Ненавижу тебя! Ненавижу... любя

С трудом открыв глаза, Кастиэль тут же зажмурился. Свет, просачивавшийся сквозь приоткрытые занавески, пытался вонзиться прямо в мозг. В голове пульсировала тупая боль, обжигая виски. Горло пересохло, а во рту стоял неприятный, горьковатый привкус вчерашнего алкоголя, как напоминание о вечере. — Чёрт… — хрипло пробормотал он, переворачиваясь на бок и сжимая подушку, чтобы хоть немного защититься от яркого света. Комната медленно обрела очертания. Знакомый потолок, полка с книгами у стены, стул с брошенной на спинку рубашкой. Всё было привычно, но в то же время остро ощущалось после вчерашней ночи. Он моргнул ещё раз и только тогда осознал, что находится дома. Это принесло почти физическое облегчение. По крайней мере, он не оказался на чужом диване. Или на холодном полу в чьей-то квартире, где любой звук или движение могли довести до нервного срыва. Но через мгновение до него дошла другая мысль. Кас осторожно опустил взгляд вниз и замер. Он был… полностью голым. Несколько долгих секунд Новак просто смотрел на себя, пытаясь собрать разбросанные мысли. — Ладно, — пробормотал он, тяжело выдохнув сквозь сжатые зубы, — это не самое странное, что могло случиться. Допустим… Мысли медленно заворочались в голове. Он же дома? Так почему бы ему не быть голым в своей собственной постели? Он вообще любил спать нагишом. Видимо, даже сильно накачанный спиртным, организм сработал на уровне запрограммированных рефлексов, заставив его, будучи практически овощем, по привычке раздеться. Голова болезненно отзывалась на каждое движение. Кастиэль медленно повернул её, оценивая комнату. Вначале всё слегка плыло перед глазами, очертания предметов смещались, но через пару мгновений мозг начал выстраивать картину заново, возвращая всё на свои места. Надо встать. Аспирин, вода… и, возможно, поклясться себе никогда больше не позволять вечеру так заканчиваться. Чёрт, это точно был перебор. Он даже не помнит, как добрался до дома! В мозг иглой вонзилась боль резкого воспоминания. Вот он выходит на улицу, стоит у стены, пытаясь просто собраться. А дальше... К нему подходит Дин. И, кажется, после короткой перепалки Кас позволяет ему запихать себя в машину и доставить домой. Да, так и было. Он даже помнит запах салона. Отлично! Нажрался так, что позволил этому придурку поработать для него таксистом! И очень хочется надеяться, что тот просто довёз его до дома. Впрочем, кулаки не содраны и не болят. Значит Кас не «рассчитался» с ним мордобойной валютой. Уже хорошо. Осторожно приподнявшись на локтях, он попытался собраться. Но тут же почувствовал, как чьи-то сильные руки мягко, но уверенно обвились вокруг его талии, притягивая к тёплому телу позади. Такому же обнажённому, как и он сам. ????!!! Кас замер, чувствуя, как дыхание сбилось, сердце резко застучало, а тело напряглось, словно автоматически приготовилось к борьбе или… бегству. Что это, чёрт побери?! Дрожь пронеслась по телу подобно разряду молнии. Он не один? И, судя по надёжной крепкости захвата и ещё кое-каким утренним признакам, нагло упиравшимся сейчас куда-то в район его задницы, с парнем?! Бляя!!! Нет, стоп! Это сон. Этого не может быть. Просто не может. Да, он явно перебрал вчера. И сейчас его порядком проспиртованный мозг, ещё не выйдя из состояния похмельного анабиоза, рисует ему такие вот странные картинки. Надо просто встать, выпить таблетку, принять душ, и всё это исчезнет. Наверное. Хотя ощущение крепкой руки и горячее тело позади вполне себе реальны. Ну, бывает и так. Невольно прилетела совсем странная мысль. Если у него на почве чрезмерных возлияний случаются такие вот видения — это о чём-то да говорит? Да, он не хотел бы снова вспоминать. Вот только мозг, лишённый надёжной опоры в виде ясного сознания, с лёгкостью вспомнил, как это было. Говорят, во сне или в таком состоянии к нам приходят наши страхи или тайные желания. И лучше бы, если верить этой теории, это был именно страх. Не желание. Потому что желать этого, пардон за каламбур, он точно не желал. И в этот самый момент, вдребезги разбивая слабые надежды, над ухом прозвучал хриплый, сонный голос, а шеи в лёгком поцелуе коснулись чужие губы, посылая мурашки вниз по позвоночнику. — И куда это ты собрался? Ещё слишком рано… Сон улетучился моментально. Кастиэль резко открыл глаза. Этот голос он узнал бы в любой обстановке, в любой толпе, из тысяч других голосов. Несмелый поворот головы. Его взгляд скользнул на соседнюю подушку — там, растрёпанный, сонный, с едва заметной, довольной улыбкой лежал… Дин Винчестер. Светлые волосы были взъерошены больше, чем обычно, несколько прядей торчали в стороны, что только подчёркивало естественную, небрежную привлекательность. Лёгкая щетина на щеках. Длинные ресницы чуть трепещут, веснушки ярко горят на переносице, а губы, чуть суховатые, мягко приоткрыты… Рука Дина лежала на талии Каса, удерживая на месте, прижимая к себе надёжно, без шансов выбраться. Тёплое тело, запах кожи, слабая нотка парфюма, смешанная с прохладой утреннего воздуха комнаты — всё это одновременно раздражало и завораживало. Кастиэль замер, не в состоянии двинуться. Ощущение сильного тела позади него, тепло и уверенность объятия и этот лёгкий поцелуй в шею. На минуту всё это оглушило. Внутри него, растревоженная внезапной вспышкой, пошевелилась давно забытая нежность. Он слишком давно не ощущал этого. Не хотел. Не позволял себе. И сейчас ему стало страшно. Кас ужом извернулся в удерживающей его руке и повернулся полностью, оглядев Дина. Тот не спал. Открыв глаза, он улыбался тёплой, утренней улыбкой, не просто наблюдая. Он почти слился с моментом, будто говоря: «Да, малыш. Не поверишь, но это я. И даже если ты сейчас в ярости, я всё равно рядом». Новак глубоко вздохнул, ощущая смешение раздражения и недоверия. Разум изо всех сил пытался осознать, что именно происходит. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Он хотел вырваться, протестовать, кричать, но мгновение было слишком насыщенным и… личным. — Почему… ты здесь? — смущённо спросил он. Это всё, на что его сейчас хватило. — Потому что, — тихо ответил Дин, — кто-то должен был убедиться, что ты не свалишься с кровати и не ударишься головой об пол. И вообще. Извини, приятель, но ты был в таком состоянии, что сам до квартиры точно бы не добрался. А я бы себе потом не простил, что отпустил тебя на верную погибель, — Дин снова закрыл глаза, тихо выдохнув. Кас сжал зубы, чувствуя, как внутри него смешиваются противоречивые чувства: раздражение, гнев, усталость и непонятная зависимость от того, что Дин был рядом. Взгляд скользнул по лицу, по руке, всё так же лежащей на его талии и удерживающей на месте. И на мгновение мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое и напряжение, которое не удавалось игнорировать. Кастиэль несколько секунд лежал, не двигаясь, и молча смотрел на совершенно голого Дина и его утреннюю полуэрекцию. Мозг отказывался работать, глаза не хотели фокусироваться, а сердце стучало так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. И каждый нерв словно кричал: «Давай, делай хоть что-нибудь!» Но тут же крупицы разума, пробиваясь сквозь нервную дрожь, писали строки в голове, отбивая будто на клавиатуре: «И что я должен сейчас с этим делать?» Вот только ответа не получал. — Нет… — сами собой прошептали губы. — Что «нет»? — Дин приоткрыл один глаз, смотря на парня рядом. — Этого… не может быть, — голос Каса дрожал, хотя он пытался оставаться спокойным. — Чего именно? — уточнил Дин, наслаждаясь его замешательством. Кастиэль медленно поднял руку, указывая на них обоих. — Этого… Дин посмотрел вниз, как будто только сейчас заметил, что они лежат в одной кровати совершенно голые и даже не прикрытые одеялом, и снова перевёл взгляд на Каса. — Доброе утро, Новак, — нагло хмыкнул Винчестер. Кастиэль резко сел, но тут же пожалел об этом. Мир вокруг закружился, и голова болезненно взорвалась, словно кто-то ударил молотком прямо в висок. — Господи… — простонал он, хватаясь руками за виски и ощущая, как пульсирующая боль пронзает каждый нерв. — Похмелье? — сзади послышался тихий смешок. — Замолчи, — с трудом выдохнул Кас, не сводя глаз с комнаты. Повсюду валялась одежда: рубашка, джинсы, кожаная куртка. Причём валялись в таком хаотичном беспорядке, будто их срывали в порывах раздирающей страсти. Это напугало ещё больше. Он с трудом собрал взгляд на одном предмете — куртке Дина, лежавшей на его стуле. — Почему, — произнёс он медленно, — ты у меня дома? — Потому что я привёз тебя, помнишь? — ответил Дин, потягиваясь и совершенно не пытаясь прикрыться одеялом. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, придавая ему беспечный и одновременно дерзкий вид. — Допустим, — медленно процедил Кас. Взгляд сам собой прошёлся по стройному телу, отмечая галочками в сознании: красивый, стройный, загорелая кожа, упругие мышцы и… Ох, Господи! Только вот туда смотреть не надо, ладно? Но окаянное любопытство пересилило, наглым образом возвращая рассеянный взгляд. И сердце подпрыгнуло, а в животе свело судорогой. Мысли, оседлав пошлую фантазию, нагло свернули в переулок. М, это даже не в полном объёме? Но уже чертовски соблазнительно. Кас невольно облизнулся, сглотнув резкий выдох. И тут же одёрнул сам себя. Что за хрень? Нет, он сейчас, как стакан пессимиста, наполовину пуст, а оставшуюся половину всё ещё заполняет плавно курсирующий по венам вчерашний аперитив. Но даже при таком нелестном раскладе тело отреагировало соответственно, заставляя кровоток разогнаться и, как следствие, врезать этим самым аперитивом по совершенно усталому мозгу, мгновенно опьяняя. И будоража до мурашек. И Новак понял, что если сейчас он не сместит фокус с совершенно наглого созерцания впечатляющего Винчестерского достояния на что угодно иное, то его собственное достоинство вмиг расскажет, что он очень заинтересовался этой картиной. А ему это нафиг не нужно. — Допустим… — цедит он сквозь зубы, рывком выдирая одеяло и закутываясь в него, как в защитный панцирь. — Но это не даёт ответа на мой вопрос. Что ты здесь делаешь? — Ты был в хлам, — улыбаясь, напомнил Винчестер. — Как ты сам выразился, стёклый, как трезвышко. — Это я тоже помню. Даже могу предположить, что ты так и сделал, довезя меня до дома. Чего, собственно говоря, я от тебя не требовал. Это была твоя инициатива. Но сейчас я спрашиваю, почему ты здесь? В моей квартире и моей постели? — Ты желаешь знать подробности? Изволь. Ты едва стоял на ногах. Вначале ты не справился с домофоном, пришлось воспользоваться экстренным и незаконным способом взлома кнопок, так как кода, открывающего дверь, я не знаю, а ключа, почему-то не было, — Дин опёрся на локоть, чуть приподнявшись. — Он есть, — хмуро пробурчал Новак, представив себе гнев консьержа, который совершенно точно предъявит ему претензии за поломку домофона, ведь подъезд оснащён камерами. И милейшему мистеру Стивенсону будет вообще посрать, что Кас самолично его не ломал. Он просто скажет, что, раз сломал его друг, значит Касу теперь разбираться с ним самому, а починку оборудования придётся взять на свой счёт. И ведь не докажешь, что Дин и не друг вовсе. И вообще, нафиг он сломал замок? Кто его просил? Кстати, а ключ-то он почему не нашёл? Вроде тот болтался на связке с остальными. — Такой маленький, плоский и синий. — Не было там такого, — Дин пожал плечами. — Только большой ключ от входной двери, ещё парочка плоских и брелок в виде значка мерседеса. — Чёеерт! — проскулил Кас. — Это ключи Гейба. Я их, видимо, вместо своих забрал в баре. Представляю, как он ругался, стоя перед дверью дома с моими ключами. Впрочем, у него в мерсе есть запасные. Однако, мы отвлеклись. Дальше, Дин. — А что дальше? Дальше ты не мог попасть ключом в замок. И в связи с этим решил спать прямо в коридоре. На коврике. И даже удобно устроился на нём, сложившись в позе эмбриона и пристроив голову на ступеньки. Чего, как ты сам понимаешь, я допустить ну никак не мог. Кастиэль сделал глубокий вдох, с трудом сдерживаясь, чтобы не взорваться. Мысли плутали, пытаясь найти хоть что-то, что можно контролировать. Что ж. Объяснение вполне логичное. И пока всё понятно. До этого момента. — Это я тоже допускаю. Но, — прошептал он дрожащим голосом, — Дин, почему ты в моей кровати? На лице Винчестера появилась та самая опасная улыбка, которая умела завораживать и раздражать. Взгляд зелёных глаз был игривым. Он явно получал удовольствие от каждой секунды мучений Кастиэля. И он молчал, как будто оттягивая момент, чтобы потом обрушить на него слишком голые факты дамокловым мечом. Кас напряжённо ждал. Издевается? Впрочем, как и всегда. Сволочь! — Ну? Ты ответишь, или мне всё из тебя клещами вытаскивать? — раздражение вылилось в почти злобный полушёпот. — А вот это вообще очень интересная история, — Винчестер нацепил на лицо самодовольную ухмылку, продолжая наслаждаться моментом, и откинулся на подушку, блаженно выдохнув. — Ты и представить себе не можешь, что потом было. — Пожалуйста, — Кастиэль закрыл глаза, — скажи, что не было ничего… ужасного. — Ну, зависит от того, что ты считаешь ужасным. Как по мне, то всё было великолепно. Кас моргнул, собирая мысли в кучу. Руки медленно опустились на покрывало, пальцы бессильно сжимали ткань. — Винчестер… — Да? — Если ты сейчас скажешь, что мы… — Кас замолчал, не желая произносить это вслух, хотя напряжение в груди сжимало так, что, казалось, сердце вот-вот выскочит. — То я… Дин молчал несколько секунд, наблюдая, как Новак борется с самим собой. — То ты… — уголки его губ медленно приподнялись в едва заметной усмешке. Самодовольной, сытой и превосходствующей. — Да ты… шутишь, — хрипло сказал Кастиэль, пытаясь сделать глубокий вдох. Неужели? Нет, что угодно, только не это! — Неа, — наконец произнёс Винчестер, лениво проведя рукой по лицу. Пальцы «случайно» коснулись плеча Каса. Легко, но достаточно, чтобы напомнить о своём присутствии. — Хочешь сказать, что мы… трахались? — шокировано прошептал Кастиэль, чувствуя, как дрожат руки. Он замер, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Но ничего похожего не обнаружил. Он знал эти ощущения. Хоть и позабыл, но знал. Но это вообще ни разу не значит, что… В конце концов, сексом можно заняться по-разному. — Дин?! — голос звенел от напряжения. — Ладно, — хмыкнул тот, приподнявшись на локте, — расслабься. Ничего не было, — облегчённый выдох был таким громким и красноречивым, что Винчестер громко рассмеялся. — И что за выражения, Кастиэль? Трахаться — это когда снимаешь в баре тёлку за двадцатку. И, даже несмотря на то, что мы пересеклись в баре, я бы не назвал это словом «снять». Если и… представлять, что так и было, я бы назвал это «заниматься любовью». — Прекрати, — прошипел Кас, с бешенством смотря на парня. Нормально так! Это он сейчас будет упрекать Каса в нелицеприятных выражениях? Он?! Который вообще нормально не выражается. Ну и нахал! — Но всё-таки кое-что было, — добавил Дин, мило улыбаясь. И это прозвучало, как отдельный, особо больной пинок под зад, прилетевший, когда, вроде бы, уже не ожидаешь. — Кое-что интересное… — Что?! — Кастиэль никак не мог собрать мысли воедино. Воспоминания о вчерашнем вечере разрывали его изнутри на куски. Он видел перед глазами размытый свет неоновых вывесок, слышал шум бара, чувствовал тяжесть бокала в руках. Потом улица, ссора с Винчестером, Impala… Всё это оживало в голове с ужасающей ясностью, вызывая одновременно раздражение и какое-то странное возбуждение. Дин слегка прищурился, как будто смотрел сквозь воспоминания, и его голос разнёсся по комнате, мягкий и бархатистый, но с едва уловимой, дерзкой насмешкой. — Я, как и сказал ранее, довёз тебя до дома. Ты всю дорогу ворчал, что ненавидишь меня. Серьёзно, повторил раз десять. Я помог тебе дойти до квартиры, потому что ты едва держался на ногах. Мы поднялись по лестнице, потом пришлось помочь тебе открыть дверь, — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Это я уже слышал, можешь не повторять, — рявкнул Кас. — Дальше! — М, а дальше… Дальше всё стало несколько странным, — Винчестер возвёл глаза к потолку, будто мысленно вернулся в события прошлого вечера. Кас медленно выпрямился, руки сжались в кулаки. Но тело всё ещё дрожало, отражая смесь злости, стыда и недоумения. — Насколько странно? — выдавил он, пытаясь удержать спокойствие. — Очень. Я бы даже сказал, максимально странно. Сначала ты продолжал ругаться, стоя посреди коридора. Держался за стену и объяснял мне, какой я ужасный. Да-да, Новак! В твоём понимании, я так просто скотина! Как ты там сказал? О, да. Напыщенный болван, живущий по принципу: сила есть, ума не надо. Нет, правда ты чуть подсластил пилюлю, сказав, что я красив. Но тут же испортил всё моё удовольствие от этого факта, заявив, что я — самовлюблённый нарцисс, который, именно потому что красив, считает, что хамство — это само собой предлагающаяся характеристика к красоте. Вот! Потом ещё пару раз утвердил меня и себя в мысли, что ты меня ненавидишь. А потом… Ты резко замолчал. И посмотрел на меня так, словно собирался убить. Кастиэль скрестил руки на груди, пытаясь скрыть дрожь. Она пробегала по всему телу, как будто он снова чувствовал тот холодный, напряжённый воздух лестничной клетки, смешанный с запахом алкоголя и дождя. — Очень хорошо, — тихо пробормотал он, и горло сжималось от напряжения. Это его вполне устраивало. Скорее всего, так он и сделал бы. Убил бы этого чёртового Винчестера. Прямо вот так, в собственном коридоре. Потом воскресил и убил бы ещё раз. Господи, что за бред лезет в его голову? — И ничего странного. Очень даже вероятно. Ты такой и есть, и я лишь сказал правду. — Подожди, я ещё не закончил. Так вот. Я думал, ты снова попытаешься ударить меня, — продолжил Дин, — но вместо этого ты сделал шаг вперёд и схватил меня за куртку. Довольно резко, надо сказать. — Что? — прошептал Кастиэль, ощущая, как адреналин медленно прокатывается по венам. — Ага. Именно так. Вот просто ухватил меня за куртку. — Я бы не стал… — голос дрожал, каждая фраза давалась с усилием. — Стал, — хмыкнул Винчестер, без тени сомнения в голосе. — Очень уверенно, между прочим. Кас внимательно наблюдал за ним, пытаясь уловить хоть малейший намёк лжи. Но в зелёных глазах напротив читалась непреклонная уверенность. — И что дальше? — выдавил он наконец, пытаясь собрать разум в крошечные осколки логики. Хорошо, допустим даже, что так он и сделал. Но ведь явно с целью толкнуть или встряхнуть как следует. Так ведь? — А дальше… ты меня поцеловал, — просто молотом по голове. В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже воздух замер, ожидая реакции Новака. — Нет, — выдохнул он, с ужасом осознавая случившееся. Это уже вообще ни в какие рамки не входит. Поцеловать? Его? — Да. — Нет! — почти закричал Кастиэль, чувствуя, как кружится голова. — Кас, — Дин наклонился чуть ближе, и его тёплое дыхание прошло по коже, — ты буквально набросился на меня. Новак резко сел, снова ощущая пульсацию боли в висках. Дыхание стало резким и прерывистым. — Я бы никогда… — начал он, голос дрожал. — Ты был пьян, — спокойно напомнил Винчестер, словно это объясняло абсолютно всё. — Я всё равно бы не… — попытался возразить Кастиэль, но каждое слово рушилось под тяжестью воспоминаний. — Ты притянул меня за воротник и поцеловал, — мягко повторил Дин. Его голос был тягучим, как карамель. Он будто смаковал в подробностях каждое слово, ощущая его. — Но, знаешь, я не был против. Новак побледнел, пальцы непроизвольно сжались на простыне. — Ты врёшь! — выдохнул он, глаза расширились от внутреннего шока. — Я не понимаю, зачем, но ты точно врёшь сейчас. — Если бы. Замерев, Кас уставился на него. Но Винчестер лишь расслабленно пожал плечами, словно это был самый естественный поворот событий. — Сначала ты целовал меня, потом попытался оттолкнуть. Но тут же продолжил. Ты был очень настойчив. Кастиэль медленно прикрыл глаза, пытаясь поглотить всю боль, стыд и странное возбуждение, смешавшиеся в единый клубок в груди. — Господи… — голос почти беззвучный. — Ты бормотал: «Не уходи», — продолжил Дин, с той самой лёгкой усмешкой, которая всегда заставляла Новака чувствовать смесь гнева и странного тепла внутри. — И снова целовал. Довольно смело и жарко. М, ты горяч, тигр. Так прижал меня к стене… Кас резко открыл глаза: — Я этого не говорил!!! И уж тем более не делал! — Говорил. И делал, — зелёные глаза сверкнули превосходством. — Очень уверено. Настолько, что я бы даже сказал, что тебя не смущает поцелуй, хм, с парнем… — Нет! — ужас дрожал внутри. К своему стыду, Кас прекрасно понимал, что это может иметь место. Да, он может вот так, поддавшись пороку, припечатать к стене, настойчиво срывая поцелуи. И делал это. Раньше. Даже не смотря на то, что потом, после такого выплеска адреналина и небольшой, но страстной «битвы в простынях», чаще всего он сдавался. Джей любил такую игру, позволяя Новаку выплеснуть страсть, чтобы потом получить. Но… Это было давно. Он прошёл это, переболел, закрыл и закопал, чтобы больше никогда не вспоминать. Неужели вот так, потеряв контроль в алкогольном угаре, он выпустил то, что прятал? Боже, только не это! — А ещё ты снова сказал, что ненавидишь меня, — Дин с нескрываемым удовольствием наблюдал, как краски медленно сползают с лица Новака, а потом стремительно возвращаются туда в виде запылавших щёк. — Вот это уже звучит нормально, — выдохнул Кастиэль, пытаясь хоть как-то удержать разум в рабочем состоянии и старательно отгоняя тени прошлого. — А потом добавил: «Но не уходи». И, почему-то, назвал меня Джеем. Интересно, кто это? — Это кошмар… — глухо выдохнул Новак. И это сейчас в равной степени относилось, как к человеку, чьё имя он не спрятал, в частности, так и к ситуации вообще. — Немного, — тихо согласился Дин. — Так может ответишь? — Тебя это не касается! — рявкнул Кас, на ходу пресекая даже попытки зайти с расспросами дальше. — Ок, просто интересно, кто же вчера поселился в твоей вусмерть пьяной голове. — И ты… остался? — Кас поспешил переключить рычаги, сворачивая с опасной темы. — А что, у меня были варианты? Ты держал меня за куртку. Очень сильно, заметь. Я бы не ушёл, даже если бы хотел, — Дин чуть прищурился. — Но, знаешь, я и не хотел. Ты очень горячо целуешься. Да и снова садиться за руль ночью совершенно не хотелось. Кастиэль закрыл лицо руками. Сердце бешено колотилось, а каждая клетка тела горела напряжением. — Я не могу поверить… Это какой-то дурацкий розыгрыш. Я тебя ненавижу. Зачем мне это? Дин наблюдал. Зелёные глаза были полны веселья, интереса и… тихой заботы. — Ну, может в тот момент ты не настолько сильно меня ненавидел? — Лёгкий смешок, как подкол. — Или решил так отблагодарить за то, что я тебя довёз до дома и дотащил до квартиры? Кас только замахал головой. Объяснить всё это себе, а уж тем более Дину он не мог. — А потом ты вдруг решил, что тебе жарко, — продолжил Дин с едва уловимой ноткой провокации. — Не надо… — выдохнул Кастиэль, заранее зная, какую фразу услышит дальше и ощущая, как лицо заливает краска — смесь из горечи и стыда. Ладно. Допустим, он временно свихнулся на почве выпитого и поцеловал. Даже допустим, он попросил остаться. Но… — И начал снимать одежду, — Винчестера его реакция не остановила. И, видимо, он решил в полной мере насладиться представлением. — Дин… — с трудом выдавил Кас, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Не надо… — Очень решительно, — добавил парень с той же уверенной наглостью, которая всегда заставляла Кастиэля молча сжимать зубы. Новак выдохнул, признавая очевидное, но ещё не веря, что всё это произошло. Однако, слова сказаны. И теперь необходимо до конца внести ясность. Даже если это будет ударом. — И что потом?.. — Ты разделся. Совсем. Довольно ловко для почти не стоящего на ногах… — Дин снова остановился, не договорив. — И-и? — Господи, что за садистские методы? Похоже, ему просто нравится вот так издеваться. Ну чего тянет? Сказал бы уж сразу. Да, врезал бы словами, но зато честно и точно. А это? Просто мученье — вот так ожидать своего приговора. — И… — Дин помедлил ещё пару секунд, — … залез в кровать и уснул. Облегчённый вздох. Хоть он и понимал, что это ещё не конец. То, что он вырубился, вообще не обозначает, что то же самое сделал и Винчестер. Но стало как-то чуть проще что ли? Теперь самое время выяснить всё до конца. — А ты? — Остался. Просто тоже разделся и свалился с тобой рядом, потому что спать хотелось невероятно. Хотя, вынужден признать, это было сложно. — Почему? — Что «почему»? Почему остался или почему это было сложно? — Не прикидывайся идиотом! — это уже реально раздражало. — Меня не интересуют твои сложности с засыпанием. Почему ты остался? Да, это, безусловно, интересовало. Но где-то внутри не давал покоя и этот вопрос. Почему сложно? И Кас не понимал, с чего его это беспокоит, и чего он ждёт от ответа, если его получит. — Ну, остался я, как и сказал, потому что устал и тупо хотел спать. А сложно… Ты был пьян. Но чертовски горяч. И твои настойчивые поцелуи успели солидно потрепать мне нервы. Можешь не верить, но очень хотелось воспользоваться ситуацией. Отлично! Вот гад! Даже не пытается хотя бы из вежливости скрыть, что хотел. Чёрт! Как же хорошо, что устал. А то ведь... Нет, даже думать об этом не хотелось. — Почему ты тоже разделся? — напряжённо и сухо. Просто сделать вид, что даже не слышал его объяснений по поводу второго «почему». Как и предполагалось, нежелательно полученный ответ не внёс ясности и вообще ни разу не успокоил. — Мог бы прекрасно устроиться на диване в гостиной. — Ну, наверное, потому что у тебя довольно жарко, а диван, если ты вдруг не заметил, слишком короткий для меня. И потом, я привык спать вот так. Не люблю, знаешь ли, лишней одежды во время сна. — Ты! Ты просто… — Вот ведь зараза! Мало того, что самовольно остался, так ещё и удобства ему подавай. — Но-но! Не надо смотреть на меня, как на незваного гостя. Между прочим, я остался по твоему настойчивому приглашению. Ты просил — я остался. — Я не хотел. Я просто был… — глупая попытка оправдаться. — Что-то не так? Да-да, я знаю, ты реально был слишком пьян. И очень не хотелось, чтобы утром ты проснулся на полу с разбитой головой. И, если честно, мне было интересно посмотреть, как ты будешь выкручиваться. — Я тебя убью, — рявкнул Кас, шокировано смотря на Винчестера. — Всенепременно, тигр! Как только очухаешься, — захохотал Дин и добавил: — Вот теперь ты снова похож на себя. Кастиэль застонал и устало упал в подушку, стиснув зубы. Похоже, у него на все найдётся ответ. А спорить сейчас ой как не хотелось. Голова раскалывалась, и каждый звук в комнате отдавался болью в висках. Воспоминания о вчерашнем вечере — поцелуи, прикосновения, слова Дина — крутились в голове, как заевшая пластинка, вызывая одновременно стыд и раздражение. — Мне нужно встать, — хрипло пробормотал он, чувствуя, как тело противится этой мысли. — Не нужно, — лениво ответил Дин, наблюдая, как Кас борется с собой. — Нужно. Мне нужен аспирин. И вода, — слова выходили медленно, а каждый вздох болезненно сжимал грудную клетку. — И, желательно, новая жизнь, — тихо добавил Кас. Он приподнялся, но тут же ощутил лёгкое давление руки на талии. В следующую секунду Винчестер потянул его обратно, притягивая к себе. Кас чувствовал мягкость подушки, тепло тела и запах кожи, смешанный с остаточным ароматом вчерашнего вечера. — Лежи, — сказал Дин спокойно, но с той скрытой решимостью, что делала приказ почти невозможным к сопротивлению. — Новую жизнь я тебе обеспечить не смогу. А вот полечить большого больного мальчика, став ликвидатором последствий вечеринки, вполне в состоянии. — Отпусти меня, — пробормотал Кастиэль, пытаясь вырваться. Но сильные руки не оставляли шансов. — Тебе нельзя вставать, — голос был мягким, почти игривым, но тонкий намёк на контроль ощущался в каждом слове. — Я взрослый человек, — шепнул Кас, пытаясь собрать остатки гордости. — И вполне могу сам себе помочь. — Взрослый человек с ужасным похмельем, — добавил Дин с едва заметной усмешкой, прижимая Новака чуть сильнее, чтобы тот не смог подняться. Кастиэль попытался отодвинуться, но его снова потянули обратно аккуратно, но настойчиво. — Дин… — голос дрожал, напряжение пробегало по спине и плечам. Это невероятное ощущение силы и контроля, к сожалению, низводили все его попытки остаться независимым куда-то в область неосуществимого. И самое страшное во всём этом, что тело предательски реагировало на такую прямоту. Синие глаза поднялись, чтобы встретиться взглядом с настойчивой и прямой зеленью. Боже, как давно он не ощущал такой вот власти над собой. Как давно не чувствовал надёжную силу, которая может дать то, что хочется. Но это была просто минутная слабость… Он не мог себе позволить. — Дин! — чуть увереннее, чем было, но меньше, чем хотелось бы. — М? — глаза всматривались слишком внимательно, будто пытались разгадать загадку, ища ответы в синеве напротив. — Убери руку. — Нет. — Я серьёзно. — Я тоже. Кастиэль скривил губы, глаза сжались в щёлки от раздражения и скрытой растерянности. — Ты не имеешь права распоряжаться мной в моём же доме. — В твоём доме, где ты десять минут назад чуть не упал с кровати, — улыбаясь, спокойно напомнил Дин. — И вообще, если бы я распоряжался тобой, неважно где, ты бы сейчас не пререкался, как строптивая девчонка. — Что это значит? — ужас скользнул в шёпоте слов. Ужас от осознания того, что он имеет ввиду. И Кас со всей ясностью понял, что если бы Дин реально включил силу, то он бы не смог сопротивляться. И даже не потому, что тот явно сильнее физически и вполне в состоянии, просто замотав его в одеяло, как гусеницу в кокон, обездвижить. А потому… Кас невольно зажмурился, представив, как крепкие руки, обнимая и прижимая, старательно запаковывают его в одеяло. Как Дин легко садится сверху, припечатывая весом к постели, и как его обжигающее, чуть сбитое дыхание болезненно скользит по коже, когда он наклоняется немного ближе. Тело реагирует мгновенно, вновь врезав пульсом по артериям и закружив бешеный хоровод в голове. И Кастиэль болезненно стонет, вжавшись затылком в подушку. Он снова пытается подняться, но мир вокруг кружится сильнее, дыхание сбивается, а пальцы инстинктивно впиваются в простынь. Дин не знает о его мыслях. — А то, большой самостоятельный мальчик, практически Бэтмен, что я бы поубавил твоей самостоятельности, — он усмехается, уверенно и совершенно обезоруживающе. — Особенно, когда лучше просто успокоиться и молча выполнять указания дяди Дина, который просто хочет помочь справиться с похмельем. Ок? — Я не нуждаюсь в няньках! — рычит Кас, всё ещё пытаясь поспорить. И снова приподнимается. Тошнота подлетает к горлу, а в голове ухают совы. — А по-моему, нуждаешься, — рука Дина плавно обвила Кастиэля, подтянув обратно на подушку. Он устроил его удобнее, закутывая в тёплое одеяло. Каждая попытка встать заканчивалась мягким сопротивлением. И, к сожалению, полным провалом. — Полежи спокойно хотя бы пару минут, — сказал Винчестер почти ласково, но в его голосе ощущалась неоспоримая власть. Кас посмотрел на него с откровенным раздражением. — Ты ведёшь себя так, будто мы друзья. — Не преувеличивай. Вот как раз с друзьями я веду себя несколько иначе. — Тогда перестань мною командовать! — продолжал возмущаться Новак дрожащим голосом. Дин молчал несколько секунд, изучая каждую мелочь: напряжённо сжатые губы Кастиэля, дрожащие плечи, горящие глаза. На лице мелькнула самодовольная улыбка. Ах, вот так даже? Что ж. Самая лучшая тактика в таких случаях — огорошить противника, сделать то, чего он не ожидает. А именно — согласиться. — Ладно. Так уж и быть, — руки отпустили, разжав тяжёлую хватку. Вот только взгляд всё так же пригвождал к постели. — Не любишь, чтобы тобою командовали? — Что? — настороженно спросил Кас. Резкая смена поведения ошарашила. Честно, он ожидал (и, чего греха таить, подсознательно ждал) лишь усиления действий и влияния. Да, бля! Он вынужден был признать внутри себя, что хотел бы, чтобы Дин сейчас действительно просто нагло впечатал его в постель, не выпуская, не давая даже сопротивляться. Почему? Да, чёрт возьми! Потому что это сводит с ума. Потому что ему это нравится. Неожиданно нравится. Но руки отпустили, больше не удерживая. И последний вопрос вернул в действительность. — Ненавижу, когда мною командуют! Тем более, если намереваешься это делать ты. — Ок. Нет, так нет. Тогда я просто поухаживаю за своим больным врагом, — сказал Дин с оттенком шутки. Но почему-то в насмешке скользнули нотки… Заботы? — Я не твой… — попытался возразить Кас, но замолчал под строгим взглядом зелёных глаз. — … Враг. — Отлично. Мы многое прояснили. Я тебе не друг, потому что ты меня ненавидишь. Но я тебе и не враг. И вообще, ты не мой. Мм, не знаю, как там это правильно назвать. Короче, я тебе никто. Так правильно? — Дин откровенно насмехался, хотя в глазах таилось нечто другое. Будто он правда пытался сейчас выяснить, кто они друг другу. — Правильно, — выдохнул Кас. Но сам же запутался в этой странной логике. Да, вроде всё так. Не друг, не враг. Значит, никто? Так какого, спрашивается, хера, он сейчас лежит, укутанный в одеяло в собственной постели рядом с голым, мать его, Винчестером и слушает весь этот его философский разбор их отношений? — Тогда, может, на правах никого, кто просто помог тебе добраться до дома, разрешишь мне с честью завершить добровольно возложенную на меня миссию и спасти тебя от жуткого похмелья? Кас молча кивнул. В общем-то, всё логично. Без претензий и упрёков. И сейчас ему и правда не помешает сторонняя помощь, просто потому что реально хреново. — Чудненько. Тогда просто лежи. Я принесу тебе воду, аспирин и, возможно, что-нибудь от твоего ужасного характера. Если, конечно, найду такое лекарство, — добавил Винчестер, демонстрируя привычную дерзость, которую Кастиэль ненавидел, но не мог игнорировать. — Хотя очень подозреваю, что такого в природе не существует. Новак закатил глаза, тяжело вздыхая. Напряжение постепенно смешивалось с усталостью, необъяснимым спокойствием и теплом. — Ты невозможен, — пробормотал он почти шёпотом. — Зато полезен, — хмыкнул Дин, на мгновение коснувшись его плеча, прежде чем встать. — Особенно, когда мой, пардон, не мой, никто очень хреново себя чувствует. Кас в полном замешательстве следил, как обнажённая задница и крепкие бёдра Винчестера медленно скрываются под одеждой. Да, Дин демонстративно отвернулся, впихивая себя в джинсы. Но разве можно было просто упустить из виду, как солнце, пробивающееся через окно, окутывает медовую загорелую кожу мягкими лучами? Разве можно было не заметить, как рассыпались рыжики веснушек по плечам, широкой спине и ягодицам? И разве можно было не застыть, когда взгляд обрисовал их идеальные формы, поймав в фокус трогательные ямочки? Зависнув на созерцании совершенности тела, Кас нервно сглотнул сухой комок в горле. Пальцы зазудели и зачесались, будто сообщая, что хотят прикоснуться. И как же хорошо, что он, укутанный одеялом, сейчас недоступен для взгляда. Потому что его член, нагло наплевав на яростную борьбу разума с внезапно накатившей паникой, заинтересованно приподнялся, уперевшись в ткань. Это совсем разозлило. — Я всё ещё тебя ненавижу, — пробормотал он, отводя взгляд и пытаясь дышать ровно. — Я знаю, — улыбнулся парень, натянув на себя футболку, — Но вчера это тебе совсем не мешало. Кас открыл было рот, чтобы возразить. Но Дин, внезапно наклонившись совсем близко, просто прижал свой палец к его губам. Он нависал серьёзной такой громадой. Преступно близко. А не застёгнутые джинсы невероятно соблазнительно приоткрывали то, что Кас, в принципе, уже видел. Вот только сейчас, в таком состоянии «почти спрятан, но немного подглядеть можно» это выглядело ещё более будоражащем. — А сейчас, тссс! Побудь хоть немного спокойным мальчиком, ладно? — глаза сверкнули уверенностью, припечатав к постели. И, честное слово, если бы он сейчас, убрав палец, просто поцеловал, Кас бы… Нет, по-хорошему он бы вполне мог отвесить ему леща за наглость. Но, чёрт возьми, он точно знал, что не сделал бы этого. Кас только кивнул в ответ. А что? У него есть выбор? И вообще, о чём он думает? — Вот и умница, — Дин усмехнулся и зашагал в кухню. На пороге он обернулся. — Ты обещал лежать спокойно. Я скоро. Кас обречённо выдохнул и поёрзал в постели. Что ж. Не друг, не враг. Никто. Сейчас он позволит ему немного помочь. Совсем немного. Это же безопасно и не несёт в себе никаких обязательств, правда? Эта мысль принесла успокоение. Он просто закрыл глаза, отключаясь от действительности…