«ТЕНИ ПРОШЛОГО: ХРОНИКИ ВОЗРОЖДЕНИЯ»

Глава 22. Жизнь Питера и Малии Где-то в Орегоне, в маленьком городке, затерянном среди густых лесов, стоял дом, который ничем не отличался от соседних. Такой же белый сайдинг, такая же зелёная крыша, такой же почтовый ящик с номером и фамилией — Хейл. Для случайного прохожего это был просто ещё один дом на тихой улице, где по вечера пахнет свежескошенной травой и жареным луком. Никто не знал, что внутри этого дома живут те, кто видит в темноте. Питер сидел на крыльце с чашкой остывшего кофе и смотрел, как Малия возится во дворе с соседским щенком. Ей было восемнадцать, но в ней всё ещё жила та маленькая девочка, которая бегала за бабочками и верила, что папа может всё. — Не давай ему кусаться! — крикнул Питер, когда щенок в очередной раз попытался ухватить Малию за штанину. — Он играет! — отмахнулась она. Питер улыбнулся. В этой улыбке не было той хищной усмешки, которую позже узнают враги. Это была улыбка отца, который смотрит на своё дитя и не может налюбоваться. Восемнадцать лет назад он приехал в этот городок с младенцем на руках и чемоданом, в котором было только самое необходимое. Ни плана, ни знакомых, ни надежды на будущее. Только страх, что Талия найдёт их и заберёт дочь. Первые годы были самыми трудными. Питер работал на нескольких работах сразу. Днём — механиком в местном гараже, вечером — охранником в круглосуточном магазине, по выходным брал заказы на ремонт машин. Денег едва хватало на еду и аренду, но он никогда не жаловался. Малия должна была иметь всё, что нужно ребёнку. — Ты устаёшь, — говорила пожилая соседка миссис Грин, которая иногда сидела с Малией, пока Питер работал. — Надо бы отдохнуть. — Отдохну, когда она вырастет, — отвечал Питер. Он держался. Малия росла, и с каждым годом Питер замечал в ней всё больше своего. Упрямство, с которым она отстаивала своё мнение. Острый ум, который она прятала за внешней простотой. И тот самый взгляд — оценивающий, цепкий, который она унаследовала от него. Но были в ней и черты, которых Питер не понимал. Иногда она замирала, прислушиваясь к чему-то, чего не слышал он. Иногда просыпалась ночью и долго сидела на кровати, глядя в стену. — Что с тобой, малыш? — спрашивал он. — Ничего, пап. Просто сны. Питер не расспрашивал. Он знал, что когда-нибудь она сама расскажет. В десять лет Малия впервые увидела сон, который запомнила навсегда. Ей снилось, что она бежит по лесу. Не на двух ногах — на четырёх. Шерсть, острый нюх, холодный нос, вдыхающий запахи за милю. Она охотилась. Она была хищником. — Пап, мне приснилось, что я — койот, — сказала она утром. Питер замер с чашкой в руке. На мгновение ему показалось, что время остановилось. — Койот? — переспросил он. — Да. Я бежала по лесу и чувствовала запахи. Много запахов. — Малия задумалась. — Это было странно, но... хорошо. Будто я была там по-настоящему. Питер поставил чашку и подошёл к ней. Присел на корточки, заглянул в глаза. — Малыш, это просто сны. Они ничего не значат. — Ты так говоришь каждый раз, — заметила Малия. — Но я вижу — ты волнуешься. Почему? Питер не ответил. Он просто обнял её и долго сидел так, чувствуя, как бьётся её сердце. Такое же, как у него. Такое же, как у всех Хейлов. Сны не уходили. Наоборот, становились ярче. В них появлялись другие люди. Девушка с искрами, танцующими вокруг пальцев. Высокий парень с огнём в глазах. Ещё один — с зелёными глазами, который смотрел на неё с какой-то странной смесью вины и надежды. — Кто они? — спрашивала Малия у пустоты, просыпаясь. Сны не отвечали. Но оставляли после себя чувство, что где-то там, далеко, есть другие. Такие же, как она. Малия начала записывать сны в тетрадку. Рисовала лица, описывала запахи, звуки, ощущения. Тетрадка быстро заполнялась. Однажды Питер нашёл её. Листал долго, хмурясь, а потом закрыл и положил на место. Ничего не сказал. Но в ту ночь Малия слышала, как он ходит по комнате и разговаривает сам с собой. — Она видит их, — шептал Питер. — Те же сны. Значит, это правда. Значит, всё это было... Малия не поняла тогда. Просто запомнила. В тринадцать лет она впервые превратилась. Это случилось ночью, во сне. Она бежала по лесу, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как лапы касаются мха, как нюх улавливает запах кролика за сотню метров. А проснулась уже на полу, в своей комнате, вся в царапинах и сбитых костяшках. — Пап! — закричала она. Питер вбежал через секунду. Увидел её, увидел разбитое окно и побледнел. — Что случилось? — Я... я не знаю. Мне снилось, что я бегу, а потом... Она замолчала. Потому что вдруг поняла: она не просто бежала во сне. Она бежала наяву. В облике койота. Питер сел рядом с ней на пол и обнял. — Всё хорошо, — сказал он. — Ты в безопасности. Я здесь. — Пап, что со мной? Он долго молчал. Потом ответил: — Ты такая же, как я, малыш. Такая же, как вся наша семья. — Какая семья? У нас же только ты и я. Питер закрыл глаза. А потом рассказал ей всё. О Хейлах, о Бикон-Хиллз, о стае, о пожаре, о Талии, которая хотела забрать её. О том, почему они уехали. Малия слушала, не перебивая. А когда он закончил, спросила только одно: — У меня есть бабушка? — Есть. — И тёти? Двоюродные братья и сёстры? — Да. — И ты никогда не рассказывал мне о них? Питер покачал головой. — Я боялся, что они захотят забрать тебя. Малия посмотрела на него долгим взглядом, а потом обняла. — Ты мой папа, — сказала она. — И никто меня у тебя не заберёт. После того разговора всё изменилось. Малия перестала бояться своих снов и превращений. Она училась контролировать их, а Питер учил её. Не словами — действиями. Он был рядом всегда. Когда она теряла контроль, он успокаивал её одним своим присутствием. Когда она плакала от страха, он держал за руку и говорил, что всё пройдёт. — Ты особенная, Малия, — говорил он. — Не такая, как все. Но это не делает тебя плохой. Просто... другой. — А мама была такой же? Питер замолкал. Он всегда замолкал, когда речь заходила о матери. — Нет, — наконец сказал он. — Она была человеком. — Тогда откуда во мне это? — От меня, — тихо ответил Питер. — И от кого-то ещё. От кого-то, кого ты, возможно, никогда не встретишь. Малия не поняла. Но запомнила. Годы шли. Малия взрослела, превращаясь из нескладного подростка в красивую девушку с острым умом и независимым характером. У неё появились друзья в школе, свои интересы, своя жизнь. Но по ночам она всё так же видела сны о других. Однажды, когда ей было шестнадцать, она спросила: — Пап, а ты скучаешь по ним? По своей семье? Питер долго молчал. Потом кивнул. — Скучаю. — Почему же ты не вернёшься? — Потому что там, где семья, там и боль. Я не хочу, чтобы ты проходила через то, через что прошёл я. Малия посмотрела на него серьёзно. — А может, это не мне решать? Питер удивился. Он никогда не думал об этом так. — Ты хочешь вернуться? — Я хочу узнать их. Понять, кто я на самом деле. — Малия сжала его руку. — Но я не хочу тебя терять. — Ты никогда меня не потеряешь, — ответил Питер. — Что бы ни случилось. В 2013 году, когда Малии было восемнадцать, а Питеру — сорок один, их тихая жизнь закончилась. Это началось со снов. Они стали слишком яркими, слишком реальными, слишком настойчивыми. Малия видела битвы, в которых участвовала плечом к плечу с теми, кого не знала. Питер видел Криса — снова и снова, каждую ночь, с той же болью, что и двадцать лет назад. — Что-то грядёт, — сказал Питер однажды утром. — Я чувствую. — Я тоже, — ответила Малия. — Мои сны... они стали громче. Они сидели на кухне, пили кофе и молчали. Каждый думал о своём, но мысли сходились в одной точке: Бикон-Хиллз. — Ты хочешь вернуться? — спросила Малия. — Не знаю, — честно ответил Питер. — Я боюсь. — Чего? — Всего. Того, что они не примут меня. Того, что Талия снова попытается забрать тебя. Того, что я увижу его. — Кого? Питер помолчал. Потом сказал: — Криса. Человека, которого я любил. Малия смотрела на отца и видела в его глазах то, чего никогда не видела раньше — уязвимость. — Ты никогда не рассказывал о нём. — Потому что это слишком больно. — А сейчас? Питер вздохнул и начал рассказывать. О том, как они встретились в лесу. О том, как полюбили друг друга. О том, как он видел его с другой. О выстреле. О предательстве. О годах боли. — Он не объяснил, почему? — спросила Малия. — Нет. Просто сказал «прости» и выстрелил. — Может, у него были причины? — Какие могут быть причины, чтобы стрелять в того, кого любишь? Малия не ответила. Она просто взяла его за руку и сказала: — Если мы поедем туда, ты узнаешь. Решение пришло не сразу. Они спорили несколько дней. Питер приводил сотни причин не возвращаться. Малия находила сотни причин, почему стоит попробовать. — Ты не можешь прятаться вечно, — сказала она в конце концов. — Ни ты, ни я. Мы Хейлы. Мы не созданы для тихой жизни. — А если они обидят тебя? — Ты будешь рядом. Ты всегда рядом. Питер посмотрел на дочь и вдруг понял, что она права. Она выросла. Она стала сильной. И если он не даст ей шанса узнать свою семью, она будет винить его всю жизнь. — Хорошо, — сказал он. — Мы едем. Малия улыбнулась и обняла его. — Спасибо, пап. — За что? — За то, что отпускаешь. Они собирались несколько дней. Сдали дом, упаковали вещи, попрощались с соседями. Миссис Грин плакала, обнимая Малию. — Ты была такой хорошей девочкой, — причитала она. — Пиши нам! — Буду, — обещала Малия, хотя знала, что вряд ли. В последнюю ночь Питер долго не мог уснуть. Он сидел на крыльце, смотрел на звёзды и думал о том, что ждёт их впереди. Бикон-Хиллз. Семья. Крис. — Не спится? Он обернулся. Малия стояла в дверях, закутавшись в плед. — Иди сюда, — позвал он. Она села рядом, прижалась к его плечу. — Страшно? — Немного. — Мне тоже. Они сидели молча, слушая ночные звуки. Где-то вдалеке завыл койот. Малия вздрогнула, но не от страха — от узнавания. — Это я, — прошептала она. — В смысле, не я, но... мы. — Знаю, — ответил Питер. — Ты часть этого мира. Всегда была. — И ты тоже. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Утром они сели в машину и уехали. Питер вел, Малия смотрела в окно. Дорога тянулась бесконечной лентой, уводя их от прошлого к будущему. От тихой жизни — к буре. — Что мы скажем, когда приедем? — спросила Малия. — Правду, — ответил Питер. — Что мы вернулись домой. — А если нас не примут? — Примут. — Питер сжал руль. — Потому что мы семья. А семья всегда принимает. Малия кивнула и снова уставилась в окно. Где-то там, впереди, ждал Бикон-Хиллз. Ждала стая. Ждал Неметон. Ждал Крис. Питер не знал, что скажет ему при встрече. Не знал, простит ли. Не знал, сможет ли снова доверять. Но знал одно: он больше не будет бежать. Хватит. --- Конец двадцать второй главы