Задиры попускают и пускают чмошницу по кругу

Аюграм рухнула на пол, когда Экстераграм пинком заставил её упасть. ТоS, с трудом сохраняя равновесие, попытался помочь, но Экстераграм оттолкнул и его. - Ты тоже хорош, - прошипел он, - просто смотри. Он наклонился к Аюграм, его рука скользнула под её юбку. Она закричала, пытаясь отползти, но это было бесполезно. Боль пронзила её, когда он начал действовать, не обращая внимания на её мольбы и стоны. ТоS наблюдал за происходящим, его лицо выражало смесь отвращения и возбуждения. Он был пьян, но видел все происходящее как будто со стороны. Экстераграм смотрелся уверенным, контролирующим, в то время как он сам чувствовал себя ничтожеством. Вскоре в туалете воцарился хаос. Стоны, хрипы, нецензурная брань. Аюграм плакала, выла от боли и унижения. Экстераграм не останавливался, его движения становились всё грубее. ТоS, поддавшись импульсу, присоединился к нему, хватая Аюграм за руки, прижимая их к полу. В этот момент дверь туалета скрипнула. В проёме появился Дуров. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от странной гримасы. Он не сказал ни слова, лишь медленно подошёл к стене, опустился на колени и начал дрочить, не отрывая взгляда от происходящего. ТоS даже не дёрнулся. Он лишь слегка прикусил губу, продолжая свои действия, будто ничего не произошло. Экстераграм, наоборот, ухмыльнулся, словно происходящее было частью спланированного представления. Аюграм, впрочем, уже не замечала ничего. Мир вокруг неё сузился до боли и ужаса. Дуров издавал тихие, прерывистые звуки, его дыхание сбивалось. Он словно растворялся в происходящем, становясь частью этого кошмара. ТоS бросил на него быстрый взгляд, но тут же вернулся к своему занятию. Важно было не сломаться.