Ненавижу тебя! Ненавижу... любя

Субботнее утро в доме Винчестеров началось с непривычной тишины. За завтраком Мэри время от времени бросала обеспокоенные взгляды на мужа и старшего сына, но, понимая, что это только ухудшит ситуацию, предпочитала не вмешиваться. Джон сидел во главе стола с чашкой чёрного кофе, просматривая документы на планшете. Со стороны он выглядел совершенно спокойным, но холод во взгляде ясно давал понять, что разговоров сегодня никто не ждёт. Дин молча возил вилкой по тарелке, почти не притрагиваясь к завтраку. Есть совсем не хотелось. После вчерашнего разговора с отцом вообще ничего не хотелось. Причину своей ссылки он прекрасно понимал. Драка в университете закончилась совсем не так, как он рассчитывал. Руководство отстранило его от очных занятий, переведя на дистанционное обучение. И Джон, узнав обо всём, разозлился так, что спорить с ним не было никакого смысла. Отец принял решение, и теперь ближайший месяц Дин должен провести в загородном доме, посещая занятия онлайн и готовясь к зачётам подальше от друзей, вечеринок и любых других неприятностей. При воспоминании о вчерашнем дне Дин крепче сжал кружку с кофе. Всё началось ещё утром, когда они с Сэмом, по распоряжению Джона, поехали в загородный дом готовить его к предстоящему месяцу вынужденного заточения.

***

Проведя в дороге почти два часа, они ещё долго разгружали покупки, которые Джон сделал с большим размахом. Кладовая быстро заполнялась коробками с консервами, крупами, макаронами, бытовой химией и множеством других вещей, необходимость которых Дин понимал всё меньше с каждой новой ходкой. Холодильники были теперь забиты мясом, овощами, молочными продуктами, напитками и полуфабрикатами. Потом настала очередь бензина для генератора. В этом районе перебои с электричеством случались регулярно, особенно во время сильного ветра, поэтому несколько тяжёлых канистр отправились в гараж. Всё это выглядело слишком продуманно и основательно. Отец заранее предусмотрел любую возможную проблему и позаботился о том, чтобы у сына не осталось повода вернуться в город раньше срока. — Он правда собирается оставить меня здесь на месяц, — мрачно произнёс Дин, захлопывая багажник. — Правда, — спокойно ответил Сэм, поднимая очередную коробку. К середине дня они начали перевозить вещи. И вот это уже было по-настоящему неприятно. Учебники, ноутбук, одежда, документы, зарядные устройства, наушники. Каждый предмет напоминал, что всё происходящее — не очередная воспитательная лекция. В воскресенье вечером гости разъедутся, Сэм и родители вернутся в город, а Дин останется здесь один на один с собственным отвратительным настроением. Под вечер они занялись домом. Навели порядок в комнатах, проверили гостевые спальни, подготовили террасу и задний двор. Джон предупредил, что на выходных будут гости, и сыновья отвечают за то, чтобы всё прошло идеально. Когда уборка наконец закончилась, Сэм занялся мясом и овощами для барбекю, а Дин с видом человека, которого приговорили к каторге, помогал ему на кухне. — Ты можешь перестать смотреть на маринад так, будто он виноват во всех твоих проблемах? — спросил Сэм, нарезая овощи. — Нет, — мрачно ответил Дин. — Потому что сейчас он единственный, кто не может мне возразить. Позже они вышли на заднюю террасу. Солнце медленно скрывалось за верхушками деревьев. Воздух стал заметно холоднее. А загородную тишину нарушали только стрёкот насекомых и шелест листвы. Обычно Дину здесь нравилось. В детстве он проводил в этом доме почти каждое лето, да и позже часто приезжал вместе с семьёй. Но сейчас любимое место олицетворяло собой наказание. Некоторое время они сидели молча. Дин смотрел на тёмную полосу леса за дальним забором, мрачнея с каждой минутой. — Я не понимаю, зачем всё это, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от деревьев. — Можно подумать, я кого-то убил. — Дин, ты подрался в университете, — тихо вздохнул Сэм. — Причём так, что тебя отстранили на месяц. — Как будто я один был виноват. — Я этого не говорил. — Просто месяц — это слишком долго, — покачал головой старший. — Он пройдёт быстрее, чем тебе кажется. — Тебе легко говорить. Вернёшься в город, а я останусь здесь один. — Ты не останешься один, Дин, — Сэм снова вздохнул, опираясь локтями о колени, и внимательно посмотрел на брата. — Если что-то понадобится — позвонишь мне. — Сэмми, у тебя учёба, практика, свои дела. — Я серьёзно, — без колебаний ответил младший. — Если будет нужна помощь, или станет совсем скучно — приеду. Не делай вид, что ты для меня обуза. Несколько секунд Дин молчал. Перспектива провести здесь целый месяц совсем не радовала. Но после слов Сэма злость уже не душила так сильно, как утром. И глубоко внутри крепла уверенность в том, что любимый младший брат всегда будет на его стороне.

***

Дин ещё несколько секунд сидел за столом, глядя в остывающую яичницу. Спорить с отцом не было никакого смысла. Потому что каждый раз всё заканчивалось одинаково: глава семейства принимал решение и стоял на своём до конца. Независимо от того, нравилось это кому-то или нет. Допив кофе, Джон поднялся и, забрав планшет, направился к выходу из кухни. — Сразу собери вещи, — бросил он на ходу. — Выезжаем в два часа. — Соберу, — сухо ответил Дин, даже не поднимая головы. Коротко кивнув, Джон вышел. Дышать сразу стало немного легче. Проводив мужа взглядом, Мэри с сочувствием посмотрела на старшего сына. — Постарайся не злиться слишком сильно, — тихо сказала она. — Он очень переживает. — Оригинальный способ это показывать, — буркнул Дин. — По-другому он не умеет. Дин ничего не ответил. Настроение было паршивым. Через несколько часов ему предстояло снова ехать в загородный дом, который вдруг начал напоминать клетку.

🥀🥀🥀

Габриэль подъехал к дому Каса около десяти утра. Машина остановилась возле знакомого подъезда, и несколько секунд он просто сидел за рулём, глядя на окна квартиры. После драки в университете прошло три дня, но тревога за младшего брата никуда не исчезла. Он давно научился замечать, когда с Кастиэлем что-то не так. Даже если брат делал всё возможное, чтобы этого никто не видел. Поэтому Гейб, впервые за несколько лет, без колебаний взял двухнедельный отпуск. Конечно, ему придётся вернуться в понедельник в город по… личным причинам. Но зато всё остальное время они проведут вместе. Ник решил поехать с ними. Он не сказал, что они с Амелией расстались, чтобы не забивать голову Габриэля ненужными мыслями перед разговором с Сэмом. Но сообщил другу, что девушка улетела в командировку в Сан-Франциско, и он абсолютно свободен на ближайшие выходные. Кроме того, он слишком хорошо знал обоих Новаков, чтобы оставаться в стороне после того, что произошло. И не только с Кастиэлем. Поднявшись на нужный этаж, Гейб открыл дверь своим ключом. Кас сидел на диване в гостиной с ноутбуком на коленях. На журнальном столике лежали раскрытые учебники. Рядом стояла пустая кружка из-под горячего шоколада. Услышав шаги, Кастиэль поднял голову и, впервые за последние несколько дней, по-настоящему улыбнулся. — Доброе утро, Габриэль. — Привет, Кас, — мягко ответил тот, с трудом сдерживая желание прижать к себе младшего брата, защищая его от всего мира. — Ник, — кивнул Кастиэль, переводя взгляд на второго гостя. Ник был для него всегда чем-то большим, чем просто друг семьи или парень старшего брата, хоть и бывший. Рядом с ним Кас чувствовал себя спокойно. И очень переживал, что Ник и Гейб расстались из-за проблем, которые он им создал этой историей с Джеем. — Привет, ребёнок — улыбнулся тот. Да, он часто звал Каса так, воспринимая и как своего младшего братишку. — Ты опять почти не спал, — нахмурился Гейб, смотря на бледное лицо брата, тени под глазами, и как он машинально потирает переносицу, пытаясь избавиться от головной боли. Кас, который торопился сохранить документ, чтобы убрать ноутбук, медленно поднял голову. Он смотрел на Габриэля, раздумывая, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. Потом всё-таки закрыл компьютер, устало откидываясь на спинку дивана. — Нормально всё. — А по тебе этого не скажешь, — заметил Ник, снимая куртку и проходя в гостиную. — Вы даже пяти минут не продержались, — Кастиэль невесело усмехнулся. — А должны были? — пожал плечами Ник, устраиваясь в кресле. — Мы только вошли, а ты уже выглядишь так, будто держишься из последних сил. — Очень смешно. Ты и сам выглядишь не лучше, — хмыкнул Кас. Габриэль, который пролистывал записи в тетрадях, резко вскинул голову, внимательно смотря на Ника. — Я не шучу, — строго произнёс тот. — И не пытайся съехать с темы. Снова кошмары? — Последние несколько ночей, — тихо ответил Кастиэль. В комнате повисла тишина. — Поэтому ты едешь с нами, — наконец сказал Габриэль. — Гейб… — Нет, даже не начинай. — Я справляюсь сам, — тяжело вздохнул Кас, покачав головой. — Именно так обычно говорят люди, которые не справляются, — заметил Ник. О, если бы он знал, что таким, вроде бы направленным в сторону Кастиэля замечанием на самом деле резко кольнул Габриэля. Тот невольно поёжился, но быстро переключился. Не сейчас. Он же не может показать, что это правда, так ведь? Он, который всегда старается держать голову высоко и нос по ветру, говоря, что ему под силу справиться со всеми трудностями. А потом, напившись, как свинья, снова плачет в плечо своего надёжного, как скала, Ника. И как же хорошо, что Ник никому об этом не расскажет. Никогда. Как и всегда, скроет его слабость за закрытыми дверьми, подставит плечо, чтобы выплакаться, и останется до утра… Просто останется. Без претензий на их прошлое. В сердце шевельнулось что-то острое и больное. А прав ли он, Габриэль, что тогда позволил себе разрушить? Впрочем, сейчас поздно. Ник скоро женится, и он приглашён на свадьбу шафером. И это результат его собственной политики. Правильная она или нет, время покажет. Пока же Гейб искренне радовался за друга, что тот смог найти своё счастье по имени Амелия. Ну или пытался уверить в этом себя. — Спасибо за поддержку, — Кас бросил на него выразительный взгляд, но уголки его губ дрогнули в сдерживаемой улыбке. — Всегда пожалуйста, — подмигнул ему Ник. — В любом случае ближайшие две недели ты проведёшь за городом, — уже спокойнее продолжил Гейб. — Смена обстановки тебе не повредит. — Две недели? — переспросил Кас. — Ты говоришь так, будто собираешься следить за мной круглосуточно. — Я и собираюсь. — Замечательно, — хмыкнул Кастиэль, смотря на Ника. — Ты тоже остаёшься? — Нет, после выходных вернусь в город. Потому что кто-то должен руководить фирмой, пока один очень ответственный человек внезапно решил взять отпуск, — невозмутимо добавил тот, многозначительно посмотрев на Габриэля. — До сих пор не можешь успокоиться? — усмехнулся старший Новак. — Милый, ты добровольно ушёл в отпуск. Если бы я не увидел это собственными глазами, то ни за что бы не поверил, — и это действительно так. Габриэль и отпуск слова атонимы. По крайней мере, последние пару лет точно. — Тогда вручи мне грамоту, — хмыкнул Габи. — Как герою, который осмелился совершить такой страшный поступок. — Хорошая мысль. Распечатаю на компьютере и повешу в рамочке над твоим столом, чтобы ты иногда вспоминал, как безрассуден бываешь порой, — засмеялся Ник, и Гейб тоже не удержался, поддержав его смехом Кас влился в это веселье. Смотреть на их привычную перепалку было так легко и спокойно, что на несколько секунд он действительно забыл обо всём: о бессонных ночах, тревоге, драке, отстранении от занятий и бесконечных разговорах о том, что ему снова стало хуже. Но стоило только вспомнить об университете, как мысли свернули в другую сторону, и перед глазами тут же возникло лицо Дина Винчестера. Ненавистный идиот! Самоуверенный, раздражающий, невозможный. Но почему-то именно о нём Кастиэль вспоминал гораздо чаще, чем хотелось. — В общем, — подвёл итог Габриэль, возвращаясь к главной теме разговора, — сегодня мы едем за город. Родители побудут там до понедельника, потом вернутся в город. Я тоже уеду с ними. У меня… заседание суда, — Ник тихо хмыкнул. — Но во вторник вернусь. Если нужно, Ник останется с тобой на это время. — Ты — сама забота. — Я старался, — усмехнулся Гейб. — Ты действительно взял отпуск? — спросил Кас, поднимаясь с дивана. Спорить дальше было просто стыдно. Потому что он слишком хорошо понимал, сколько дел, встреч и рабочих проблем старший брат оставил в городе ради этих двух недель. — Да, — коротко ответил Габриэль. — На две недели? — парень недоверчиво покачал головой. — На две недели. И, прежде чем ты спросишь, да, фирма переживёт моё отсутствие. — Не без моей помощи, — невозмутимо заметил Ник, до этого молча наблюдавший за разговором. — Да, у меня есть надёжная замена, — усмехнулся Габриэль, подмигивая Нику. — Мир не рухнет, если я пару недель побуду рядом с семьёй, — добавил он уже серьёзнее. После этих слов в комнате повисла тишина. Кас смотрел на старшего брата и думал о том, что после произошедшего два года назад именно Габриэль, при безоговорочной поддержке Ника, удержал их семью от окончательного распада. Не позволил Наоми утонуть в постоянной тревоге. Помог Чаку преодолеть чувство вины. И не дал Кастиэлю окончательно отгородиться от людей. Тогда Гейб был слишком молод для такой ответственности, но всё равно взял её на себя, даже не задумываясь. Вот и сейчас ничего не изменилось. Он первым замечал, когда кому-то становилось плохо. Первым звонил. Первым приезжал. Первым протягивал руку помощи. И по-прежнему заботился обо всех, кроме себя. — Спасибо, — неожиданно произнёс Кастиэль, чувствуя себя тем самым трёхлетним ребёнком в брюках, белой рубашке и идеальном галстуке-бабочке, который цепко держался за ладонь старшего брата, смотря на жизнь огромными синими глазами. Через двадцать минут они подъезжали к дому Новаков. Возле двери уже стояли чемоданы, дорожные сумки, несколько коробок и пакеты, количество которых вызвало у всех, кроме Наоми, большие вопросы. — Мама, — наконец произнёс он с обречённостью человека, который заранее знает, что проиграет спор. — Мы едем всего на два дня, один из которых проведём в гостях. — И что? — спокойно поинтересовалась Наоми. — Объясни мне, зачем тебе секатор? — А вдруг понадобится? — Для чего? — Для роз. — Там уже есть секатор. — Этот лучше. Кастиэль негромко хмыкнул и поспешил отвернуться, чтобы никто не заметил улыбку. Спорить с Наоми на тему загородного дома было абсолютно бессмысленно. Этот дом был её маленьким королевством. Большой двухэтажный особняк стоял среди деревьев уже больше двух лет. И всё это время Наоми следила за ним с фанатичной преданностью. Каждая клумба имела собственную историю. Каждый куст был посажен её руками. Цветники цвели с ранней весны до глубокой осени. Газон выглядел так, как будто его ежедневно фотографировали для рекламы дорогих журналов, а бассейн всегда оставался идеально чистым. Кладовые и холодильники были основательно заполнены продуктами. Поэтому каждый из Новаков мог приехать туда в любой момент. Не нужно было ничего покупать. Не нужно было заранее звонить и предупреждать прислугу. Дом всегда был готов принять хозяев. Пока Габриэль, Кас и Ник загружали вещи в багажник, Наоми продолжала давать указания, а Чак стоял рядом с кружкой кофе в руках и наблюдал за происходящим с привычным философским спокойствием человека, который уже давно смирился с невозможностью победить собственную жену в организационных вопросах. — Я всё ещё считаю, что секатор лишний, — пробормотал Гейб, поднимая очередную коробку. — Ты просто редко бываешь за городом, — тут же парировала Наоми. — Один — один, — хмыкнул Ник, закрывая багажник. — Нет, — возразил Чак. — Здесь счёт уже лет пятнадцать как не в нашу пользу. Дорога тянулась через холмы и поля, залитые солнцем. За окнами давно закончились пригороды Лос-Анджелеса. Первую половину пути Наоми рассказывала о цветах, клумбах и кустах, которые собиралась привести в порядок. Кастиэль лениво наблюдал за пейзажем с переднего сиденья, Ник листал что-то в телефоне, а Габриэль всё чаще ловил в зеркале заднего вида взгляд отца, который смотрел в окно, иногда улыбаясь своим мыслям. — Ладно, пап, выкладывай, — наконец сказал он. — Ты выглядишь так, будто скрываешь государственную тайну. — Вот, я тоже заметила, — Наоми сразу повернулась к мужу. — Ничего особенного, — вздохнул Чак. — Джон, к которому мы едем в гости — мой старый армейский друг. Мы долгое время не общались. А две недели назад случайно встретились. — И ты скрывал это от нас столько времени? — удивился Ник. — Не перебивай отца, — сказала Наоми тоном, которым обычно разговаривала с собственными детьми. Собственно, Ник для неё не сильно отличался от сыновей. — Простите, мама, — Ник виновато опустил глаза. — Так-то лучше. — Иногда я забываю, что официально он вам не сын, — усмехнулся Кас, покачав головой. — Мы тоже забываем, — сказал Чак, посмотрев на жену. — Наконец-то справедливость восторжествовала, — улыбнулся Ник, показывая язык Габриэлю, который сделал то же самое в ответ. По машине прокатился смех. — Вы всё ещё дети, — Чак покачал головой. — Итак, мы с Джоном служили вместе тридцать лет назад. Потом жизнь развела нас в разные стороны. Честно говоря, я думал, что больше никогда его не увижу. — А где вы встретились? — заинтересованно спросил Кастиэль. — В супермаркете в Даунтауне. Сначала я его даже не узнал. Стоит здоровенный мужик, смотрит на меня и говорит: «Новак, ты всё ещё выглядишь так, будто собираешься нарушить устав». — Звучит, как начало плохой истории, — заметил Ник. — Наоборот, — усмехнулся Чак. — Если бы не Джон, моя армейская карьера могла закончиться гораздо раньше. И совсем не лучшим образом. — И что ты натворил? — сразу спросила Наоми. — Ну, я загнал армейский грузовик в овраг. — Случайно? — уточнил Ник. И тут же подумал, что вопрос довольно глупый. Ну неужели ответственный и правильный до мозга костей Чак сделал бы это специально? — Конечно, случайно, — кивнул Чак. — В общем, вместо того, чтобы сдать меня начальству, Джон помог вытащить грузовик, привести всё в порядок и потом ещё каким-то чудом убедил командира, что виновата техника. — То есть буквально спас тебя, — подытожил Кастиэль. — Именно, — мужчина улыбнулся, думая о чём-то своём. — Поэтому сегодня вы познакомитесь с человеком, которому я до сих пор очень благодарен, — он ненадолго замолчал, а потом добавил уже серьёзнее, — постарайтесь произвести хорошее впечатление. — Не думаю, что получится, — хмыкнул Ник. — Почему? — Потому что после истории про грузовик в овраге семья Новаков будет производить… странное впечатление. На этот раз смеялись уже все, включая самого Чака. Машина продолжала путь по залитой солнцем дороге и настроение становилось лучше с каждой милей. Впереди были выходные вдали от работы и привычной суеты. По крайней мере, сейчас это казалось именно тем, что было нужно каждому из них.

🥀🥀🥀

Когда Винчестеры добрались до загородного дома, день уже клонился к закату. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая двор и верхушки деревьев в тёплые золотистые оттенки. Дин всю дорогу молчал, глядя в окно. Несмотря на то, что вчера они с Сэмом целый день готовили дом к выходным, мысль, что в понедельник ему придётся остаться здесь одному на целый месяц, невероятно бесила. Джон это видел, но ничего не говорил. После драки в университете он вообще держался с сыном холодно. И это раздражало Дина сильнее любых наказаний. Когда они вошли в дом, Мэри сразу же направилась на кухню. До прихода гостей оставалось всего три часа. Поэтому Сэм принялся помогать ей с продуктами и посудой. Дин, закинув сумку в свою комнату, присоединился к семье, всем своим видом давая понять, что он оказался здесь не по своей воле. — Сегодня вечером приедет мой старый друг, — сообщил Джон, с наслаждением вдыхая аромат цветочного чая, которым Мэри, соблюдая традицию, угощала их только здесь. — Очень важный для меня человек. Постарайтесь нормально его встретить. — Нормально — это как? — уточнил Дин, потянувшись за вторым куском мясного пирога. — Это значит без твоих выходок, — строго произнёс Джон. — Вообще-то я ничего такого не планировал, — хмыкнул парень. — Не может быть, — засмеялась Мэри, и атмосфера сразу стала более уютной. — Дорогой, может расскажешь, кого мы ждём? — Его зовут Чак, — начал Джон, отложив вилку, — мой старый армейский друг. Мы познакомились ещё до того, как вы родились, — улыбнулся он, смотря на сыновей. — И чем же он так важен? — Сэм серьезно посмотрел на отца. Может потому, что был довольно ответственным молодым человеком. А может оттого, что вкладывал в понятие «друг» гораздо больше, чем просто совместное времяпрепровождение. — Однажды он спас мне жизнь, — серьёзно заявил Джон, и на лицо набежала тень. — Так вышло. Пожар на складе, я бы не выбрался. А Чак, рискуя собой, ринулся в огонь, чтобы освободить заблокированную дверь. Так что я ему и правда жизнью обязан. — И вы всё это время поддерживали связь? — удивился Сэм. — Нет, — покачал головой мужчина. — Жизнь развела нас по разным дорогам. Работа, семьи, переезды. Иногда созванивались, иногда вообще по несколько лет не общались. — А теперь решили воссоединиться? — усмехнулся Дин, игнорируя строгий взгляд матери. — Две недели назад мы случайно встретились в городе. Разговорились. И оказалось, что почти тридцать лет прошло. А ощущение такое, что последний раз виделись месяц назад. — Значит, он действительно тебе дорог, — заметил Сэм. — Да, — просто ответил Джон, и на несколько секунд за столом стало тихо. — Таких друзей за жизнь бывает немного. — А семья у него большая? — заинтересованно спросил Дин. — Жена и двое сыновей. Примерно вашего возраста. — Отлично, — сразу оживился молодой человек. — Будет с кем поговорить. — Постарайся всё не испортить в первые десять минут знакомства. Тем более, что они останутся у нас до завтра. — Даже так? — в зелёных глазах появился опасный блеск. — Прости папа, ничего не могу обещать. — Дин! — Ладно, шучу. Буду очаровательным, как месячный щенок шпица без подстрижки и с бантиком. Тут даже Джон не выдержал. Громко захохотав, он с трудом оттёр катившиеся слёзы. — Ты временами больше похож на щенка волкодава. Причём, переростка. — Я просто очень харизматичный, — фыркнул Дин и стал сгребать тарелки. — Кстати, Чак сказал, что их загородный дом находится через две улицы от нашего. Удивительно, что за два года мы ни разу здесь не встретились. Убрав со стола, они вышли во двор. Воздух стал прохладнее, пахло травой и деревом. Мэри и Сэм занялись столом под навесом. Дин, расставив стулья и принеся пледы для гостей, разжёг мангал. Джон сидел в кресле на террасе и время от времени смотрел на дорогу в ожидании гостей.

🥀🥀🥀

Оставив вещи и загнав машину в гараж, Новаки направились к дому армейского друга Чака пешком. Ник не захотел оставаться один (настроение и так было не очень). Поэтому отправился в гости вместе с ними. Открыв калитку, Чак на секунду замер, осматривая двор. — Неплохо устроились, — заметил он, поправляя сумку на плече. — Я же говорил, Джон любит, чтобы всё было по уму, — улыбнулся Чак. Дом, встретивший их, выглядел простым, но ухоженным. На террасе стояли кресла. За домом был накрыт длинный стол. А в воздухе, сквозь запах жаренного на мангале мяса, пробивался тонкий аромат цветов. Как только они подошли ближе, из дома вышел Джон. Несколько секунд мужчины просто смотрели друг на друга. Прошло почти тридцать лет. Но в их взглядах всё равно читались уважение и доверие, которые формировались годами крепкой дружбы. — Ну, здравствуй, старый засранец, — первым усмехнулся Чак, разводя руки в стороны. — На себя посмотри, — серьёзно ответил Джон, но уголки губ у него дрогнули. Мужчины обнялись, крепко хлопнув друг друга по плечам. Как будто не могли поверить, что встретились по-настоящему. — Всё такой же, — сказал Чак, отступая на два шага назад и разглядывая друга. — И ты не лучше, — подмигнул ему Винчестер. — Мне уже нравится эта семья, — тихо фыркнув, пробормотал Ник Касу. Пока мужчины обменивались привычными шутками, Наоми подошла к Мэри, держа в руках большой пакет, который она сразу протянула хозяйке дома. — Это вам, — с тёплой улыбкой сказала она. — Мясной и яблочный пироги, вчера испекла. — Наоми, ну зачем было так беспокоиться? — смутилась Мэри, принимая пакет. — Нельзя приходить в гости с пустыми руками, — ответила та. — А мне и правда хотелось, — она оглядела двор, задержав взгляд на клумбах у террасы. — У вас здесь очень красиво. Эти розы просто идеальные. — Спасибо, — оживилась Мэри. — Я за ними постоянно слежу. Женщины быстро нашли общий язык и уже через несколько минут обсуждали сад, дом и мелкие хозяйственные детали, как будто знали друг друга всю жизнь. Молодые люди, молча стоящие в стороне, с интересом осматривались, стараясь запомнить всё вокруг и при этом не выглядеть слишком впечатлёнными. — Я и забыл, как за городом спокойно, — с грустью заметил Ник, вспоминая их с Габриэлем вечера в загородном доме Новаков в Беркли. — Надо почаще сюда приезжать. — Я постоянно тебе об этом говорю, — улыбаясь, Гейб хлопнул друга по плечу. — А это мои сыновья, — сказал Чак, жестом подзывая их ближе. — Габриэль и Кастиэль. — Приятно познакомиться, — Джон внимательно посмотрел на каждого, пожимая им руки. — Наслышан о вас. — Надеюсь, только хорошее, — с лёгкой усмешкой произнёс Габриэль, посмотрев на отца. — Не всегда, — в голосе Джона промелькнула тёплая ирония. — А это Ник. Ещё один член семьи и давний друг моего старшего сына, — сказал Чак с гордостью в голосе. — Можно сказать, мой третий сын. — Звучит серьёзнее, чем я сам о себе думаю, — улыбнулся Ник, явно не ожидав такого. — Рад знакомству, — подойдя ближе, Джон пожал ему руку. — И спасибо, что ты с ними. — С ними сложно не быть, — ответил Ник, бросив тёплый взгляд на Новаков. Мэри и Наоми улыбались, наблюдая за происходящим. В этот момент из-за дома послышался звон металла и мужские голоса. — Похоже, мои парни уже закончили с мясом, — Джон обернулся, потом снова посмотрел на гостей. — Пойдёмте. Познакомлю вас с нашими сыновьями. Дин стоял у мангала, переворачивая шампуры. Он выглядел спокойнее, чем сутки назад. Но раздражение из-за решения отца никуда не делось. Просто теперь оно стало привычным. Сэм стоял у стола. Всё уже было готово. Но он продолжал проверять детали — передвигал тарелки, поправлял приборы и салфетки, как будто не мог остановиться. — Сэмми, ты сегодня либо нервничаешь, либо готовишься к приёму королевы, — хмыкнул Дин, не отрываясь от мяса. — Просто хочу, чтобы всё прошло нормально, — пожал плечами Сэм. — Всё будет хорошо. Расслабься. Они работали молча ещё несколько минут. Старший снимал готовое мясо на два больших блюда. А младший передвигал салаты, чтобы освободить место под основное блюдо. Но напряжение продолжало витать в воздухе. — Ты сегодня какой-то странный, — уже серьёзнее произнёс Дин. — Как будто ждёшь, что случится что-то плохое. — Просто странное предчувствие. — Какое? — Не знаю. Дин посмотрел на него внимательнее, но спорить не стал. Он слишком хорошо знал младшего брата, чтобы давить. В этот момент со стороны дома послышались голоса и смех. — Приехали, — коротко сказал Дин. Он взял одно блюдо с мясом и, отдав другое брату, направился в сторону стола. — Всё, пошли. И перестань искать проблемы там, где их нет. — Постараюсь, — усмехнулся парень. Дин зашел на кухню, чтобы вымыть руки, и Сэм остался у стола один. Тревога внутри нарастала. Пытаясь вернуть себе привычное спокойствие, он сделал глубокий вдох и вышел из-за угла дома. Но тут же замер, увидев среди гостей Габриэля. Сегодня тот выглядел совсем иначе. Тёмные джинсы, светлая футболка и тонкая расстёгнутая рубашка. Солнечный свет скользил по слегка растрёпанным волосам. Засунув руки в карманы джинсов, тот улыбался, что-то рассказывая Мэри и Наоми. И выглядел настолько своим среди этих людей, что у Сэма на секунду перехватило дыхание. Впервые он видел не мистера Новака, руководителя юридической фирмы, которого все уважали и немного побаивались. А просто Габриэля — любимого мужчину, стоящего от него всего в нескольких метрах под тёплым вечерним солнцем. Гейб выглядел, как всегда, спокойным и уверенным в себе. Вот только это спокойствие исчезло в тот момент, когда он поднял взгляд и увидел Сэма. На секунду он растерялся настолько, что забыл обо всём вокруг. Из всех возможных совпадений это казалось самым невероятным. Сэм стоял прямо перед ним, и Габриэль никак не мог решить, что сейчас сильнее — удивление или радость от того, что он его видит. Винчестер первым отвёл взгляд, заставляя себя вернуться в реальность. И тут он заметил Ника, который стоял между Чаком и Джоном, невозмутимо наблюдая за происходящим.

***

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, Сэм. И уж тем более не собираюсь перед тобой оправдываться, — его голос был ровным, почти холодным. — Ты пришёл ко мне с обвинениями, даже не попытавшись разобраться, что происходит на самом деле. Если хочешь что-то узнать о Габриэле, спрашивай Габриэля. Не меня. Сэм опустил взгляд. Сейчас, когда первая злость схлынула, ему стало по-настоящему стыдно. Ник не кричал, не оправдывался, не пытался выставить себя хорошим. Поэтому собственное поведение казалось каким-то глупым. — Извини, — тихо сказал он. — Я не должен был так разговаривать. — Ладно, — кивнул Ник, — проехали. Но в следующий раз сначала думай, а потом обвиняй людей. Особенно, если не знаешь всей картины. Сэм только кивнул. Некоторое время они молчали. Ник задумчиво крутил в руках крышку от стакана с кофе. — Хотя знаешь, — неожиданно сказал он. — Если уж мы заговорили о Габриэле, то я скажу тебе одну вещь, — Сэм поднял голову. — Ты всё делаешь неправильно. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Конечно, не понимаешь, — фыркнул Ник. — Потому что тебе двадцать два, и ты влюблён. Послушай меня внимательно. Гейб привык, что всё находится под его контролем. Работа. Люди. Отношения. Поэтому если ты продолжишь смотреть на него, как преданный щенок, который готов бежать по первому свистку, ничего не получится. Ты даёшь ему слишком много уверенности. Он знает, что ты рядом. Что он тебе нравится. И что ему стоит сделать шаг — и ты ответишь. — И что мне делать? — Ничего. Я серьёзно. Перестань за ним бегать, быть удобным и пытаться всё решить за двоих. Дай ему пространство. — Чтобы он ушёл? — Сэмми, ушел — это слишком громко сказано. И это адекватно, когда он уже с тобой, а потом вдруг, по какой-то причине, уходит. Ты можешь сейчас сказать, что он с тобой? — Нет — Сэм покачал головой. Да уж. Действительно. Ушел — это когда твой. А если они никто? — Но тогда зачем? — Чтобы он наконец понял, насколько сильно ты стал ему дорог. Ты переживаешь, что можешь потерять Габриэля. А я хочу, чтобы он начал переживать, что может потерять тебя. — И ты думаешь, что это сработает? - снова неправильный вопрос. Учитывая то, что Сэм прекрасно знает, что Габриэля и Ника связывали гораздо более глубокие отношения, чем просто работа или даже дружба. — Я слишком долго его знаю, — вздохнул Ник, будто подтверждая его мысли и смотря на горизонт. — Когда ему что-то действительно важно, Гейб цепляется за это изо всех сил, — он перевёл взгляд на Сэма и добавил уже с привычной насмешкой, — но для начала тебе придётся научиться не смотреть на него так, будто он последнее чудо света. — Это вряд ли возможно, — засмеялся Винчестер. — Поэтому у тебя и проблемы. Вот как мы поступим...

***

Поймав взгляд Ника, Сэм вспомнил вчерашний разговор. Тот едва заметно поднял бровь, напоминая без слов: держи себя в руках. Молодой человек выдохнул, беря эмоции под контроль, и подошёл к гостям. — Это Чак и его семья, — представил Джон. — А это мой младший сын Сэм. Сэм шагнул вперёд раньше, чем успел обдумать свои действия, и протянул руку Габриэлю. — Здравствуйте, мистер Новак, — произнёс он ровно. — Добро пожаловать в наш дом. На несколько секунд повисла тишина. В глазах Гейба мелькнуло удивление. Потому что он ожидал чего угодно — улыбки, тёплого взгляда, любой привычной реакции. Только не холодного, официального тона. Это выбило его из равновесия сильнее, чем он хотел показать. Но он всё же пожал руку Сэма. — Спасибо, мистер Винчестер, — и эта подчёркнутая официальность заставила остальных насторожиться. — Подождите… Вы знакомы? —нахмурился Джон. Сэм и Габриэль одновременно повернули головы в его сторону. Слишком многое произошло за последний месяц, чтобы ответить на этот вопрос одной короткой фразой. Да и объяснять всё посреди двора в момент знакомства семей, никто из них не собирался. — Конечно, знакомы, — неожиданно вмешался Ник, спасая ситуацию. — Сэм проходит стажировку в нашей фирме. — Серьёзно? — Чак удивлённо поднял брови. — Более чем, — кивнул Ник. — И если честно, Сэм — один из лучших стажёров, которые у нас были за последние годы. — Ник… — смутился парень. Поведение Ника ещё больше выбивало его из старательно выстроенного образа. И да, Сэму было стыдно перед ним. Он обвинил, не раздумывая, а как оказалось, Николас хочет помочь ему наладить отношения с Габриэлем. И для Сэма это означало только одно: он неправ. И у них уже ничего нет. Но Ник и правда знает Гейба, как себя. — Что? Это правда, — продолжил тот, уловив, как резко вспыхнули щёки Сэма. — Ответственный, внимательный к деталям, всегда готов работать сверх нормы. Иногда мне кажется, что он проводит в офисе больше времени, чем мы с Гейбом. — Приятно слышать такое о собственном ребёнке, — тепло улыбнулась Мэри. — Поверьте, он действительно молодец, — подтвердил Ник. — Вот это совпадение, — рассмеялся Чак, покачав головой. — Сын моего армейского друга попал на практику именно в фирму моих сыновей. Всё-таки мир очень маленький. — Особенно если учитывать, что распределение проходило через университет, — добавил Ник. — И как он вам? — поинтересовался Джон, переводя взгляд с Ника на Габриэля. — Хороший сотрудник, — Гейб на секунду встретился взглядом с Сэмом, не понимая, что происходит. Ещё несколько дней назад между ними не было никаких «мистер Новак» и «мистер Винчестер». А теперь Сэм смотрел на него так, словно между ними существовали только работа и практика. Перед глазами вдруг явно встал большой белый лист А4, на котором ровным почерком выведено заявление по собственному. — Очень перспективный. — Рад это слышать, — улыбнулся Джон. — Пойдёмте к столу, всё уже готово. Гости вместе с хозяевами прошли на просторную лужайку за домом, где уже был накрыт длинный стол. Белая скатерть выглядела идеально ровной, тёмно-синие салфетки аккуратно сложены возле каждой тарелки, а приборы и бокалы расставлены с такой точностью, как будто их расположение проверяли не один раз. В центре стола стояли большие блюда с салатами, овощными нарезками, сыром и закусками. Рядом уже ждали соусы, домашний хлеб, кувшины с лимонадом, холодным чаем и соком. Чуть дальше Дин как раз выставлял большое блюдо с мясом и овощами, только что снятыми с мангала. От еды поднимался аппетитный аромат специй и дыма, смешиваясь с запахом травы и тёплого вечера. К приезду гостей здесь готовились очень тщательно. Всё выглядело по-домашнему уютно, и было понятно, что для Винчестеров этот вечер действительно важен. Последние лучи заходящего солнца ложились на стол мягким золотистым светом, отражаясь в стекле бокалов и придавая всему происходящему праздничную атмосферу. — Прежде чем приступить к ужину, — сказал Джон, останавливаясь у стола, — я хочу познакомить вас с нашим старшим сыном. Поставив ещё одно блюдо с мясом на другой конец стола, Дин выпрямился. Взгляд скользнул по гостям, и на губах появилась приветливая улыбка. Он подошёл ближе, здороваясь с Чаком за руку. Очаровательно улыбнулся Наоми. И замер, поймав на себе знакомый взгляд синих глаз. Мир вокруг вдруг стал тише, как будто всё отошло на задний план, оставив перед изумлённым парнем Кастиэля Новака. Увидев Каса, Дин замер. Наверное, после драки, отстранения и всего того дерьма, которое произошло между ними за последние недели, он должен был чувствовать злость или раздражение. Но вместо этого Винчестер не мог отвести взгляд. Кастиэль сегодня был красив до невозможности. Солнце скользило по его волосам, подчёркивая знакомые черты лица, невероятно синие глаза и упрямо сжатую линию губ. Простая белая футболка, тёмные джинсы, руки в карманах. Со стороны он выглядел как обычно — собранным и немного отстранённым. Но Дин слишком хорошо его знал. Знал каждую эмоцию. Знал, как Кас выглядит, когда злится, смеётся или пытается сделать вид, что ему всё равно. И сейчас ему явно не было всё равно. Внешне Кастиэль выглядел совершенно невозмутимым. Стоял среди гостей с тем самым спокойным выражением лица, которое годами оттачивал до совершенства. И со стороны невозможно было догадаться, что происходит у него внутри. Но стоило их взглядам встретиться, как всё мгновенно перестало быть простым. Кас хотел злиться. Хотел помнить только ту фотографию. Унижение, которое пережил после неё. Хотел помнить драку, собственную ярость, кровь на лице Дина и то, насколько сильно тогда хотел стереть с его лица эту вечную самодовольную улыбку. Всё произошло совсем недавно. И этого должно было хватить, чтобы продолжать ненавидеть его. Любой другой человек на его месте давно бы вычеркнул Дина Винчестера из своей жизни и больше никогда даже не посмотрел бы в его сторону. И Кастиэль действительно ненавидел. За глупые шутки. За постоянные провокации. За то, что Дин каким-то невозможным образом умудрялся влезть туда, куда его никто не звал. За то, что из-за него Кастиэль снова и снова терял контроль над собой. За то, что рядом с Дином ему никогда не удавалось оставаться тем спокойным и рассудительным человеком, которым он привык быть. А ведь это было самое страшное. После того, что он пережил, умение держать контроль было его самым главным капиталом. И вот, на тебе, в его жизни появился этот возмутительно бесящий, нереально нервирующий и сумасшедше… красивый парень. Да, чёрт возьми! Потому что не замечать этого Кас не мог, как бы ни старался. Дин раздражал его слишком легко. Задевал слишком глубоко. Оставлял после себя слишком много эмоций там, где не должно было оставаться ничего. Но стоило посмотреть в зелёные глаза Винчестера, как вся эта ненависть переставала быть простой и понятной. Да, она никуда не исчезала. И даже не становилась слабее. Просто рядом с ней неизменно появлялось что-то ещё. То, чему Кас давно перестал искать название, потому что оно упорно не хотело исчезать, сколько бы раз он ни убеждал себя держаться подальше. То, из-за чего он слишком часто ловил себя на мыслях о человеке, которого должен был избегать. То, из-за чего злость никогда не приносила облегчения. То, из-за чего он сейчас продолжал смотреть на Дина, вместо того, чтобы отвернуться, оставив между ними дистанцию, которую отчаянно пытался сохранить. Но хуже всего было то, что во взгляде Винчестера не было насмешки и привычного желания вывести его из себя. Он смотрел так, как будто действительно был рад его видеть. Как будто за всё это время между ними не выросла стена из обид, злости и недосказанности. И не было той фотографии, драки и недель, проведённых в попытках держаться друг от друга подальше. Во взгляде Дина было что-то настолько искреннее, что Касу становилось не по себе. Он слишком хорошо знал, как выглядит ложь, и умел замечать притворство. Но сейчас в зелёных глазах были только теплота и нежность. И это выбивало Кастиэля из равновесия. Потому что рядом с ненавистью снова оживало то самое чувство, от которого он так долго пытался избавиться. Оно поднималось из глубины памяти вместе со всеми теми моментами, которые он запрещал себе вспоминать. С тем, как он невольно искал Дина взглядом в коридорах университета, замечал его смех среди десятков других голосов и после каждой новой ссоры продолжал думать о нём гораздо дольше, чем следовало. И, судя по всему, безуспешно. Их взгляды держались друг за друга так долго, что шум разговоров вокруг постепенно начал теряться где-то на фоне. И если бы кто-то спросил Каса, сколько длился этот момент, он бы не смог ответить. Несколько секунд? Минуту? Целую вечность? Первым это заметил Габриэль. — А это мой старший сын, Дин, — сказал Джон, даже не подозревая, что происходит. — Кажется, мы уже встречались, — громко произнёс Гейб, переводя взгляд с брата на Дина. — Вы ведь учитесь в одном университете? Да, это звучало вопросом для всех остальных, но не для Габриэля. Может, потому что он слишком хорошо знал ответ? И имел счастье предупредить Дина, чтобы тот и на пушечный выстрел не подходил к Касу. Происшествие на Дне Рождения брата ещё живо хранилось в памяти. Потом драка… Короче, в данный момент Дин был идеальным объектом, на котором можно было сорвать злость после встречи с Сэмом. — Учимся, — ответил Дин наконец, заставив себя посмотреть на него. — И только? — с лёгкой усмешкой уточнил тот. — А что ещё? — холодно спросил Дин. — Не знаю, — невинно пожал плечами Габриэль. — Просто у вас сейчас были лица людей, которым есть, что рассказать. — Нам нечего рассказывать, — вмешался Кастиэль, внутренне напрягаясь. — Ну, конечно, — невозмутимо согласился Габриэль. Но судя по выражению лица, он не поверил ни единому слову. Кас тут же бросил на брата жёсткий предупреждающий взгляд, требуя замолчать. Потому что Чак уже начал слишком внимательно наблюдать за происходящим. Сначала за Дином. Потом за самим Кастиэлем. А теперь переводил взгляд между ними так, словно пытался понять то, чего понимать был не должен. Но Гейб этого даже не замечал. После встречи с Сэмом он был слишком занят собственными мыслями. Холодность младшего Винчестера не давала ему покоя. Ещё совсем недавно между ними всё было иначе. А теперь парень держался так, будто между ними выросла стена, о появлении которой Габриэль даже не успел узнать. А Дин и Кас продолжали смотреть друг на друга, словно вокруг больше никого не было. Между ними всё ещё стояли злость, обида, драка и слова, которые трудно было забыть. Слишком многое произошло за последние недели, чтобы делать вид, что ничего не случилось. Но Дин смотрел на Кастиэля с открытым восхищением, которое даже не пытался скрывать. И Кас всё сильнее ненавидел себя за то, что продолжает это замечать. А самое главное, что не хочет отрицать. И не хочет, чтобы это изменилось. Они смотрели друг на друга слишком долго и внимательно для людей, которые просто учились в одном университете. И Дин понимал, что любит человека, который, кажется, всеми силами пытался его ненавидеть. Хотелось сократить расстояние между ними, взять Каса за руку и увести подальше от родителей, от Чака, от бесконечных взглядов и разговоров. Туда, где никто не станет задавать вопросов, наблюдать за каждым их словом, и где они наконец смогут сказать друг другу всё то, что так долго копили внутри. И не только сказать. Дин смотрел в любимые синие глаза и думал, как сильно ему хочется понять, о чём сейчас думает Кастиэль, увидеть на его лице хоть что-то, кроме этой упрямой сдержанности, и услышать его голос совсем рядом. А ещё... Но это уже, наверное, совсем наглость с его стороны. Но он бы хотел... Упрямо сжатые губы Каса. Дин знал, что они совсем не такие. Они пухлые, мягкие и нежные. А ещё они сводят с ума. Совершено точно. И тут он вдруг вспомнил о том, что семья Новаков остаётся у них до завтра. А это значит, что впереди целый вечер и целая ночь под одной крышей. И Кас не исчезнет через несколько минут, снова растворяясь где-то за пределами его жизни. Эта мысль одновременно радовала и сводила с ума. Слишком многое Дин хотел исправить. И, кажется, впервые за всю свою жизнь был готов сделать для этого всё, что будет необходимо.