Право на тишину

Кравцов ловил Уму в коридоре уже в третий раз за неделю. Бизон видел это из своего кабинета — дверь была приоткрыта, коридор просматривался. Кравцов подходил близко. Говорил тихо. Ума слушала, кивала. Один раз улыбнулась — вежливо, сдержанно, но улыбнулась. Бизон сжал ручку так, что побелели костяшки. После второго раза он вышел в коридор. Сделал вид, что идёт по делам. Прошёл мимо — медленно, в упор глядя на Кравцова. Тот кивнул ему — спокойно, даже нагло. Ума опустила глаза. — Уманова, — сказал Бизон, не останавливаясь. — Через пять минут зайдите ко мне. — Есть, — ответила она. Кравцов усмехнулся. Бизон слышал это за спиной. Она зашла в кабинет. Закрыла дверь. — Что хотел Кравцов? — спросил Бизон, не поднимая головы. — Приглашал на встречу, — ответила она. — Я отказалась. — Отказались? — Да. Он поднял голову. Посмотрел на неё. — А почему он тогда улыбался? — Не знаю. — Она стояла ровно, руки по швам. — Может, потому что я была вежлива. — Вежлива, — повторил Бизон. — Ты ему улыбалась. — Я улыбаюсь всем, с кем разговариваю. Это называется воспитание. — Кравцову не надо улыбаться. Она помолчала. — Это приказ, товарищ командир? Он встал из-за стола. Подошёл близко. — Это просьба, Олеся. Она подняла глаза. В них была усталость. — Борь, он друг моего отца. Я не могу послать его на хер при первой же встрече. Я пытаюсь быть корректной. — Корректной, — он усмехнулся. — Он на тебя смотрит как на кусок мяса. — Тебе кажется. — Мне не кажется. Она вздохнула. — Что ты хочешь? Чтобы я перестала с ним разговаривать? Скажи — я перестану. — Перестань. — Хорошо, — сказала она. — Перестану. Она развернулась и вышла. Бизон остался стоять. Что-то было не так. Слишком легко согласилась. Он не поверил.

***

На следующий день он увидел их снова. На парковке. Ума садилась в свою машину. Кравцов стоял рядом. Что-то говорил. Она слушала. Потом кивнула. И уехала. Бизон подошёл к Кравцову. Тот обернулся. — Капитан второго ранга Тарасов, — сказал Кравцов с лёгкой улыбкой. — Что-то хотели? — Старший лейтенант Уманова — мой подчинённый, — сказал Бизон. — Если у вас есть вопросы — задавайте их через меня. — О, — Кравцов приподнял бровь. — А я думал, вы только командир. Оказывается, ещё и папочка? Бизон шагнул ближе. — Я предупредил. — Принял, — кивнул Кравцов. — Но Олеся — взрослая женщина. Сама решает, с кем встречаться. Он развернулся и ушёл. Бизон смотрел ему вслед. Кипел.

***

Вечером он устроил скандал. Олеся пришла домой в десять. Он сидел на кухне в темноте. — Ты где была? — Встречалась с подругой. — С какой? — С Катей. — Врёшь, — он встал. — Я звонил Кате. Она сказала, что ты не приезжала. Олеся замерла. — Ты звонил Кате? — А ты думала, я не проверю? Она молчала. — Ты была с Кравцовым, — сказал он. — Я видел тебя на парковке. Ты сказала, что перестанешь с ним разговаривать. И на следующий день ты с ним встречаешься. — Он позвонил, — сказала она тихо. — Сказал, что срочно. Что нашёл новые фотографии отца. Я не могла отказаться. — Не могла? — Не могла, Борь. Ты не понимаешь. — А что тут понимать? — он повысил голос. — Ты врёшь мне в глаза. Ты встречаешься с человеком, который ведёт расследование против нашей группы. Ты скрываешь, куда идёшь. Ты… — А ты? — перебила она. — Ты следишь за мной. Звонишь моим подругам. Устраиваешь допросы. Я тебе кто — подозреваемая? — Я не знаю, кто ты, — сказал он. — Потому что ты не говоришь правду. — Я говорю правду! — крикнула она. — Ты просто не хочешь её слышать! Она ушла в спальню. Хлопнула дверью. Бизон остался на кухне.

***

В группе все заметили. Сармат подошёл к Коту после обеда. — Ты видел, что творится? Бизон на Уму орёт как на провинившуюся собаку. — Видел, — кивнул Кот. — А она ходит как в воду опущенная. — Я слышала, — встряла Дана. — Она с Кравцовым этим встречается. Тайно. Бизон узнал — бесится. — Так она ему кто? — спросил Сармат. — Подчинённая? Или… — А никто не знает, — ответил Кот. — Но он её ревнует. Это сто процентов. — А если она действительно жучок поставила? — тихо спросила Дана. Кот посмотрел на неё. — Ты в это веришь? Дана пожала плечами. — Я ни во что не верю. Но факты — вещь упрямая. Кот не ответил.

***

Багира и Батя сидели в аналитическом отделе. Родионов вывел на экран все записи за последний месяц. — Что нового? — спросил Батя. — Ничего, — ответила Багира. — Кравцов давит. Требует допустить своих специалистов к серверам. — Далеко залезет. — Бать, ну разве ничего нельзя сделать? — А что сделать ? — вздохнул Батя. — Улику нашли прям тут в центре. Что тут сделаешь? — Да, чтоб этот жучок.. — отрезала Багира. Батя посмотрел на неё. — Ты веришь, что Ума могла? — Не знаю, — ответила Багира. — Факты против неё. Но сердцем… не верю. — Я тоже, — сказал Батя. — Но факты, Маргарита. Факты. Они замолчали. Родионов тихо работал за своим компьютером. Не встревал.

***

На следующий день Кравцов снова позвонил Уме. — Олеся, добрый вечер. Я хотел бы показать вам ещё кое-что. Это важно. О вашем отце. Она стояла у окна в своей квартире. Смотрела на пустую парковку. Бизона не было. — Хорошо, — сказала она. — Когда? — Завтра. В семь. В «Старом причале». — Я приду. Она сбросила звонок. Села на подоконник. Обхватила колени руками. — Прости, Борь, — сказала она в пустоту. — Я не могу иначе.

***

Она собиралась долго. Бизон сидел на кухне, слышал, как она ходит по спальне — открывает шкаф, перебирает вещи, снова открывает. Потом зашумел душ. Потом фен. Он не двигался. Смотрел на свою синюю кружку. Пустую. Она вышла через час. Чёрное платье. Волосы распущены. Серьги — маленькие, серебряные, каплями. Духи — те самые. Он поднял голову. — Ты куда? — Выхожу, — ответила она, поправляя клатч. — Я вижу. Куда? Она помолчала. — К подруге. — В чёрном платье? С серьгами? Она не ответила. — Ты идёшь к нему, — сказал Бизон. — Борь, не начинай. — Не начинать? — он встал. — Ты одеваешься как на свидание, врёшь мне про подругу, и я не должен начинать? — Я не вру. Я просто не хочу скандала. — А чего ты хочешь? Чтобы я сидел дома и радовался? — Я хочу, чтобы ты мне верил, — она повысила голос. — Но ты не веришь. Ты никогда не верил. — Я верил, пока ты не начала врать. — Я не вру! — А кто врёт? — он шагнул к ней. — Ты говоришь «к подруге», а идёшь к Кравцову. Ты говоришь «перестану встречаться», а на следующий день снова с ним. Ты выбрала его, Олеся. — Я не выбирала! — она сжала клатч. — Я просто хочу знать о своём отце! Ты не можешь дать мне этого. Он может. — Он враг, — сказал Бизон. — Он ведёт расследование против нас. Ты это понимаешь? — Он друг моего отца. — Он особист, который ищет, к чему придраться. А ты ему помогаешь. — Я не помогаю! Я просто разговариваю с ним! — Ты надеваешь лучшее платье и идёшь с ним в ресторан. Это не «просто разговариваю». Она смотрела на него. Глаза блестели. — Ты ревнуешь, — сказала она. — Это не расследование. Это ревность. — Какая разница? — крикнул он. — Результат один — ты врёшь и встречаешься с врагом. — С врагом, — повторила она тихо. — Для тебя он враг. Для меня — память об отце. Она развернулась и пошла к выходу. — Если ты сейчас уйдёшь, — сказал он в спину. — Не возвращайся. Она остановилась. Обернулась. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. Она смотрела на него. Долго. Потом открыла дверь и вышла. Бизон остался один. Сел на подоконник. Сжал голову руками. Не плакал. Не кричал. Просто сидел. Через час встал. Надел куртку. Взял ключи. Поехал на базу.

***

Багира и Батя сидели в аналитическом отделе. Родионов развернул мониторы. На экранах — кадры с камер, схемы, временные метки. — Садись, — сказал Батя, кивнув на стул. Бизон сел. Не поздоровался. — Мы смотрели записи, — начала Багира. — Всё, что есть. Тот день. Все дни до и после. — И что? — Ничего нового, — ответила Багира. — Ума стояла возле стола. Руки под столом. Больше никто не подходил. — Вот видите, — сказал Бизон. — Это не доказательство, — сказал Батя. — Это косвенный факт. — А что для вас доказательство? — Прямая улика, — ответила Багира. — Жучок с её отпечатками. Запись, где она его ставит. Свидетель. — Ничего этого нет, — сказал Бизон. — Поэтому мы не можем её обвинять, — сказал Батя. Бизон молчал. — Ты её знаешь, — сказала Багира. — Мы все её знаем. Ума — не предатель. Она столько лет с нами. Она свой человек. — Свои не ставят жучки под столом начальника, — сказал Бизон. — А мы не знаем, ставила она или нет, — ответил Батя. — Мы знаем только, что она стояла на этом месте. — Этого достаточно. — Для чего? — Багира посмотрела на него. — Чтобы посадить? Чтобы выгнать? Чтобы уничтожить человека? Без доказательств? Бизон встал. — Вы не понимаете, — сказал он. — А ты нам объясни, — сказал Батя. Бизон посмотрел на него. Хотел сказать. Про встречи. Про враньё. Про то, как она одевается и уходит к Кравцову. Про то, что она врёт ему в глаза каждый день. Не сказал. — Она врёт, — сказал он коротко. — Постоянно. Я это знаю. — Откуда? — спросила Багира. — Знаю, — повторил он. — И всё. Он развернулся и вышел. Багира и Батя переглянулись. — Что с ним? — спросил Батя. — Не знаю, — ответила Багира. — Но он сам не свой.

***

Бизон вернулся домой в час ночи. Олеся сидела на кухне. В том же чёрном платье. Серьги сняла. Клатч на столе. — Ты вернулась, — сказал он с порога. — Ты просил не возвращаться, — ответила она, не глядя. — Я вернулась. Потому что это мой дом. — Наш дом. — Не знаю уже, — она подняла голову. — Ты так себя ведёшь, будто я враг. — Ты ведёшь себя как враг. Она встала. — Я веду себя как человек, у которого умер отец. И который хочет сохранить память о нём. Если для тебя это «как враг» — значит, мы разные люди. — Ты встречаешься с Кравцовым, — сказал он. — Тайно. Врёшь мне. Надеваешь красивое платье. Что я должен думать? — Что я хочу выглядеть нормально, — сказала она. — Что я устала от формы, от полигона, от твоих криков. Что я хочу быть женщиной хотя бы один вечер. — Для него? — Для себя, — она шагнула к нему. — Сколько раз мне повторить? Я не сплю с ним. Я не предатель. Я просто хочу знать о своём отце. — А если он врёт? — спросил Бизон. — Если у него нет никаких фотографий? Если он просто использует тебя? — У него есть, — сказала она. — Я видела. Своими глазами. Папа на них. Я в детстве. Он не врёт. — Ты наивная дура, — сказал Бизон. Она замерла. — Что? — Ты наивная дура, — повторил он. — Доверяешь человеку, который ведёт расследование против твоей группы. Ради каких-то фотографий. — Ради памяти об отце, — сказала она тихо. — Ты никогда не поймёшь. У тебя отец жив. Он замолчал. Она развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь. Бизон остался на кухне. Смотрел на пустую синюю кружку. Потом на зелёную — её. Рядом. Сел за стол. Не знал, что делать. Верить фактам — или ей. Факты были против неё. Каждый день она доказывала, что врёт. Каждый вечер уходила к Кравцову. Каждое утро он видел её пустую подушку. Она врала. Он это знал.Но ничего не мог с этим сделать. Утром он ушёл на базу раньше, чем она проснулась. Не попрощался. Не оставил записки. Просто ушёл.