Джисон чувствовал, как внутри всё предательски слабеет. Один только вид мускулистых рук Минхо, покрытых сложными узорами татуировок, вызывал у него дрожь в коленях. Он обожал эти тату. Он представлял, как касается каждой линии, как ведет пальцами по горячей коже мужчины. Внизу живота становилось горячо и влажно — его тело реагировало на Минхо гораздо быстрее, чем разум успевал осознать приличия. Тонкая ткань белья уже стала неумолимо влажной, но Джисон лишь сильнее прижимал бедра друг к другу...

Они стояли перед входом в главный салон Хана в Сибуе. Стеклянные двери, неоновая вывеска, на которой лаконично горело «HAN'S». Внутри пахло антисептиком, дорогими духами и... кожей. Минхо чувствовал, как его ладони потеют. Он поправил очки, пытаясь скрыть свое смущение. — Ну, Хенджин, иди уже! — Минхо подтолкнул друга вперед. Хенджин, бледный, как смерть, сделал шаг к ресепшену. За стойкой сидела девушка с фиолетовыми волосами. Она улыбнулась: — Добрый вечер. Вы записаны?

Джисон не сдвинулся с места, но его взгляд медленно прошелся по фигуре Минхо — от тонкой талии до пухлых губ. — Дизайнер, значит? — голос Хана прозвучал низко, перекрывая гул толпы. — Надеюсь, ты умеешь ценить не только красивые картинки, но и настоящую скорость. Минхо не отвел взгляда. В этом парне с темно-серыми волосами было столько дерзости, что внутри у Лино что-то сладко екнуло. — Посмотрим, стоит ли твоя скорость моего внимания, — парировал Минхо, вызывающе улыбаясь.

На экране была фотография. Хан. Его маленький, нежный Хан-и сидел в кафе, смеялся над чем-то, что сказал Феликс, и поправлял свои черные кудряшки. Голубые глаза омеги светились счастьем, он выглядел таким беззащитным в своей неосведомленности. Внутри Минхо что-то оборвалось. Огонь ярости, до этого тлевший в груди, превратился в сверхновую. — Если цена не упадет— вкрадчиво продолжил японец, — мы заберем его. Такая редкая красота... С таким запахом он станет отличным украшением дома нашего главы

Минхо взял его — в его огромной ладони телефон казался детской игрушкой. Он быстро набрал свой номер, дождался гудка в своем кармане и вернул гаджет. — Завтра в восемь вечера ты будешь здесь, на этом же месте. Без велосипеда. Если опоздаешь хоть на минуту — цена долга удвоится. Минхо развернулся и сел в машину, даже не оглянувшись. Он уехал, оставив Джисона стоять под дождем, прижимая к груди сломанный велосипед и телефон, в котором теперь