Woke Up A Rebel

Secrets - Tribe Society

Здание с намёком на готику встретило ее перемотанной проволокой дверью. Пальцы зацепили холодный металл, начали разматывать. Виток за витком. Проволока скрипела, цеплялась, впивалась в кожу. С каждым движением в руках появлялась лёгкая дрожь – сначала едва заметная, потом сильнее, будто тело реагировало быстрее, чем разум успевал понять почему. Она стиснула челюсть и резко дёрнула проволоку, срывая её, и с раздражением отбросила в сторону. Та звякнула об асфальт, оставшись позади. Анна принялась за отмычку, открывая запечатанное прошлое. Щелчок раздался неожиданно громко. Руки спрятали инструмент обратно в карман, и пальцы нерешительно зависли на ручках двери. Раздался лёгкий скрип и Царёва попала в просторный холл. Разбросанные игрушки, цветастый ковер, маленькие стулья и столики, расставленные неровно, как после детской суеты. В конце помещения стойка-стол из массивного красного дерева. А по правую сторону лестница, ведущая на второй этаж.             «…хи-хи-хи…» звук пронёсся в голове резкой вспышкой. Губы вытянулись в тонкую линию от фантомной боли, и она сделала шаг вперед, медленно втянув воздух. Двери за спиной тихо захлопнулись. Ведомая каким-то внутренним компасом, девушка ступила на лестницу. Осматриваясь и тяжело дыша, она преодолевала ступеньку за ступенькой. Наверху дверь была приоткрыта. И Анна толкнула её плечом с усилием, преодолевая не просто сопротивление дерева, а что-то внутри себя. Вошла в ясли. Комната встретила хаосом. Пеленальные столики, кроватки, комоды, стулья – всё было сдвинуто, перевёрнуто, навалено друг на друга, образуя странный, почти лабиринтный проход. Анна двигалась медленно. Осторожно переступая, она касалась мебели рукой, проверяя опору, как будто это могло удержать её в реальности. Глаза выхватывали детали: записки, оборванные листы, детский почерк. Она подняла один. Салли. Неровные буквы: Ей здесь нравится. Медосмотры – обязательны. Дневник – обязательно. В школу ходить не нужно. Анна задержала тяжелый взгляд на последней строке. Директор – усатый полицейский. Мысленно перебирая всё, что прочитала, она положила лист обратно и пошла дальше: маленькая кухонка. Анна остановилась у столешницы, скользнула пальцами по её краю. И в следующую секунду: резкая вспышка. …маленькие руки… …открывают нижнюю дверцу… …тихо… осторожно… …берут что-то… маленькое…ребёнок… …кладут внутрь… Дыхание сорвалось. Анна резко отшатнулась, будто её ударили. Сердце сбилось.       – Чёрт… – выдохнула она, проводя рукой по лицу. Комната снова стала обычной, но ощущение не исчезло. Она отвернулась. Движения стали резче. Анна прошла к следующей двери, отодвинула мешающую кроватку и вышла в коридор. Завернула в ближайшую коморку-кабинет и уставилась на небольшой лаз в стене. Зависла… мозг сам дорисовал спальню за проходом.        – Нет… – тихо, почти сквозь зубы и резкий разворот. Прошлась по коридору и наткнулась на внушительный комод. Открыла. Внутри потрепанные книжки – нет, дневники: детей «усыновляют», какая-то Анна пишет, что их отправляют на корм «чертям». Губы Царёвой скривились.       – Вот же… – выдохнула она тихо. Она захлопнула дневник и вернула его обратно. Стоило Царёвой переступить порог, возвращаясь в ясли, как снизу раздался гулкий топот. И сразу за ним детский крик – рвущий, надломленный, отчаянный:       – Помогите, кто-нибудь! Анна среагировала мгновенно. Пистолет оказался в руке раньше, чем мысль успела оформиться. Она резко развернулась и рванула к лестнице, но не успела. Дверь в ясли распахнулась с грохотом. Внутрь влетела девочка, захлопнув её за собой с такой силой, будто пыталась удержать за тонкой доской что-то гораздо страшнее. Анне на миг показалось, что это была светлая макушка Сони, но быстро разубедилась, глядя в выпученные глаза ребёнка: дрожь охватывала всё её тело. Слышались более грузные шаги, кто-то поднимался следом, матеря имя девочки – Шерри. Анна подняла подбородок и резко выдохнула. Собралась.             – Быстрее. За меня. – коротко бросила она, не отрывая взгляда от двери, указывая кивком себе за спину. Девочка, не раздумывая, метнулась, прячась за её спиной. Дверь взорвалась, чуть не слетев с петель. В проеме показался грузный мужчина.             – Руки вверх, чтоб я видела. – жестко потребовала Анна. Усатый гневно вцепил свой взгляд на представшую помеху. Лицо перекошено, будто обожжено чем-то едким, кожа местами съехала, открывая уродливую, воспалённую ткань.             – Ты еще кто такая? – яростно прорычал он. Царёва чуть склонила голову, прищурившись.             – Призрак прошлого. Руки! – повысила голос Анна, съязвив на вопрос. Глаза цепко выхватывали любое малейшее движение и возможную угрозу, исходившую от мужчины. Его плечо дёрнулось. Рука метнулась к поясу. Выстрел. Грохот разрезал пространство. Пуля пробила предплечье. Мужчина взвыл, отдёргивая руку. Девочка за спиной Анны вздрогнула, вцепившись в её одежду.       – Я сказала – руки поднял, - процедила Анна, не повышая голос, но в нём сквозила сталь. Последовала тяжёлая пауза. Мужчина медленно поднял руки.       – Вот и славно, – она не сводила прицел. – Отвечай, что нужно от ребёнка? Он мерзко усмехнулся:       – Тебя это не касается, сука. Глаза Анны потемнели.       – Оу… – тихо, почти ласково. – Касается. Из-за её спины осторожно выглянула девочка.             – Он местный начальник полиции…напал на нас… Складывая в уме пазл, Анна поняла, что, усатый полицейский еще и директор приюта до кучи.             – Ты была не одна? – мельком взглянув на неё, спросила девушка.             – Да…девушка, она осталась в полицейском участке. – коротко объяснила Шерри, и Анна кивнула, принимая ответ.             – Прекрасно, – заново припечатав взглядом мужчину, – значит ты тут главный. Последовала короткая пауза. – Тогда веди меня к архиву этого заведения. Мужчина скривился, но начал медленно поворачиваться. И в ту же секунду Анна оказалась рядом. Дуло пистолета упёрлось ему в затылок. Другой рукой она ловко вытащила его оружие из-за пояса.       – Медленно, – прошипела она. – Без фокусов. Она толкнула его вперёд и коротко взглянула на девочку.       – Держись за мной. Та кивнула и поспешила следом. Через пару шагов Шерри всё же поравнялась с ней.       – Нам надо уходить… – тихо, почти умоляюще прозвучал ее голос. Анна на секунду сжала челюсть.       – Знаю, – коротко бросила она, не отводя взгляда от мужчины. – Но сначала я кое-что проверю. Потом закроем твоего злодея и уйдём. Последовал тяжелый вздох и кивок. Анна в это время прикидывала в голове, как обезопасить ребёнка, внезапно свалившегося на голову. Они спустились вниз. Коридор встретил их затхлым воздухом и тишиной. Мужчина шёл впереди, медленно, но в его движениях чувствовалось напряжение – он ждал момента. Царёва не давала ему ни шанса. Дверь. Он толкнул её, проходя в кабинет. Внутри множество стеллажей с бумагами, коробки, папки. В центре всего бильярдный стол, а на нём женское, безжизненное тело. Анна остановилась и губы сложились в изогнутую линию.             – Урод… – прошептала Анна, смотря на всё это. Мужчина медленно развернулся, разводя руки в стороны, мерзко усмехаясь. Вдруг его рука схватила бутылку с каким-то содержимым, Царёва среагировала, выстрелив в нее. Стекло разлетелось, и едкая жидкость брызнула на его руку. Кожа зашипела. Он взревел и вдруг резко замолчал. Огромная деформированная конечность пробила его тело насквозь, поднимая в воздух, как куклу. Существо было гигантским, искаженным, сплошное мясо, что-то еще напоминало человека, светлые волосы. Кровь хлынула.       – Отец, нет! – крикнула Шерри сзади. Глаза Анны расширились: «Что?». Анна живо отпрянула, схватила девочку и побежала назад. Снова пролет лестницы, ясли, дверь в туалет - захлопнуть. Забежали в душевую, рухнув на пол, затаились. Минуты тянулись вязко и тяжело, словно само время здесь замедлилось, не решаясь двигаться дальше. Прошло, должно быть, около десяти минут. Ни шагов. Ни грохота. Тишина стояла плотная, почти осязаемая - такая, что давила на уши и заставляла вслушиваться в собственное дыхание, которое могло выдать их присутствие. Царёва медленно провела рукой по лицу, стирая усталость, пот и остатки напряжения, которое всё ещё держало тело в тонусе, не позволяя до конца расслабиться. Пальцы задержались на переносице, она на секунду прикрыла глаза, затем выдохнула и подняла взгляд. Шерри сидела напротив, поджав под себя ноги. Колени почти касались Анны, и от этого расстояние между ними казалось странно личным. Девочку всё ещё слегка трясло – дрожь пробегала по плечам, по рукам, по пальцам, которые она бессознательно сжимала и разжимала. Анна некоторое время просто смотрела на неё. Затем медленно, осторожно подняла руку и коснулась её колена, чуть сжав, стараясь передать хоть каплю тепла, хоть какое-то ощущение опоры в этом хаосе. Жест вышел неожиданно мягким.             – Ты сказала…отец? – тихо спросила она, почти шёпотом, боясь спугнуть хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Шерри кивнула медленно и печально:             – Он был учёным… – слова оборвались, было видно, что говорить ей не хотелось. Но и этого было достаточно для понимания, поэтому Анна прервала её лёгким похлопыванием.             – Ничего…не надо, – тихо сказала она, и на её губах появилась вымученная, но тёплая улыбка. И, как ни странно, Шерри ответила тем же – слабой, едва заметной улыбкой, которая тут же потонула в общей усталости. Пауза повисла ненадолго.             – Меня зовут Шерри…             – Я – Анна, – ответила она так же спокойно, и протянула девочке руку, та в ответ вложила ладошку, скрепляя забавное рукопожатие.             – А что ты хотела узнать? – осторожно спросила Шерри спустя мгновение, не отпуская её руки. Анна в ответ странно усмехнулась, склонив голову, сглотнула прежде чем заговорить:             – Что-то о прошлом, – тихо произнесла она, затем снова посмотрела на девочку. – Я здесь росла. Шерри в ответ молча и печально разглядывала лицо спасительницы. Губа чуть дрогнула, и она невольно прикусила её, не находя слов. Анна не стала продолжать. Подалась вперёд и плавно поднялась на ноги, возвращаясь обратно в реальность, где нельзя было долго останавливаться.       – Я пойду проверю, – сказала она уже более собранно, но голос всё равно оставался мягче, чем обычно. – Побудь здесь, хорошо? Она почти не сомневалась, каким будет ответ.       – Нет, – Шерри резко вскочила, не дав ей закончить. – Я с тобой. Анна на секунду закрыла глаза, устало выдохнув, и чуть качнула головой, собираясь возразить. Но девочка уже добавила, тише, почти срываясь:       – Я не хочу оставаться одна. И этого оказалось достаточно. Анна посмотрела на неё ещё раз – внимательно, оценивающе, но уже без попытки спорить.       – Хорошо, – согласно ответила она, кивнув. – Пойдём вместе. Она развернулась к двери, на секунду задержавшись у ручки, снова собираясь с мыслями, затем толкнула её. И они вышли обратно в тишину, которая теперь казалась ещё глубже. К их общему удивлению, по пути к кабинету им не встретилось ни одной мертвой души, и эта странная, почти неестественная пустота только сильнее давила на нервы, потому что после всего пережитого тишина здесь ощущалась не как облегчение, а как затишье перед чем-то куда более неприятным. Внутри кабинета тоже было пусто. Единственным напоминанием о том, что здесь недавно происходило, оставалось грузное мёртвое тело, раскинувшееся у бильярдного стола. Анна обошла его и сдернула светлую штору, которая отгораживала небольшой участок оставшегося помещения. Подойдя к телу, она без лишних церемоний накрыла его, скрывая от глаз Шерри изуродованное лицо и следы того, во что превратился этот человек. После этого она подняла опрокинутое кресло, поставила его ровно и, слегка повернувшись, кивнула в его сторону:       – Отдохнёшь немного? – голос прозвучал заботливо. – Я быстро осмотрюсь. Шерри послушно кивнула и, подойдя, аккуратно села, почти сразу вжимаясь в спинку, будто пытаясь стать незаметной. Кожаная поверхность тихо скрипнула под её весом. Анна уже не смотрела на неё. Быстро проходилась вдоль стеллажей, скользя взглядом по папкам, по выцветшим подписям, по аккуратным рядам годов, выведенных на ящиках. Пыль, старые папки, аккуратно разложенные ряды чужих жизней, сведённых к бумаге. И, наконец, остановилась на том, где значилось: тысяча девятьсот девяностый. Она открыла ящик и, не позволяя себе отвлекаться, стала быстро перебирать папки с личными данными детей, словно надеясь, что нужная сама собой выскользнет в руки, и всё закончится раньше, чем успеет по-настоящему начаться. Но с каждой следующей папкой напряжение только росло, а пальцы – всё заметнее дрожали, потому что среди чужих имён, чужих дат и чужих судеб вдруг стало ясно, что она даже не знает самого простого – собственной настоящей фамилии, даже чёртовой первой буквы. Царёва была лишь именем проекта, названием, которое ей придумали, а здесь – в этих бумагах, в этом приюте, в этом прошлом – ничего подобного не существовало. Пустота внутри неприятно кольнула. Анна резко откинулась назад, с раздражением и злостью пихнув ящик внутрь, из-за чего стеллаж опасно качнулся, а рядом стоящие папки едва не посыпались на пол.             – Всё в порядке? – тихо донеслось со стороны. Анна вздрогнула, на мгновение забыв, что в комнате она не одна, и коротко прикрыла глаза, заставляя себя вернуться в настоящее.             – Да… прости, – выдохнула она. Отступать было уже поздно и снова потянулась к ящику. Она начала вытаскивать папки по одной, с самого начала алфавита, лихорадочно выискивая нужную, и чем дальше продвигалась, тем тяжелее становилось дышать, потому что за каждым именем, за каждой фотографией, за каждой строчкой стоял чей-то ребёнок, чья-то жизнь, чья-то чужая, но до боли близкая в своей безысходности судьба. И вот, когда пальцы уже начали неметь от напряжения, а взгляд почти потерял фокус, она увидела её. Анна Грейвс. Папка едва не выскользнула у неё из рук и не улетела обратно в ящик, но глаза уже вцепились в фотографию, заставляя пальцы медленно подтянуть её к себе ближе. На снимке была девочка лет пяти, с аккуратно уложенными светлыми волосами и чертами лица, которые показались Анне до ужаса знакомыми. Она смотрела не на чужого ребёнка, а на собственное отражение, вытащенное из какого-то слишком далёкого и болезненного сна. Царёва потеряла способность моргать. Способность двигаться. Даже дышать стало тяжело, будто воздух в кабинете вдруг сделался гуще, плотнее, и теперь требовал платы за каждый вдох. Возможно, до этого момента она ещё надеялась, что всё это просто ошибка, какая-то путаница в документах, дурацкое совпадение, которое можно будет объяснить, если не вглядываться слишком пристально. Возможно, всё ещё отказывалась принимать то, что уже полтора месяца проступало перед ней с ледяной ясностью. Она перевела взгляд ниже. И прочла: Поступила в возрасте пяти лет. Редкая группа крови, высокая устойчивость организма, хорошие показатели нервной системы. После нескольких обследований распределена в проект PROM.-1. Строчки перед глазами не расплывались – наоборот, становились пугающе чёткими, будто кто-то нарочно вбивал каждое слово глубже, не оставляя ни единого шанса отвернуться, сделать вид, что это не про неё. Пальцы, сжимавшие край обложки, начали медленно белеть от напряжения. Она перевела взгляд обратно на фотографию. И в этот момент что-то внутри тихо, почти неслышно, надломилось. Образы вспыхнули резко, без предупреждения – обрывками, кусками, лишёнными логики, но от этого не менее настоящими: холодный свет ламп, чьи-то руки в белых перчатках, металлический запах, который оседал на языке, и детский смех… чужой, неуместный, звенящий где-то за стеной. Она покачала головой, словно пытаясь физически стряхнуть с себя увиденное, будто от этого слова в документе могли измениться, исчезнуть, превратиться во что-то другое.       – Нет, это… – голос предательски сел, она сглотнула, но договорить так и не смогла. Пальцы сжались сильнее, и она почти с силой захлопнула папку, словно это могло остановить то, что уже произошло. Но не остановило. Потому что знание уже было внутри. Она медленно опустилась спиной по стенке стеллажа, всё ещё сжимая папку в руках, и на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться, но вместо темноты под веками снова вспыхнули образы. Нижняя дверца шкафчика. Маленькие руки. Её голос: «Тише…» Анна резко открыла глаза, будто вынырнула из воды, и жадно вдохнула.       – Анна?.. – осторожно позвала Шерри. Голос девочки прозвучал тихо, но в нём было столько тревоги, что он пробился сквозь всё остальное. Анна не сразу ответила. Она смотрела в одну точку перед собой, словно всё ещё была где-то там, внутри этих обрывков прошлого, и только спустя несколько долгих секунд перевела взгляд на Шерри. Она медленно выдохнула и провела рукой по лицу, словно стирая с него всё лишнее.       – Нашла, – тихо сказала она. Голос уже был ровнее. Она опустила взгляд на папку в своих руках, на секунду задержалась, будто решая, стоит ли открывать её снова. Не стала. Вместо этого она снова медленно потянулась к ящику, стараясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля, и начала искать уже другое имя, уже другую фамилию, уже другой обрывок прошлого, который мог бы иметь отношение не только к ней, но и к сестре. Пальцы быстро перебирали папки, взгляд цеплялся за фотографии, даты, буквы, печати, но внутри с каждым мгновением крепла осторожная, хрупкая надежда: пусто. Ни одного документа, который хотя бы отдалённо напоминал имя её сестры. Может, с ней и правда всё обошлось. Может, она была слишком маленькой для экспериментов. Может, ей повезло. Эта мысль, тёплая и зыбкая, успела зацепиться где-то глубоко внутри, прежде чем тишину вдруг разрезал звонкий женский голос, доносившийся из коридора:       – Шерри! Девочка подорвалась с места так резко, будто весь ужас последних минут в одно мгновение уступил место облегчению.       – Клэр! Анна медленно закрыла ящик, всё ещё пытаясь отпустить тяжёлые мысли, не дать им снова ухватить себя за горло, и перевела взгляд к входу как раз в тот момент, когда в кабинет вошла девушка в красной куртке. Шерри почти сразу бросилась ей навстречу и обняла так крепко, словно боялась, что если отпустит хоть на секунду, то снова останется одна в этом мёртвом, разваливающемся на глазах здании.       – Ты в порядке? – с явным беспокойством спросила вошедшая, осторожно удерживая девочку за плечи.       – Да, да, мне помогли. Анна, – быстро ответила Шерри и тут же обернулась к спасительнице, будто хотела убедиться, что та тоже рядом, тоже живая и не исчезла. Анна чуть кивнула в ответ, спокойно и сдержанно.       – Клэр Редфилд, – представилась девушка, подойдя ближе. В её взгляде было что-то внимательное, цепкое, и Царёва это отметила почти автоматически, без раздражения, скорее с профессиональной оценкой. Времени на лишние разговоры не было, но в этой девушке уже чувствовалась привычка не проходить мимо чужой беды.       – Рада, что ты выбралась. Шерри говорила, что её спутница осталась в участке.       – Да… – коротко отозвалась Клэр, после чего скользнула взглядом в сторону прикрытого тела. – А где? Она не договорила, но Анна, кажется, всё поняла и без слов.       – Получил по заслугам, – сухо сказала она, и в этой фразе было слишком мало эмоций, чтобы заподозрить в ней хоть какую-то жестокость, но достаточно холода, чтобы уловить отсутствие сожаления. – Надо выбираться. Молчаливо согласившись, троица двинулась к люку, который раньше был скрыт за ширмой, и спустилась вниз. Один лестничный пролёт, затем узкий проход, металлическая сетка, тусклый свет – всё вокруг казалось частью враждебного лабиринта, где каждый следующий поворот мог обернуться новой ловушкой. Анна шла последней, почти машинально скользя взглядом по стенам, по стыкам, по пустому пространству справа, и вдруг замерла. Ей отчётливо показалось, что эта часть стены не должна быть здесь.       – Хэй, ты идёшь? – окликнула её Клэр. Анна отреагировала не сразу, продолжая скользить взглядом по стене перед собой, словно пыталась нащупать в ней что-то невидимое глазу, уловить несостыковку, за которую можно было бы зацепиться, но затем всё же отвела взгляд и обернулась, подходя ближе.       – Нет, идите без меня, – твёрдо сказала она, переводя взгляд на Клэр. – У меня осталось ещё одно дело. К тому же, скорее всего, придётся возвращаться старым путём. Меня там ждут… – она на секунду запнулась, но тут же продолжила, уже жёстче: – Если эта зараза распространяется так быстро, они могут быть в опасности. Клэр уже явно собиралась возразить, может быть, что-то сказать про риск, про то, что лучше не разделяться, про то, что в подобном аду никто не должен идти один, но в этот момент из глубины здания раздался злополучный топот – тяжёлый, торопливый, слишком громкий, чтобы его можно было спутать.             – Бегом! – резко бросила Анна, почти толкая их в сторону прохода. На этот раз Клэр не спорила. Лишь коротко выругалась сквозь зубы, уже разворачиваясь и хватая Шерри за руку, утягивая её за собой. Девочка едва поспевала, спотыкаясь, но не останавливаясь ни на секунду. Анна осталась на полшага позади, вскидывая пистолет и делая несколько быстрых, чётких выстрелов в сторону появившейся фигуры. Пули врезались в массивное тело с глухими ударами. Ожидаемо бесполезно. Громадина даже не замедлилась. Расстояние сократилось в одно мгновение. Она не успела отступить. Холодная, неестественно сильная рука сомкнулась на её горле, сдавливая так, что воздух мгновенно вышибло из лёгких. Анну резко дёрнуло вверх, и на секунду мир сузился до болезненного давления, глухого шума в ушах и отчаянной попытки вдохнуть. Пальцы впились в чужую руку, она попыталась вырваться, ударить, хоть как-то освободиться, но хватка была железной. И в этот момент за спиной раздались новые шаги. Огромное, изломанное тело, когда-то бывшее учёным и отцом, ворвалось в поворот, снося всё на своём пути, и с глухим, мясистым звуком когти пробили синего гиганта насквозь. Удар прошёл настолько близко, что Анна ощутила, как что-то острое почти коснулось её. Хватка на горле ослабла. Она не думала – просто среагировала. Резко дёрнулась в сторону, выскальзывая из захвата, и отшатнулась, жадно хватая воздух, одновременно вытаскивая оружие. Но мутант даже не взглянул на неё. Словно её и не было. Всё его внимание было приковано к другой цели. Он рванул вперёд. За ними.       – Чёрт… – выдохнула Анна, уже срываясь следом. Она бежала за ним, поднимая пистолет и делая выстрелы на ходу, но пули не давали никакого эффекта, он и не чувствовал их вовсе. Ни реакции, ни замедления – только слепая, звериная направленность вперёд. Коридор резко вывел их к лифтовой шахте. Всё произошло слишком быстро. Мутант даже не остановился – просто, не сбавляя хода, шагнул вперёд и исчез в пустоте, рухнув прямо вниз. Секунда. И тишину разорвал звук – треск, рвущиеся тросы, глухой, тяжёлый удар где-то внизу. Анна резко затормозила у края, едва не сорвавшись следом, и уставилась в темноту шахты, тяжело дыша, пытаясь уловить хоть что-то сквозь гул в ушах.       – Нет… — сорвалось у неё хрипло. Она ещё несколько секунд стояла неподвижно, вглядываясь вниз, туда, где исчезло чудовище, и только потом медленно выпрямилась, всё ещё чувствуя, как горло ноет от недавней хватки или только подступившего чувства вины. Царёва ещё раз внимательно осмотрела шахту лифта, задержав взгляд внизу чуть дольше, чем было необходимо, будто упрямо отказываясь принимать очевидное: спуска здесь больше не было. Ни тросов, за которые можно было бы ухватиться, ни аварийных лестниц, ни даже обломков, способных послужить хоть каким-то подобием пути вниз — только тёмная, глухая пустота. Она с раздражением ударила кулаком по холодной железной раме, звук глухо отозвался в шахте и тут же погас, словно его проглотила глубина, после чего Анна резко развернулась и зашагала обратно. Переступив через неподвижное тело бывшего преследователя, она даже не удостоила его взглядом, но, сделав ещё пару шагов, вдруг остановилась и медленно повернула голову к той самой стене, которая ранее зацепила её внимание. Теперь причина стала очевидной. Часть поверхности была проломлена. Края трещины были неровными, бетон осыпался, обнажая тёмный проём, из которого тянуло сыростью и чем-то затхлым, давно забытым. Анна сузила глаза. Сзади послышалось тихое копошение. Медленное. Влажное. Склизкое. Она обернулась. «Синий»… или то, что от него осталось, начинал двигаться. Его тело едва заметно дёргалось, словно внутри происходило что-то чуждое и неправильное, а зияющая рана, пробитая насквозь, уже не выглядела смертельной – края медленно стягивались, плоть тянулась, соединяясь, будто сама не желала отпускать жизнь. Анна раздражённо стиснула челюсть.       – Да вы издеваетесь… – тихо процедила она. Тратить патроны на это сейчас было бессмысленно. Она вытащила фонарик, щёлкнула им и, не давая себе времени подумать, направилась к пролому, протискиваясь внутрь узкого проёма. Камень задел плечо, ткань куртки тихо скрипнула, но она даже не обратила внимания, продолжая двигаться вперёд. Проход оказался коротким и уходил чуть вниз, словно вел её под здание, вглубь, туда, где не должно было быть ничего, кроме старых коммуникаций или пустот. Но вместо этого перед ней вскоре выросли массивные деревянные двери. Анна остановилась на секунду, осветив их фонарём, скользя лучом по потёртой поверхности, по резьбе, по тяжёлым металлическим ручкам. Она упёрлась в дверь плечом и с усилием распахнула её, заставив тяжёлые створки нехотя поддаться, и шагнула внутрь. Луч света медленно разрезал темноту, открывая перед ней помещение, которое меньше всего ожидалось увидеть здесь. Небольшой зал. Почти как храм. По обеим сторонам аккуратно выстроились лавки, предназначенные для «прихожан», а впереди, на небольшом возвышении, стояла тумба – место, откуда, судя по всему, вещал их «всеведающий».       – Пытались замолить грешки? – тихо, с едкой усмешкой бросила Анна, двигаясь вперёд. Её шаги глухо отдавались в пустом зале, фонарь выхватывал детали. Поднявшись на возвышение, она обошла кафедру и уже собиралась отвернуться, как вдруг за её спиной раздался глухой, тяжёлый звук. Она резко обернулась. Массивные бетонные плиты, казавшиеся частью стены, начали расходиться в стороны с медленным, натужным скрежетом, будто сама конструкция сопротивлялась происходящему. За ними показались железные ворота, на которых, сквозь потёртости и время, всё ещё угадывался знакомый логотип. Umbrella. Анна коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. Ворота медленно открылись, пропуская внутрь тусклый, аварийный свет, за которым обнаружилась простая лестница, уходящая вверх. Анна подошла ближе, даже не пытаясь искать подвох, и, ухватившись, подтянулась вверх, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой болью после всего пережитого. Ладони скользнули по холодному металлу вверх, она на секунду замерла, прислушиваясь, а затем с усилием толкнула люк. Металл поддался не сразу, но всё же уступил, выпуская её в новое пространство. Анна выбралась наверх и на мгновение замерла, оглядываясь. Это было складское помещение. Небольшое, заставленное металлическими стеллажами и ящиками, часть которых была вскрыта или прикрыта плёнкой. Воздух здесь был сухим, с едва уловимым запахом химии. Она осторожно ступила по полу, и двинулась вперёд, инстинктивно уменьшая шум своих шагов, хотя сама до конца не могла сказать, от чего именно пытается скрыться. Белые стены, идеально ровные, холодный, равномерный свет, не дающий теням спрятаться, гладкий пол, в котором отражались её собственные шаги – всё это создавало ощущение нереальности. Голову внезапно пронзила знакомая, резкая боль, будто кто-то изнутри провёл по нервам острым лезвием. Перед глазами на долю секунды потемнело, в висках глухо застучало, и Анна резко остановилась, сжав зубы и упёршись рукой в стену. Слишком чистые поверхности. Слишком яркий свет. Слишком знакомо. Образы вспыхнули и тут же исчезли, не давая себя поймать. Она глубоко вдохнула, заставляя себя удержаться, не позволить этому захлестнуть её сейчас.       – Не сейчас… – едва слышно выдохнула она. Боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя только лёгкую тяжесть и неприятное ощущение, будто что-то внутри неё пытается проснуться. Анна медленно выпрямилась, убрала руку от стены и, бросив короткий взгляд вперёд, снова двинулась вглубь лаборатории.