«ТЕНИ ПРОШЛОГО: ХРОНИКИ ВОЗРОЖДЕНИЯ»

Глава 14. Мейсон Хьюитт: Зверь внутри Мейсон Хьюитт родился с двумя душами. Он не знал об этом до шестнадцати лет. Не знал, что в утробе матери у него был близнец, который исчез, растворился, стал частью его самого. Фетальная резорбция — так это называется научно. Мейсон просто был чуть крупнее, чуть сильнее, чуть... полнее, чем должен быть обычный ребёнок . Но он никогда не чувствовал пустоты. Наоборот — иногда ему казалось, что внутри него слишком много места. Слишком много голосов. Слишком много всего. — Ты особенный, — говорила мать, когда он был маленьким. — Ты родился с кулачками, сжатыми так крепко, будто за что-то держался. Мейсон не придавал значения. Он был обычным ребёнком в обычной семье, которая, судя по всему, была довольно обеспеченной . Родители покупали ему дорогие подарки, не задавали лишних вопросов, позволяли жить своей жизнью. Это было удобно. Это было... пусто. — Ты когда-нибудь чувствовал, что тебя слишком много? — спросил он однажды у Лиама. Они дружили с шестого класса, и Мейсон мог задавать ему любые странные вопросы. — В смысле? — Лиам нахмурился. — Ну, будто внутри тебя есть кто-то ещё. Кто-то, кто хочет выйти. Лиам рассмеялся. Он тогда ещё не знал о своём итессо, о гневе, который живёт внутри каждого оборотня. Но Мейсон... Мейсон чувствовал что-то другое. Что-то тёмное. Мейсон всегда был умным. Не просто хорошистом — действительно умным, с аналитическим складом ума и способностью замечать то, что другие упускали. Он читал запоем, впитывал информацию как губка, мог найти связь там, где другие видели только хаос. — Ты должен был стать учёным, — говорила учительница биологии. — Я ещё стану, — улыбался Мейсон. — Всё впереди. Он не знал тогда, что его главным исследованием станет не биология, а сверхъестественное. И что объектом изучения окажется он сам. В четвёртом сезоне Мейсон впервые столкнулся с чем-то странным. Лиам, его лучший друг, начал меняться. Стал быстрее, сильнее, страннее. Исчезал по ночам, появлялся с синяками, которые заживали на глазах. Мейсон замечал всё, но молчал. — Ты какой-то другой, — сказал он однажды, когда они сидели на трибунах после тренировки. — В смысле? — Лиам напрягся. — Не знаю. Будто... бегаешь быстрее, чем раньше. Будто слышишь то, чего я не слышу. — Мейсон помолчал. — Ты не на стероидах, нет? Лиам рассмеялся слишком громко, слишком нервно. — Нет. С чего ты взял? — Просто проверяю. Он не поверил Лиаму. Но решил не давить. Настоящие друзья не давят — они ждут, когда им расскажут сами . Вечеринка в доме у озера стала поворотным моментом. Лиам пригласил Мейсона, тот пригласил Гаррета и Вайолет, и в итоге собралось человек пятьдесят . Мейсон пытался найти Лиама, но наткнулся на Лидию Мартин. Она была странной. Напряжённой, будто что-то скрывала. Мейсон поднялся наверх, чтобы поискать Лиама, и случайно зашёл в кабинет, где Лидия пыталась привести всё в порядок. — Вам нужно спуститься вниз, — сказала она. — Я просто ищу друга. — Пропавшие первокурсники не входят в список моих приоритетов, — отрезала Лидия. Мейсон не обиделся. Он заметил, как она нервничает, как пытается скрыть что-то важное. А потом она пролила вино на ковёр. — Это просто вино, — попытался успокоить её Мейсон. — Скажем, что это я. — Проблема не в вине, — Лидия почти плакала. — Ничего в этом доме не ценно. Мы продаём его, нам нужны деньги. Мейсон посмотрел на неё и вдруг понял: за этой идеальной внешностью, за этой королевской надменностью скрывается обычная девушка, которая боится за будущее. — Я принесу соль и соду, — сказал он. — Всё будет хорошо. Он не знал тогда, что эти слова станут его мантрой. Что он будет говорить их снова и снова — Лиаму, Кори, себе. Правда открылась неожиданно. В пятом сезоне на них напал какой-то зверь. Лиам заслонил Мейсона, а когда обернулся — его глаза светились жёлтым. Когти, клыки, рык. Мейсон замер. А потом улыбнулся. — Это так круто, — выдохнул он. — Ты... ты не боишься? — Лиам опешил. — Боюсь. Но это всё равно круто. — Мейсон покачал головой. — Ты монстр. Мой лучший друг — монстр. И знаешь что? Мне плевать. С этого момента Мейсон стал частью стаи. Не официально, не как сверхъестественный — как человек, который знает правду и готов помогать . Он быстро нашёл своё место. Пока оборотни дрались, Мейсон думал. Анализировал, исследовал, искал ответы в книгах и интернете. Он купил редкий бестиарий за двести долларов у немецкого букиниста . Он читал запоем всё, что касалось сверхъестественного. — Ты наш мозг, — сказал ему Скотт однажды. — Без тебя мы бы давно запутались. — Я просто люблю копаться в информации, — отмахнулся Мейсон. Но внутри гордился. Он был полезен. Он был нужен. Кори появился в его жизни неожиданно. Сначала Мейсон заметил его в библиотеке — тот читал книгу о чудесных исцелениях. Потом увидел в клубе «Синема», где собирались свои, те, кто понимает . — Ты тот парень, который дружил с Лукасом? — спросил Мейсон. — А ты тот, кто был там, когда его убили? — ответил Кори вопросом на вопрос. Они смотрели друг на друга, и между ними пробежала искра. Та самая, которую невозможно объяснить, но невозможно игнорировать. Кори показал ему руку — ту, где была страшная рана от укуса Лукаса-скорпиона. Рана исчезла. Полностью, без следа . — Ты тоже, — понял Мейсон. — Ты тоже один из них. — Я не знаю, кто я теперь, — признался Кори. — Я помогу тебе узнать. Они начали встречаться. Мейсон не скрывал своих чувств — он вообще не умел скрывать. На людях, в школе, в клубе — ему было всё равно, кто что подумает . Кори был рядом, и этого было достаточно. — Ты не боишься? — спросил Кори однажды. — Я могу быть опасным. — Мы все можем быть опасными, — ответил Мейсон. — Главное — выбирать, кого защищать. Он сам не знал, откуда взялись эти слова. Они просто пришли, будто кто-то внутри подсказал. Вскоре Мейсон начал замечать странности. Провалы в памяти. Часы, которые выпадали из жизни. Он просыпался в незнакомых местах, не помня, как туда попал. Однажды нашёл у себя под ногтями кровь, которая не была его собственной. — Что со мной? — спросил он у Лиама. — Не знаю, — честно ответил друг. — Но мы разберёмся. Они не разобрались. Вместо этого тайна становилась всё глубже. Пэриш нашёл его в лесу. — Ты не помнишь, да? — спросил цербер, глядя на него странными глазами. — Не помню что? — Что напал на меня. Что пытался убить. Мейсон смотрел на свои руки и не верил. Он не мог. Он бы никогда... Но отпечатки его кроссовок на месте преступления совпадали. Кровь на его руках совпадала. Всё указывало на него . — Я монстр, — прошептал Мейсон. — Ты носитель, — поправил Пэриш. — Ты не монстр. Ты тот, в ком живёт монстр. Правда открылась у Неметона. Доктора объяснили Тео, почему именно Мейсон стал сосудом для Зверя Жеводанна: — Твоя неудача научила нас одному: банальности зла. Что ты был и всегда будешь обычным злом. Мы верили, что для воскрешения идеального убийцы нужно начать с идеального зла. От тебя мы узнали, что истинное зло может возникнуть только из искажения чего-то по-настоящему доброго . Мейсон слушал и не верил. Он — добрый? Он — идеальный сосуд для зла? — В детстве у тебя был близнец, — объяснил Скотт позже. — Ты поглотил его в утробе. Это сделало тебя генетической химерой. Идеальным кандидатом. — Я... я убил своего брата? — Ты не убивал. Ты просто... впитал. Это естественный процесс. Мейсон смотрел в пустоту и пытался осмыслить. Внутри него всегда жил кто-то другой. Близнец, которого он никогда не знал. И теперь этот кто-то стал Зверем. Трансформация была мучительной. Мейсон чувствовал, как тело ломается и перестраивается. Как когти прорастают сквозь кожу. Как чужой голос шепчет внутри: «Убей. Разрушь. Уничтожь». — Это не я, — шептал он в промежутках между приступами ясности. — Это не я. Лиам был рядом. Всегда. Держал за руку, говорил, что всё будет хорошо. Но Мейсон видел страх в его глазах. Страх за друга. Страх перед монстром, которым друг становился. — Если я не смогу контролировать это... — начал Мейсон. — Сможешь, — перебил Лиам. — Ты сильнее, чем думаешь. Кори тоже не оставлял его. — Я знаю, что это такое, — говорил он. — Быть химерой. Чувствовать, что внутри тебя что-то не так. Но ты — это не зверь. Ты — это ты. — А если зверь победит? — Не победит. Потому что я буду рядом. И Лиам. И вся стая. Мейсон смотрел на него и чувствовал, как тьма внутри немного отступает. Любовь оказалась сильнее. Хотя бы на время. Финальная битва была страшной. Зверь почти победил. Мейсон почти потерял себя навсегда. Но Лидия закричала — тем самым криком банши, который разрывает реальность. И в этом крике было его имя. — Мейсон! Он услышал. Очнулся. Вспомнил, кто он. Зверь вышел из него, оставив после себя пустоту и слабость. Мейсон упал на колени, тяжело дыша. — Я... я жив? — прошептал он. — Ты жив, — ответил Скотт, помогая ему подняться. — И ты свободен. После той битвы всё изменилось. Мейсон стал другим. Не сверхъестественным — человеком, который знает цену тьме. Который заглянул в бездну и вернулся обратно. — Ты можешь стать эмиссаром, — сказал ему Дитон. — У тебя есть способности. Ум. Интуиция. И ты прошёл через то, что мало кто проходил. — Я подумаю, — ответил Мейсон. Он не знал, хочет ли связывать жизнь со сверхъестественным навсегда. Но знал другое: он не оставит друзей. Не оставит Лиама. Не оставит Кори. В 2013 году, когда Мейсону было шестнадцать, он стоял на крыльце школы и смотрел, как заходит солнце. Кори был рядом. Лиам тренировался на поле. Где-то в городе Скотт планировал очередную защиту, Стайлз придумывал очередной план, Лидия слушала очередной крик. — О чём думаешь? — спросил Кори. — О том, что странно всё это, — ответил Мейсон. — Год назад я был обычным школьником, который переживал из-за контрольных и матчей по лакроссу. А теперь... — А теперь ты часть чего-то большего. — Да. — Мейсон улыбнулся. — И знаешь? Я не жалею. Они поцеловались под закатным небом, и Мейсон вдруг почувствовал покой. Впервые за долгое время внутри не было тьмы. Только свет. Зверь ушёл. Остался человек. --- Конец четырнадцатой главы