Последнее лето

- Катенька, можно? – робко спросила Адель, касаясь пальчиками края чужой футболки.  Костенюк смотрела на нее, затаив дыхание, и лишь кивнула в ответ, ожидая продолжения. Кудрявая провела теплыми ладонями по телу, осторожно снимая ткань. Екатерина, словно кошка, подалась навстречу, изгибаясь под нежными прикосновениями. Но вдруг Шайбакова, словно очнувшись, отстранилась.  - Что-то не так? – с тревогой в голосе спросила коротковолосая.  - Я… я не знаю, что делать дальше, – чуть ли не со слезами прошептала кудрявая.  Улыбка озарила лицо Кати, и она решила взять инициативу в свои руки, предварительно спросив разрешения. Получив утвердительный кивок, она убрала непослушную прядь волос за чужое ушко и нежно поцеловала в лоб. Затем обняла любимую и бережно расстегнула пуговицы алого платья. Адель покрылась мурашками и запрокинула голову назад, отдаваясь во власть бархатных прикосновений. Костенюк, не останавливаясь, плавно уложила ее на спину и продолжила снимать платье, словно распаковывая самый дорогой и долгожданный подарок.  - Прости меня… – шмыгнула носом Шайбакова.  - Что ты, глупенькая? Не извиняйся, все прекрасно, – ответила Екатерина, и в голосе ее не было ни капли лжи. - Я люблю тебя Адель, – произнесла она, нависая сверху. Кудрявая улыбнулась и тут же обхватила ее лицо ладонями, притягивая к себе.  - И я тебя, Катенька. Костенюк расплылась в счастливой улыбке и нежно прильнула к молочной шее, осыпая ее поцелуями. Она положила руки на любимые полушария и в мгновение ока расстегнула кружевной бюстгальтер. Шайбакова прикрыла рот тыльной стороной ладони. Катя провела языком по чувствительным бусинкам, ожидая реакции. Адель зажмурила глаза и закусила губу, чтобы не издать ни звука – до ужаса стыдно. Екатерина обхватила ее талию, затем переместила руки к бедрам. Осторожно подцепила кружевное белье и медленно стянула его, стараясь не напугать девушку. Коротковолосая делала все максимально нежно, стремясь передать любовь и заботу. Она провела пальчиками по нежной коже, на которой остался след от кружевных трусиков, и деликатно развела ее ножки. Легкими движениями языка она касалась самых сокровенных складочек, наблюдая за реакцией Адель. Шайбакова закатила глаза и выгнулась в спине, подаваясь навстречу. Костенюк улыбнулась и продолжила свое действо, нежно лаская ее. Кудрявая крепко вцепилась в простынь, чтобы не издать ни звука.  - Не молчи, Аделька, – промурлыкала Катя.  Для Шайбаковой это стало спусковым крючком – она перестала сдерживаться и залилась звонкими стонами. Эти звуки проникли в самое сердце Екатерины, распаляя ее еще больше. Она чувствовала, как кудрявая дрожит под ней, и от этого ее собственное тело пронзила волна возбуждения. Костенюк обвила чужие бедра руками и притянула ближе к себе. Адель чувствовала, как теряет контроль над собой. Тело горело, а разум мерк. Она взяла голову Кати в свои ладони и слегка надавила, перебирая волосы. Ей было хорошо. Невероятно хорошо.  - Я… Я сейчас… – выдохнула Шайбакова. Ее тело пронзил разряд тока, а мышцы судорожно сжались. Она обессиленно растеклась по кровати, пытаясь восстановить прерывистое дыхание. Екатерина, заворожённо, смотрела на результат своего труда.  – Все хорошо? Тебе понравилось? - интересуется Костенюк.  Адель кивнула, с трудом переводя дыхание, и слабая улыбка, словно рассвет над горизонтом, тронула ее губы. Протянув руку, она нежно коснулась щеки коротковолосой.  – Безумно, – прошептала она, прожигая взглядом чужие глаза, в которых отражался отблеск только что пережитого. Катя смутилась, попыталась отвести взгляд, но Шайбакова не позволила. Она бережно взяла ее лицо в свои ладони и снова утонула в этих бездонных глазах. Екатерина сидела как вкопанная, смотря в пустоту, будто бы до нее дошло только сейчас, что произошло.   – Ты чего, Кать? – тихо спросила кудрявая, чувствуя, как внутри все сжимается. – Просто… я переживаю. Вдруг я сделала что-то не так. Для меня это первый раз… - отводя взгляд, молвит она. Адель нежно улыбнулась и крепче сжала ее руки. – Катенька, послушай меня, все хорошо… нет, прекрасно! Я и не знала, что может быть настолько потрясающе, – проговорила девушка, не отрывая взгляда от чужого лица.  Костенюк подняла на нее свои глаза, в них можно было разглядеть облегчение и радость. – Правда? – прошептала она, ее голос немного дрожал от волнения, словно струна арфы. Кудрявая кивнула и нежно, невесомо коснулась ее губ поцелуем. – Правда, – подтвердила Шайбакова.  – Теперь твоя очередь. Не обделенной же тебе оставаться, тем более в первый раз, ещё и день рождения, - слегка подмигивая, сказала Адель.  - Но ты ведь не хотела, - пробормотала Катя. Шайбакова прислонила указательный палец к своим пухлым губам. – Расслабься, – прошептала она.  – Доверься мне. И Екатерина доверилась. Она закрыла глаза и позволила девушке вести её за собой в этот новый мир ощущений. Адель начала с нежных поцелуев, словно бабочка, порхающая с цветка на цветок. Целовала Катю в губы, в шею, в плечи, спускаясь все ниже и ниже, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она чувствовала, как тело спутницы напрягается под ее прикосновениями, как дыхание становится все более частым и прерывистым, как шепот срывается с губ. Кудрявая не спешила, наслаждаясь каждым моментом, каждым прикосновением. Она училась языку тела, чувствовала, предугадывала желания. Она хотела, чтобы Костенюк было хорошо, чтобы она почувствовала то же необузданное наслаждение, которое только что испытала сама. Девушка бережно ласкала чужое тело, изучая каждую его линию, каждый изгиб, словно скульптор, прикасающийся к мрамору. Вела руками по животу, бедрам, вызывая у нее тихие стоны, похожие на шелест листвы. Шайбакова опустилась ниже, к самому сердцу наслаждения. В теории она знала, что делать, но волнение все равно щекотало нервы. Она аккуратно начала ласкать ее языком и губами, стараясь быть нежной и внимательной, как пчела, собирающая нектар. Катя вздрагивала и стонала, выгибаясь в спине, словно под напором невидимой волны. Она чувствовала, как по ее телу пробегает электрический разряд, как миллионы искорок взрываются под кожей. Девушка не ожидала, что это может быть так… интенсивно. Она доверяла кудрявой, но в то же время боялась потерять контроль, раствориться в этом океане чувств. Шайбакова почувствовала ее напряжение и замедлила темп. Она нежно поцеловала ее и прошептала на ухо.   – Все хорошо.  Просто расслабься и доверься мне. Катя сделала глубокий вдох и отпустила напряжение, словно выпустила на волю пойманную птицу. Она позволила второй делать то, что она хочет, и от этого ей становилось еще лучше, еще острее. Она отдала себя в чужие руки, доверяя ей безоговорочно, как слепой доверяет поводырю. И тогда произошло то, чего она не ожидала. Ее накрыла волна оргазма, такая сильная и всепоглощающая, что она потеряла ощущение реальности, словно ее унесло в космическую бездну. Шайбакова чувствовала, как тело Кати содрогается, как ее мышцы напрягаются, как стон вырывается из горла. Она продолжала ласкать ее, пока волна наслаждения медленно не схлынула, оставляя после себя лишь приятную истому. Когда все затихло, Костенюк лежала, тяжело дыша, в объятиях Адель. Ещё раз с днём рождения тебя, моя любимая Катенька, — прошептала девушка, приживаясь к возлюбленной и обнимая её со спины. Она чувствовала тепло её тела и тихонько шепнула на ухо.  — Я люблю тебя… Безумно люблю,- произносит Адель с неописуемой нежностью. Екатерина, почти засыпая, улыбнулась во сне и тихонько пробормотала. — Спасибо, Аделька. Я тоже люблю тебя до луны и обратно. Кудрявая в улыбке широкой расплылась и прижалась ещё ближе, закрывая глаза. В её сердце царили мир и спокойствие. Девушка знала, что всё будет хорошо. Они вместе, и это самое главное. Пусть за окном бушует мир, в их маленькой вселенной всегда будет царить любовь и гармония.