in the shackles of passion

***

В этой комнате время всегда замирало. Здесь не было графиков, поставок и звонков — только предрассветные сумерки и тяжелое, мерное дыхание двоих. Огромный особняк, хоть и был большим, но всегда наполненный уютом и нежным запахом цитруса и шалфея в перемешку с мускусом и черным перцем — этот аромат создавал нечто, что никто не мог объяснить обычными словами. Тонкая шелковая простыня едва ли могла защитить Хана от жара, исходящего от массивного тела рядом. Ли Минхо, альфа, чьи руки привыкли к холодному металлу винтовок и весу высококачественных стволов, сейчас касался омеги так, словно тот был сделан из тончайшего фарфора. Его грубые, мозолистые пальцы медленно очерчивали линию плеча Хана, заставляя того мелко дрожать под этими руками. Мир за окнами особняка знал Ли Минхо как безжалостного тридцатичетырехлетнего хищника, главу оружейной империи, чье слово было законом. Но здесь, в полумраке спальни, под кудрявыми прядями спящего Хана, этот хищник становился ручным. Минхо смотрел на своего мужа, и в его стальных глазах горело нечто более опасное, чем жажда власти, — абсолютная, граничащая с безумием одержимость своим омегой. Он не мог досыто насытиться им , боясь ,что однажды сломает его. Но зверь внутри рычал утробно не позволяя никому даже пальцем прикоснуться , что уж говорить о причинение вреда . — Мой... — низко пророкотал Минхо, вжимаясь носом в нежную кожу плеча мужа, зарываясь носом в изгиб , где была пахучая железа. По телу Хана мгновенно пробежали мурашки. Он был воплощением хрупкости, рядом с этим гигантом: угольно-черные кудрявые волосы рассыпались по подушке, а необычные голубые глаза, сонные и доверчивые, смотрел на мужа с обожанием, ему всего было 25 лет . Минхо коснулся губами его плеча, спускаясь ниже к лопатке, и почувствовал, как Хан выдохнул, плавясь в его руках. Розовые, пухлые губы омеги, которые на вкус всегда были как самый сладкий мед, приоткрылись в немом вздохе. Идиллия была прервана резким виброзвонком. Минхо недовольно рыкнул, потянувшись к тумбочке. – Слушаю, — коротко бросил он в трубку. — Господин Ли, возникли проблемы в отделе поставок. Груз задержан на границе, требуется ваше личное вмешательство, — раздался напряженный голос подчиненного. Минхо нахмурился, его взгляд на мгновение стал стальным, каким его знал весь мир, но, посмотрев на Хана, он снова смягчился. — Разберитесь с документами, я буду через час, — отрезал он и отбросил телефон. — Ну уж нет, малыш, я не оставлю тебя так просто. Он легко, словно Хан ничего не весил, подхватил его на руки и направился в ванную.

***

В душевой кабине, под горячими струями воды, контраст их тел стал еще очевиднее. Мокрая кожа Хана казалась почти прозрачной, фарфоровой на фоне смуглого, рельефного тела Минхо. Широкие плечи альфы полностью закрывали омегу от мира, создавая кокон. Минхо прижал Хана к прохладному кафелю, его руки собственнически легли на бедра мужа, оставляя красные отметины. –Твой запах усилился детка— прошептал он прямо в губы, его голос вибрировал от вожделения. — Мой зверь чувствует Хани, чувствует что ты скоро потечешь и я смогу наполнить тебя изнутри своими щенками. Хан всхлипнул, закидывая голову назад, его пальцы вплелись в волосы на затылке мужа. — Да... только твои, Минхо-я... я буду хорошо нести твоих щенков, обещаю... — его стоны смешивались с шумом воды, становясь по-настоящему пошлыми и откровенными. Минхо не сдерживался. Он брал свое с жадностью человека, который знает, что этот омега — его единственная слабость и самая большая ценность. Он целовал его шею, кусал за плечи, он нежно вошёл одним залпом заполняя до краев. Хан вскрикнул, поддаваясь назад. Ли шлёпнул его несколько раз , прежде ,чем начать двигаться. Держа омегу за горло, Минхо брал его сзади, фиксируя руки Хана на кафеле. Ноги буквально не держали Хана, от сверх стимуляции, омега закатывал глаза , пошло открыв рот издавая стоны , которыми альфа наслаждался. –Вот так, молодец – шепча в ухо грязно довольно произнес альфа, – чувствуешь? Чувствуешь как я буквально внутри тебя трахаю твою розовую ненасытную дырочку? Всё это принадлежит мне, ты меня понял Джисон?– на полном серьёзе проговорил Ли,– отвечай омега!– зарычал и больно шлёпнул его, вбиваясь в хрупкое тело альфа –Да, да , пожалуйста....я сделаю всё... пожалуйста не останавливайся– прося большего будто ненасытная шлюха проговорил Хан,– Твой , твой...Господи да-да-да, пожалуйста альфа , нет нет , что? Что ты делаешь ?– когда Хо замедлился , Джи заскулил, омега что находилась внутри Хана заскулился жалобно обижаюсь на своего альфу, который не давал, чего требовал его пара. –Еще? Ненасытная шлюха,– шлепнув омегу за бедра,отпустив горло, Ли нагнул мужа ставя раком , расставив ноги по шире, он вошёл толчком. Минхо потянулся рукой за черные мокрые волосы мужа протянув его и взяв другой рукой за горло он буквально припечатал его тело между стеной и его грудью. Начиная трахать его в глубоком непрерывном темпе. Хан наконец то получив что хотел, радостно начал стонать от сумасшедшей стимуляции. Господи как же ему нравилась - эта безумная страсть и одержимость альфы над ним. Он буквально каждый день получал что хотел, любовь,внимание,защиту ,доверие и самое главное самого Ли. Как же он сходил с ума от любви, буквально сгорая. Сначала когда они познакомились в самом начале истории пути их большой любви , Хан никогда бы не подумал , что альфа такой крови и мощи , вообще сможет полюбить кого то. Но годы прошли , Ли сполна показал свою любовь, доверие и защиту Хану . Внутри Хана было столько полно нежности к этому грубому , не знающему как проявить любовь и при этом не сломать его, что он не знал как описать и показать альфе эти чувства. Но мысль об их общих детях, маленьких крохотных спустя столько лет , как они пытаются завести щенков, Хан чувствовал вину перед ним. Получая глубокие толчки внутрь омега молился чтобы в эту течку он понёс. Понес щенков альфы и смог подарить ему большую семью, о котором он так мечтает. Заметив настроение омеги, Ли замедлился, опустив омегу и прижав за талию к себе, альфа нежно поцеловав в висок мужа.–Всё будет хорошо, детка , не волнуйся,– сгорая от любви к голубоглазому омеге сказал Минхо,–Я решу все дела и во время течки я буду твоим, Хани. Толкнувшись особенно глубоко, Ли сделал последние толчки изливаясь глубоко внутрь, тем самым стимулируя мужа заставляя того кончить. Хан рухнул на альфу, не имея возможности двинутся. Минхо быстро искупал и обтер их, уложив мужа в новую постель закутав его, прикрыв шторы и чмокнув в носик . Ли одевшись взял ключи.Минхо лишь уверенно улыбнулся и вышел. Спустившись к подъезду, он сел в огромный затонированный джип. Как только дверь захлопнулась, атмосфера тепла исчезла — остался только холодный расчет. Он набрал номер Чанбина. — Бин, я в пути. Что там с поставками? — спросил он, выруливая со двора. — Разбираемся. Кстати, Феликс спрашивал про Хана, они хотели встретиться с Чонином и Сынмином сегодня, — отозвался голос друга. Минхо невольно улыбнулся. Его друзья — Чанбин, Бан Чан и Хван Хенджин — были такими же «зубастыми» альфами, как и он, и их мужья составляли идеальную компанию для его Хана. Но мысли быстро вернулись к делам. Он не представлял своей жизни без этого маленького омеги с запахом шалфея. Хан был его якорем. Если бы с ним что-то случилось, Минхо сжег бы этот мир дотла, не задумываясь.

***

Черный джип с визгом шин замер у складских доков на границе. Минхо вышел из машины, и воздух вокруг него, казалось, мгновенно похолодел. Его взгляд, обычно спокойный и расчетливый, сейчас напоминал лезвие свежезакаленной стали. Здесь, на посту в Японию, его ждали не просто партнеры, а те, кто посмел нарушить кодекс. Якудза. Минхо прикрыл глаза на секунду, сдерживая первобытную ярость. Эти ублюдки решили, что могут диктовать условия человеку, чье оружие держит в страхе половину континента. Когда он открыл глаза, в них не было ничего человеческого — только холодная тьма. Он направился к главному представителю клана — невысокому мужчине с татуировками, выползающими из-под воротника дорогой рубашки. Тот стоял с наглой ухмылкой, окруженный своими бойцами. –Anata wa kōshō no rūru o yabutta (Вы нарушили правила переговоров), –чеканя каждое слово на идеальном японском, произнес Минхо. Его голос звучал как низкий рокот перед штормом. Японец, которого звали Такеши, лишь хмыкнул, демонстративно закуривая. — Господин Ли, времена меняются. Мы считаем, что цена на экспорт вашего оружия слишком высока. Снизьте её на тридцать процентов, и ваш груз пересечет границу прямо сейчас. Минхо сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство противника. Его мощная фигура буквально нависла над Такеши. — Мое оружие — которым ты убиваешь своих врагов , гарантия твоей безопастности. Хочешь дешевле? Иди на рынок, покупай китайскую паль, которая взорвется у тебя в руках при первом же выстреле. Мой товар никогда не будет стоить дешево. Сделка остается прежней, или вы уходите ни с чем. Такеши ухмыльнулся еще шире, и в его глазах блеснул опасный огонек. Он медленно достал из кармана телефон и развернул экран к Минхо. — Ты уверен, что хочешь быть таким принципиальным, Ли? На экране была фотография. Хан. Его маленький, нежный муж сидел в кафе, смеялся над чем-то, что сказал Феликс, и поправлял свои черные кудряшки. Голубые глаза омеги светились счастьем, он выглядел таким беззащитным в своей неосведомленности, того что за ним следили. Люди Минхо не смогли уследить за безопасностью его мужа. Минхо не смог обезопасить свою пару. Кто был после этого альфа ? Лишь недостойным своей пары зверем. Внутри Минхо что-то оборвалось. Огонь ярости, до этого тлевший в груди, превратился в сверхновую. — Если цена не упадет, — вкрадчиво продолжил японец, — мы заберем его. Такая редкая красота... С таким запахом он станет отличным украшением дома нашего главы. Сможет понести плодовитых и красивых наследников для нашего босса– мерзко улыбнулся Такеши. Воздух в радиусе десяти метров стал тяжелым, как свинец. Минхо выпустил свой феромон — густой, удушающий. Это была не просто аура альфы, это была волна чистой агрессии, которая заставила бойцов якудза попятиться, а у Такеши подогнулись колени. Минхо не стал ждать. Его рука, быстрая как молния, сомкнулась на горле японца. Он приподнял его над землей, игнорируя направленные на него стволы своих и чужих людей. –Я вырву тебе язык и засуну его тебе в глотку японская крыса,– швырнув того на землю , он дал знак своим людям об открытии огня. Люди Ли , стрелки которые находились далеко в зданиях , вооруженные и прицеленные увидя знак , начали стрелять в точную цель. В миг было убито все японские крысы, которые пришли вместе с ублюдком. Кстати о нем. Минхо взяв его поставил на колени, затем обернулся к своим людям, стоявшим за его спиной с оружием наготове. — Мой нож— приказал он ледяным тоном. Люди Ли сразу же дали фамильный нож для наказания и пытаний врагов,–Я отрежу тебе язык и выколю глаз,– спокойно предупреждая сказал Ли. Он посмотрел на своих , те сразу же поняв намексхватили того за руки, один из них подошёл сзади раскрыл рот Такеши, так чтобы он не смог навредить зубами. Минхо беря в ножи руки медленно провел по щекам лезвием затем , когда Такеши начал кричать, боец вытащил язык, Ли мгновенно отрезал кусок плоти и заставил заглотить его. Японец задыхаясь своей рвотой и кровью, закатил глаза от боли. Но альфа не остановился, кончиком ножа он упёрся в мешки под глазами, надавив он вырвал с корнем сначала правый глаз, затем левый глаз. –Отрубите его палец,–приказал Ли,– все остальное включая его самого заверните в подарочную коробку с лентой и отправьте его обратно. Вытирая пальцы и нож платком .Он развернулся и зашагал к джипу.Сев в салон, он ударил по рулю. Тревога в груди, которую он чувствовал утром, теперь превратилась в ледяной ужас. Он снова набрал номер, но на этот раз не Чанбина. Он звонил домой. — Хан-и, возьми трубку... Малыш, ответь мне... — шептал он, слушая бесконечные гудки. Сердце в груди мощного альфы пропустило удар.Если кто-то тронет его покой, он сожрёт всех без остатков. Сердце в груди мощного альфы пропустило удар.

***

Минхо буквально влетел в джип, вдавливая педаль газа в пол. Мотор взревел, срываясь с места, пока альфа одной рукой набирал номер Чанбина. — Бин! Проверь камеры в особняке и по периметру. Живо! Если хоть одна тень мелькнет рядом с домом— стреляй на поражение, — голос Минхо вибрировал от сдерживаемой ярости. — И свяжись с Чаном. Скажи, пусть блокирует все счета этих японских выскочек. Товар забрать обратно. Ни одной пули они не получат, пока не выплатят неустойку в тройном размере и не приползут на коленях просить прощения за свой длинный язык. Чанбин подтвердил, что дома всё спокойно, но Минхо не мог расслабиться. Сердце в груди альфы колотилось так, будто он пробежал марафон. Перед глазами всё еще стояло фото его омеги — беззащитного, улыбающегося, пока на него смотрел прицел врага. Долетев до дома за считанные минуты, он рывком распахнул парадную дверь. Игнорируя лепет слуг о том, что господин Хан отдыхает, Ли перепрыгивал через ступени. Он должен был убедиться лично. Должен был почувствовать его живым. Когда он тихо приоткрыл дверь в спальню, его встретило зрелище, от которого ледяной ком в груди мгновенно растаял. Хан, его хрупкое сокровище, мирно спал в «гнезде», которое сам соорудил из вещей Минхо. Черные кудряшки разметались по ткани, пахнущей мускусом и перцем. Альфа шумно выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает мышцы. Он осторожно присел на край кровати, боясь нарушить эту идиллию. Хан шевельнулся. Его нос смешно дернулся, улавливая встревоженный, слишком резкий запах мужа. Голубые глаза медленно открылись, глядя на Минхо с сонной нежностью. — Хо-я?.. Что случилось? — он потер глазки кулачком, выглядя настолько невинно, что у Минхо внутри всё перевернулось. Минхо утробно рыкнул, не в силах оторвать взгляда от этого зрелища. — Всё хорошо, малыш. Просто ужасно соскучился по тебе. — Ты плохо врёшь альфа, — Хан приподнялся, протягивая к нему руки. — Иди ко мне. –Правда,детка,– ласково сказал альфа,–Можно мне в твоё гнездо, милый? –Конечно Хо-я,–глянув в глаза Ли сказал Джи,–Ты можешь не спрашивать об этом альфа. Эти слова стали последней каплей. Глаза Минхо вспыхнули первобытным огнем — покорность его омеги была для него высшим наркотиком. Он сорвал с себя одежду, отбрасывая рубашку и брюки в сторону. Оказавшись полностью голым, он забрался в гнездо, накрывая Хана своим массивным телом. Запах шалфея стал невыносимо сладким, концентрированным — течка, которая должна была начаться через несколько дней, уже давала о себе знать. Минхо накрыл губы мужа глубоким, властным поцелуем, пробуя на вкус сладость меда. Хан, охваченный ответным жаром, ловко выпутался из простыней и сел верхом на бедра альфы. Его нежная, пухлая попа сразу почувствовала горячий, твердый ствол Минхо, который уже пульсировал от желания. Альфа не выдержал и смачно шлепнул мужа по ягодице, оставляя яркий след на фарфоровой коже. Он собственнически сжал его бедра, притягивая Хана к своей груди, и мощно толкнулся бедрами вверх. — Ах-х... Хо-я... — Хан выгнулся в спине, его голубые глаза затуманились пеленой страсти. — Возьми меня... прошу тебя. Минхо, рыча от вожделения, быстро избавил Хана от белья. Вид огромного, набухшего члена альфы, на головке которого уже выступила прозрачная капля смазки, заставил Хана прерывисто дышать. Омега прильнул к нему губами, слизывая каплю, а затем обхватил ствол руками и начал жадно сосать. Ли не выдержал долго такой пытки. Он грубо вплел пальцы в черные кудри Хана, заставляя его запрокинуть голову, и рывком поднялся, усаживая мужа на колени прямо на густой шерстяной ковер. — Смотри на меня, — прохрипел Минхо. Хан послушно открыл рот, его голубые глаза были полны обожания и готовности принять всё. Альфа несколько раз хлестко ударил членом по его щекам и губам, клеймя своим запахом, а затем резко вошел в его рот до самого горла. Он трахал его глубоко, смачно, наслаждаясь звуками, которые издавал омега. — Ты мой... — шептал Минхо, глядя сверху вниз на то, как его муж задыхается от его размеров. — Грязная, послушная омега. Только под моим узлом ты будешь так стонать. Я выжгу в тебе всё, чтобы ты помнил. С рыком Минхо кончил глубоко в горло Хана, заставляя того проглотить всё до последней капли. Но даже после этого его возбуждение не спало. Напротив, он подхватил Хана под бедра, намереваясь перевернуть его и оставить свой след еще глубже, чтобы запечатать их связь навсегда. Минхо не дал Хану опомниться. Он рывком перебросил обмякшее тело мужа на кровать, вжимая его в мягкие простыни своим тяжелым, горячим торсом. Его пальцы уже были глубоко внутри омеги, растягивая податливые стенки, которые жадно пульсировали, встречая хозяина. Обильная, тягучая смазка Хана, смешанная с предэякулятом альфы, капала на простыни. Вытащив руку, Минхо замер на секунду. Не отрывая хищного, потемневшего взгляда от голубых глаз мужа, он медленно, вызывающе облизал свои пальцы, пробуя Хана на вкус. Омега вздрогнул, его тело пробила крупная дрожь, а спина непроизвольно выгнулась дугой от этого запредельно интимного жеста. — Ты такой сладкий, малыш... — прохрипел Минхо, и его голос был похож на скрежет стали. — Весь мой. До самых костей. Он накрыл губы Хана глубоким, жадным поцелуем, и в тот же миг одним мощным, сокрушительным толчком вошел в него на всю длину. Хан пошло и долго застонал прямо в губы альфы, его пальцы на ногах подогнулись, а разум окончательно затопило экстазом. Ли не давал ему передышки: он перехватил обе руки омеги, заключая их в стальной замок над головой, и начал вбиваться в него — долго, глубоко, с первобытной мощью. Это была грубая, собственническая страсть. Минхо брал его без тени жалости, как воин берет свою законную добычу. Его свободная рука блуждала по телу Хана, терзая набухшие, эрегированные соски — он то вылизывал их шершавым языком, то больно кусал и щипал пальцами, заставляя омегу вскрикивать. Он зажимал его узкую талию так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки в форме его пальцев. Каждые несколько толчков сопровождались звонким, смачным шлепком по бедрам, оставляющим алые следы на фарфоровой коже. — Еще... Хо-я... прошу, быстрее... еще! — Хан окончательно потерял связь с реальностью. Его глаза закатывались, а голос сорвался на жалобную мольбу. Минхо рыкнул, принимая вызов. Он подтянул колени Хана к его груди, сгибая его пополам, чтобы войти еще глубже. Теперь каждый удар был подобен выстрелу — точным, мощным и сокрушительным. Комната наполнилась звуками пошлых шлепков, тяжелым дыханием и влажным хлюпаньем. В какой-то момент Минхо мягко, но властно перехватил горло Хана ладонью, фиксируя его. Взгляд альфы стал почти безумным. С последним, самым глубоким толчком, который заставил омегу содрогнуться в конвульсиях, Ли излился внутрь него горячим, густым потоком, заполняя Хана до краев. Омега сорвался на крик, его собственное наслаждение выплеснулось на их животы, и он обмяк, тяжело дыша. Минхо медленно, с влажным звуком вышел из него. Он приподнялся на локтях, тяжело дыша, и с нескрываемым торжеством посмотрел на то, что сотворил. Растянутая, алая дырочка омеги не могла сразу сомкнуться, и оттуда лениво вытекала его сперма, марая бедра. — Теперь все будут знать, чей ты, — Минхо приник к его шее, оставляя там глубокий, багровый засос — свою метку. — Мой до последней капли. Хан лишь слабо улыбнулся, прижимаясь к руке своего альфы. Его страх исчез. Пока Минхо был рядом, мир мог рушиться — он знал, что находится в самой надежной крепости на земле.

***

Минхо стоял у окна, наблюдая за тем, как мерно вздымается грудь спящего Хана. Убедившись, что омега провалился в глубокий сон после их безумной близости, альфа набрал номер Хёнджина. Голос Ли звучал как скрежет металла. — Хван, вызывай главу якудзы. Прямо в наш штаб. Терпение лопнуло. Если эти ублюдки думали, что могут играть на моих нервах, используя мое слабое место,они ошиблись. Встреча через час. Минхо подошел к кровати и нежно коснулся щеки мужа. Хан открыл глаза, в которых еще плескалась сонная нега, но, заметив сталь в глазах альфы, мгновенно подобрался. — Малыш, просыпайся. Мне нужно решить одну проблему , я не могу оставить тебя без защиты.Собирайся. Хан не задавал лишних вопросов — он знал этот тон. Через двадцать минут он уже стоял в дверях: мягкие кудряшки еще пахли шампунем, на нем была простая, уютная одежда, а в руках — небольшая сумка с самым необходимым. Минхо притянул его к себе за затылок, зарываясь носом в изгиб шеи, впитывая успокаивающий аромат шалфея, и запечатлел на лбу мужа долгий, обещающий поцелуй. — Чан, мы на выезде, — коротко бросил Минхо в трубку. — Понял. Феликс, Чонин и Сынмин уже у Бинни. Это самое защищенное место на случай войны. Ждем только вас. Джип Минхо летел по улицам, словно хищник на охоте. Ли лично пристегнул Хана, проверяя каждый ремень, будто это была броня. У дома Чанбина их уже ждали. Как только Хан вышел из машины, к нему подлетели друзья. Феликс, Чонин и Сынмин окружили его плотным кольцом, обнимая и успокаивая. Минхо на мгновение задержал Хана, целуя его в губы перед всеми. — Я скоро вернусь. И мы обязательно поужинаем вместе, как я обещал. Хан крепко обнял его, вдыхая мускус и перец в последний раз перед разлукой. — Будь осторожен, Хо... Ты нужен мне — прошептал он так тихо, что услышал только альфа. Минхо утробно рыкнул, борясь с желанием забрать мужа обратно в машину и никогда не выпускать. — Заходите в дом. Ни шагу за порог. Охрана на периметре получила приказ стрелять без предупреждения. Мы сами заберем вас, когда всё закончится.

***

Минхо был готов к любому исходу событий. Он и его люди были готовы к войне. Но в лучшем случае ему бы хотелось побыстрее закончить переговоры, забрать мужа и провести с ним течку. Штаб-квартира компании Ли встретила его тишиной и напряжением. Хёнджин ждал у лифта. — Все в сборе. Якудза внутри. Они на взводе после того, что ты прислал им в коробке. Минхо вошел в кабинет, не снимая пальто. За массивным столом сидел глава клана якудза — пожилой мужчина с тяжелым взглядом, а рядом с ним — его «крысы». Глава указал на фотографии изувеченного Такеши: — Господин Ли, это сообщение было... избыточным. Ли с размаху ударил кулаком по дубовому столу так, что бумаги разлетелись в стороны. Он навис над столом, и его доминирующий феромон заполнил комнату, заставляя охрану якудзы инстинктивно схватиться за оружие. — Избыточным? — голос Минхо был ледяным шепотом. —Разве ты не должен учить своих людей уважению? В клане якудза обучают шантажу партнёров их родными? Где твоя честь Язуро? Ещё одно такое заявление и наглость— и мирному договору конец. Я не просто уничтожу ваш экспорт, я сотру ваше имя из истории. Вы забыли, чью кровь я ношу? Глава якудзы медленно выдохнул. Он прекрасно помнил отца Минхо и его прадеда — людей, которые строили эту оружейную империю на костях врагов. Но Ли... Ли был опаснее. В нем холодный расчет сочетался с безумной преданностью своей семье. Начинать войну с таким человеком означало подписать смертный приговор всему клану. — Мы не ищем войны с вами, господин Ли, — старик склонил голову в знак уважения. — Такеши действовал самовольно. Мы выплатим всю сумму неустойки в двойном размере к завтрашнему утру. Ваши условия приняты.Больше таких ошибок не повторится со стороны моего клана. Минхо выпрямился, поправляя манжеты. Ярость в его глазах сменилась холодным удовлетворением. — Умное решение. У вас есть двенадцать часов. Хван, проводи гостей. Выйдя из кабинета, Минхо почувствовал, как тяжесть спадает с плеч. Счета сведены, враги присягнули на верность, а впереди его ждал ужин с его кудрявым сокровищем, который уже наверняка заждался своего.

***

Вечерний город зажигал огни, когда четыре мощных внедорожника практически синхронно затормозили у ворот дома Чанбина. Напряжение, висевшее в воздухе весь день, лопнуло, как натянутая струна. Омеги выбежали на крыльцо, и в этот момент границы между суровыми альфами и просто любящими мужчинами стерлись. Минхо вышел из машины, и его взгляд сразу выцепил среди всех Хана. В груди разлилось тепло, почти болезненное в своей интенсивности. Он понял, что готов перегрызть глотку любому, кто посмеет хотя бы помыслить о том, чтобы стереть улыбку с этого лица. Ли подошел вплотную, не обращая внимания на перепалки Чанбина и Феликса на заднем плане, и собственнически притянул мужа за затылок. — Дом... — выдохнул он, утыкаясь носом в изгиб шеи— Идем домой, малыш. Дома атмосфера сменилась с тревожной на предвкушающую. Пока Минхо смывал в душе остатки тяжелого дня и запах усталости, Хан готовился к их особенному вечеру. Он выбрал черный лонгслив,который сидел на нем как вторая кожа. Ткань обволакивала хрупкое тело, оставляя спину полностью обнаженной — до самой поясницы, где красовались свежие, еще яркие отметины от зубов Минхо. Черные брюки-клеш с изящным ремнем подчеркивали его невероятно тонкую талию и округлые, соблазнительные ягодицы. Обувь на небольшом каблуке, скрытая штанинами, делала его силуэт высоким и грациозным. Хан нанес легкий макияж, подчеркнув голубизну глаз, и надел фамильные украшения — колье и кольца, принадлежавшие когда-то папе Минхо. Эти драгоценности на нем были не просто аксессуарами, а символом того, что он официально и навсегда принадлежит лишь одному мужчине. Минхо вышел из ванной, обмотанный лишь полотенцем на бедрах. Вода еще стекала по его рельефным мышцам, а влажные волосы он лениво подсушивал другим полотенцем. Увидев Хана со спины, он замер. Вид открытой кожи, украшенной его собственными клеймами, на фоне дорогих камней ударил в голову сильнее любого алкоголя. Он бесшумно подошел со спины и обхватил талию омеги, прижимая его к своему горячему телу. — Ох! Хо-я, ты меня напугал, — Хан обернулся в его руках, сияя от восторга. Он потянулся к губам мужа, оставляя на них и на щеках следы розового блеска. Минхо тепло улыбнулся, слизывая помаду с губ, но в глазах его снова начал разгораться знакомый огонь. — Малыш, если мы продолжим прямо сейчас, то в ресторан мы попадем только через неделю, когда у тебя закончится течка. И я не уверен, что ты выйдешь целым. Хан тихо рассмеялся, шутливо толкая его в грудь. — Ну уж нет, я слишком долго собирался. Буду ждать тебя внизу. Набросив на плечи длинное черное пальто и подхватив сумочку, он скрылся за дверью, оставляя за собой шлейф цитрусового искушения. Минхо прикрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы усмирить зверя внутри, быстро оделся в идеально скроенный костюм и спустился следом.

***

Ресторан, который выбрал Минхо, располагался на крыше небоскреба они были как в куполе, откуда весь город казался лишь россыпью драгоценных камней под их ногами. Заведение было полностью закрыто для других посетителей — этой ночью здесь существовали только двое. Ужин проходил в интимном полумраке, разбавленном лишь мягким светом свечей. Минхо вел себя как истинный покровитель: он сам выбирал блюда, следя, чтобы Хану подавали только самое лучшее, и лично подливал в его бокал прохладную воду. Хан выглядел божественно. В свете свечей его необычные голубые глаза казались глубокими озерами, а открытая спина и хрупкие плечи притягивали взгляд Минхо магнитом. Запах омеги — шалфей и сочный цитрус — становился всё слаще, буквально крича о том, что природа берет свое. — Хани детка, — нежно позвал Минхо, откладывая приборы. Он достал из кармана пиджака бархатную коробочку и открыл её. На подушечке сверкали серьги из чистейших бриллиантов, огранка которых была настолько искусной, что они казались застывшими каплями ледяной воды. Хан замер. Его губы дрогнули, а в голубых глазах мгновенно скопились слезы. Из-за близости течки его чувствительность была на пределе — любое проявление любви вызывало в нем бурю эмоций. — Хо-я... они прекрасны, — прошептал он, и одна слезинка всё же скатилась по его щеке. Минхо встал, подошел к мужу со спины и, осторожно убрав черные кудри, сам вставил серьги в его мочки. Его горячее дыхание коснулось уха Хана, заставляя того вздрогнуть. — Это лишь малая часть того, что ты заслуживаешь за свою верность и чистоту, — прохрипел альфа, целуя его в висок.–Завтра мы с тобой улетим далеко, на острова, проведем течку , искупается на море , отдохнем. –С тобой куда угодно альфа– с уверенностью и доверием сказал омега. На рассвете, когда личный джет плавно оторвался от земли, унося их к бирюзовым водам, Минхо смотрел на спящего Хана и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему свободным. У него была власть, у него были горы золота и стали, но самым ценным грузом на борту этого самолета было хрупкое счастье, которое он поклялся беречь.