«День 14»
18 апреля 2026 г., 04:36
Март.
На столе перед Тэхёном лежал раскрытый блокнот. Страницы были исписаны аккуратным почерком: даты, встречи, пометки, телефоны. Всё строго, чётко, как и всегда в его жизни. Кроме одного. На странице марта ручкой был обведён отрезок времени — с первого по четырнадцатое. И особенно — четырнадцатое число. Круг вокруг него был чуть толще, будто в тот момент рука на секунду задержалась дольше, чем нужно. Тэхён сидел неподвижно. Локти упирались в стол, пальцы медленно крутили ручку, взгляд был прикован к этим цифрам, как будто в них скрывался какой-то ответ. Четырнадцать дней. Четырнадцать чёртовых дней. Он тихо выдохнул сквозь зубы. — Четырнадцать дней… — пробормотал он едва слышно. И всё это время — одна и та же мысль. Один и тот же взгляд. Один и тот же голос. Какого чёрта? Какого чёрта он не выходит из моей головы? Тэхён бросил ручку на стол — слишком резко, слишком нервно. Она ударилась о край, подпрыгнула и со звоном упала на пол. Звук получился громким, неприятным. Он раздражённо провёл ладонью по лицу и резко поднялся со стула. Кабинет показалась вдруг слишком тесным. Несколько шагов — и он уже стоял у окна. За стеклом был обычный день. Весна только начиналась. Солнце стояло высоко, свет мягко разливался по улицам. Машины медленно двигались по дороге, люди куда-то спешили, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Обычный день. Спокойный. Тёплый. И от этого становилось ещё хуже. Потому что внутри него ничего нормального не было. Тэхён медленно провёл пальцами по стеклу, не замечая, что делает это почти бессознательно. Одна ночь. Всего одна ночь. Как могла одна ночь перевернуть всё? Он тихо усмехнулся. — Смешно… — горько прошептал он. Как он мог так сломаться? Он — человек, который годами выстраивал вокруг себя стены, правила, границы. Человек, который никогда не позволял эмоциям брать верх. Человек, который всегда держал дистанцию. Всегда. И вдруг… Один дерзкий взгляд. Один наглый голос. Одна ночь. И всё пошло к чёрту. Почему именно он? Почему именно этот парень? Тэхён закрыл глаза, глубоко вдохнул. И в этот момент память сыграла с ним злую шутку. Запах. Он почувствовал его почти физически: тёплая кожа, чуть солоноватый аромат после гонки, лёгкий след чего-то острого, свежего. Будто он стоял совсем рядом. Будто снова был там. И вдруг — голос. Тихий. Хриплый. Прямо у самого уха. «Прикоснись ко мне… пожалуйста». Тэхён резко открыл глаза и почти с силой встряхнул головой, будто пытаясь вытряхнуть эти воспоминания из сознания. — Чёрт. Он выпрямился. Смотрел вперёд: на улицу, на людей, на город. Но на самом деле ничего не видел, потому что перед глазами всё равно всплывало одно и то же лицо. Тёмные глаза. Наглая улыбка. Уверенность, которая бесила до скрежета зубов. И именно это злило его больше всего. Не воспоминания. Не ночь. А то, что он продолжал думать об этом. Четырнадцать дней. И ни одного дня покоя. Тэхён медленно сжал пальцы в кулак. — Этого больше не будет, — сказал он тихо, спокойно. Как приговор. Будто убеждал самого себя. Но где-то глубоко внутри уже зарождалось тревожное чувство — очень тихое, очень неприятное. Будто интуиция шептала ему одну простую вещь: это только начало. Дверь его кабинета открылась тихо, почти неслышно. Настолько тихо, что любой другой человек, возможно, даже не заметил бы этого звука. Но Тэхён привык слышать всё: каждое движение, каждый шорох, каждую паузу между словами. И всё же он не повернулся. Он стоял у окна так же неподвижно, как и несколько минут назад, глядя куда-то далеко — туда, где солнечный свет ложился на стеклянные фасады зданий и отражался от машин на дороге. Весенний день продолжал жить своей обычной жизнью, не подозревая, что внутри одного кабинета сейчас происходит маленькая, но очень важная катастрофа. — Я же просил меня не беспокоить, — произнёс он ровным, спокойным голосом, не поворачивая головы. — В чём дело? Ответа не последовало. Только тихий щелчок закрывшейся двери. Тэхён не обратил на это внимания: он решил, что секретарша просто ошиблась временем, заглянула и поняла, что лучше уйти. Он снова вдохнул глубже, стараясь вернуть себе то холодное спокойствие, которое всегда спасало его раньше. Но вдруг за спиной раздались шаги — очень тихие, неторопливые. И прежде чем он успел осознать, что происходит, тёплые руки обвились вокруг его талии. Плотно. Уверенно. Так, будто имели на это полное право. Тэхён резко замер и в тот же момент закрыл глаза, потому что запах ударил мгновенно. Тот самый: тёплая кожа, едва уловимый аромат парфюма и что-то ещё — живое, дерзкое, слишком узнаваемое. Он даже не успел повернуться, потому что у самого уха раздался тихий голос, в котором сквозила почти насмешливая нежность: — Ну что… ты сбежал, Тэхён? Горячее дыхание коснулось его кожи. — Ты правда думал, что я тебя не найду? На секунду мир словно остановился. Тэхён медленно открыл глаза, потом так же медленно развернулся в его руках и наконец посмотрел на него. Чонгук. Тот самый взгляд. Та же уверенность. Та же наглая искра в глазах, которая бесила и притягивала одновременно. Они смотрели друг на друга всего мгновение — одно короткое, напряжённое мгновение. А потом что-то внутри Тэхёна окончательно сломалось. Он не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса. Он просто резко схватил Чонгука за ворот рубашки и притянул к себе. Так резко, что между ними не осталось даже воздуха. И поцеловал. Жадно. Почти яростно. Будто пытался не поцеловать его, а поглотить. В этом поцелуе не было нежности, не было осторожности — только голод, который копился все эти четырнадцать дней. Только злость на самого себя и на этого человека, который каким-то образом умудрился пробраться в его мысли и не выходить оттуда ни на секунду. Чонгук на мгновение замер от неожиданности, а потом ответил так же. Его руки сильнее сжали талию Тэхёна, пальцы впились в ткань рубашки, притягивая ближе, ещё ближе — будто расстояние между ними было самой большой ошибкой в мире. Поцелуй стал глубже, жёстче. Дыхание смешалось. Сердце Тэхёна билось слишком быстро, почти болезненно, и он прекрасно понимал, что теряет контроль — то самое хрупкое равновесие, которое выстраивал годами. Но остановиться уже не мог. Это было безумие. Дикое, неудержимое безумие. И самое страшное заключалось в том, что какая-то часть его больше не хотела с этим бороться. Потому что Чонгук был здесь: живой, тёплый, слишком настоящий. И именно поэтому Тэхён целовал его так, будто эти четырнадцать дней ожидания сейчас сгорали между ними одним большим, беспощадным огнём. Тэхён резко отстранился, будто обжёгся. Ещё секунду назад его пальцы сжимали ткань рубашки Чонгука, ещё секунду назад он целовал его так, словно за эти четырнадцать дней внутри него накопился голод, который уже невозможно было скрывать. Но теперь он резко сделал шаг назад, словно очнулся от какого-то тяжёлого, горячего сна. Он провёл рукой по губам, тяжело выдыхая. Чонгук стоял напротив и смотрел на него спокойно. В его взгляде не было ни удивления, ни растерянности — только тихое, почти ленивое наблюдение, будто он заранее знал, что всё будет именно так. Тэхён отвернулся, прошёл несколько шагов по кабинету и почти резко опустился в своё кресло. Он провёл рукой по волосам, затем по лицу, словно пытаясь стереть с себя всё происходящее. — Это безумие… — тихо, почти хрипло произнёс он. — Это какое-то чёртово безумие. — Он поднял взгляд на Чонгука. — Я не понимаю, что происходит. Понимаешь? Я вообще не понимаю, что происходит со мной. Его голос дрогнул, в нём прозвучало настоящее раздражение, смешанное с растерянностью. — Я ненавижу тебя, Чонгук. — Слова прозвучали резко, почти зло. — Зачем ты появился в моей жизни? Чего ты хочешь от меня? Чонгук слушал молча. Потом медленно подошёл к столу, обошёл его и остановился рядом. Слишком близко. Он не колебался ни секунды — просто легко перекинул ногу и сел Тэхёну на колени, лицом к нему. Так естественно, будто это было самым обычным жестом. Тэхён замер. Чонгук смотрел на него сверху вниз и улыбался. Спокойно. Мягко. Почти ласково. — Это же очевидно, — тихо сказал он. Он слегка наклонил голову, его волосы мягко упали на лоб, а в глазах появилась та самая дерзкая искра, которая тогда на трассе заставила Тэхёна впервые выйти из себя. — Я хочу тебя. — Чонгук сказал это просто. — Я бы пришёл раньше, — продолжил он спокойно. — Но после победы меня буквально разорвали на части: рекламные контракты, интервью, съёмки, встречи… знаешь, как это бывает. Он чуть усмехнулся. — А теперь я свободен. Целый год. Его пальцы легко коснулись воротника рубашки Тэхёна. — И я надеюсь, что мы проведём этот год вместе. Слова прозвучали настолько просто, настолько естественно, будто он говорил о чём-то совершенно очевидном. Тэхён смотрел на него в полном недоумении. Он действительно не знал, что сказать. Не знал, как реагировать на эту странную смесь наглости, спокойствия и какой-то необъяснимой уверенности. В кабинете повисла тишина. Потом Тэхён медленно поднял руки и начал расстёгивать рубашку Чонгука. Пуговица за пуговицей. Молча. Его пальцы двигались медленно, почти задумчиво, словно он до конца не осознавал, что делает. Чонгук не мешал: он просто смотрел на него, следил за каждым движением. Когда рубашка распахнулась, Тэхён на секунду задержал взгляд на его груди. Потом наклонился, коснулся губами кожи. Лёгкий поцелуй. Ещё один. Его дыхание стало глубже. Руки скользнули по плечам Чонгука, стянули с него рубашку — ткань мягко упала на пол, и Тэхён снова притянул его ближе, почти уткнувшись лицом в его шею. — Чёрт… — тихо выдохнул он. Его голос стал ниже, хриплее. — Как же я тебя хочу… Он говорил почти шёпотом, будто признавался в чём-то запретном. — Я хочу тебя, Чонгук. — Его пальцы сильнее сжали плечи парня. — И я больше не могу сопротивляться. — Он тихо усмехнулся: горько, устало. — Это меня бесит. Я ненавижу тебя за это. Но в следующую секунду он снова притянул его к себе и поцеловал. На этот раз иначе. Глубже. Медленнее. Поцелуй стал мягче, но от этого не менее сильным — тёплым, обволакивающим, словно они оба на секунду перестали бороться и просто позволили себе утонуть в этом странном, опасном притяжении. И когда их дыхание снова смешалось, стало ясно одно: как бы Тэхён ни пытался это отрицать, этот человек уже слишком глубоко вошёл в его жизнь. Кабинет Тэхёна был залит мягким дневным светом. За окнами жил шумный город, но здесь царила почти неподвижная тишина, будто время на мгновение замедлилось. Тэхён сидел в глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку. На его коленях верхом расположился Чонгук — близко, слишком близко. Его руки скользнули по спине парня, прижимая ближе, а губы нашли шею — влажный, горячий поцелуй у самого уха заставил Чонгука глубоко вздохнул. Тэхён целовал его жадно, хаотично: спускался к ключице, возвращался к уголку губ. Чонгук остался обнажённым по пояс. Тэхён отстранился на мгновение, чтобы посмотреть на него: на гладкую кожу, на потемневшие соски, напрягшиеся от прохладного воздуха и предвкушения, на то, как вздымается грудь в неровном дыхании. — Это какое-то безумие, — выдохнул Тэхён и снова приник к нему. Он целовал его грудь — медленно, смакуя. Язык описал круг вокруг левого соска, дразня, не касаясь самого центра. Чонгук выдохнул его имя, вцепившись пальцами в плечи. Когда Тэхён наконец взял сосок в рот, Чонгук выгнулся, запрокидывая голову; глухой стон сорвался с его губ. Тэхён играл с ним: посасывал, покусывал, обводил языком, заставляя кожу покрываться мурашками. Его рука в это время ласкала правый сосок, сжимая и потирая его, доводя до такого же каменного состояния. Чонгук дрожал, его дыхание сбилось, пальцы судорожно сжимали плечи Тэхёна. А потом Тэхён резко поднялся вместе с ним, подхватив под ягодицы. Чонгук ахнул, обвивая его талию ногами и вцепившись в шею. Тэхён, не разрывая зрительного контакта, сделал шаг к столу. Свободной рукой он смахнул бумаги, папки, ручки — всё полетело на пол с глухим шорохом. Освободив поверхность, он осторожно, но властно опустил Чонгука на край стола. Прохладная полированная древесина коснулась спины. Тэхён навис над ним, опираясь руками по обе стороны от его тела. Смотрел долго, изучающе, пока Чонгук тяжело дышал, глядя снизу вверх с таким выражением, в котором смешались желание и полная капитуляция. — Не отводи взгляд, — тихо сказал Тэхён и опустил руки к поясу Чонгука. Пальцы ловко справились с пряжкой, пуговицей, молнией. Тэхён потянул ткань брюк вниз, и Чонгук послушно приподнял бёдра, помогая. Одежда вместе с бельём скользнула по ногам, оставляя его полностью обнажённым. Тэхён подался вперёд, оказываясь у самого паха. Чонгук приподнялся на локтях, глядя на него сверху. Тэхён в строгом костюме, с расстёгнутой рубашкой, стоящий перед ним, — это зрелище само по себе было до дрожи эротичным. Чонгук закусил губу, чувствуя, как внутри разливается горячая волна. Тэхён взял его ногу, согнул в колене и поцеловал внутреннюю сторону бедра — там, где кожа особенно нежная, чувствительная. Чонгук вздохнул, откидывая голову назад. Губы Тэхёна двигались медленно, оставляя влажную дорожку всё выше. Вот они коснулись кожи в паху, вот язык провёл по напряжённым яичкам, заставив Чонгука выдохнуть сквозь зубы. А потом — выше. Тэхён обвёл языком основание, поднялся по стволу, задерживаясь на каждой пульсирующей венке, и наконец коснулся головки. Его язык описал вокруг неё медленный, томительный круг, собирая выступившую прозрачную каплю. Чонгук застонал, запрокидывая голову. Его пальцы до белизны костяшек вцепились в край стола. Тэхён смотрел на него снизу вверх, наслаждаясь этой реакцией: этим потерянным выражением лица, телом, выгибающимся навстречу его губам. Он медленно, дразняще взял головку в рот. Втянул её, посасывая, обводя языком уздечку, потом отпустил, чтобы лизнуть по всей длине снизу доверху, и снова погрузился глубже. Чонгук стонал уже не сдерживаясь. Его бёдра подрагивали, пытаясь двигаться навстречу, но Тэхён придерживал их, навязывая свой темп. Он сосал жадно, глубоко, принимая его почти полностью, и каждое движение отдавалось в позвоночнике Чонгука электрическим разрядом. Одна рука Тэхёна легла на живот Чонгука, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Другая скользнула ниже, к яичкам, осторожно массируя их в такт движениям рта. Двойная стимуляция сводила с ума. Чонгук кусал губы, чтобы не вскрикнуть слишком громко, но сдавленные звуки всё равно срывались с его губ, заполняя кабинет тягучей, сладкой музыкой. — Тэхён... — выдохнул он, теряя способность говорить. — Пожалуйста... Тэхён лишь ускорился в ответ, глубже заглатывая его член, и Чонгук понял: это только начало. Тэхён оторвался от члена Чонгука с влажным звуком, чувствуя, как собственное тело пульсирует от нестерпимого желания. Его член, зажатый тесными брюками, ныл так, что внизу живота разливалась тупая сладкая боль. Пальцы дрожали, когда он рванул молнию, высвобождая себя — твёрдого, напряжённого до предела, с прозрачной каплей на головке. Он раздвинул бёдра Чонгука шире, открывая его полностью. Тот послушно развёл ноги, откинувшись на стол; грудь тяжело вздымалась. Тэхён смочил пальцы слюной и коснулся нежного розового входа. Палец протолкнулся внутрь — медленно, но настойчиво. Чонгук вскрикнул, закусывая губу. Тэхён посмотрел на него из-под отяжелевших век, и на его губах мелькнула лёгкая, почти хищная улыбка. — Готовился? — голос его был хриплым, низким. Чонгук улыбнулся сквозь стон, выдыхая: — Да... Я же знал, для чего иду к тебе. Эти слова стали последней каплей. Тэхён выдернул пальцы и, приставив головку к растянутому входу, одним плавным, но мощным движением вошёл в него до конца. Чонгук застонал — глухо, гортанно, запрокидывая голову. Стол под ним скрипнул; бумаги, оставшиеся на краю, посыпались на пол. Тэхён замер на мгновение, чувствуя, как тугие горячие стенки сжимают его, как тело под ним дрожит мелкой дрожью. А потом начал двигаться. Сначала резко, глубоко, почти грубо. Он держал Чонгука за бёдра, вбиваясь в него с силой, от которой тот вскрикивал. Каждый толчок сопровождался глухим шлепком кожи, каждый стон Чонгука отдавался в паху Тэхёна новой волной возбуждения. — Ненавижу тебя, — выдохнул Тэхён, вбиваясь особенно глубоко. — Ненавижу... Чонгук простонал в ответ, выгибаясь. — Зачем ты появился в моей жизни? — Тэхён ускорился, его дыхание сбивалось, слова вырывались в такт толчкам. — Зачем... И вдруг его голос сорвался, став почти жалобным: — Господи... как мне хорошо в тебе... Чонгук уже не мог говорить — только стонал, хватая ртом воздух. Его руки вцепились в плечи Тэхёна, ноги обвили его талию, притягивая ближе, глубже. Он двигался навстречу, ловя каждый удар и разбиваясь о них волнами наслаждения. — Да... да... — вырывалось из его горла. — Пожалуйста... быстрей... не останавливайся... Тэхён не останавливался. Он вбивался в него снова и снова, теряя счёт времени, теряя себя. Пот капал с его груди на живот Чонгука, смешиваясь с их стонами, запахом секса и тяжёлым воздухом кабинета. Оргазм накрыл внезапно — грубой, дикой волной. Чонгук закричал, выгибаясь так, что только затылок и пятки касались стола. Его член пульсировал, выбрасывая густые белые струи на свой живот, грудь и на самого Тэхёна. В то же мгновение Тэхён с рычанием, вбившись в последний раз, кончил глубоко внутрь, заливая его горячим семенем и чувствуя, как мышцы Чонгука сжимают его в сильном спазме. Они замерли, сплетённые, тяжело дышащие. Тишину нарушало только их сбитое дыхание. Тэхён медленно открыл глаза и встретился с мутным, счастливым взглядом Чонгука. Выдохнул: — Ненавижу... Чонгук слабо улыбнулся, поглаживая его по затылку: — Знаю. Тэхён резко отстранился. Дыхание всё ещё было сбитым, тяжёлым, будто он только что вынырнул из глубокой воды. Он на секунду закрыл глаза, провёл рукой по волосам, затем по лицу, словно пытался вернуть себе привычное выверенное спокойствие, но пальцы предательски задержались на губах — там ещё оставалось чужое тепло. Он молча поправил одежду, одёрнул ткань и выпрямился. Движения были резкими, чуть нервными, как у человека, который слишком хорошо понимает, что произошло, и отчаянно пытается снова собрать себя по частям. Ни слова. Он просто развернулся и ушёл в ванную. Дверь закрылась мягко, почти бесшумно. Чонгук остался один. Несколько секунд он не двигался, стоя в центре кабинета и глядя в ту сторону, где только что исчез Тэхён. В его взгляде не было ни растерянности, ни раздражения — только тихое, сосредоточенное внимание, будто он наблюдал за чем-то, что уже давно понял, но всё ещё хотел почувствовать до конца. Он медленно выдохнул, слез со стола и начал поднимать с пола свои вещи. Рубашка, брюки, куртка. Движения были спокойными, без спешки, почти ленивыми, но в них чувствовалась собранность — не суетился, не ломал тишину. В кабинете стало слишком тихо. Слышно было только, как где-то за окном проезжает машина, как в коридоре кто-то проходит мимо и как за дверью ванной шумит вода. Этот звук был ровным. Почти успокаивающим. Чонгук на секунду замер, прислушиваясь. Поправил волосы, медленно застегнул рубашку и надел брюки, оставив верхнюю пуговицу расстёгнутой. Его пальцы двигались уверенно, привычно, но взгляд всё время возвращался к двери. Как будто он ждал. Или просто знал, что будет дальше. Через несколько минут вода стихла. Щелчок. Дверь открылась, и Тэхён вышел. Собранный. Слишком спокойный. На лице — ни одной лишней эмоции, ни единого следа того, что происходило всего несколько минут назад. Только глаза… слишком тихие, слишком глубокие, будто внутри всё ещё продолжался какой-то процесс, к которому он никого не собирался подпускать. Он не посмотрел на Чонгука. Просто прошёл мимо и сел на диван у стены, сложив руки и уставившись в одну точку перед собой. Чонгук смотрел на него ещё секунду, а потом так же молча направился в ванную. Дверь закрылась, и снова — звук воды. Тэхён сидел неподвижно. Он не думал — или отчаянно пытался не думать. Потому что стоило только позволить мыслям вернуться, как всё накрывало с новой силой: прикосновения, голос, взгляд, ощущение чужих рук на коже. Он тихо сжал пальцы и тут же разжал, словно сам себе запретил это движение. Вода за дверью стихла. Щелчок. Чонгук вышел. Он выглядел так, будто ничего особенного не произошло: аккуратно застёгнутая до конца рубашка, собранный вид, спокойное лицо. Только взгляд… чуть темнее, чуть глубже. Он подошёл к дивану и сел рядом. Не слишком близко, но и не на расстоянии. Между ними осталась небольшая дистанция. Они не смотрели друг на друга: Тэхён — вперёд, Чонгук — чуть в сторону. Ни слов, ни движений. Только два человека, сидящие рядом, каждый со своими мыслями, которые слишком громко звучали внутри, чтобы их можно было озвучить. И в этой тишине было больше, чем в любом разговоре, потому что оба уже понимали: это не закончится просто так. — Ну что… у кого будем жить? У тебя или у меня? — вдруг тихо спросил Чонгук. В этой тишине его голос прозвучал слишком просто. Слишком буднично. Будто он не предлагал что-то невозможное, а спрашивал, куда поехать на ужин. Тэхён не сразу осознал смысл сказанного. Он медленно повернул голову. — Что? Чонгук даже не изменился в лице. — Я говорю, будем жить у тебя или у меня? — повторил он чуть громче и спокойнее, как будто уточнял очевидное. Тэхён на секунду завис. — Жить?.. Слово прозвучало странно. Чуждо. Как будто оно вообще не из его мира. Тэхён повернулся к нему всем корпусом, внимательно посмотрел снизу вверх, скользнул взглядом по лицу, по глазам, будто пытался понять: он серьёзно сейчас или издевается. Но Чонгук не улыбался. Он был абсолютно спокоен. И именно это раздражало сильнее всего. — Ты что… больной, Чонгук? — тихо, с нарастающим раздражением произнёс Тэхён. — Ты совсем отбитый? Он усмехнулся — коротко, безрадостно — и откинулся на спинку дивана. — Жить вместе?.. После… — он запнулся, провёл рукой по лицу, будто не желая формулировать это вслух. — После двух встреч? Тэхён резко выдохнул. — Послушай, отцепись от меня. Ты чего меня преследуешь? Что тебе нужно? Чонгук смотрел на него спокойно. Слишком спокойно. Без давления. Без спешки. — Это же очевидно, — тихо сказал он. — Мне нужен ты. Он сказал это так же просто, как и всё остальное. Без пафоса. Без лишних эмоций. — Ты мне нравишься, Тэхён. Ну... можно сказать, я влюблен. Тэхён на секунду закрыл глаза. Глубже вдохнул и сильнее откинулся назад, будто пытался физически отдалиться от этих слов. — Господи… — тихо выдохнул он. — Откуда ты вообще взялся на мою голову? Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталости, чем иронии. — Зачем я вообще согласился ехать с этой делегацией… Чонгук чуть улыбнулся. Лёгко. Почти мягко. — Вообще-то, я за тобой полгода наблюдал. Тэхён резко повернулся к нему. Настолько резко, что даже сам этого не ожидал. — Что?.. — Он смотрел на него так, будто не расслышал. — Полгода? — повторил он медленно. Чонгук кивнул. — Ну да. Он чуть наклонил голову, внимательно глядя на него. — Но ты же как скала! К тебе не подойти! — В его голосе мелькнула тень улыбки. — У тебя на лице написано: «Не подходи — раздавлю». Тэхён тихо выдохнул. Провёл рукой по волосам и на секунду прикрыл глаза, будто всё это начинало давить слишком сильно. — Послушай, Чонгук… — начал он уже спокойнее, но в голосе всё ещё сквозило напряжение. — Мне не нужны никакие отношения. — Он посмотрел на него прямо. Жёстко. Чётко. — Мне это не нужно. Понимаешь? Если мне понадобится… — он на секунду запнулся, но всё же договорил: — мальчик на ночь, я найду. — Его взгляд стал холоднее. — Но ты на такого не похож. Поэтому тему закроем. Тэхён наклонился чуть вперёд. — Я сломаю тебя, Чонгук, — сказал он тихо, почти спокойно. — Я не для этого. Я не для… встреч. Не для всей этой истории. Чонгук не отреагировал резко. Он просто протянул руку и взял его за ладонь. Тепло, уверенно. Пальцы переплелись легко, будто это было самым естественным жестом в мире. — Ты же сам хочешь меня, — сказал он тихо. Тэхён замер. — И ты думаешь обо мне. Я же вижу всё. Правда ведь, Тэхён? — Он чуть сжал его пальцы. — Не отрицай. Тэхён ничего не ответил, но его пальцы в ответ сжались сильнее. Невольно. Почти предательски. Чонгук тихо выдохнул, будто получил именно тот ответ, который ему был нужен. — Тогда давай начнём сначала. Тэхён прищурился. — В смысле? Чонгук посмотрел на него прямо и вдруг почти мягко произнёс: — Я приглашаю тебя на свидание. На секунду повисла тишина, а потом Тэхён рассмеялся — легко, но в этом смехе было больше усталости и неверия, чем веселья. Он покачал головой. — Какое свидание, Чонгук?.. — Он снова откинулся на спинку дивана. — Нет. — Голос стал жёстче. — Никаких свиданий. Никаких встреч. Ничего. Тэхён смотрел куда-то в сторону, избегая его взгляда. — Просто… нет. Но где-то внутри уже было ясно: он сказал это слишком поздно. — Завтра в восемь вечера я заеду за тобой, Тэхён. И мы поедем ужинать в ресторан. Чонгук сказал это спокойно. Так, будто всё уже решено. Будто согласие было получено заранее. Тэхён медленно поднялся. Раздражение внутри уже не пряталось — оно поднималось волной, тяжёлой, давящей, такой, от которой хотелось либо уйти, либо разрушить всё вокруг. Он подошёл к столику и налил себе воды. Стакан в руке чуть дрогнул, но он тут же взял себя под контроль, сделал несколько глотков, задержал воду во рту на секунду, будто пытаясь остудить не горло — мысли. Потом медленно повернулся. — Я уезжаю завтра, — сказал он ровно. — На неделю, в Японию. Так что в любом случае не получится. Чонгук не ответил сразу. Он просто встал и подошёл к нему — слишком близко, как всегда. Тэхён даже не успел отреагировать, когда руки Чонгука обвили его — мягко, но уверенно, будто это было чем-то естественным. Чонгук положил голову ему на плечо. Тепло его тела ощущалось слишком отчётливо, слишком знакомо. — Тогда я тебя подожду, — тихо сказал он. Голос был спокойным, почти мягким. — И мы потом сходим. Он чуть отстранился, но не полностью, оставляя между ними минимальное расстояние. Заглянул в глаза — эти холодные, злые глаза, в которых сейчас было слишком много всего: раздражение, усталость, отрицание и что-то ещё, что Тэхён так отчаянно пытался скрыть. Чонгук смотрел иначе. Теплее. Настойчивее. И это было опаснее всего. Он наклонился и легко коснулся его губ — коротко, почти невесомо, но этого оказалось достаточно. Тэхён резко оттолкнул его с такой силой, что между ними мгновенно возникла пропасть. — Хватит! — его голос сорвался. — Хватит устраивать этот цирк! Он сделал шаг вперёд, почти давя. — Пошёл вон. В кабинете стало резко тихо. Слова повисли в воздухе — тяжёлые, окончательные. Чонгук несколько секунд смотрел на него, а потом вдруг тихо рассмеялся. Легко. Будто ничего из этого его не задело. Он развернулся и медленно пошёл к двери. Уже у выхода остановился, обернулся через плечо. На губах появилась та самая улыбка — чуть хитрая, чуть упрямая. — До встречи, Тэхён. И, не дожидаясь ответа, вышел. Дверь громко хлопнула, звук отдался в пустом кабинете эхом. Тэхён остался один и только теперь позволил себе закрыть глаза.
