Последнее лето

Пришло время идти домой. Делать этого совершенно не хочется, ведь девушкам было интересно вдвоём. Но делать нечего, Катя поднимается и руку Адель протягивает, помогая той встать. Шайбакова оценивает этот жест и хватается за чужую руку, поднимаясь. По домам они идут, так же разговаривая о всяком. Кудрявая переводит тему и задает вопрос: — Зайдешь за мной завтра? Можно прогуляться где-то. Коротковолосая расплывается в искренней улыбке и кивает одобрительно. — До завтра тогда, — говорит Шайбакова, слегка обнимая в знак прощания. — До завтра, Адель… — молвит Катя, заходя в калитку. С порога Костенюк встречает бабушка и сразу нападает с расспросами: — Привет, Катенька, ну что, как тебе та девочка? Как время провели? О чём разговаривали? Она хорошо учится? Несмотря на то, что коротковолосая ужасно вымоталась, бабушке она отвечает спокойно на все вопросы. Через некоторое время женщина видит, как устала внучка, поэтому с миром отпускает её отдыхать. Девушка умывает лицо, переодевается в домашнюю одежду и ложится на кровать. Смотря в потолок, Катя размышляет о сегодняшнем дне, о совместном времени с Адель, ей было так спокойно и легко рядом с ней. Она почувствовала лёгкую симпатию к этой девушке, хотя для неё это было совершенно несвойственно. Кудрявая, попрощавшись с Екатериной, нехотя побрела в сторону своего дома, одно радовало — родители в гостях, а брат у друга ночует. Адель сегодня одна. Приподняв самой себе настроение, девушка быстро дошла. Зайдя домой, девушка вспомнила о нескольких бутылках пива, которые припрятала несколько дней назад. — Под алкашкой думается лучше, — вслух сказала она, открывая бутылку. Делает глоток и довольно улыбается. Адель хотела в чувствах своих разобраться, ведь приглянулась ей Катька, непонятно только, как подруга или что-то большее. Распутывать свои мысли и чувства — не кудрявой конёк, она ненавидит это делать, ей проще в нужный момент просто уйти безвозвратно, без каких-либо объяснений. Но с Катей так поступать не хотелось, ведь видно, что девчонка хорошая, а Адель за свою жизнь встречала очень мало таких лучезарных людей. Девушка в свою комнату топает и, недолго думая, какую-то ересь включает на телике.  – Бля, я же хотела… Ай, ладно, похуй, потом. Видимо, я просто нашла повод бухнуть… – слегка взгрустнув, сказала себе она.  Уже час прошел, рядом с кроватью Адель скопилось несколько пустых бутылок.  Она не в состоянии встать, стены расплываются, а сознание мутнеет. В своих чувствах она так и не разобралась… А как всегда, просто накидалась. Шайбакова любила это дело, ведь на несколько часов можно убежать от реальности и не думать ни о чем.  Вдруг девушка сквозь тишину слышит, как отворяется дверь. Вздрагивает, ведь родители должны приехать только через несколько часов.  – Адель. Этот мерзкий голос она узнает из тысячи, приехал её двоюродный брат.  – Какого хуя… – шепчет Шайбакова и под одеяло с головой ныряет, в надежде, что ее не заметят.  – Ну где же ты?  Брат неспешно вглубь дома движется, девушку кропотливо ища. Кудрявую трясет всю, она не хочет чувствовать все это вновь. Глаза до боли щурит, надеясь, что это сон.  – Я знаю, что ты дома, откликнись, а то хуже будет. У кудрявой слезы по щекам катятся от бессилия. Она снова наедине с ним, и никто ей не поможет, опять. Парень в комнату Адель входит и одеяло вмиг сдирает, хватая сестру за шею. – О, вот она, алкашка малолетняя, бухаешь опять, ну ничего, мне только проще будет, – молвит Дима, в похотливой улыбке расплываясь.  Его не смущает, что девушка трясется, как осиновый листочек, напротив, он заводится ещё пуще.  – Пожалуйста, Дима, не делай этого… – сквозь сдавленное горло цедит шепотом кудрявая.  Но брат только зверски скалится и руку на чужую промежность перемещает, начиная неприятно массировать. Адель слезами давится и пытается брата скинуть с себя, но он больше нее в несколько раз, ещё и выпитый алкоголь дает свои плоды, поэтому эти попытки не увенчиваются успехом. Дима сестру за волосы хватает и на колени сажает перед собой, начиная ремень расстегивать. Девушка еле на коленях стоит, шатаясь в разные стороны, к горлу рвота подкатывает, но она держится героически. Брат в сестринские губы своим органом тычет, пытаясь удовлетвориться. Но Адель рот не открывает, отворачиваясь от чужих бедер. Дима закатывает глаза и садится на корточки, на уровне с ней, убирает чужие волосы за ухо и, придерживая за лицо.   – Адель, ну что же ты, как в первый раз. Сопротивляться не будешь, все закончится хорошо.  После этих слов по щеке кудрявой прилетает звонкая пощечина. – Пожалуйста, Дима, не делай этого… – сквозь сдавленное горло цедит шепотом девушка.  Но брат только зверски скалится и руку на чужую промежность перемещает, начиная неприятно массировать. Она слезами давится и пытается брата скинуть с себя, но он больше нее в несколько раз, ещё и выпитый алкоголь дает свои плоды, поэтому эти попытки не увенчиваются успехом. Дима сестру за волосы хватает и на колени сажает перед собой, начиная ремень расстегивать. Она еле на коленях стоит, шатаясь в разные стороны, к горлу рвота подкатывает, но она держится героически. Брат в сестринские губы своим органом тычет, пытаясь удовлетвориться. Но девушка рот не открывает, отворачиваясь от чужих бедер. Дима закатывает глаза и садится на корточки, на уровне с ней, убирает чужие волосы за ухо и, придерживая за лицо.   – Ну что же ты, как в первый раз. Сопротивляться не будешь, все закончится хорошо.  После этих слов по ее щеке прилетает звонкая пощечина. Кудрявая тут же отлетает вбок, а из глаз вырывается новая порция слез. Брат, взяв Адель за плечи, возвращает девушку на место, и ей ничего не остаётся, как подчиниться его желаниям. Она нехотя приоткрывает рот, а Дима помогает ей, надавливая на сестринские щеки и вторгаясь органом внутрь. Брат начинает двигаться, она пытается отстраниться, так как даже нормально дышать не может, но Дима держит ее за волосы, больно стягивая, не давая выбраться из своего хвата. Девушку переполняет ненависть к себе же, как она допустила это снова? Ответить на поставленный самой же себе вопрос она не может. А брат движется всё быстрее и быстрее, запрокидывая голову назад от удовольствия. На утробном выдохе он кончает и отталкивает сестру от себя. Адель спиной об кровать ударяется и кривится от противной боли. Дима, не церемонясь, берёт ее за шею, кидает на кровать и нависает сверху.  – Плохо ты справилась, видимо, нужно наши уроки почаще проводить, а то я вот на заработки уезжал, ты совсем распустилась.  Адель округляет глаза, наполненные слезами, и открывает рот в немом крике.  – Нет, пожалуйста, только не это, боже, молю… Лишь это крутится на уме.  – Сестрёнка, ты что, не рада? – Дима лукаво лыбится, сдавливая чужую шею до багрово-фиолетовых синяков.  Она уж совсем бледная, непонятно, то ли от удушья, то ли от услышанной информации, а может, и всё вместе вызывает такую реакцию.  – Ой, да расслабься ты, въёбанная же, чё не так? Наслаждайся, лежи, с презиком справишься хоть?  Адель отворачивается и вновь ныряет под одеяло, надеясь скрыться, исчезнуть, все что угодно, лишь бы не чувствовать всего этого.   - Сука, да почему ты такая упрямая? - с неподдельным недовольством говорит Дима и сам с презервативом управляется, на орган его натягивает и к сестре тянется вновь. - Нет. Молю, не делай этого, - истерически вопит она. Брат к сестре наклоняется и пощечину даёт звонкую, вразумляя тем самым. Адель носом хлюпает и сдаётся окончательно. Сука, опять… Опять, блять, я не смогла постоять за себя… - думает девушка, продолжая слезы глотать. Дима майку чужую срывает и тянется к коже, начиная засосы кровавые по всему телу оставлять. Она скулы от злости сжимает, но лежит покорно, не подавая никаких признаков жизни. - Какого хуя ты такая тихая, парням такое не нравится, - злобно цедит Дима. Адель ногтями в диван впивается, пытаясь агрессию нарастающую выплеснуть. Парень талию чужую сжимая мучительно, так как знает, что синяки останутся на юном теле, а это заводит его, он чувствует власть, доминацию, которой девушка не в силах противиться. Дима бесцеремонно ноги чужие раздвигает и без предупреждения внутрь вторгается. Девушка стон болезненный издаёт и, плача, говорит: - Мне больно, пожалуйста, остановись. - Да расслабься ты и получай удовольствие, как я, - слегка стоня, молвит Дима. Адель от боли корчится, из последних сил держась. С каждой минутой ритмичные движения скорость набирают. Дима… Мне больно, прошу, прекрати, - хныча, говорит она. Брат ничего не ответил на это, но обратил внимание на то, что сестра отстранятся от него начинает, он тут же грубо бёдра чужие хватает и к себе прижимает резко. Адель вновь стон роняет болезненный, но тут же рот ладошкой закрывает, стараясь брата не провоцировать. Парень вообще о состоянии сестры не думает, ему лишь бы потребности животные удовлетворить, а на остальное плевать. Наконец происходящее подходит к логическому завершению. Дима к пухлым чужим губам стремится и целует смазанно. - Фу, нахуй, вкус алкашки во рту, дешманской причём. Я тебе деньги кину, хоть нормальное чего-то купишь, давай увидимся ещё, - застёгивая штаны, молвит Дима, параллельно к двери шагая. - Не надо мне, блять, кидать ничего, я че, шлюха? - агрессивно интересуется Адель, потому что она была в глубоком шоке от чужого умозаключения. - Ебать ты осмелела, когда я слез с тебя сестрёнка. А что, нет? - ехидно лыбясь, подмигивает Дима, наконец покидая комнату. Девушка не верит, что это случилось опять. Она исчезнуть хочет, чтоб не видел её больше никто. Блять, надо уснуть, - устало молвит Адель, к стене разворачивается и глаза закрывает. Сука… - громко вздохнув, она руку отпускает и бутылки под кровать, с характерным звуком закидывает, а то родители, без вариантов, мозги оприходуют. Недолго повтыкав в потолок, Катя за телефоном тянется, в надежде страничку кудрявой отыскать. Бабушка ещё не спала, поэтому девушка за помощью к ней вновь пошла. Ба, ты не знаешь фамилию Адель? На «Ш» что-то. Сейчас, подожди, внученька. Ш - ш - ш - шай. А, вспомнила, Шайбакова, да, точно, Шайбакова, - молвит женщина. Спасибки ба! - восклицает радостно Саша и в комнату обратно бежит. Покряхтев над мобильником некоторое время, Костенюк всё же находит то, что искала. Слегка мнётся, кинуть заявку или нет, вдруг Адель не примет. Но всё же, собрав волю в кулак, она решительно нажимает на сенсор. Сна ни в одном глазу. Хотя кудрявая час, по ощущениям, лежит. Вновь и вновь, прокручивая всё в голове. Сука, это случилось опять… За что, блять? За что? - печально скуля, интересовалась у вселенной девушка. Но ожидаемо ответа так и не поступило. Тут гробовую тишину разрывает звук телефона, характерный пришедшему сообщению. Она без энтузиазма за телефоном тянется, в попытках отвлечься. В руках девушки он повторно загорается и на экране светится уведомление: «Екатерина Костенюк хочет стать вашим другом». Адель невольно в улыбке расплывается, сама не понимая, чему она так радуется, ну подумаешь, человек в друзья хочет добавить, ничего сверхъестественного, но ещё не протрезвевший ум выдавал другую реакцию. Она спешно в приложение заходит и на заявку отвечает, снова лыбясь, как дура. Не дожидаясь сообщений, кудрявая снова пытается уснуть, так как сейчас она точно не в ресурсе, чтобы с кем-то общаться. Катя, как ребенок, радуется, видя, что на её заявку ответили. Мельком думает и решает написать сообщение.  «Привет! Я завтра в 12:00 зайду, хорошо?» Ответа не поступает минут пятнадцать. Костенюк расстроилась: а вдруг Адель всё же не хочет с ней общаться? Но навязчивые мысли быстро покинули голову, потому что время позднее, уснула, наверное. Коротковолосая решает не терзать себя раздумьями, а лечь спать, как говорила бабушка: утро вечера мудренее. Кудрявая вновь ворочается, пытаясь уснуть, но снова не выходит, она уже начинает злиться.  - Да что за хуйня, нахуй? - шипит себе под нос. И за снотворным не встать, брат на кухне. Да бляяять… - устало стонет девушка.  Она слышала звук пришедшего сообщения на телефон, но не поднимала его, боясь спугнуть зачатки сна. Поняв, что их нет даже близко, решила всё же ответить. Она как чувствовала, что это была Катя, хотя неудивительно, так как друзей у Адель нет. Девушка заходит в чат и пишет. «Да, окей» - улыбка вновь расцветает  на миловидном лице.