Часть 13
4 июля 2026 г., 08:00
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, уступая место тёплому вечеру. Над лужайкой зажглись фонари, наполняя двор мягким золотистым светом. В воздухе смешались запахи жареного мяса, свежей зелени и нагретой за день травы. Компания постепенно распалась на небольшие группы, и каждый оказался увлечён своим разговором.
Джон и Чак сидели напротив друг друга чуть поодаль от стола на больших плетёных креслах, считая, что их разговоры — сугубо мужская территория, и там нечего вариться женщинам и детям. Они, как и полагается мужчинам, просто предпочли побыть в стороне, пока женщины завершали сервировку стола, решив покурить и просто поболтать.
Стоило им вспомнить армейские годы, как окружающий мир просто перестал существовать. Они спорили, смеялись и перебивали друг друга, возвращаясь к историям, которые наверняка рассказывали уже не один десяток раз. Но, судя по всему, это нисколько не мешало им получать удовольствие от воспоминаний.
— Я до сих пор считаю, что виноват был ты, — заявил Чак, качая головой. Этот спор явно продолжался уже много лет.
— В чём именно? — невозмутимо уточнил Джон, делая вид, что понятия не имеет, о какой истории идёт речь.
— В том, что убедил меня, как будто это хорошая идея, — хмыкнул Чак, выразительно смотря на него.
— Это и была хорошая идея, — без тени сомнения возразил Винчестер, заставив невольно улыбнуться тех, кто сидел рядом.
— Мы чуть не взорвали склад.
— Но не взорвали же.
— Вот поэтому рядом с тобой постоянно что-нибудь случалось, — засмеялся Новак.
— Зато было весело.
— Особенно командованию, — добавил Чак, вспоминая последствия той истории.
— Командование нас любило, — подтвердил Винчестер, и мужчины рассмеялись.
Ник, который сидел рядом, с неподдельным интересом слушал разговор. Время от времени он задавал вопросы. И тогда мужчины вспоминали новые подробности, начиная говорить одновременно и споря о том, как именно всё происходило на самом деле.
— И чем всё закончилось? — поинтересовался Ник, когда одна из историй подошла к концу.
— Несколькими неделями внеплановых работ и очень длинной лекцией от начальства, — ответил Чак, заметно развеселившись от воспоминаний.
— Если быть честным, лекция была действительно длинной, — согласился Джон. — Мне кажется, полковник тогда говорил дольше, чем длилась вся операция. Но это было совсем не скучно. А знаешь, почему? Потому что наш полковник — мастер слова. Причём исключительно нецензурного. И любой попавший в его руки новобранец, очень скоро обогощал свой словарный запас такими выражансами, что сам поражался, откуда у него через пару месяцев службы в обычной речи появлялись дикие на первый взгляд, но смешные фразеологизмы. Я, например, до сих пор не могу отделаться от его выражений.
— Например? — Ник засмеялся, представив себе важного такого из себя полковника, рассыпавшего направо и налево перлы в лучших традициях матерного искусства.
— О, это шедевры! — засмеялся Джон и нахмурил лоб, приложив палец к губам. — Только, тсс. Нечего детям и женщинам это слушать.
Он важно напыжился, видимо, изображая полковника, и выдал:
— Вот же ты важный, как хуй бумажный.
Чак и Ник захохотали, а Джон продолжил:
— Извержение вулкана на головке таракана. Или вот: всё получается — хуй стоит, головка качается; не суйся в воду у химзаводу; баба не воробей — залетит, не покормишь; хуй бычий с головой птичьей…
Ник и Чак истерично взвизгивали, уже не успевая просмеяться над очередным перлом. И Джон решил, что на сегодня с них хватит. А то скоро на газоны попадают.
— Нам ещё повезло, что этим всё ограничилось, — заметил Чак, немного успокоившись.
— Ну, склад ведь уцелел, — пожал плечами Джон.
Ник рассмеялся, покачав головой. Чем дольше продолжался разговор, тем больше он расслаблялся. Обычно сдержанный и немногословный, сейчас он выглядел неожиданно заинтересованным. И от души посмеялся вместе с ними. Джон же и Чак разговаривали с ним абсолютно на равных, не причисляя к кругу детей, которых они бы явно в такой разговор не допустили. И Нику даже льстило такое «равноправие».
Мэри и Наоми вместе с молодым поколением завершали приготовления и попутно болтали о своём, о женском. Они быстро нашли общий язык. Очень скоро разговор о погоде плавно перетёк к саду, цветам, ремонту дома и десяткам других бытовых мелочей, которые обычно интересовали только тех, кто действительно этим занимался.
— Эти розы вы выращиваете сами? — с искренним интересом спросила Наоми, рассматривая аккуратные клумбы, которые было видно даже с лужайки.
— Конечно, — с улыбкой ответила Мэри. — Но Джон совершенно уверен, что они растут сами по себе.
— Я так и поняла, — рассмеялась Наоми.
— А ещё он искренне считает, что всё здесь появляется исключительно благодаря силе мысли. Причём, его мысли. И он, как правило, не задумывается, что эту самую мысль вложила ему я, — продолжила Мэри, пользуясь возможностью немного подразнить любимого мужа, и посмотрела на него.
— Потому что каждый год эта красота и уют появляются без моего участия, — невозмутимо заметил Джон, поймав взгляд жены и даже не пытаясь оправдываться.
— Именно это я и имею в виду, — покачала головой Мэри, вызвав новый взрыв смеха.
Завершив приготовления, все чинно расселись за столом. Но если взрослые выглядели расслабленными и наслаждались вечером, то среди младшего поколения всё было намного сложнее.
Сэм специально сел между Мэри и Дином. Со стороны это выглядело совершенно естественно. Мэри сама позвала его ближе, чтобы удобнее было передавать блюда через стол, а Дин без лишних раздумий занял соседний стул. Никто не увидел в этом ничего странного.
Никто, кроме Габриэля. Пока все не расселись, свободных мест рядом с ним было более чем достаточно. Сэм мог сесть напротив. Мог выбрать место справа. Или слева. Но почему-то сел, оставив между ними несколько человек.
И теперь Гейб чувствовал себя на удивление паршиво. Потому что если приветствие ещё можно было объяснить плохим настроением — день был насыщенным, все устали, да и мало ли что могло произойти. То сейчас это уже слишком походило на осознанное решение.
Сэм разговаривал с родителями, отвечал на вопросы Чака, улыбался словам Мэри и время от времени о чём-то переговаривался с Дином. Он выглядел расслабленным, участвуя в общих разговорах. И ничем не показывал, что его что-то беспокоит. Вот только ни разу не посмотрел в сторону Габриэля. Именно это задевало сильнее всего. Это спокойное, почти демонстративное безразличие.
Гейб уже давно перестал следить за происходящим вокруг. Смех за столом звучал где-то на заднем плане, голоса сливались в общий шум, а сам он постоянно искал взглядом одного-единственного человека.
И чем дольше это продолжалось, тем тяжелее становилось на душе. Сначала появилась досада. Потом тревога. А затем пришёл страх — тихий, неприятный, совершенно не похожий на тот, который возникает перед опасностью. Это был страх потерять что-то действительно важное ещё до того, как успеешь понять, насколько сильно оно тебе нужно. Даже если это самое важное, по сути, ему и не принадлежит.
Сэм прекрасно замечал эти взгляды. Замечал каждый раз, когда Гейб смотрел в его сторону. Но слова Ника продолжали звучать в голове с раздражающей ясностью: «Перестань быть удобным».
Пытаясь последовать этому совету, он продолжал делать вид, что ничего особенного не происходит, поддерживая беседу и смотря куда угодно, только не на мистера Новака. Хотя каждый раз сердце неприятно сжималось.
С другой стороны стола разворачивалась своя история. Стоило Дину увидеть, как все начинают рассаживаться, у него практически сразу появился план. Причём, по его собственному мнению, совершенно гениальный. Главное было действовать аккуратно, не привлекая лишнего внимания.
— Чак, садитесь сюда, — предложил он, чуть отодвигая один из стульев, когда мужчины вернулись к столу. — Вам удобнее будет рядом с отцом. Вы ведь, верно, ещё не всё обсудили.
— Да, пожалуй, — согласился Чак, без лишних вопросов занимая предложенное место.
— Ник, здесь свободно, — тут же продолжил Дин, указывая на другой стул.
— Спасибо, — бросив короткий взгляд, Ник сел.
— Миссис Новак, возле мамы как раз осталось место, — улыбнулся молодой человек, поворачиваясь к Наоми.
— С удовольствием. Мне как раз хотелось ещё поговорить о твоих розах, Мэри.
Со стороны всё выглядело настолько естественно, что никто даже не задумался, почему Дин внезапно взял на себя организацию рассадки гостей. Он просто помогал, подсказывал, двигал стулья и выглядел человеком, который хочет, чтобы всем было удобно.
Когда последние гости заняли свои места, выяснилось, что свободным остался всего один стул. Рядом с Кастиэлем. Дин перевёл взгляд на свободное место, потом на Каса и только после этого очень убедительно изобразил удивление.
— Надо же, — невинно произнёс он. — А других мест, кажется, уже не осталось.
— Тогда садись рядом с Кастиэлем, — Мэри даже не подняла головы от тарелки. — Я думаю, вы найдёте, о чём поговорить.
— Видимо, придётся, — со вздохом согласился Дин, как будто у него и впрямь не было выбора.
Кастиэль понял всё сразу. Слишком уж довольными выглядели зелёные глаза для человека, который якобы только что обнаружил нехватку свободных мест.
Несколько секунд Кас молча смотрел на него. Дин ответил самым невинным взглядом из своего арсенала. Тем самым, который обычно означал, что он виноват на сто процентов. Устраивать разбирательства за семейным ужином было бессмысленно. Поэтому Новак, лишь покачав головой, вернулся к своей тарелке.
Это была маленькая победа. И через мгновение Дин уже сидел рядом. Настолько рядом, что Кастиэль чувствовал его тепло каждый раз, когда они одновременно тянулись за хлебом, салатом или соусом. Их локти несколько раз случайно соприкоснулись. И каждый раз Дин делал вид, что ничего не замечает.
И хотя ничего особенного не происходило — они не держались за руки, не разговаривали о чём-то важном, даже не смотрели друг на друга — внутри него всё буквально пело от счастья. Дину нравилось слышать его голос, чувствовать знакомый запах и знать, что стоит только повернуть голову, и он окажется совсем близко.
Наверное, со стороны это выглядело глупо. Но Дину было всё равно. Потому что вопреки здравому смыслу, логике и всем попыткам вести себя, как взрослый человек, он был неприлично счастлив просто от того, что сидит рядом с ним.
🥀🥀🥀
Когда блюда с угощением почти опустели, а разговор за столом стал общим, со двора послышался скрип открывающейся калитки. — А вот и ещё один гость, — сказал Джон с тёплой улыбкой, всматриваясь в сторону дорожки. Несколько человек одновременно посмотрели туда же, и разговоры за столом окончательно стихли, уступая место любопытству. По направлению к дому шёл высокий молодой мужчина. Даже издалека его было трудно не заметить. Потому что он держался так, что сразу привлекал внимание. Он был примерно одного роста с Сэмом, однако, по возрасту скорее подходил на ровесника Ника и Габриэля. Светло-каштановые волосы были растрёпаны и небрежно зачёсаны назад, словно он только что провёл по ним рукой. На нём была светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, тёмные джинсы и простые кроссовки. Одежда хорошо сидела на крепкой, спортивной фигуре, подчёркивая широкие плечи и сильные руки. У него были правильные черты лица и аккуратная щетина. Серо-голубые глаза смотрели внимательно, а лёгкая улыбка делала лицо открытым и располагающим. Он не был из тех мужчин, чья красота сразу бросается в глаза. Но стоило присмотреться, и взгляд сам задерживался на нём чуть дольше — настолько гармонично сочетались его спокойная улыбка и уверенный взгляд. — Дэвид, — окликнул Джон, жестом приглашая его ближе. — Заходи, не стой там. Мужчина улыбнулся, подходя ближе. Окинув взглядом сидевших за столом, он приветливо улыбнулся. — Надеюсь, я не помешал? — Конечно, помешал, — невозмутимо ответил Джон, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Но теперь уже поздно. За столом сразу раздался дружный смех, и неловкость от неожиданного появления незнакомца быстро исчезла. — Я сейчас принесу ещё один стул, — Сэм тут же поднялся со своего места. — Я ненадолго, — сказал Дэвид с лёгкой улыбкой, собираясь его остановить. — Поздно, — усмехнулся Сэм и направился к дому, не оставляя никаких шансов на спор. — Раз уж ты оказался у семейного стола, изволь посидеть с нами. Габриэль проводил его долгим взглядом, даже не замечая этого. Внимание зацепилось за что-то неприятно настораживающее. Улыбка, появившаяся на лице Сэма, совсем не походила на ту сдержанную вежливость, с которой он встречал гостей. Рядом с Дэвидом он как будто расслабился. Исчезло привычное напряжение, движения стали свободнее, а в глазах появилось то живое тепло, которое Габриэль раньше замечал на себе. Через минуту Сэм вернулся, неся в руках деревянный стул. Подойдя к столу, он поставил его рядом с Мэри, жестом предлагая Дэвиду присоединиться к компании. Разговор за столом постепенно вернулся к привычному течению, и каждый снова увлёкся беседой с теми, кто сидел рядом. Дэвид быстро освоился среди гостей. Он не пытался привлечь к себе внимание, но люди сами тянулись к нему: задавали вопросы, смеялись над его шутками, поддерживали разговор, и очень скоро уже казалось, что он давно был своим за этим столом. — Вы с Сэмом давно знакомы? — с интересом спросила Наоми, повернувшись к Дэвиду. — С детства. С его детства, если быть точным. У нас разница в десять лет, — ответил Дэвид. — Дэвид — сын моего давнего друга и делового партнёра Шона Родэна. Мы с Шоном знаем друг друга чёрт знает сколько лет. Так что дети у нас довольно близко общались в раннем возрасте. А потом как-то незаметно выросли, — Джон глубокомысленно вздохнул. — Вот, Дэйв уже врач. А мои парни ещё только учатся. Но он по-прежнему остаётся другом семьи. Особенно после того, как Сэмми сломал руку. — Пап… — закатил глаза Сэм. Он не любил вспоминать этот случай. Ну да. Сэмми на спор решил устроить гонку с главным задирой Лейтоном. Результатом стали множественные синяки, ушибы и сломанная рука. И ладно бы просто перелом. Всё оказалось сложнее — со смещением и необходимостью операции. И именно Дейв терпеливо лечил его, собирая руку и моральное состояние парня по осколкам. За что Сэмми, безусловно, был благодарен товарищу. — А что? Всё так и было! — Джон фыркнул. — Эх, молодость и желание погонять на спор. А Дэвид потом почти два месяца собирал тебя по кускам. — Не по кускам, — рассмеялся Дэвид. — Перелом был неприятный, но ничего критичного. — Зато пациент был ужасный, — с улыбкой заметила Мэри. — Помню, ты всё время снимал фиксатор раньше срока. — Потому что мне неудобно было, — проворчал Сэм и невольно потёр запястье, будто вспомнив то время. — Именно поэтому я каждый приём надевал его обратно, — спокойно ответил Дэвид и внимательно посмотрел на Сэма. — Гораздо сложнее было привести в норму его моральное состояние. Ведь наш Шумахер, как это ни странно, больше был огорчён не сломанной конечностью и даже не разбитым мотоциклом, а проигрышем в споре. — Вообще-то, это и правда было обидно, — Сэм невольно надулся. — Из-за какой-то глупой кочки, так некстати подвернувшейся под ноги, вернее, под колесо, проиграл сотню баксов и поход в кино с Линой Бекстер. — Да уж! — засмеялся Джон. — Это же прямо трагедия! — Ничего ты не понимаешь, Джон, — улыбнулся Дэвид, поддерживая Сэма. — Или просто позабыл, как важно парню произвести впечатление. Сэм просто хотел понравится этой Лине. За столом раздался смех, но Габриэль даже не улыбнулся. Он всё больше замечал, как Сэм ведёт себя рядом с Дэвидом. Он чаще улыбался, отвечал быстрее, легко шутил и выглядел намного свободнее. Наверное, никто за столом не обратил на это внимания. Но Гейб замечал каждую мелочь, и от этого внутри снова появилось неприятное чувство, которое он весь вечер пытался не замечать. Особенно когда Дэвид чуть наклонился к Сэму и что-то тихо сказал. Тот улыбнулся, опуская взгляд в тарелку. Казалось, подобные моменты между ними давно стали привычными. И Габриэль понял, что больше не может делать вид, как будто ему всё равно.🥀🥀🥀
Поначалу разговор между ними совсем не клеился. Кастиэль будто специально держал дистанцию, не подпуская Дина ближе. Отвечал коротко, чаще смотрел в тарелку или на остальных за столом, чем на него. И всем своим видом показывал, что соседство его совершенно не волнует. Дин, конечно, всё это видел, но сдаваться не собирался. Слишком много сил он потратил, чтобы оказаться рядом с Кастиэлем. Поэтому довольно быстро решил, что раз уж выпал такой шанс, нужно использовать его по полной. — Попробуй салат, — сказал он, подвигая к Касу большую стеклянную миску. — Мама полдня его готовила, она будет счастлива, если ты попробуешь. — Спасибо, — Кас поморщился, но всё-таки положил себе немного салата. Правда по его лицу было видно, что он хочет показать: это решение он принял сам, а вовсе не потому, что его уговорили. Через пару минут Дин так же невозмутимо подвинул к нему тарелку с запечёнными овощами. — И это тоже попробуй. — Дин, — устало произнёс Кастиэль, наконец подняв на него взгляд. — Что? — Винчестер смотрел на него с самым невинным видом, словно действительно не понимал, в чём проблема. — Это и правда вкусно. — Я и сам могу положить себе еду. — Можешь, — сразу согласился Дин, — но почему-то не делаешь этого. Кастиэль тяжело вздохнул, уже понимая, что этот спор заранее проигран. — Ты сейчас меня просто откармливаешь. — Неправда, — без колебаний возразил Дин. Потом окинул взглядом его тарелку и задумчиво нахмурился. — Хотя мяса здесь и правда маловато. Не успел Кас ничего сказать, как Дин уже потянулся за блюдом с шашлыком, явно собираясь исправить это недоразумение. — Ты неисправим, — раздражённо пробормотал Новак. — Зато честный, — с довольной улыбкой ответил Дин. — Это не всегда плюс. — В моём случае — всегда, — уверенно заявил Винчестер, даже не задумавшись. Кастиэль улыбнулся, покачав головой. Этого оказалось достаточно, чтобы Дин сразу оживился, как человек, который только что одержал маленькую, но очень важную победу. Сейчас любая улыбка Каса значила для него гораздо больше, чем обычно. Особенно после всего, что происходило между ними в последние недели. Через некоторое время Дин начал незаметно подливать ему лимонад. Делал он это с таким невозмутимым видом, как будто стакан Кастиэля сам по себе каким-то образом постоянно пустел. Один раз, потом второй, потом третий. — Ты решил меня утопить? — спросил Новак, заметив, что стакан снова оказался почти до краёв полным. — Я просто забочусь о твоём здоровье, — совершенно серьёзно ответил Дин, даже не переставая есть. — Напротив нас за столом сидит врач, — хмыкнул Кастиэль. — Вот пусть он занимается своими пациентами, — тут же ответил Дин. — А я не дам тебе засохнуть. На этот раз Кас тихо рассмеялся. Смех получился лёгким и искренним, без привычной сдержанности. И Дин на секунду даже перестал жевать, просто глядя на него. Он и сам не заметил, как расплылся в ответной улыбке. Потому что в этот момент для него не было ничего важнее того, что Кастиэль наконец смеётся рядом с ним. Дальше разговор между ними начал складываться сам собой. Сначала они обсуждали еду, потом незаметно перешли на университет, преподавателей и последние занятия. Чем дольше они разговаривали, тем легче становилось. Исчезло напряжение первых минут, больше не нужно было думать над каждым словом, и разговор снова стал таким же лёгким и естественным, как раньше. — Старк опять поставил мне четыре балла за лабораторную, — пожаловался Дин, лениво отодвигая тарелку. — Потому что ты её не сделал, — спокойно ответил Кастиэль. — Сделал, — сразу же возразил Винчестер. — За двадцать минут до пары. — Это всё равно считается. — Для тебя — может быть. Для Старка — нет. — Ты невозможный человек, — тяжело вздохнул Дин, но на губах мелькнула тёплая улыбка. Да, он в чём-то совершенно невозможный. И это следовало признать. Но он — лучшее, что случалось в его, Дина, жизни. — Мне это часто говорят, — ответил Кас, сдерживая улыбку. — И знаешь, что самое обидное? — вдруг спросил Винчестер, наклонившись к нему. — Что? — Ты почти всегда оказываешься прав. На этот раз Кастиэль уже не пытался спрятать улыбку. В какой-то момент он почувствовал, что напряжение, которое не отпускало его последние недели, понемногу исчезает. Рядом с Дином стало легко. Он сам поддерживал разговор, отвечал подробнее, задавал вопросы и иногда первым переводил разговор на новую тему. А Дин замечал каждую его улыбку, каждую короткую усмешку и с каждым разом всё отчётливее понимал, что ради таких моментов готов мириться с ненавистью Каса к нему. — Чего ты на меня так смотришь? — неожиданно спросил Новак, поймав его взгляд. — Любуюсь, — с лёгкой улыбкой ответил Дин, не отводя глаза. — Чем? — растерялся Кас. — Тем, что ты наконец улыбаешься. Кастиэль покачал головой, словно хотел что-то возразить, но потом просто усмехнулся. И впервые за весь вечер эта улыбка была адресована только Дину.🥀🥀🥀
Габриэль уже давно перестал по-настоящему слушать, о чём говорят за столом. Когда к нему обращались, он автоматически отвечал, иногда даже улыбался, если этого требовал разговор. Но всё его внимание было приковано к Сэму. Он наблюдал за тем, как тот разговаривает с Дэвидом, легко поддерживая любую тему, и улыбается его словам. Иногда Дэвид что-то говорил совсем тихо, и тогда Сэм наклонялся ближе, чтобы расслышать, а через секунду уже усмехался или качал головой, отвечая ему. Потом они снова включались в общий разговор, перебрасывались короткими репликами, одновременно смеялись над одной и той же шуткой, словно давно привыкли понимать друг друга без лишних объяснений. Это были совсем обычные мелочи. Ничего такого, что могло бы показаться странным со стороны. Но именно эти мелочи цепляли Гейба всё сильнее. Он видел, как свободно Сэм чувствует себя рядом с Дэвидом. Между ними не было неловкости, напряжения или необходимости подбирать слова. Казалось, что им просто хорошо рядом друг с другом. Да, это объяснялось просто — они старые знакомые, с детства. Да и история с рукой явно наложила свой отпечаток. Всё вроде понятно и логично. Но почему так цепляет? И чем дольше продолжался вечер, тем тяжелее становилось смотреть на это. В груди неприятно сжималось, а мысли сами начинали возвращаться к одному и тому же. Он убеждал себя, что ничего особенного не происходит. Что это обычный разговор двух людей, давно знакомых друг с другом. Тем более, что один из них когда-то буквально выхаживал другого. И это нормально, что между врачом и пациентом возникло доверие. Нормально, но не для него. И от этого становилось только больнее. Он почти не притронулся к еде. Мясо давно остыло, салат так и остался нетронутым, а стакан с лимонадом стоял полным. Габриэль сидел, слегка подавшись вперёд, машинально сжимая в руке вилку, но даже не замечал этого. Он смотрел на Сэма и Дэвида, ловя каждую случайную улыбку, короткий взгляд между ними, шутку, понятную только им двоим. И чувствовал, как внутри медленно нарастает тревога, с которой он уже не мог справиться. Ник несколько минут молча наблюдал за Гейбом, не говоря ни слова. Но напряжение становилось слишком заметным. Оно читалось в каждом движении, в каждом взгляде, в том, как Габриэль перестал замечать, что происходило вокруг. Тихо вздохнув, Ник пересел ближе. Не привлекая внимания остальных, он оказался рядом, чувствуя, что оставлять Габриэля одного сейчас нельзя. Впрочем, Ник, вопреки всем правдам и правилам, никогда не оставлял Габриэля наедине с тяжёлым мыслями. Готов был поддержать и сейчас. — Возьми себя в руки, — тихо сказал он, наклонившись к Новаку. И посмотрел туда, где сидели Сэм и Дэвид, а потом снова перевёл взгляд на друга. Гейб даже не повернул головы. Только сильнее сжал пальцами край стола. — Я абсолютно спокоен, — ответил он ровным голосом. Но в этом напускном спокойствии Ник уловил звенящие ноты. — Правда? — усмехнулся Ник. Он слишком хорошо знал этого человека, чтобы просто поверить его словам. — Тогда объясни мне, почему последние десять минут ты смотришь только в одну сторону. Габриэль раздражённо выдохнул, откидываясь на спинку стула, но взгляд всё равно снова вернулся к Сэму. — Ник… — Нет, — тихо перебил его Ник. — Я сейчас серьёзно. Ты смотришь на него так, будто пытаешься понять каждое его движение. Как будто ждёшь, что он вдруг посмотрит на тебя. Ты ищещь его взгляда, Габи. Намеренно. Ты вообще слышишь, о чём здесь говорят? — Гейб молчал. — Вот именно. Не слышишь. — Не начинай, — Новак наконец посмотрел на него. — Кто-то должен начать, — спокойно ответил Ник. Он взял со стола стакан с лимонадом и сделал небольшой глоток, давая понять окружающим, что они обсуждают совершенно обычные вещи. — Потому что со стороны это очень заметно. — Большое спасибо за поддержку, — сухо сказал Габриэль. — Не за что. — Я серьёзно. — И я тоже, — ответил Ник уже без улыбки. — Возьми себя в руки. На тебя уже начинают обращать внимание. — Всё нормально? — Чак повернул голову в их сторону, переводя взгляд с одного на другого. — Вы выглядите так, будто решаете мировые проблемы. Чак уже давно привык, что его старший сын и его друг периодически вступают в контры. Да, они расстались, но остались вместе. Уже не парой. Друзьями. Но, если честно, Чак искренне сожалел об этом и ждал, что однажды эти два балбеса просто поймут опрометчивость своего поступка и снова соединятся. Да, Новак достаточно опытен и мудр, чтобы не видеть, что этим двоим друг без друга никак. Вот только понять это они должны сами. А Чак лишь надеялся, что это случится скоро. — Почти угадал, — улыбнулся Ник. — Просто возник один разговор, который лучше не откладывать. — Прямо сейчас? — удивился Чак. — К сожалению, да. — Пойдём, — Ник поднялся из-за стола, смотря на Габриэля. — Ник, я никуда не пойду, — сразу же ответил Гейб, даже не двинувшись с места. — Пойдёшь. — Нет. — Да, — так же спокойно сказал Ник. — Потому что, если ты останешься здесь ещё хотя бы на десять минут, станет только хуже. — Я нормально себя веду, — недовольно посмотрел на него Габриэль. — Ты сейчас пытаешься убедить в этом меня или себя? Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Гейб, тяжело выдохнув, резко отодвинул стул и всё-таки поднялся. — Иногда я тебя ненавижу, — тихо бросил он, проходя мимо. — Знаю, — так же спокойно ответил Ник. Повернувшись к остальным, он слегка улыбнулся. — Извините нас, пожалуйста. Нам нужно ненадолго отойти. Мы скоро вернёмся, — добавил он и, дождавшись, пока Габриэль сделает несколько шагов вперёд, пошёл следом. Ник почти силой вывел Гейба на улицу, не давая ему ни остановиться, ни вернуться обратно к столу. Он крепко держал его за локоть, как держат человека, который вот-вот потеряет контроль. Ник давно понял, что сейчас никакие слова не помогут. Единственное, что он мог сделать — это увести Габриэля подальше, пока тот не натворил глупостей. Когда они отошли на несколько метров от дома, Ник отпустил его и остановился. — Ты ведёшь себя, как идиот, — спокойно сказал он, глядя прямо на друга. — Спасибо за диагноз, — невесело усмехнулся Новак, скрестив руки на груди. — Но, насколько я помню, ты — доктор юридических наук. — Всегда пожалуйста, — Ник не стал заострять внимание на саркастичном замечании друга. В конце концов, в этом весь Габриэль. — Ты специально это повторяешь? — раздражённо спросил Гейб. — Да, — без всяких колебаний ответил Ник. — Я вообще не понимаю, что происходит, — растерянно сказал Габриэль, устало проводя рукой по лицу. Ник несколько секунд молча смотрел на него. — Тогда перестань так смотреть на Сэма, — наконец сказал он. — Ты следишь за каждым его движением, взглядом, словом. Со стороны это уже очень заметно. — А что мне делать? Ты пойми. Ещё пару дней назад всё было иначе. Он всегда смотрел на меня так, будто я — центр его Вселенной. А сейчас… Заявление на столе и ноль внимания — фунт презрения. — Ну, наверное, тебе просто надо быть спокойнее. Габи, это вообще-то нормально, что он просто общается со старым знакомым и другом семьи. — Я в курсе, что это нормально. Но он игнорирует меня, Ник. Вообще. Будто меня не существует. И никогда не существовало. Я не понимаю, как мне себя вести. — Как обычно. — Не получается. — Тогда хотя бы не накручивай себя. — Легко тебе говорить, — Гейб нервно усмехнулся. — Конечно легко, — кивнул Ник. — Потому что это не я сейчас сижу и разваливаюсь на части только из-за того, что один человек ведёт себя не так, как мне хочется. И вот тут Ник даже не заметил, как сказал чистую правду. Его правду, прорвавшуюся внезапно. И, пожалуй, ещё никогда он не был так близок к провалу. Да, он старался поддержать Габриэля. Да, он обещал себе, что поможет им с Сэмом в налаживании утерянных нитей. Да, он сказал сам себе, что отдаст. Только сказать — это одно. А сделать — совсем другое. И никто, даже Габриэль, не заметил, как нервно сжались пальцы, как дрогнула натянутая улыбка, которая была призвана нести равновесие, и как больно сжалось сердце просто от мысли, что его любимый сейчас нервничает из-за другого. Габриэль ничего не ответил. Несколько секунд он просто смотрел куда-то в сторону, потом снова перевёл взгляд на Ника. — Тогда скажи мне, что происходит. — Не знаю, — тяжело вздохнул Ник. — Ник… — Правда не знаю. Но пока ты с ним не поговоришь, не надо придумывать его ответы. — Он избегает меня, — тихо произнёс мужчина. — А ты спросил его, почему? — Габриэль ничего не ответил. — Вот именно. — Ладно, — Гейб на секунду прикрыл глаза, — я постараюсь взять себя в руки. — Вот и хорошо, — кивнул Ник. — Тогда пойдем обратно, пока кто-нибудь не разволновался из-за нашего отсутствия. Мужчины развернулись и направились к калитке, собираясь вернуться за стол. Но не успели они сделать пару шагов, как калитка открылась, и на улицу вышли Сэм и Дэвид.🥀🥀🥀
Сэму было совсем не до смеха. Он проводил взглядом Ника и Габриэля, пока те не скрылись за калиткой, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Весь вечер он изо всех сил делал вид, что ничего не происходит. Он сознательно избегал смотреть в сторону Габриэля, убеждая себя, что так будет лучше. Но было только тяжелее. Мысли снова и снова возвращались к событиям двухдневной давности и к тому, как теперь между ними всё изменилось. Несколько минут он ещё сидел за столом, пытаясь слушать разговор. Дэвид что-то рассказывал Джону, Дин снова шутил, Мэри смеялась над его очередной репликой, Чак о чём-то спорил с Наоми. Все продолжали проводить вечер так, словно ничего не случилось. Только Сэм чувствовал себя так, будто находится здесь лишь телом, а мыслями давно ушёл совсем в другое место. В какой-то момент он тихо извинился, поднимаясь из-за стола. Не потому что хотел пойти за Гейбом. Просто ему вдруг стало слишком тесно среди людей. Хотелось хотя бы несколько минут побыть одному. Около террасы было намного тише. Доносились приглушённые голоса, смех и звон посуды, но здесь всё это уже казалось далёким. Сэм медленно выдохнул, останавливаясь недалеко от калитки, и машинально сунул руки в карманы. Дэвид заметил, что Сэм ушёл, и спустя пару минут тоже поднялся из-за стола. Не торопясь, он подошёл к Винчестеру. — Ты в порядке? — тихо спросил он. — Да… Просто всё как-то странно, — тихо произнёс Сэм, поднимая на него взгляд. — Бывают такие дни, — понимающе кивнул Дэвид. Он не стал расспрашивать. Просто молча стоял рядом. И Сэм был благодарен ему за это. Через несколько минут к ним подошёл Джон. В руках он держал плотную синюю папку с документами, которую протянул Дэвиду. — Вот, всё на месте. Спасибо ещё раз, что выручил. Передавай привет отцу. — Обязательно, — с улыбкой ответил Дэвид, забирая документы. Джон благодарно кивнул, ещё раз пожал ему руку. Попрощавшись со всеми, кто оставался за столом, Дэвид направился к выходу со двора. — Я провожу тебя, — негромко сказал Сэм. Он вдруг вспомнил больницу и то, как имено Дэвид помогал ему справиться с психологической травмой. Хотя, сейчас вспоминать об этом было даже смешно. Тоже мне, травма. Но тогда для Сэма это было сродни катастрофе. И Дэйв, как врач, вообще-то не обязан был бороться с его депрессией, а лишь лечить последствия физической травмы. Но он был рядом, говорил, слушал, внушал уверенность. С ним было спокойно и легко. Вот и сейчас, стоя на грани срыва, когда сама ситуация для него напоминала театр абсурда, Сэм хотел лишь немного поддержки. И рядом был тот, кто мог её дать. Подойдя вместе к машине, они какое-то время просто стояли рядом, как будто цепляясь за этот короткий момент тишины. Вечер уже полностью вступил в свои права. Воздух стал прохладнее. Пахло влажной травой и цветами, а где-то неподалёку негромко стрекотали сверчки. Время от времени в темноте перекликались ночные птицы, а лёгкий ветер шелестел листвой деревьев. Эта спокойная тишина слишком сильно отличалась от того напряжения, которое Сэм всё ещё чувствовал внутри после этого вечера. Дэвид стоял рядом, опираясь на машину, и внимательно смотрел на Сэма, не торопясь открывать дверь. В его взгляде было спокойное, искреннее внимание, которое помогло Винчестеру выдохнуть. — Почему ты уезжаешь так быстро? — спросил Винчестер, и в его голосе прозвучало волнение, которое он даже не попытался скрыть. — Что-то случилось? Дэвид мягко улыбнулся, ненадолго перевёл взгляд на дом, где в окнах ещё горел свет и доносились приглушённые голоса, а потом снова посмотрел на Сэма. — Нет, всё в порядке, — ответил он. — Я правда приехал всего на полчаса. Нужно было забрать у Джона документы для отца, и я не собирался задерживаться. Честно говоря, даже не знал, что вы сегодня собираетесь всей семьёй. Я бы с удовольствием остался подольше, — добавил он уже тише. — Но не хотел мешать. Ты выглядел занятым. У забора, за густыми кустами, Ник крепко держал Габриэля за предплечье, не позволяя ему сделать ни шага вперёд. Тот уже несколько раз дёрнулся, сжав челюсть так, что даже в полумраке было видно, как заходили желваки. — Я убью этого нахала, — почти беззвучно процедил Габриэль, снова пытаясь вырваться. В его голосе уже звучало не просто раздражение. Это была ревность, злость и бессилие, скрутившиеся в один тугой ком. — Прекрати, — жёстко сказал Ник, ещё сильнее сжимая его руку. — Сэм услышит. Тем временем Дэвид снова посмотрел на Сэма. В его взгляде было столько тепла и внимания, что это уже трудно было принять за обычную заботу старого друга. — Я заеду за тобой в понедельник после работы, как и договаривались, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Посидим где-нибудь спокойно, без всей этой суеты. Если честно, мне этого уже давно не хватало, — он сделал небольшой шаг ближе, сокращая расстояние между ними. — Но знаешь, — добавил Дэвид уже тише, — я был бы совсем не против, если бы ты выбрался раньше. Не обязательно ждать понедельника. Сэм ничего не ответил, прекрасно зная, что скрывается за этими словами. Дэвид никогда не говорил прямо. Не торопил его, не ставил перед выбором, не давил и не пытался добиться ответа. Он терпеливо ждал, оставаясь рядом. Как будто ему было достаточно просто быть частью жизни Сэма. Но Винчестер давно понял, что это не так. Он видел взгляды Дэвида, замечал то внимание, которым тот окружал его, и понимал, что за всем этим стоит нечто гораздо большее, чем дружба. И если бы Сэм дал понять, что готов сделать шаг навстречу, Дэвид не колебался бы ни секунды. — Просто послушаем музыку, выпьем вина, — продолжил Дэвид тем же спокойным голосом, словно говорил о чём-то самом обычном. — Я как раз купил то, которое тебе нравится, — он посмотрел на парня чуть дольше, чем смотрят друзья. В глазах читалось ожидание, которое он даже не пытался скрыть. — Я разожгу камин, — добавил он уже совсем тихо. В этот момент лицо Сэма заметно смягчилось. Напряжение, не отпускавшее его весь вечер, немного ослабло, а на губах появилась тёплая улыбка. — Я останусь, — сказал Сэм, покачав головой. — Мне ещё нужно помочь здесь. Если я сейчас уеду, родители будут переживать. Дэвид посмотрел на него и улыбнулся. В его взгляде не было разочарования. Казалось, что он с самого начала был готов услышать именно такой ответ. — Тогда в понедельник, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Нам некуда спешить. Он уже потянулся к ручке водительской двери, собираясь сесть в машину, когда со стороны дома послышались быстрые шаги. — Сэм! — громко позвал Джон, спускаясь с крыльца. Он торопливо пересёк дорожку, подходя к ним. По его лицу сразу было видно, что он вышел не просто проводить гостя. Обычно спокойный и собранный, сейчас Джон выглядел немного растерянным, словно в последний момент возникла неожиданная проблема. — Хорошо, что ты ещё не уехал, — выдохнул он, смотря на Дэвида. — Что случилось? — сразу насторожился Сэм. Джон устало выдохнул, проводя ладонью по затылку, и виновато посмотрел на сына. — Только что звонил Томас. Он уже едет в аэропорт. Помнишь документы, которые я обещал передать ему в понедельник? Они понадобились ему сегодня. Без них он не сможет закончить сделку, а самолёт вылетает через три часа. — Так поезжай сам, — нахмурился Сэм. — Не могу, — Джон сразу покачал головой, бросив короткий взгляд в сторону дома. — Я уже выпил, и за руль не сяду. Да и гости. Чак приехал ненадолго… С лужайки по-прежнему доносились голоса гостей и дружный смех. Кто-то разговаривал возле мангала, кто-то сидел за столом, а Мэри вместе с Наоми собирала пустые тарелки. — Видишь, что здесь творится? — устало сказал Джон. — Я не могу сейчас всё оставить. Разместить гостей, помочь Мэри убрать во дворе. Дин вообще остаётся здесь на месяц. А ты всё равно собирался возвращаться домой, — он посмотрел на сына уже серьёзнее. — Ты не мог бы съездить вместо меня? — Конечно, — ответил Сэм без малейших раздумий, облегчённо выдохнув. Для него этот вопрос даже не требовал обсуждения. — Сейчас, только возьму телефон и ключи. И выгоню мотоцикл. — Спасибо, сын, — на лице Джона появилась благодарная улыбка. — Если вы не против, я отвезу его, — сказал Дэвид, переводя взгляд с Сэма на Джона. — Мне всё равно нужно возвращаться в город, так что нам по пути. Да и мотоцикл. Сэм, ты же понимаешь, что у меня после тебя и того случая стойкое недоверие к этому виду транспорта. Так что лучше я отвезу на машине. — Правда? — обрадовался Джон, с искренней благодарностью пожав ему руку. Спасибо. Значит, я могу быть совершенно спокоен. Сэм в надёжных руках. — Не переживайте, — улыбнулся Дэвид. — Доставлю его домой в целости и сохранности. — Документы лежат в прихожей, на комоде, — Джон повернулся к сыну, хлопнул его по плечу. — Я специально положил их туда, чтобы не забыть. И телефон свой тоже захвати. Если не ошибаюсь, ты снова оставил его на кухне. — Ты меня слишком хорошо знаешь, — смутился Сэм. — Приходится. Иначе ты бы половину вещей постоянно забывал дома. — Пять минут, — сказал Сэм, смотря на Дэвида. — Не торопись, — улыбаясь, кивнул тот. Джон ещё раз поблагодарил Дэвида, дружески похлопав его по плечу, и направился к лужайке. Сэм тем временем легко поднялся по ступенькам крыльца, перепрыгнув последнюю, открыл входную дверь и быстро скрылся внутри дома. Дэвид проводил его взглядом и, облокотившись на капот, стал ждать.🥀🥀🥀
Габриэль стоял неподвижно, прожигая Дэвида взглядом. Он слышал весь разговор от начала до конца и теперь был просто в шоке. От того, с какой лёгкостью Дэвид предложил отвезти Сэма в город. От того, как Джон сразу согласился, даже не задумавшись, и с улыбкой сказал, что его сын будет в надёжных руках. А главное — от того, что Сэм не стал спорить, спокойно приняв это предложение. Всё выглядело настолько естественно, как будто подобное происходило уже не впервые. И Дэвид был своим в этой семье. Гейб сам не заметил, как сделал шаг вперёд. — Мне нужно поговорить с ним, — тихо произнёс он, не сводя взгляда с дома. — Сейчас. Ник сразу понял, что Габриэль вот-вот сорвётся. Он молча шагнул вперёд, преграждая дорогу, чтобы не позволить пройти дальше. — Подожди, ты сделаешь только хуже. — Ник, отойди, — прошипел Гейб, даже не смотря на друга. Всё его внимание было приковано к двери дома, за которой исчез Сэм. — Я не собираюсь устраивать скандал. — Правда? Тогда почему у тебя руки дрожат? Габриэль опустил взгляд, только сейчас заметив, что сжал пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Он медленно разжал ладони, но уже через секунду снова стиснул их. — Я просто хочу поговорить с ним. — Нет, Гейб, — спокойно ответил Ник, не повышая голоса. — Сейчас ты хочешь получить ответы на вопросы, которые сам себе придумал. И если услышишь не то, что хочешь услышать, станет только хуже. Надо дождаться понедельника. Я останусь с Касом, а ты уедешь в город и поговоришь с ним. Но только не сейчас. — А если потом будет поздно? — Габриэль резко повернул к нему голову. В голосе уже не было раздражения. Осталось только отчаяние, которое он больше не мог скрывать. — Ты видел, как он на него смотрит? Видел, Ник? — Он провёл ладонью по лицу, пытаясь хоть немного взять себя в руки, но дыхание всё равно было тяжёлым. — Джон только что сказал, что Сэм в надёжных руках… Он сказал это так легко… Как будто полностью доверяет ему. Ник ничего не ответил. Он впервые видел Гейба в таком состоянии из-за любви. Обычно уверенный в себе, собранный и привыкший всё держать под контролем, сейчас Гейб выглядел человеком, который постепенно теряет самообладание. И это было больно. Правда больно. Но виду он не подал. Лишь крепче сжал его предплечье, не причиняя боли, но и не позволяя сделать ни шага вперёд. — Подожди, — тихо сказал он. — Сейчас не время. В этот момент дверь дома открылась, и на крыльце снова появился Сэм. В одной руке он держал телефон, в другой — ключи и папку с документами. Он быстро спустился по ступенькам, направляясь к машине. Габриэль так резко дёрнулся вперёд, что Нику пришлось удерживать его обеими руками. — Гейб… — Пусти меня, — мужчина почти не замечал ничего вокруг. Перед глазами были только Сэм и Дэвид. Музыка, вино, камин… Тем временем Дэвид открыл перед Сэмом пассажирскую дверь и что-то тихо сказал ему. Сэм в ответ улыбнулся и сел в машину. Дэвид занял место за рулём. Когда красные огни исчезли за поворотом, Габриэль медленно опустил голову. Ник молча стоял рядом, понимая, что сейчас не существует слов, которые могли бы хоть немного облегчить его боль. Но, как и всегда, просто оставался рядом...
