно и лениво выплыла обыкновенная морская змея. Она сонно моргнула, недовольная тем, что её убежище потревожили, и неспешно отправилась по своим делам. Флойд замер на мгновение, а потом разразился таким громким хохотом, что из его рта вылетело целое облако пузырьков. — А-ха-ха-ха! Чудовище?! Это же просто старая сонная змея! Риддл-чан испугался шнурка! Ну ты даёшь, Золотая рыбка! Риддл замер. Осознание того, что он так опозорился перед этим дикарём из-за обычной змеи, ударило в голову сильнее, чем сам испуг. Он резко оттолкнулся от груди Флойда, сердито надул губы и отвернулся, скрестив руки на груди. Его щёки пылали пунцовым цветом, почти под стать волосам. — Ничего смешного! — буркнул он, чувствуя, как в глазах закипают слёзы обиды. — В темноте она казалась огромной! И вообще, я… я просто проверял твою реакцию! Флойд, заметив, что Риддл не просто злится, а буквально дрожит от подступающих слёз, перестал хохотать во всё горло. Он медленно обплыл вокруг надувшегося принца, заглядывая ему в лицо своими огромными янтарными глазами. — Ой-ё… Золотая рыбка действительно собралась устроить здесь небольшой шторм? — Флойд насмешливо прищурился, но в его голосе уже не было прежней резкости. — Ты такой красный, Риддл-ча-а-ан, что кораллы на твоём фоне кажутся бесцветными. Риддл только сильнее сжал губы, стараясь не смотреть на этого невыносимого мальчишку. Но Флойд, разумеется, не собирался оставлять его в покое. — Ну ладно, ладно, не дуйся, а то лопнешь, — Флойд внезапно протянул свою бледную руку и бесцеремонно схватил принца за ладонь. Его пальцы были прохладными и цепкими. — Раз уж ты такая трусишка, я покажу тебе кое-что, что точно не кусается. Поплыли, только не отставай! Не дожидаясь ответа, Флойд рванул в сторону, увлекая Риддла за собой. Принц хотел было возмутиться — ведь правило номер сто двенадцать запрещало прикасаться к королевской особе без разрешения, — но скорость, с которой они неслись, выбила из него все мысли о протесте. Они миновали серые камни и выплыли к самому краю рифа, где скалы обрывались вниз, открывая вид на огромную поляну. Но это были не просто кораллы. — Смотри, — Флойд затормозил так резко, что Риддл едва не врезался в его спину. Перед ними колыхалось целое поле лунных актиний. Тысячи нежных, полупрозрачных щупалец светились мягким голубоватым и сиреневым светом, создавая иллюзию живого, дышащего ковра. Между ними плавали крошечные светящиеся креветки, похожие на падающие звёзды. Здесь не было теней Бездны — только спокойный, сказочный свет, словно забытая колыбельная самого моря. Посмотрите, он привёл его сюда не для того, чтобы смеяться. Не только для этого. Он показывает мир, в котором нет ни уроков, ни правил… только свет и волшебство. Риддл заворожённо смотрел на сияющее поле. Его ладонь всё ещё лежала в руке Флойда, и он почему-то не спешил её забирать. — Красиво… — выдохнул принц, и его гнев окончательно угас. — Я никогда не видел их так много в одном месте. — Угу, — Флойд лениво покачивался на месте, наблюдая не за актиниями, а за тем, как их свет отражается в серебряных глазах Риддла. — Они светятся, когда им нравится течение. — Мурена вдруг хитро улыбнулся и легонько сжал пальцы принца. — Ну что, Золотая рыбка, ты всё ещё хочешь меня казнить за ту змею, или мы договоримся? — Ну... хорошо, — Риддл наконец перестал дуться и посмотрел на Флойда уже без тени гнева. — На этот раз я тебя прощаю. Но только потому, что здесь действительно… очень красиво. — А-ха-ха! Золотая рыбка сегодня добрая! — Флойд буквально просиял. Он не выпустил руку. Напротив, сжал её чуть крепче и начал радостно кружиться на месте, увлекая русала за собой. Его длинный бледный хвост забился в воде, поднимая вокруг них целую россыпь мелких искорок от потревоженного светящегося планктона. Они кружились в этом импровизированном вальсе, связанные одной рукой, словно две звезды в ночном небе. И Риддл, вопреки всем правилам приличия, даже не пытался вырваться. Пока Риддл, затаив дыхание, наблюдал за тем, как крошечные светящиеся креветки танцуют между щупальцами актиний, Флойд на мгновение замер. Свободной рукой он осторожно сорвал небольшой, удивительно красивый цветок — глубоководную анемону нежно-лилового цвета, чьи лепестки светились изнутри мягким жемчужным светом. Всё ещё не выпуская ладонь Риддла, он потянулся к его голове. Его пальцы снова нырнули в густое алое облако волос. Но на этот раз он не путал их — нет. Он медленно пропустил пряди сквозь пальцы, явно наслаждаясь их мягкостью и тем, как ярко они контрастируют с его собственной бледной кожей. И затем, почти неожиданно аккуратно, закрепил цветок за ушком Риддла. — Это… это что? — вздрогнул Риддл, чувствуя приятную прохладу лепестков. Его щёки снова порозовели, но он по-прежнему сжимал руку Флойда в ответ. — Просто цветок, — Флойд пожал плечами с самым невозмутимым видом, хотя в глазах у него плясали озорные искры. — Тебе идёт. Теперь ты не просто рыбка, а рыбка в саду. Риддл не стал возмущаться. Впервые кто-то коснулся его волос не для того, чтобы заплести их в тугую, строгую косу, а просто так… чтобы сделать подарок. Он робко коснулся лепестков свободной рукой и слегка улыбнулся. Но внезапно он заметил, что свечение актиний стало казаться слишком ярким на фоне чернеющего океана — верный признак того, что наступила глубокая ночь. — О нет! — Риддл резко встрепенулся, неохотно отпуская руку Флойда. — Мне правда нужно идти. Уже слишком поздно. Флойд лениво вытянулся в воде, наблюдая за паникой принца. — У-у-у, время вышло? Жа-а-а-ль. Но не забудь, Риддл-чан: ты сегодня опоздал. А за опоздание полагается штраф. Так что завтра жду тебя здесь же. И не забудь те розовые штуки — они мне очень понравились! Он говорит это играючи… а ты ведь правда придёшь. Риддл вздохнул, понимая, что ввязывается в очень опасную авантюру, но всё же покорно кивнул. — Хорошо. Я приду. Но… — он виновато отвёл взгляд, — ты не мог бы проводить меня обратно? Я… я всё ещё не уверен, что найду тот лаз в темноте. Флойд широко улыбнулся, довольный тем, что его «Золотая рыбка» всё ещё нуждается в нём. — Конечно, провожу! Держись крепче, Риддл-чан, доставим тебя во дворец со скоростью течения! И он действительно ведёт его — уверенно, быстро, будто знает каждое течение, каждый изгиб скал. На этот раз он не дёргает его за волосы и не пугает. Он просто плывёт рядом, изредка задевая плечом плечо принца, словно проверяя, на месте ли его находка. Вскоре впереди забрезжил мягкий жемчужный свет. Граница Кораллового Рифа была уже совсем близко. Флойд резко затормозил прямо перед невидимой чертой, где мрак Бездны встречался с искусственным сиянием магических ламп дворца. — Приплыли, — Флойд лениво качнулся на волнах, и его бледная кожа в этом свете казалась почти призрачной. — Дальше сам. Там слишком… чисто для меня. Риддл обернулся к нему. Лиловый цветок в его волосах всё ещё слабо мерцал, отбрасывая мягкие блики на лицо. — Спасибо, Флойд. Знаешь, я хотел сказать… — Риддл замялся, подбирая слова, чтобы поблагодарить его не как принц, а как… друг. — Я хотел сказать, что сегодня было совсем не… Он снова говорил в пустоту. Флойд исчез мгновенно, не оставив после себя ни единого всплеска. Конечно. Он никогда не остаётся на таких словах. Риддл растерянно огляделся. Он всматривался в чёрные провалы скал, надеясь увидеть хотя бы кончик бледного хвоста, но океан хранил молчание. Только тяжёлое биение собственного сердца отдавалось в ушах. Маленький принц поплыл к своим покоям, стараясь держаться в тени башен. И всё же… он не один. Он не заметил, как из-за массивного выступа обсидиановой скалы, прямо на границе света и тени, за ним наблюдали два янтарных глаза. Оказавшись в безопасности своей комнаты, Риддл первым делом осторожно снял лиловый цветок. Он долго смотрел на его мягкое сияние, а затем спрятал сокровище в самую красивую шкатулку из перламутра, аккуратно обложив лепестки влажным мхом, чтобы они не завяли до завтра. Затем он тяжело вздохнул и сел за стол. Перед ним лежали холодные каменные плиты, которые он должен был исписать до утра в наказание за свою «медлительность». Риддл старательно выводил буквы, но его мысли были далеко от государственных законов. Он писал про правила… а видел свет. Он видел сверкающее поле актиний и чувствовал, как его ладонь до сих пор хранит прохладу чужой руки.

***

А пока Риддл старательно делал уроки, Флойд медленно погружался в родную стихию — в Бездну, где свет был редким гостем, а тишина почти всегда обманчива. Вокруг него в темноте мелькали тени. Голодные хищники — мелкие акулы и зубастые рыбы-удильщики — кружили неподалёку, почуяв тепло живого существа. Флойд лениво огрызнулся, обнажив острые зубы, и тени тут же рассосались. Здесь его боятся. И правильно делают. Но даже здесь голод никуда не исчезал. У него внутри всё сводило от пустоты. То крошечное печенье только раздразнило аппетит, оставив на языке невыносимо сладкое воспоминание, которое никак не вязалось с запахом тины и сырой рыбы. Сладкое… слишком сладкое. Флойд скользнул в узкую расщелину, ведущую в их с братом логово. Внутри, в слабом мерцании фосфоресцирующих наростов на стенах, возился другой малёк. Почти точная копия — и всё же совсем другой. Это был Джейд. Он двигался плавно, размеренно и пугающе тихо, полностью поглощённый своим странным увлечением: пересаживал мелкие ядовитые грибы с одного камня на другой, аккуратно расправляя их склизкие шляпки длинными пальцами. — Ты поздно, Флойд, — не оборачиваясь, произнёс Джейд. Его голос был мягким, как бархат, но в нём всегда пряталась тонкая, почти незаметная искорка. — Охота затянулась? Флойд лениво развалился на песчаном дне пещеры, закинув хвост на выступ. — Угу-у-у… — протянул он, прикрыв глаза. — Просто развлекался. Нашёл одну забавную рыбку на мелководье. Вот как ты это называешь. Джейд наконец повернул голову, и его янтарный глаз сверкнул в полумраке. — На мелководье? Там обычно нет ничего, кроме скучного песка и патрулей Кораллового рифа. Что же за развлечение заставило тебя забыть об ужине? Флойд широко зевнул, притворяясь смертельно скучающим. Конечно, он не скажет правду. Он ни за что не признается, что держал кого-то за руку и собирал цветы. — Да так… гонял одного глупого малька. Он так смешно путается в собственных плавниках, ты бы видел. Просто игрушка, ничего особенного. Джейд на мгновение задержал взгляд на брате, подмечая странное, слишком довольное выражение его лица. — Игрушка… — задумчиво повторил он, возвращаясь к своим грибам. — Будь осторожен, Флойд. Хрупкие игрушки ломаются, если их слишком сильно сжимать. Или если их находит кто-то другой. Флойд ничего не ответил. Он отвернулся к стене, но даже там, в темноте, перед глазами всё ещё мелькал алый цвет.