Последнее лето

Катя каждое лето проводит у бабушки в уютной деревеньке недалеко от большого мегаполиса. Там всегда хорошо, уютно, спокойно и легко, улетучиваются все проблемы, накопившиеся в мрачном и сером городе. Девушка не любит большое скопление людей и постоянный шум машин. Была бы её воля, она бы всю жизнь на какой-нибудь ферме провела с любимым человеком. Но не судьба, родители хотят запихнуть её в ещё более большие каменные джунгли, учиться, ведь без образования сейчас, по их мнению, делать нечего. Это последнее Катино лето. Она закончила одиннадцатый класс и благополучно поступила в престижный университет имени Строганова, так как девушка обожает рисовать. Но всё же Костенюк эта перспектива не радует, ведь детство окончательно закончилось, и как бы тебе ни хотелось, придётся во взрослую жизнь как-то врываться, без старых друзей и родителей под боком. А ещё без её отдушины — небольшой деревеньки и бабушки, которая всегда внучку вкусно накормит, пожалеет, если потребуется. Каждый раз, когда родственница Катю встречает, так на душе уютно становится, ребёнком беззаботным себя ощущаешь вновь. Последнее лето… От этих слов у Кати горькие слёзы всегда наворачиваются, но она смахивает их каждый раз, стараясь не обращать внимания. Это последнее лето, поэтому девушка решила провести его красочно, а не как обычно, одной по деревне три месяца шляться. Катя, приехав, незамедлительно спросила у бабушки, есть ли неподалёку ровесники, чтобы подружиться. Старенькая женщина удивилась такому вопросу, ведь знала, что коротковолосая необщительная ни разу, она предпочитает с собой наедине побыть, нежели с какой-то компанией, но ответ всё же дала. — Через пару домов от нас семья недавно дом купила. Помнишь, в котором тётя Люда жила? — Да, ба, помню, помню. — Ну так вот, там девчушка есть, Адель зовут, она как раз твоего возраста. — Ой, нифига, спасибо бабуль! Екатерина в объятия к женщине кинулась в знак благодарности,  бабушка только радовалась, что внучке помогла. Катя настраивалась на знакомство несколько дней, звучит смешно, но это правда, ведь она каждой клеточкой своего тела — интроверт, сторонящийся лишних социальных взаимодействий, особенно с незнакомыми людьми. 5 июня Катя наконец готова. На удивление, на негатив она не настраивается, чувствует, что всё будет превосходно. Она заранее поинтересовалась у бабушки, где же можно Адель найти. Женщина сказала, что жители деревни обычно ее по вечерам на берегу озера видят. Екатерина обрадовалась, ведь она тоже обожает это место, там уютно и спокойно, никто не донимает. Спустя некоторое время коротковолосая решила выдвигаться. Летний вечер наполнял воздух теплом и ароматом цветущих деревьев. Счастливые дети неподалеку гоняли мяч, а их родители, жаря шашлыки, болели за них. Бабульки за своими заборами уже в огородах копались. - Да как они не устают боже, - буркнула себе под нос девушка и пошла дальше. Катя, наслаждаясь спокойствием и свежестью лета, добрела до берега. Там среди ярко-зелёных кустов и вправду сидела Адель. Бабушка объяснила внучке, как выглядит девушка, поэтому Костенюк сразу узнала её. Кудрявые волосы колыхались на ветру, а на лице сияла спокойная улыбка. Девушка задумчиво сидела на берегу, обняв руками свои ноги, голова покоилась на коленях. Она смотрела вперёд, не замечая вокруг ничего, её ум блуждал в бескрайних размышлениях. Вдруг внимание Адель отвлекло странное ощущение: казалось, кто-то пристально смотрит на неё. Это чувство пришло неожиданно, как холодный ветер среди тёплого вечера. Она автоматически повернула голову и увидела коротковолосую, милую девчушку примерно её возраста. Кудрявой не особо понравилась эта перспектива, ведь она тоже далеко необщительная. Екатерина подошла ближе, и между девушками повисло неловкое молчание. Адель удивлённо смотрела на девушку снизу, а Катя стояла как вкопанная, весь построенный прежде диалог с кудрявой улетучился в считаные секунды. Через некоторое время Костенюк всё же взяла волю в кулак, села рядом и начала диалог. — Привет, меня Катя зовут, тебя Адель, верно? Шайбакова в недоумении посмотрела на сидящую рядом и ответила. — Э-э, ну да, ты откуда моё имя знаешь?  — Мне бабушка рассказала, что вы переехали недавно, и про тебя тоже рассказала, — взволнованно говорила коротковолосая. — А, поняла, — сухо ответила кудрявая и уткнулась носом в колени. Костенюк сидела встревоженно, ведь между ними снова повисла противная пауза. — Тебе тоже это место нравится, да? — неожиданно для себя промолвила Адель. Екатерина расслабилась вновь, ведь сидящая с ней рядом хоть что-то сказала. — Да, мне очень нравится этот берег, тут так тихо и спокойно, я с детства сюда хожу, — улыбнувшись, сказала коротковолосая, посмотрев на собеседницу. Их диалог начался робко, но постепенно они начали развивать темы для разговоров. Обе девушки почувствовали общность и неловкость растворилась в атмосфере доверия, хотя это достаточно удивительно, ведь ни та, ни другая не доверялись людям настолько просто и быстро. Катя несколько раз засматривалась на кукольное личико Адель, оно будто вышло из сказки. Её большие глаза сверкали, как утренние звёзды, и излучали тепло, заставляя Костенюк смотря на неё, чувствовать себя максимально уютно. Нежные, слегка приподнятые уголки губ всегда оставляли намёк на улыбку, даже когда она была серьезна. У неё были мягкие черты — румяные щёчки, пухлые губки, налитые алым цветом. В ней была такая, казалось бы, простая, но в то же время магическая притягательность. Невозможно было налюбоваться ею. Адель было неловко от этого, но сказать что-либо было боязно. Не хотелось Катю смущать, ведь, на удивление, кудрявой Костенюк понравилась — это было удивительно. Она видит искреннюю улыбку коротковолосой и неконтролируемо через миг расплывается в ответ. Мягкий свет заходящего солнца золотил край озера, превращая водную гладь в расплавленное зеркало. Паузы в их разговоре больше не давили — они стали прозрачными, как сам вечерний воздух. Странно, но двум людям, которые привыкли выстраивать вокруг себя невидимые крепости, вдруг захотелось опустить мосты. Почему это произошло так быстро? Почему две закрытые души, обычно сжимающиеся от любого чужого прикосновения, вдруг распахнулись навстречу друг другу в этот тихий час? Наверное, дело было в узнавании. Интроверты чувствуют «своих» не по словам, а по тишине. Катя смотрела на Адель и видела в её тонких пальцах, нервно перебирающих травинки, ту же самую внутреннюю дрожь, которую всегда ощущала сама. Адель же, глядя в искренние, чуть грустные глаза Кати, считывала в них ту же щемящую тоску по уходящему лету и страх перед огромным, шумным миром, который ждал их за пределами этой деревни. Они сблизились, потому что обе были «ранены» реальностью….. — Знаешь, — тихо произнесла Адель, и её голос прозвучал как шелест камыша, — я всегда боялась, что люди — это шум. Просто шум, который забирает силы. Но с тобой... с тобой тишина звучит по-другому. Катя почувствовала, как в груди разливается странное, почти забытое тепло. Ей хотелось коснуться руки Адель, проверить, не сон ли это, не видение ли, созданное закатными лучами. Это была магия момента: когда два человека, привыкшие прятаться в коконах, вдруг понимают, что другому можно не объяснять, почему тебе грустно или почему ты молчишь. Можно просто быть. Они почувствовали ту редкую, почти интимную близость, которая случается, когда маски сброшены, потому что берег озера — это не место для притворства. Катя видела в Адель ту самую «отдушину», о которой мечтала, а Адель нашла в Кате зеркало своей собственной души — такой же хрупкой и ищущей тепла. Солнце окончательно зашло за горизонт, и окружающая природа погружается в сумерки, объекты теряют чёткость. Мир кажется загадочным, а звуки становятся мягкими и таинственными. Постепенно свет исчезает, и звёзды начинают появляться на небесах, погружая всё вокруг в тишину и покой ночи.