Ненавижу тебя! Ненавижу... любя

Первый день такой долгожданной весны, как чистая страница книги. Тяжёлое время зимы прошло. И хоть здесь, в городе Ангелов, зима никогда не бывает суровой, особенно снежной или вьюжной, но усталость и особая зимняя тяжесть успевают накопиться. И вот, сорванный листок календаря с обозначением последнего дня февраля летит в урну, открывая не только новый листок, но и новый мир. 1 марта… У Кастиэля Новака был День Рождения. Сегодня ему исполнился двадцать один год. Эта дата ощущалась особенно значимой. Как невидимая черта, отделяющая беспечность прошлого от чего-то нового, ещё не до конца понятого, но уже манящего. Утро началось тихо. Мягкий свет пробивался сквозь занавески. Город за окном жил своей обычной жизнью. А внутри у Каса всё казалось чуть более насыщенным, чем прежде. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не спешит — просто позволяет этому моменту быть. Впереди был целый день, наполненный возможностями, поздравлениями, случайными улыбками и, возможно, неожиданными поворотами. Двадцать один — возраст, когда прошлое ещё не отпускает полностью, но будущее наконец начинает звучать громче. Сегодня он ночевал в родительском доме в последний раз. Неделю назад отец вручил Кастиэлю ключи от новой квартиры, в которой младший сын сможет начать самостоятельную, взрослую жизнь. Парень побывал в ней пока только один раз, чтобы осмотреться. И сегодня, аккурат после вечеринки в честь этого события, он намеревался поехать туда, чтобы остаться. Кас ещё толком не успел проснуться, как в дверь постучали — негромко, но настойчиво. Плавая в блаженной полудрёме, он открыл и сразу же оказался в объятиях семьи. Отец, как всегда, был первым: тёплая, уверенная улыбка, крепкое рукопожатие, в котором чувствовалась гордость. Следом Наоми — мягкая, внимательная, с тем самым взглядом, в котором всегда было чуть больше заботы, чем слов. Она поправила Касу воротник, как будто её пасынок до сих пор был ребёнком, и тихо поздравила, пожелав чего-то очень личного и искреннего. Габриэль, любимый старший брат, появился последним — шумно, с широкой ухмылкой и неизменной лёгкостью, словно весь мир для него был одной большой шуткой, которую он умел рассказывать лучше всех. Он хлопнул Кастиэля по плечу, бросил пару колких, но добродушных фраз и протянул небольшой подарок, явно не главный. Они провели вместе немного времени: смеялись, вспоминали какие-то старые истории, пили кофе, который почему-то в такие моменты всегда казался вкуснее. Был даже любимый торт Каса со свечами и поздравительной песней. Атмосфера была тёплой и домашней в самом лучшем смысле этого слова. Когда разговор начал стихать, Габриэль, словно вспомнив что-то важное, прищурился и посмотрел на брата с хитрой искрой в глазах. — Кстати, не планируй ничего на вечер, — сказал он, делая паузу чуть дольше, чем нужно. — У тебя уже есть планы. Кастиэль вопросительно поднял бровь, но Гейб только усмехнулся, не давая никаких пояснений. — Сюрприз, — добавил он, словно этого было более чем достаточно. Кас только вздохнул. Он не имел никаких планов. Более того, он предпочёл бы в этот день тихо отсидеться в комнате. И на то были веские причины. По странному и страшному стечению обстоятельств, случившихся два года назад, его День Рождения чуть не стал и днём смерти. Вместо подарков было вдребезги разбитое сердце, вместо поздравительных речей — жестокие слова, убивающие ядом, а вместо весёлой вечеринки — клиника, врачи и капельницы. Да, он пережил и справился. Семья была рядом и помогла. Но даже год спустя он не мог, не хотел отмечать эту дату. Впрочем, как и сегодня. Но Габриэль, видимо, решил по-другому…

🥀🥀🥀

В университете всё началось, как только Кастиэль переступил порог. Как будто кто-то заранее пустил волну новостей быстрее него самого. Сначала его перехватили друзья: шумно, с объятиями, хлопками по плечу и перебивающими друг друга поздравлениями. Кто-то сунул ему в руки кофе, кто-то — маленький подарок, обёрнутый кое-как, но с явной заботой. Одногруппники подтянулись чуть позже — уже не так хаотично, но от того не менее искренне. Даже те, с кем он обычно ограничивался короткими кивками на парах, сегодня задерживались на секунду дольше, чтобы сказать пару добрых слов. Атмосфера вокруг изменилась — день перестал быть обычным учебным, превратившись во что-то лёгкое и праздничное. Лекции проходили быстрее, разговоры текли свободнее, а редкие паузы наполнялись смехом и каким-то непривычным ощущением тепла. Кастиэль ловил себя на том, что улыбается чаще, чем привык, и даже не пытался это скрыть. Настроение было на удивление светлым, почти безоблачным. Даже мелкие раздражающие вещи, которые обычно цепляли внимание, сегодня проходили мимо. И, возможно, самым странным или, наоборот, самым логичным, было то, что за весь день он ни разу не столкнулся с тем, кто раздражал больше всех. Обычно это казалось невозможным. Их пути пересекались слишком часто: в коридорах, у входа, возле аудиторий, иногда даже в самые неподходящие моменты. Но сегодня… ничего. Ни случайного взгляда, ни короткой реплики, ни привычного напряжения, которое всегда оставалось после таких встреч. И Кастиэль не знал, радоваться или, наоборот, замечать в этом что-то непривычно пустое. Но он отогнал эту мысль так же легко, как и все остальные сомнения сегодня. В конце концов, это был его день. И Кастиэль имел полное право прожить его без лишних осложнений. К вечеру усталость всё-таки дала о себе знать — приятная, тёплая, как напоминание о хорошо прожитом дне. Кас уже почти решил, что идеальным завершением станет тишина собственной квартиры — он просто заварит ромашковый чай с мятой, сядет у окна с любимым фильмом или книгой и позволит этому дню спокойно раствориться в ночи. Но у Габриэля, разумеется, были совершенно другие планы. Вообще, Гейб был по натуре непоседой. И уж он-то точно не мог позволить любимому братишке скромно и тихо провести этот особенный день. О чём и сообщил. — Даже не думай! — заявил он, появившись из ниоткуда и безапелляционно отняв у брата все шансы на уединённый вечер. — Двадцать один бывает только один раз. А это значит, что сегодня мы будем веселиться. Почему? А потому что надо! Кастиэль попытался возразить, скорее, по привычке, чем всерьёз, но уже через несколько минут оказался на улице втянутым в движение города и уверенность старшего брата, который явно всё продумал заранее. Они добрались до его любимого бара — места, где свет всегда был чуть приглушённым, музыка не мешала разговорам, а воздух хранил в себе следы сотен таких же вечеров. Но стоило Касу переступить порог, как стало ясно: этот вечер не будет тихим. — С Днём Рождения! — раздалось почти хором. Он замер на секунду, оглядываясь, и только потом понял — здесь были все. Друзья, знакомые, люди, с которыми он когда-то пересекался на парах или случайных встречах — кто-то ближе, кто-то дальше, но каждый из них сейчас смотрел на него с улыбкой. Габриэль, довольный произведённым эффектом, лишь развёл руками, словно говоря: «Ну а как иначе?» Кастиэль выдохнул — тихо, почти незаметно — и позволил себе улыбнуться шире, чем за весь день. Планы на спокойный вечер растворились без остатка, уступив место шуму голосов, звону бокалов и ощущению, что он действительно не один. И, возможно, именно таким этот вечер и должен был быть, если бы…

🥀🥀🥀

Бар был полутёмным, с мягким освещением, слегка мерцающим в металлических плафонах над стойкой. В воздухе стоял насыщенный запах: резкий алкоголь, терпкий след недавно затушенных сигарет и лёгкие сладковатые ноты духов — смесь, от которой немного кружилась голова, но которая была удивительно знакомой. Из старых колонок звучал рок: глухие гитарные аккорды и ритмичные удары барабана отдавались в груди, переплетаясь с голосами студентов. За окнами тёплый весенний дождь лениво стекал по стеклу, отражая тусклый неоновый свет и размывая очертания ночного города. За длинным столом у стены сидела компания Кастиэля. Разговоры текли свободно, вспыхивая смехом и прерываясь звоном бокалов. Кто-то уже заметно опьянел, становясь громче и раскованнее, кто-то просто наблюдал со стороны. Кас с улыбкой следил за происходящим — за жестами, взглядами, улыбками, улавливая настроение каждого. И всё же, несмотря на этот живой шум, в центре происходящего оставался он — Кастиэль Новак. Высокий, стройный, но при этом удивительно сильный — широкие плечи угадывались даже под простой чёрной рубашкой, слегка обтягивающей грудь. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, падали на лоб. Глубокие синие глаза легко приковывали взгляд. И когда он смотрел на человека, отвести глаза тому становилось сложно. Это была не просто привлекательность, а тихая сила и спокойная уверенность, которую он излучал даже невольно. И для этого общего шарма существовало вполне правильное определение. Харизма. Да, именно харизма. Бешеная, неприкрытая, природная. Та самая черта, которая привлекала к нему людей. Он улыбался редко, но эта улыбка всегда была искренней. И потому особенно заметной на фоне его сдержанности. Окружающие ценили её куда больше, чем постоянную лёгкость других. Но Кас давно понял простую вещь — популярность не равна дружбе. Большинство людей вокруг были лишь знакомыми. Они приходили на вечеринки, поздравляли, поднимали бокалы, смеялись над пустяками. Но настоящих друзей у него было немного. Зато был один человек, которого он не выносил — Дин Винчестер. Даже упоминание его имени вызывало дрожь раздражения. И это было совершенно необъяснимо ни с какой точки зрения. Вот бывает так, есть на твоём пути человек, который бесит только одним фактом своего существования. Кас — натура миролюбивая, и обычно он спокойно относился как к людям, так и к тараканам в их головах. Дин же раздражал до колик. И появившееся когда-то чувство дискомфорта со временем переросло в настоящие неприязнь и ненависть. Самое странное, что Кастиэль даже не мог точно вспомнить, когда это началось. Скорее всего, в день их знакомства…

🥀🥀🥀

Первый учебный день в университете. Первый курс. Новый корпус, длинные коридоры, запах свежей краски, лёгкая пыль после летних каникул и напряжённое волнение первокурсников. Новак стоял у расписания, пытаясь найти нужную аудиторию. В руках он держал папку с документами, сжимая её чуть сильнее, чем нужно. Белая рубашка, тёмно-синий галстук с лёгким металлическим отливом, украшенный тонким серебряным зажимом, классические брюки и лакированные ботинки — простой, но безупречный образ. Снаружи — собранный, с прямой спиной и спокойным выражением на лице. Внутри — лёгкая растерянность, которую он старательно скрывал. И, собственно, было, почему. Большинство его сокурсников только что переступили рубеж в девятнадцать лет. Он же был почти на два года старше. Семейные, а в большей степени личные обстоятельства, вспоминать о которых он категорически не хотел, задержали его с таким важным шагом. И совсем скоро — уже весной — он, в отличие от всех, отметит свой двадцать первый День Рождения. Видимо, это накладывало отпечаток на его и без того сдержанное поведение. Не хотелось выглядеть среди «коллег» слишком уж взрослым. А в таком возрасте, к сожалению, каждый год разницы ощущается, как серьёзная пропасть. — Ты новенький? — прозвучал за спиной уверенный голос с едва заметной насмешкой. — Интересненько… Кастиэль обернулся. Перед ним стоял красивый парень, возможно, чуть старше, широкоплечий, в потёртой кожаной куртке. Светло-русые волосы торчали в разные стороны бунтарским ёжиком, а зелёные глаза смотрели с вызывающей уверенностью в собственной неотразимости. Улыбка казалась беззаботной, но в ней сквозило самодовольство, мгновенно раздражающее. Весь его вид говорил лучше всяких слов. Он тут вне конкуренции! — Да, — спокойно ответил Кас. — А что? Взгляд, скользнув по фигуре, вернулся к лицу. Самодовольный, напыщенный болван. О, совершенно точно, звезда универа, первый красавчик и любимец девочек. Поэтому и поведение такое. Но Кас, в принципе, считал ниже собственного достоинства поддаваться на провокации вот таких вот «мачо». Он не ждал тёплой встречи в стенах универа, поэтому был готов в случае необходимости показать, что вполне в состоянии постоять за себя. Но начинать первый день с «мерения достоинствами» точно не собирался. В конце концов, он достаточно образован и вполне в состоянии утихомирить наглеца в словесном поединке. Тем более, что по его жизненному опыту (к несчастью, слишком личному, чтобы знать это понаслышке), такие вот «звёзды», красивые и самоуверенные, как правило, считали, что этого достаточно, чтобы быть успешным, и редко обладали приличным словарным запасом и нормальным культурным лексиконом. Впрочем, как и элементарными манерами. — Да ничего. Просто вид у тебя такой, как будто ты сейчас потеряешься, — парень упёр руки в бока, самодовольно оглядывая его. Будто оценивая. И в его словах звучал неприкрытый сарказм. — Не бойся, не потеряюсь, — Кас гордо вскинул голову и сильнее сжал в руках папку. Потеряется? А он, что, намеревается предложить услуги гида по универу? — Я вполне в состоянии прочесть названия и номера кабинетов. Так что навигатор мне не нужен. Парень умерил свой пыл и, расслабившись и чуть менее нагло улыбаясь, протянул руку: — Дин Винчестер. Видимо, ответ удовлетворил его любопытство, и он, решив, что новичок вполне прошёл первую проверку, стал более вежлив. Кастиэль на секунду замешкался, не зная, чего от него ожидать, но всё же пожал руку. Ну хотя бы из элементарной вежливости и правил приличия. — Кастиэль Новак. — Кастиэль Новак? — Дин усмехнулся. — Серьёзно? Тебя так зовут? Ну и имечко! — Да. Меня именно так зовут. Ты что-то имеешь против? — Новак снова напрягся. Синие глаза покрылись невидимой корочкой льда. Ну что за глупые метаморфозы? Только что он, казалось, даже вполне расслабился, приветствуя. И вот на тебе! Новый виток усмешек. Теперь ему, видишь ли, имя не нравится. — Звучит так, как будто ты должен носить плащ и спасать мир, — Дин невольно улыбнулся, видимо, слишком отчётливо представив себе этот образ и такую картину. — Ты подумай! Кастиэль Новак. Практически как Бэтмен. — Очень смешно, — холодно ответил Кас. — Ты явно перестарался с просмотром комиксов, приятель. — Я не шучу, — хмыкнул Дин, не отводя взгляда. В глазах мелькнула тихая насмешка. — У тебя и правда необычное имя. Слишком, я бы сказал, сильное, для… — Меня вполне устраивает. А если тебе что-то не нравится, я не настаиваю, — отрезал Кас. Это уже раздражало. Чего прицепился, как банный лист? Слишком сильное для чего? Хочет сказать, что он, Кастиэль, выглядит хлипко для своего «супергеройского имени»? Ну тут он ошибается. Кулак невольно сжался. Бицепс напрягся, явно выделяясь и заставляя затрещать тонкую ткань белой рубашки. — Да нет, просто необычно, — Дин осмотрел его, остановив взгляд на руке, и явно заметил это движение. — Расслабься, парень. Я просто немного удивлён. В хорошем смысле. Если ты не понял, то это комплимент. Мне нравится твоё имя. — Я спокоен. Уж не думаешь ли ты, что меня способен вывести из себя первый попавшийся наглец? И, как я уже сказал, но ты, видимо, не в состоянии понять культурную речь, мне глубоко параллельно, нравится оно тебе или нет. И уж тем более я не нуждаюсь в комплиментах, — раздражение нарастало подобно снежному кому. И очень хотелось, прямо-таки подмывало, забыть вежливость и совершенно грубо послать его в пеший сексуальный поход. Дин собрался было ответить, но тут… Мимо шла шумная компания во главе с Брэндоном Хейзом, ещё одним красавчиком универа и вечным соперником Винчестера за это звание. — Эй, Дин! Что ты там завис? Пошли, нас ждут в спортзале. Сегодня девочки устраивают показательные выступления на гимнастических матах. И я думаю, им есть, что нам показать, — Брэндон залился смехом, нагло ущипнув за попку шедшую рядом Хэзер. — Да, детка? Ты же покажешь для меня произвольную программу? — Нахал! — взвизгнула Хэзер, оттолкнув его. — Обойдёшься! — О, да! Безусловно, крошка. Я очень обойдусь. Особенно вечером в твоей спальне, — хохотнул Брэндон. — Дино! Пошли, а то пропустишь самое клёвое. — Сейчас. Новенького встретил, — отозвался Дин, всё так же глядя на Каса. — Кажется, слишком правильный. Смотрите, даже папку держит, как библию перед алтарём. Но вы, ребят, не цепляйтесь. Он у нас супергерой из комиксов. Практически Бэтмен. Даже страшно становится. Чужой смех прозвучал резко и громко. Вся компания разом осмотрела его, как реликт в музее, не переставая смеяться. — Бэтмен? — Лилиан кокетливо сложила губки бантиком и, будто нечаянно, приподняла краешек и без того коротенькой клетчатой юбочки. — Может я буду твоей Бэтвумен? — Лил, не стоит, — засмеялся Брэндон. — Неужели не понятно? Этот супергерой тебе не по зубам. Кастиэль почувствовал, как внутри поднимается и растёт даже не раздражение, а самая настоящая злость. Разумеется, он не удивился этому. В любом учебном заведении обязательно найдётся вот такая компашка безбашенных придурков, считающих себя центром Вселенной и высмеивающих всех и вся. И они, в общем-то, не злили. Нормальное явление. А вот стоящий напротив и буквально сверлящий его глазами Винчестер — да. Очень даже раздражал. Может потому, что именно с его подачи и началось это шоу? Клоун недоделанный! — Закончил? — спросил он жёстко. Желваки заходили ходуном, а пухлые губы сложились в тонкую, раздражённую нить. — О, он ещё и злиться умеет, — приподнял брови Дин, чуть фыркнув. — Гениально! — Я не люблю, когда надо мной смеются. — Расслабься, Новак. Это шутка, — лениво бросил тот, явно наслаждаясь ситуацией. — Ты шутки вообще понимаешь? Рекомендую, это весело. Не стоит всё принимать слишком близко. Это скучно, приятель. — А не пошёл бы ты, шутник? Юмор у тебя слишком плоский и примитивный. Не в моём стиле, — Кастиэль просто развернулся и ушёл, оставив за спиной смех и чужую уверенную ухмылку. — Нормально он тебя, Дино! — слышался вслед яркий грубоватый хохот Брэндона. Но Кас не обращал внимание. Эта компания наглецов — явно не его общество. А значит не стоит даже напрягаться по этому поводу. Проще игнорировать их. С этого момента всё между ними стало напряжённым. Каждый новый взгляд, случайная встреча в коридоре — Дин неизменно находил способ задеть его: иногда почти незаметно, иногда откровенно. Словно проверял, насколько далеко можно зайти.

🥀🥀🥀

Кас заметил его не сразу. Вечер продолжал шумно разворачиваться вокруг: за стойкой бармен лениво вытирал бокалы, свет ламп отражался в стекле, воздух был густым от алкоголя, табачного дыма и слишком яркой смеси чужих духов. Музыка глухо вибрировала, отдаваясь в груди, а разговоры сливались в сплошной фон, в котором легко было потеряться. Столы были заставлены бутылками, кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил, наклоняясь ближе через стол. Всё двигалось, жило и шумело. Официант аккуратно поставил на стол бутылку шампанского и, кивнув куда-то в сторону, негромко сказал: — Это от того парня. С наилучшими пожеланиями и поздравлениями. Кастиэль медленно повернул голову. И в этот момент всё вокруг словно отступило на второй план. Не исчезло, но стало тише и глуше. Как будто между ним и остальным миром внезапно возникла тонкая преграда. Дин Винчестер сидел у окна, расслабленно откинувшись на спинку стула. Его кожаная куртка была небрежно переброшена через неё, словно он даже не думал о порядке. И именно в этом чувствовалась привычная уверенность. Перед ним стоял стакан виски. Тёплый свет лампы преломлялся в жидкости, превращая её в густой янтарь. Он выглядел так, словно всегда принадлежал таким местам. Это была его родная стихия. А шум, полумрак и чужие взгляды были для него естественной средой. Светлые волосы, чуть растрёпанные, ловили отблески света, а зелёные глаза, спокойные и внимательные, уже были направлены прямо на Каса. Не случайно. Не мимо. Словно он ждал, когда тот посмотрит в ответ. И Кастиэль почувствовал, как внутри что-то резко сжалось — коротко, почти болезненно. Сердце на секунду сбилось с ритма. Рядом с Дином сидела девушка. Её длинные тёмные волосы мягко спадали на плечи, аккуратные черты лица подчёркивал лёгкий вечерний макияж. Она выглядела безупречно, как часть этого полумрака и музыки. Но Дин не смотрел на неё. Всё его внимание было сосредоточено на Кастиэле. И эта улыбка… знакомая, раздражающая до невозможности и в то же время цепляющая. Чуть искривлённые уголки губ. Спокойный, уверенный взгляд. Как будто он знал что-то, чего не знал никто другой. Едва их взгляды сцепились в пространстве, как раздражение накрыло волной. Ну надо же было ему из десятков других баров выбрать именно этот, в котором Новак сегодня празднует День Рождения! Кас медленно взял бутылку. Стекло оказалось тяжёлым, прохладным, и этот вес неожиданно ощущался сильнее, чем должен был. Сейчас в нём сосредоточилось всё сразу: раздражение, недоумение, напряжение и какое-то странное, неосознанное ожидание. — О, нет… — тихо выдохнул Габриэль, уловив перемену в лице брата. Он знал этот взгляд: сдержанность на грани, за которой начинался настоящий шторм. А ещё он знал, что у Каса почему-то очень сильно не сложились отношения с этим парнем из универа. Настолько сильно, что Кас аж бесился от одного только его вида. Гейб подозревал, что могло стать причиной, но очень не хотел в это верить. Слишком жестоким был урок для Кастиэля. И вряд ли он решится ещё раз его повторить. — Кастиэль?! Но младший его уже не слушал. Он шёл через бар, не ускоряя шаг, но и не замедляясь. Люди вокруг сами расступались — кто-то оборачивался, кто-то замолкал на полуслове. Шум не исчез, но стал глуше, отступая куда-то на второй план. Каждый его шаг отдавался внутри чуть сильнее, чем должен был. А бутылка в руке ощущалась, как опора. Или как оружие. Он сам не мог понять. Ладони слегка вспотели, дыхание стало глубже, чем обычно, а взгляд — сосредоточенным, почти неподвижным. Он остановился у стола Дина и с глухим стуком поставил бутылку перед ним. — Что… Это… Значит? — голос прозвучал ровно, но жёстко. Как удар, без лишних эмоций. И именно поэтому в нём чувствовалось напряжение. Девушка рядом с Дином слегка приподняла бровь, переводя взгляд с одного на другого. На её губах мелькнула лёгкая, заинтересованная улыбка — короткая реакция человека, который понимает: происходит что-то большее, чем обычный разговор. Однако, она предпочла не вмешиваться, оставаясь лишь сторонней наблюдательницей. Дин поднял глаза не сразу, специально выдерживая паузу. Его лицо оставалось спокойным, но в зелёных глазах мелькнула искра — живая и внимательная. — Поздравление. Подарок, если ты не понял. С Днём Рождения, Новак. — Я не принимаю подарки от тебя, — ответил Кастиэль. Его губы сжались, плечи чуть напряглись, хотя он явно старался держать себя в руках. Потому что внутри него всё было далеко не так спокойно, как снаружи. — Серьёзно? — Дин медленно покрутил стакан в пальцах. Лёгкое движение. Но в нём было столько непринуждённости, что Кас на секунду задержал дыхание. — Это почему же? Интересно, чем мой подарок хуже других? А ведь я старался. — Забери его обратно, — тише, но жёстче сказал Кастиэль, слегка наклоняясь вперёд. Пальцы сжали край стола, выдавая напряжение, которое он уже не мог скрыть. Наступила пауза. Они просто смотрели друг на друга — без слов, без движения. И в этом было слишком много всего: раздражение, упрямство, вызов… И что-то ещё, менее очевидное, но от этого не менее ощутимое. Бар продолжал шуметь, музыка гремела, кто-то смеялся за соседним столом, но всё это потеряло значение. Пространство вокруг них сжалось до узкой точки, в которой остались только двое. И напряжение между ними, почти осязаемое. В этот момент к столу подбежал Габриэль, тяжело дыша, как будто только что пробирался сквозь вихрь эмоций и напряжённый воздух, который висел вокруг. — Так, ребята, брейк! — сказал он с едва заметной улыбкой, стараясь разрядить обстановку. — Давайте без убийств. Хотя бы сегодня. Дин лениво перевёл взгляд на мужчину. Уголки его губ слегка приподнялись в насмешливой улыбке, но зелёные глаза снова вернулись к младшему Новаку, приковывая к нему внимание с той дерзкой уверенностью, от которой сердце начинало биться быстрее. Винчестер явно наслаждался каждым моментом растущего напряжения. — Габриэль, рад тебя видеть, — сухо сказал Дин, не сводя глаз с Каса. Да, он был знаком со старшим Новаком. И это произошло весьма странно. Однажды, когда он после очередной пары просто вышел на крыльцо покурить и позвонить, к нему подошёл странный мужчина самой обычной, на первый взгляд, наружности. — Ты Дин Винчестер? — из-под козырька кепки на него смотрели пронзительные карие глаза, от которых пробивало до мурашек. — Допустим, — дерзко хмыкнул Дин, найдя в себе силы, чтобы спрятать внезапно накативший страх. — А вам что от меня надо? Если вы новый препод и имеете ко мне какие-то претензии, то это можно решить на вашем занятии. — Я не имею отношения к вашему заведению, как преподаватель. Но дело к тебе есть, — Гейб с нажимом посмотрел на него. — Послушай меня, мальчик. Ты дерзок не по делу. Но иногда следует знать границы. — А вот это тебя вообще не касается! — рявкнул Дин, вмиг перейдя на «ты», и сделал шаг назад. Да, он старался, но почему-то внутри разливалась паника. — Я веду себя так, как считаю нужным. Кто ты такой, чтобы судить меня? — Я брат того, кого твоя дерзость слишком доводит. И прошу тебя пока по-хорошему: оставь его в покое. Я не собираюсь тебе ничего объяснять, просто предупреждаю. Не стоит, ладно? Пожалеешь. — О, как! Как же жаль, что у меня нет старшего братишки. Это круто, когда за тебя заступаются. Но, пардон муа, я не понимаю, о ком речь. — Кастиэль Новак, — Гейб чуть сжал его куртку, легко тряхнул и тут же отпустил. — Ах, Бэтмен! О, нет, сэр. С ним я связываться не буду, а не то, не ровен час, огребу, — засмеялся Дин — Я тебя предупредил, ты меня услышал. Прощай. И запомни, я не позволю, чтобы его жизнь снова полетела под откос из-за какого-то козла! — Гейб ещё раз окинул его суровым взглядом и зашагал к выходу. А Дин задумался. Снова? Под откос? Что же случилось в жизни этого парня, явно не слабенького и способного постоять за себя, что его старший брат готов на месте уничтожить Винчестера? И вот сейчас, снова встретившись с тяжёлым взглядом ореховых глаз, Дин немного оробел. Но виду не показал. — Не взаимно, — пробормотал Гейб, закатив глаза. Он просто был настороже, потому что, по большому счёту, Дин действительно ничего не сделал. И Кас, возможно, зря вспылил. А праздник портить совсем не хотелось. Дин снова усмехнулся и тихо, почти шёпотом, сказал Кастиэлю: — Ты ещё красивее, когда злишься. Слова ударили неожиданно и сильно. Внутри Каса что-то вспыхнуло. Тепло резко дёрнуло грудь, а сердце сжималось и дрожало одновременно, не давая понять, как реагировать. Всё тело напряглось, кулаки сжались сильнее, а голос вырвался резким, почти грозным: — Ещё одно слово — и эта бутылка окажется у тебя на голове! Дин медленно поднялся. Каждое его движение было спокойным, но уверенным. Теперь они стояли почти вплотную. Кас мог рассмотреть каждое движение мышц на руках и плечах Винчестера, как слегка напрягались скулы, как играла тень на веснушках при свете лампы. Разница в росте была заметна, но напряжение делало её незначительной. Воздух казался тяжёлым, наполненным искрящейся энергией и почти ощутимым давлением, которое висело между ними. Дин наклонился чуть ближе, и до Кастиэля донеслись запахи кожи, виски и лёгкой прохлады ночного воздуха, смешавшиеся в завораживающий аромат. Этот запах одновременно раздражал и притягивал, вызывая в груди противоречивые чувства. — Знаешь, что самое забавное? — щемящим ядовитым шёпотом прямо в его ухо. — Что? — выдавил Кас, стараясь сохранить контроль, но ощущая, как внутреннее напряжение почти полностью захватывает разум. Самое страшное, что он слишком хорошо знал это ощущение. Оно было опасным. Настолько опасным, что Кастиэль невольно запаниковал. Он давно не ощущал этого. И надеялся, что никогда более не ощутит. Однако, оно вернулось, спустя столько лет, бессонных ночей и почти больных воспоминаний о прошлом. Прошлом, которое Кастиэль старательно запечатал в одном сосуде вместе с болью, невыплаканными слезами и вкусом чужого имени на губах. Имени, которое он хотел забыть. Да, он справился. И сейчас картинки прошлого вызывали лишь смех. Всё прошло и быльём поросло. И он точно не собирался повторять горький опыт. Так почему же сейчас в груди нарастает паника от столь близкого контакта с этим парнем? Почему давно забытые ощущения вскрываются гнойниками, заставляя сердце сжиматься в ужасе? И почему это пугает больше, чем раздражает? — Ты единственный человек в университете, которого я могу вывести из себя всего за пять секунд, — проговорил Дин, растягивая слова и наслаждаясь реакцией, которую они вызывают. Он сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть между ними. — И мне это чертовски нравится, Бэтмен, — добавил он тихо, будто припечатывая сарказмом. — Ты ошибаешься, Винчестер! — Кас выдохнул и, придав своему лицу выражение полного пофигизма (о, это получилось, хоть и с невероятным трудом), надменно усмехнулся. — Мне глубоко фиолетово на твои насмешки. Мне совершенно всё равно до того, что ты об этом думаешь и кем себя считаешь. И мне абсолютно наплевать на тебя! А ещё, — его ледяной взгляд скользнул по Винчестеру, — я не Бэтмен! Габриэль, не выдержав, тихо простонал, закрывая лицо руками: — О, Боже… Они точно когда-нибудь либо подерутся, либо… Он не закончил мысль, но и не нужно было. Атмосфера вокруг стала почти электрической: характерные позвякивания за стойкой бара, шорох услужливого официанта и беззаботный смех студентов растворились, оставив лишь двоих, их напряжение, взгляды и сверкающую молниями энергию, которая грозила вырваться наружу в любой момент. — Пойдём, Габриэль. Нас ждут друзья! — Кас надменно усмехнулся и, потянув брата за рукав, быстро пошёл к своему столику.

🥀🥀🥀

Пошатываясь, Кастиэль вышел из бара. Друзья и брат продолжали веселье, а он совершенно незаметно для всех выскользнул на улицу. Просто хотел немного остыть, подышать, поймать такси и свалить домой. Он устал. Смертельно устал. Вечер выдался насыщенным и, даже можно сказать, хорошим, если бы не… Мгновение на свежем воздухе оказалось, как удар холодной воды. Ночной ветер обжёг кожу лица, заставляя ощутить каждую каплю дождя, что ещё оставалась на мокром асфальте. Дождь закончился, но улица блестела лужами, отражая тусклый свет неоновой вывески, окрашивая тротуар в красновато-розовые тона и создавая странное ощущение, что мир вокруг дышит вместе с ним — напряжённый, живой и полный скрытых возможностей. Он прислонился спиной к холодной кирпичной стене и провёл рукой по лицу, пытаясь смыть с себя шум бара, музыку, запахи алкоголя и табачного дыма, которые впитались в волосы. Руки слегка дрожали, голова раскалывалась, и Кас отчётливо понимал, что он абсолютно пьян. Настолько, что даже понимание этого казалось абсурдом. Каждый шаг давался с усилием, мысли путались и расплывались по краям сознания, а внутри всё ещё кипела злость. Не только на ситуацию, но и на самого себя за то, что позволил эмоциям взять верх. Что снова поддался порыву. И что его мысли упорно возвращались к одному образу — зелёные глаза, самодовольная улыбка и спокойная уверенность, которую он так отчаянно пытался игнорировать. — Ненавижу… — пробормотал Кас себе под нос. Слова получились тихими, хриплыми, с горечью, в которой проскальзывало раздражение. — Я тебя ненавижу, Винчестер! — Сильно? Жаль только непонятно, за что?.. Голос позади заставил его напрячься. Новак медленно обернулся. Дин стоял всего в нескольких шагах, прислонившись плечом к той же стене. Руки были спрятаны в карманах кожаной куртки, идеально сидящей на нём. Она словно отражала его характер: уверенный, вызывающий, одновременно привычный и опасно притягательный. Глаза следили за каждым движением Кастиэля, как будто заранее предугадывали его шаги, читали мысли и внутренние порывы. — Ты… издеваешься надо мной? — прохрипел Кас, ощущая, как каждая мышца в теле напряглась, готовая к любой реакции. — Нет, — Дин лениво пожал плечами. — Просто хотел проверить, не упадёшь ли ты по дороге домой. — Мне не нужна твоя забота, — выдавил Новак, скользя взглядом по лицу противника. — О, это очевидно, — спокойно сказал Дин, зелёные глаза искрились. — Потому что ты еле держишься на ногах. — И что?! — Кас с вызовом сверкнул глазами. — Имею право! — М, безусловно. Ты же большой мальчик. Тебе сегодня исполнился двадцать один. Отличный повод нажраться в хлам, — ехидно, как и всегда. Кастиэль сделал шаг вперёд, но мир резко закружился вокруг него. Он уставился на Дина — глаза сужены, губы плотно сжаты, тело натянуто, как струна. — Ты… — ткнул пальцем, каждое движение дрожало от напряжения, — Ты всё испортил! — Что именно? — Дин оставался спокойным, но в глазах сверкала искра вызова. — Мой День Рождения! — рявкнул Кас, и слова эхом отразились от мокрого асфальта. — Серьёзно? — тихо усмехнулся Дин. — Одной бутылкой шампанского? Но ведь я просто хотел поздравить. — Не притворяйся идиотом! — Кастиэль шагнул ближе, сердце бешено стучало, каждая клетка в теле наполнялась смесью раздражения и растерянности. Лицо Дина оказалось в нескольких сантиметрах, дыхание смешалось с холодным воздухом, запах кожи и лёгкая нотка виски слились с ароматом мокрого асфальта. И, честно говоря, это сейчас пьянило похлеще курсирующего в организме алкоголя. Вот только признавать этого Кас не желал. — Ты всегда это делаешь, — выдавил он. — Всегда! Появляешься, начинаешь свои тупые шутки, смотришь на меня так, как будто… Он замолчал, не в силах подобрать слова. И не понимая, что происходит между ними. — Как будто что? Кас стиснул зубы, пальцы сжали край куртки: — Как будто всё это — игра. Нет, для него это точно не игра. Его ненависть, ну или чувство, которое он именно так назвал, сейчас точно не были для Новака пустым звуком. Он уже проходил всё это. Когда глаза напротив, вопреки здравому смыслу, притягивают магнитом, когда тяжесть парфюма и дыхания не даёт дышать полной грудью и когда тело реагирует на столь опасную близость. Да, он забыл всё это, закрыл в себе и больше не хотел открывать. И лишь злость сейчас была его козырной картой. — А разве нет? — медленно улыбнулся Дин. — Я ненавижу тебя, Винчестер, — сказал Кастиэль почти шёпотом, но с яростью настолько сильной, что пространство между ними стало почти осязаемым. Дин молчал несколько секунд, а затем улыбнулся, и это движение вызвало в Новаке противоречивое тепло, смешанное с раздражением. — Я знаю. — Тогда почему ты не можешь оставить меня в покое?! — почти закричал Кас. — Потому что это скучно, — ответил Дин, пожимая плечами. — Ты придурок! — Кастиэль резко шагнул вперёд. — Возможно, — прозвучало тихо, с лёгкой насмешкой. — Самовлюблённый придурок! — Иногда так говорят, — Дин снова пожал плечами, не отводя взгляд. — А ещё я бываю напыщенным болваном, идиотом, кретином… Список моих «имён» слишком обширен. М, ты не открыл для меня Америку, чувак. — Я серьёзно… — Кас поднял руку, пытаясь ударить, но движения были замедленными и неточными. Кулак прошёл мимо, и он почти потерял равновесие. Сильные руки перехватили его за плечи. — Осторожно, тигр, — засмеялся Винчестер, держа его мягко, но надёжно, и фиксируя на грани падения. — Стиль пьяного тхэквондо — явно не твой конёк. — Отпусти… — пробормотал Кас раздражённо, всем весом опираясь на собеседника. Но прозвучало это как-то… Чёрт, с просьбой, что ли? С мольбой. Нужно увереннее. — Отпусти сейчас же! — Конечно, как только доставлю тебя домой, — ответил Дин, но не отпускал, чтобы Кас снова не упал. — Ты пьяный в хлам. — Неправда, — в голове бешено закрутилась карусель. — Я стёклый, как трезвышко! — Угу! — с трудом сдерживая смех. — Настолько, что даже слова путаешь. Видимо, трезвышко с матовым налётом. — Я… могу идти… — попытался Новак, снова едва не падая. — Да, я вижу. — Дин вздохнул и осторожно развернул Каса, ведя его к машине. Чёрная Impala блестела под фонарями, словно огромный тёмный зверь, готовый поглотить ночь. — Нет, — пробормотал Кастиэль, поняв, куда его ведут. — Я не поеду с тобой. — Поедешь, — Винчестер прислонил его к машине, как какой-то неодушевлённый предмет, по типу лыж, придерживая одной рукой, пока другая старательно шарила в кармане в поисках ключей. — Я тебя ненавижу, — ноги не держат, а в голове бешеная карусель уже не просто набирает обороты — она вертится, как центрифуга в стиральной машине. — Чёрт, я тебя просто ненавижу! Если бы ты знал… — Я помню. Но это не меняет сути дела. Ты пьян в лоскуты. И одного я тебя не отпущу, — Дин открыл пассажирскую дверь, аккуратно свалив Новака на сиденье. — Я… мог бы вызвать такси… — пробормотал Кас, словно оправдываясь перед самим собой. Он пытался протестовать, но потом просто устало откинулся, чувствуя мягкость сиденья, холод кожи и слабый запах салона и бензина. — Конечно, мог бы, — сказал Дин, закрывая дверь. Сев за руль, он завёл двигатель, лёгкое рычание которого отдавалось в груди Кастиэля. Тишина внутри автомобиля нарушалась лишь звуками улицы и ровным дыханием водителя. — Но так будет безопаснее. Несколько секунд они молчали. Кас смотрел в окно. Отражение улицы смешивалось с его собственным напряжением, мысли путались. — Куда ты меня везёшь? — в абсолютно пьяную голову приходит понимание, что они вообще-то едут. А он не говорил адреса своей квартиры. Более того, он там сам бывал лишь раз, осматривая, и лишь сегодня собирался перебраться основательно. — К тебе. Или ты считаешь, что будет благоразумным, если я отвезу тебя к себе? — Дин повернулся, осмотрел его и улыбнулся. — М, это, безусловно, было бы приятно. Но, согласись, как-то не комильфо. Слишком быстро. У нас даже не было свидания. — Идиот! — рявкнул Кас, с трудом оторвав голову от подголовника. — Как же ты достал со своими тупыми приколами. О, боже, тошнит. — Надеюсь, от излишних возлияний, а не от меня, — хохотнул Винчестер и приоткрыл форточку. — И от тебя тоже. Так куда везешь? — Кас повернулся, ловя губами воздух. Так легче. — Я же сказал — к тебе. Бульвар Розенталь, 24. Извини, квартиру не знаю. Верно? — Откуда? — дыхание перехватило. То ли порыв ветра слишком сильный, то ли страх. — Ты что, следил за мной? — Ты очень высокого о себе мнения, Новак. Не слишком ли много чести? — усмехнулся Винчестер, плавно входя в поворот. — Вообще-то сегодня об этом громогласно сообщил твой брат, рассказывая о подарке отца тебе к днюхе. Кас только гмыкнул. Собственно, это туше. Крыть тут нечем. Гейб, действительно, желая сделать вечер ярким и незабываемым, довольно громко оповестил гостей о том, что Кас теперь большой мальчик, который будет жить самостоятельно в собственной квартире по адресу: бульвар Розенталь, 24. Телефон плавно завибрировал в кармане. Кас, с трудом повернувшись, выудил гаджет. Сообщение от брата, который, по всей видимости, потерял его. «Гейб, прости. Я жутко устал. И много выпил. Поэтому еду домой. Веселитесь дальше.» — Кас с трудом набил сообщение. И это было последнее, на что хватило сил. — Я правда тебя ненавижу, — тихо сказал он, и слова прозвучали с силой, словно признание, которое пытался себе запретить. Или, наоборот, внушить. Но, подумав, что раз уж он уже едет в машине Винчестера, то… — Квартира тоже… 24. Но я и без тебя до неё доберусь. Потому что могу. Потому что ненавижу тебя! Дин повернул голову, и в свете приборной панели его лицо выглядело неожиданно серьёзным. — Да, Кас, — он чуть сильнее выжал педаль газа. — Я это уже слышал. Но всё равно отвезу тебя домой…