День защиты

Глава Десятая Ты знаешь, что в мешке лежит мёртвая свинья? Каждая среда после обеда для Хэ Чусаня обычно была самым спокойным временем: в этот день у него выходной, и не надо идти работать в кафе Ахуа. Как правило, после пяти, когда занятия кончались, он возвращался домой, варил отвар из трав для отца, ужинал, а потом зажигал свечу и садился за книги. Но сегодня он примчался домой торопливо, приготовил ужин только на одного, поставил на плиту подогреваться лекарство, закинул за спину рюкзак и собрался уходить. — Куда это ты собрался? — отец Хэ сидел на старом деревянном топчане*1 у порога и обмахивался большим веером из пальмовых листьев. — В университет, папа, на занятия, — объяснил Хэ Чусань. — На учёбу да без ужина? — сказал отец Хэ. — Это у вас в столовой сегодня раздача бесплатной еды? — Я… — Хэ Чусань помялся. — Куплю потрохов у Сестры Толстухи, перекушу по дороге. — Ха! — отец Хэ задрал нос. — Разбогател, да? Потроха вместо ужина ешь? Вчера вечером ты две красненькие бумажки крадучись наверх тащил. Думал, я не заметил? Если отец маленькую операцию перенёс, так он уже и не видит ничего, да? Ты вырос, Хэ А-Сань! Юноша опустил голову и решил повиниться: — Пап, я приятеля угощал. Потрохами. И в кино ходил. Это парень, никакой девушки у меня нет. — А я что, про девушку говорил? Сам себя и спалил! — отец Хэ хлопнул веером. — Хорошо ещё, твой отец человек широкой души, в твои дела лезть не собираюсь! Иди давай, иди, иди! Хэ Чусань втянул голову в плечи, с рюкзаком за спиной вылетел со двора, забежал в соседнюю лавку, взял две большие миски потрохов и быстрым шагом двинулся прочь. Он нёс потроха, почти бежал, торопливо выбравшись из Цзюлуна, и чтобы сэкономить время, даже сел на автобус, что с ним редко случалось. Вышел у университетских ворот и сразу направился в бильярдную. Менеджер бильярдной не знал, что босс Ся в ярости опрокинул стол с куриным горшочком, и позвонил Сяо Ма: — Сяо Ма-гэ, господин Хэ пришёл, говорит, босса ищет. — Не пускай, не пускай! Сучонок! Босса разозлить посмел! — Сяо Ма как раз ужинал на том конце провода. — Выгони его! Хэ Чусань попросил трубку: — Сяо Ма-гэ. — Пошёл вон! Какой я тебе Сяо Ма-гэ?! Называй меня генеральный директор Ма! — Ты не так понял, Сяо Ма-гэ. Люи-гэ просто пошутил со мной. Он ждёт, когда я приду, упаду на колени и повинюсь. Если ты меня не пустишь, он будет недоволен, и вам будет нелегко, — рассудительно убеждал его Хэ Чусань. Сяо Ма прикинул, что босс в последнее время и правда ходит злой, а с этим парнем у Ся Люи уже бывало такое: то гонит его, то сам же потом недоволен. Непонятно, что у босса на уме, лучше не лезть во всё это. — Ладно-ладно, пришлю за тобой машину. Жди! Хэ Чусань с рюкзаком и двумя мисками потрохов сел в машину, а перед выходом не забыл передать одну миску водителю: — Передай Сяо Ма-гэ, скажи, я из Цзяолуна специально привёз. Это ему и боссу. Спасибо, что помог. *** — Ишь ты, нищеброд! Миской потрохов благодарит! Это ж какое неуважение к Сяо Ма-гэ, а? — не удержался водитель, ставя миску на стол Сяо Ма-гэ. — Ты ни хрена не понимаешь! Это простые потроха, что ли? Это из той самой лавки, которую босс любит! — Сяо Ма ткнул в него палочками. Он убрал палочки, покосился на миску. От неё ещё поднимался слабый пар. Мне и боссу по миске? В благодарность? Этот сучонок, не зря босс его ценит. На вид дурак дураком, а котелок варит. Хэ Чусань с миской потрохов вошёл в здание «главного офиса» Ся Люи. На этот раз его не провели прямо в кабинет, как в прошлый раз. Он назвался, прижимая к себе потроха, просидел в переговорной почти час, и только тогда вошла Ан Ци, цокая каблуками: — Господин Хэ? Проходите. Ся Люи курил, листая бумаги. Лицо хмурое, весь вид говорил, что он крайне недоволен. Услышав, как Хэ Чусань вошёл, даже бровью не повёл. Хэ Чусань смиренно поздоровался первым: — Люи-гэ. Ся Люи не поднял головы, глаза по-прежнему в бумагах, и ответил равнодушно: — Чего? Устал жить? Пришёл на гроб себе занять? Хэ Чусань глянул на Ан Ци. Та, не дожидаясь приказа босса, легко вышла. Хэ Чусань подобрался вперёд, поставил на стол перед Ся Люи миску с потрохами. Всё это время он держал её у груди, чтобы сохранить горячей. Ся Люи наконец перевёл взгляд, да усмехнулся: — Это что? — Потроха от сестрицы Толстухи. Ся Люи откинулся в кресле, усмешка не сходила с лица: — Мисочка потрохов, и ты думаешь, я отойду? Ты кто такой, Хэ А-Сань? Губернатор гонконгский? Хоть на колени встань и в ноги мне поклонись, я даже не взгляну на это. Забирай своё и вали! Хэ Чусань опустил голову, достал из рюкзака второй «секретный инструмент для умасливания босса мафии» — билет в кинотеатр Культурного центра в Цим Ша Цуй. В правом верхнем углу стояла красная печать «Подарочный билет». — В студенческом совете выдали, — сказал Хэ Чусань. — «Крёстный отец». Дублированный. Ся Люи усмехнулся. Он нажал на селектор: — Зайдите А-Юн и А-Бяо. Через минуту вошли двое здоровенных охранников. — Босс. — Тот дружок Толстой Семёрки, которого вчера взяли? Живой? — Живой, босс. — Говорит? — Нет. Упирается. Ся Люи кивнул в сторону Хэ Чусаня: — Отведите его. Пусть посмотрит. А-Юн с А-Бяо подхватили его под руки, вывели. Провели в лифт, спустились в подземный гараж, через маленькую дверь в подвал. Дверь открылась, и в нос ударил тяжёлый запах крови. Там, в центре висел голый мужчина, весь в кровавых полосах от кнута, руки-ноги связаны, глаза заплыли, едва щёлочки видны. Он был в полубессознательном состоянии. А-Юн оттолкнул Хэ Чусаня, подошёл к мужчине, набрал Ся Люи по мобильному и включил громкую связь. — Чжэн У, как прошёл вчерашний День защиты? — раздался холодный голос Ся Люи. Мужчина с трудом поднял голову и жалобно заскулил: — Босс Ся, умоляю… Я правда ничего не знаю… Я с Толстой Семёркой много лет, жена и дети у него в руках, если он узнает, что я сдал… Умоляю, босс Ся… Отпустите меня… — Ха, — усмехнулся Ся Люи. — Боишься, что он твою жену с детьми тронет? Люи-гэ за тебя уже подумал об этом. Сегодня их тоже пригласили на День защиты. Хочешь посмотреть? Мужчина, будто громом поражённый, заорал: — Босс Ся! Нет! Умоляю, отпустите их! Это не их дело! Умоляю! — А-Юн, — сказал Ся Люи. А-Юн махнул рукой подручным. Те, пыхтя, притащили из соседней комнаты мешок, швырнули на пол. Ножом полоснули, и в лицо ударил отвратительный запах гнили и крови. В тусклом свете в мешке оказалась обезглавленная туша без конечностей, вся в крови, брюхо вспорото, наружу вывалились кишки и внутренности. Даже у стоявшего в стороне Хэ Чусаня, дёрнулись уголки рта. Он вцепился в край одежды. А Чжэн У уже заходился безумным, отчаянным воплем. Он рванулся, но верёвки держали крепко. Его истошный крик перешёл в хрип, потом в рыдания: — Жена… жена, а-а-а… Это я перед тобой виноват… У-у-а-а… Жена, ты так страшно умерла… А-а-а… А-Юн сунул ему в рот грязный носок, и он смог только жалобно мычать, слёзы текли по грязному лицу. — Чжэн У, — продолжал голос Ся Люи из телефона. — Я смотрю, дочка у тебя живая, симпатичная. Праздники она, небось, любит. Захочет ли папа, чтобы она их отметила? Чжэн У издал надрывный крик, отчаянно закивал. А-Юн вытащил носок, и он зарыдал, умоляя: — Я скажу! Всё скажу! Умоляю, не трогайте мою дочь! Умоляю! Ся Люи холодно хмыкнул: — Тогда говори, не ври. А-Юн, веди его. — А? — А-Юн замялся. — Там же грязно, босс. В крови всё, тащить в офис? — Я сказал, веди этого парня! — рявкнул Ся Люи. И Хэ Чусаня, который за короткое время успел насмотреться на пытки и побледнеть, снова подхватили под руки А-Юн и А-Бяо и доставили обратно в кабинет. Стояло лето, в кабинете работал кондиционер, пахло лёгкими духами, воздух был свежий, окна чистые, и из них открывался вид на ночную гавань с мириадами огней. По сравнению с тёмным вонючим подвалом это рай и ад, небо и земля. Ся Люи сидел всё в той же расслабленной позе, откинувшись в кресле, курил. — Насмотрелся? Напуганный до крайности Хэ Чусань опустил голову. — Угу. — Понял, кто я такой? — Угу. — Понял, так чего скажешь? Весь дрожа, Хэ Чусань заговорил смиренно: — Я виноват, Люи-гэ. В следующий раз больше не посмею тебя злить. Прости меня. И не трогай отца. Он старый, не выдержит этот праздник. — Хм! —Ся Люи фыркнул. — Ты кто такой? Мне с тобой возиться некогда. Проваливай, чтоб я тебя больше не видел! Хэ Чусань развернулся и медленно пошёл к дверям. Сделал несколько шагов, вспомнил что-то, обернулся: — Люи-гэ, потроха остыли. Пусть секретарша разогреет. Если так будешь есть, то живот заболит. Ся Люи сдержался. Смотрел, как он с рюкзаком за спиной ползёт, как улитка к двери. И наконец не выдержал: — Стой. Хэ Чусань мгновенно развернулся. — Ты знаешь, что в мешке лежит мёртвая свинья? Хэ Чусань скинул с лица ту преувеличенную испуганность, что была только что, да честно кивнул: — Угу. У сестры Толстухи ещё продаётся свиная печень и жареные кишки. Каждое утро на рассвете муж сестры Толстухи выкатывал свою тележку и, когда встречал рано вставшего Хэ Чусаня, всегда вместе с этими кровавыми свиными потрохами восторженно приветствовал его. Чжэн У избили до беспамятства, и он принял мёртвую свинью за свою жену. А Хэ Чусань, когда мешок разрезали и запах ударил в нос, сразу почувствовал неладное, а потом, присмотревшись, с трудом удержал дёрнувшиеся уголки рта, вцепился в край одежды, сдерживая смех. Он знал характер Ся Люи. Тот хоть и выглядел грубым и жестоким, но придерживался бандитской справедливости. До вреда женщинам и детям он бы не опустился. Ся Люи смотрел на этого актёра, сжал сигарету в пальцах и долго молчал. А потом выдавил: — Проваливай отсюда. Хэ Чусань мог только развернуться и продолжить идти, но у стеклянной двери обернулся: — Так ты пойдёшь в кино, Люи-гэ? — Проваливай! *** Ся Люи долго сидел, злясь про себя, несколько раз пнул стол, прежде чем почувствовал, что дыхание выровнялось, а желание задушить Хэ Чусаня голыми руками немного отпустило. С лицом чернее тучи он вышел из кабинета, зашёл в лифт. Когда он спустился в подвал, на нём уже снова была маска хладнокровного и равнодушного босса. Стряхнул пепел на Чжэн У, который трясся на полу, и спросил А-Юна: — Что сказал? А-Юн склонился, шепнул ему на ухо несколько слов. Ся Люи переменился в лице, нагнулся, рванул Чжэн У за волосы, задирая ему голову: — Что ты сказал? Перед смертью Зелёного Дракона Толстая Семёрка встречался с Сюй Ином? О чём они говорили? — Не знаю! Я правда не знаю! Они закрылись и говорили с глазу на глаз, никого не пускали… Ся Люи отшвырнул его. В глазах полыхнул ледяной, убийственный холод. *** Каждая суббота после обеда для Хэ Чусаня обычно была самым горячим временем: в кафе Ахуа наплыв посетителей, очередь на фирменный рис с чар сиу тянется через два переулка. Хэ Чусаню часто приходилось балансировать тремя тарелками — на руках и на голове, — вертеться волчком в лабиринте тесно составленных столов. Но сегодня он впервые в жизни попросил у дяди Ахуа отгул. Под яростную ругань дядьки, он прижал к себе свой маленький рюкзак, протиснулся сквозь толпу, вырвался на свободу и убежал, под любопытными взглядами соседей из очереди за едой, прямиком за пределы Цзюлуна. — Сукин сын! — ругался дядя Ахуа, яростно рубя чар сиу. — За девушками гоняется, вместо работы! Тётушка Ахуа запустила в него тряпкой: — А ты, когда за мной ухаживал, работал? Тебя твой отец палкой гонял! — Знал бы, что через двадцать лет ты такой станешь, даром бы не взял! — сказал дядя Ахуа, не снимая тряпку с головы. — Ха! Думаешь, я на тебя польстилась? Посмотри на себя в зеркало, на своё вонючее лицо! — тётушка Ахуа гордо повела пышными бёдрами и пошла разносить еду вместо Хэ Чусаня. Хэ Чусань, который ни в чём не повинно прослыл в глазах отца и работодателя ловеласом, даже не поужинал, в основном чтобы сэкономить деньги. Он сунул билет в карман и отправился в долгий путь к Культурному центру в Цим Ша Цуй. Культурный центр построили в прошлом году, принц Чарльз и принцесса Диана лично перерезали ленточку. Серебристо-белое здание с изогнутыми летящими линиями стояло возле моря. Посетители здесь собирались в основном из высшего круга: мелкие знаменитости с претензией на вкус, деловые люди в костюмах, элитные белые воротнички в строгих пиджаках, интеллектуалы в блестящих очках, и так далее, и тому подобное. Хэ Чусань в своей выцветшей одежде, старых ботинках, с рюкзачком за спиной выглядел здесь совершенно чужеродно, к тому же из-за высокого роста выделялся в толпе особенно заметно. Он стоял у входа, держа в руках книгу, но, боясь, что Ся Люи пройдёт мимо и не заметит его, даже не открывал её. Только следил глазами за потоком входящих. Фильм начинался в семь. К шести сорока пяти в оживлённой толпе прошли несколько однокурсников из студенческого совета, окликнули его: — А-Сань? Ты тоже пришёл на «Крёстного отца»? Скоро начнётся, пойдём вместе. Хэ Чусань покачал головой: — Я жду кое-кого. С шести сорока пяти он терпеливо ждал. До семи, потом до семи пятнадцати. Но к семи сорока пяти надежда почти угасла. Он присел на корточки, уложил рюкзак на колени, склонил голову и уткнулся в книгу. Он одним глазом смотрел на строчки английского текста, а в голове крутились мысли. Почему Ся Люи не пришёл? Разозлился так, что больше не хочет иметь с ним дела? Если так, зачем тогда заставлял смотреть на пытку, пугал, разыгрывал спектакль? Можно было просто выгнать палками. Или специально подставил его, чтобы унизить? Что ж, придётся стерпеть. Он правда разозлил Ся Люи, пусть тот отыграется, выпустит пар. Но деньги банды он правда не может взять. Даже если будет следующий раз, всё равно не возьмёт. Деньги за тот сценарий он тоже аккуратно завернул и положил в маленькую железную коробку, думал при случае вернуть Ся Люи. Увы, когда он будет возвращать в следующий раз, тот наверняка снова взорвётся. Этот босс тяжёлый человек, ни капли логики, делает что хочет: хочет дать деньги и даёт, не хочешь брать, он опрокидывает стол. Как ребёнок… Ся Люи, который в этот момент вёл машину, внезапно чихнул. — Чёрт! Кто это меня ругает?! Хэ Чусань в своей жизни никогда не был в таком смятении. Впервые он не мог сосредоточиться на книге. Юноша опустил голову, уткнулся в пожелтевшие страницы, вдыхая успокаивающий запах чернил. Он подумал: с самого начала он больше всего хотел не связываться с бандитами. Так почему теперь, когда гангстер его игнорирует, ему так не по себе? Если сказать, что тот из добрых побуждений относился к нему хорошо, а он его разозлил, и теперь его мучает совесть, это ещё ладно. Но ведь это грубый и жестокий бандит, который заставил его писать сценарий, а когда тот написал, заставляет взять деньги. Чистой воды принуждение к сделке. Какие тут добрые побуждения? И всё равно совесть грызёт. Хэ Чусань пришёл к выводу, что он какой-то больной. Больной Хэ Чусань в своей жизни никогда не был в такой тоске. Сидел, обняв книгу, долго смотрел в никуда, потом вздохнул с видом старого мудреца. — Смотрю, молодой ещё, а вздыхаешь как старик. — Ся Люи навис над ним сверху. Хэ Чусань в удивлении поднял голову. Ся Люи с тонкой талией и длинными ногами, упакованными в чёрный костюм, с обычно растрёпанными и вызывающими прядями волос, которые сегодня были на редкость прилизаны гелем, стоял перед ним, стройный и статный. Хэ Чусань не удержался, уставился на него, потеряв дар речи. Ся Люи лениво пнул его ногой: — Вставай. Чего застыл? — Ты… — Хэ Чусань перевёл взгляд на большие часы в вестибюле. — Ты опоздал на час. — За мной хвост увязался, плюс пробки, — раздражённо сказал Ся Люи. — Объехал весь район, чтобы стряхнуть. Я сейчас не в духе, не беси меня. Хэ Чусань, опираясь на стену, поднялся и в удивлении посмотрел ему за спину: — За тобой следили? Ты без охраны? — Зачем охрана в кино? Они что, фильм поймут? —Ся Люи раздражённо взъерошил волосы. — Что это за место такое? Почему у входа рыбные шарики не продают? Попкорн? — Здесь в зале нельзя есть, — сказал Хэ Чусань. — Чёрт! Это называется смотреть кино? Что за дыра! Хэ Чусань не нашёл что ответить, только сказал: — Фильм идёт три часа. Ещё можно войти. Хмурясь, Ся Люи развернулся и вошёл, не обращая внимания на Хэ Чусаня, который сзади торопливо собирал рюкзак. Зал был на втором этаже. Они шли по лестнице один за другим, в холле горели золотистые огни, отбрасывая длинную тень Ся Люи. Хэ Чусань каждый шаг ставил на эту тень, невольно улыбаясь уголками губ. — Люи-гэ, я очень рад, что ты пришёл. — Заткнись! Если бы не то, что нигде не найти кантонской озвучки, хрен бы я пришёл! Твоя рожа меня бесит! Хэ Чусань мелкими шажками догнал Ся Люи, повернул голову и улыбнулся ему. Ся Люи пнул его ногой. Они плечом к плечу вошли в зал, в темноте нашли места в задних рядах и уселись. Но не прошло и нескольких секунд, как весь зал вдруг услышал сзади громкий возмущённый голос: — Чёрт! Это же не кантонский дубляж! Где кантонский? — Тсс! — тихо объяснил другой голос. — Всё равно китайский. Когда Ся Люи выходил из Культурного центра, его лицо было ещё чернее, чем когда он входил. С дубляжом ещё ладно, в Цзюлуне полно нелегалов с материка, Ся Люи наслушался и мог кое-как понимать. Главное, в этом проклятом кинотеатре не то что рыбных шариков с попкорном, курить запрещают! Служащие несколько раз подходили, просили прекратить. Не успел он в раздражении одной рукой отшвырнуть их, как весь зал встал и принялся осуждать, требуя немедленно выйти, потому что он мешает смотреть! Ся Люи, пережив такое унижение, сжал сигарету, сидел на месте с зелёным от злости лицом, не говоря ни слова. Хэ Чусань думал, что он сейчас взорвётся, достанет пистолет, заставит всех заткнуться или просто вскочит и начнёт драться, подожжёт кинотеатр. Но тот молча встал, бросил сигарету на пол, оттолкнул стоявшего на пути служащего, и вышел. Хэ Чусань поспешил за ним, и только на роскошной лестнице догнал: — Люи-гэ! Ся Люи не ответил, сунул руки в карманы брюк, быстро спустился вниз, вышел за дверь Культурного центра. И тут Хэ Чусань бросился вперёд, схватил его за правую руку. — Люи-гэ, прости. Ся Люи молча повернул голову, взглянул на него. Этот парень обычно сутулился и опускал голову, а сейчас от напряжения выпрямился и оказался почти одного роста с ним. Они смотрели друг на друга на одном уровне довольно долго. Ся Люи сказал бесстрастно: — За что простить? — Я… — Хэ Чусань замялся. — Не надо было выбирать такое место. Я снова тебя разозлил. Ся Люи усмехнулся, достал из кармана сигарету, повернул голову, прикурил и затянулся: — Думаешь, я не знаю правил культурных людей и опозорился? — Нет, это они — Хэ Чусань хотел его защитить, но потом только беспомощно открыл рот. — Они слишком придирчивые. Ся Люи, с сигаретой в зубах, усмехаясь, мягко шлёпнул его по голове: — Придирчивые? Хватит за них заступаться! Я смотрю, вы все просто больные! Разве так кино смотрят? На следующей неделе приходи в мою компанию, я тебя научу, как надо! Хэ Чусань честно ответил: — Хорошо. — И добавил: — Так ты больше не злишься на меня, Люи-гэ? —Злиться на тебя? Я бы пришёл, если бы злился?! Проваливай! Хэ Чусань подошёл ближе, и они пошли вместе. — Я угощу тебя рыбными шариками, Люи-гэ? — Я от злости сыт по горло. Есть не хочу. Хэ Чусаню оставалось только замолчать и постараться, чтобы Ся Люи услышал, как громко урчит у него в животе. Ся Люи действительно нахмурился: — Не ел? — Угу. Мужчина хлопнул его по спине: — Забудь про шарики. Люи-гэ поведёт тебя в отель «Пенинсула» напротив. Лобстера поешь. Хэ Чусань дёрнул плечом: — Не надо… — Меньше болтай! Пошли! — Ся Люи схватил его за лямку рюкзака и потащил за собой. Сноски: *1. Топчан — это такая жёсткая, низкая, без излишеств «бедная родственница» кровати. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum