День защиты

Глава Сорок Первая В будущем, если ты осмелишься предать его Сяо Ло с чёрным кожаным хлыстом в руке вошла в ванную. Хэ Чусань остался ждать за дверью. Оттуда доносились глухие, рвущие уши звуки: хлёсткие удары по плоти, перемежающиеся суровыми окриками Сяо Ло. У него внутренности скрутило спазмом, ноги подкосились, и он, опираясь на диван, сел. Мужчина большого босса? Ну и что с того. А вот женщина старшей сестры — вот это красавица. Вскоре допрос окончился. Сяо Ло вышла из ванной, хмурая. — Можешь возвращаться. Только по дороге будь осторожен. Она накинула длинное пальто поверх платья-комбинации, вытащила из кухонного ящика пистолет и сунула его в карман. — Ты куда? — спросил он. — Ты угадал. Они пришли за той самой книгой, — ответила Сяо Ло и вдруг заметила, как дрогнуло лицо Хэ Чусаня. — Ты что-то знаешь? — Не ходи туда, — выдавил он. — Что именно ты знаешь? — с подозрением спросила Сяо Ло. — Ты в курсе про предательство Пао Цзая? В компании что-то случилось? Где сейчас Дундун? — … Она видела, что Хэ Чусань молчит, не в силах вымолвить ни слова. Она сорвалась с места, выхватив пистолет, и рванула к выходу, но он успел преградить ей дорогу. — Успокойся, выслушай! Перед тем как я пришёл сюда… сестра Дундун… её вынудили прыгнуть из здания. Глаза у него покраснели и защипало. Сяо Ло побелела как полотно, замерла, глядя на него остекленевшим взглядом. Хэ Чусань ждал, что она разрыдается, но глаза у неё оставались сухими, а лицо было таким отрешённым, будто душа покинула тело. Вдруг она резко развернулась, распахнула окно, собираясь спрыгнуть с тридцатого этажа! Хэ Чусань бросился следом, схватил её за талию. Она рвалась наружу, увлекая его за собой. Он одной рукой вцепился в неё мёртвой хваткой, а другой отчаянно упирался в косяк: — Сяо Ло! Остановись! Сяо Ло! А-а-а! Он заорал от боли, когда она впилась зубами ему в руку. Воспользовалась тем, что хватка ослабла, и оттолкнула его. Сама же отлетела к подоконнику и снова попыталась перевалиться через край. Хэ Чусань, мокрый от холодного пота, рванул вперёд и схватил её за запястье. И тут сзади раздался яростный рев: — Тварь, не трогай её! Хэ Чусань на мгновение остолбенел. Голос показался смутно знакомым, но не успел он опомниться, как чья-то нога впечаталась ему в бок и отбросила к стене. Откуда ни возьмись, перед ним возникла Цуй Дундун. — Паскуда! Хочешь столкнуть её?! — заорала она, выхватывая пистолет и приставляя его к виску Хэ Чусаня. Сяо Ло тут же бросилась к ней, чтобы остановить её: — Это я хотела прыгнуть, а он меня держал! Цуй Дундун перевела подозрительный взгляд на Сяо Ло: — Ты с ума сошла? Зачем тебе прыгать? — Я… — начала Сяо Ло и вдруг влепила Цуй Дундун пощёчину. — Ты же умерла! Цуй Дундун схватилась за щёку, шокированная ударом, и взвизгнула: — Кто сказал, что я умерла? — Он! — Сяо Ло ткнула пальцем. Цуй Дундун вновь замахнулась ногой, но Хэ Чусань отскочил, и она пролетела мимо. — Мразь! Что за херню ты несёшь? Не успела она договорить, как Сяо Ло отвесила ей вторую пощёчину, по другой щеке, и прошипела сквозь зубы: — Цуй Дундун! Ты что, не умерла?! — Не умерла! — завопила Цуй Дундун, обеими руками прикрывая горящие щёки, и смотрела на неё с таким видом, будто у той поехала крыша. — Ты что, дура? Веришь каждому его слову? Если бы я не вернулась вовремя, ты бы сейчас вниз сиганула! — А мне нельзя прыгнуть, чтобы успокоиться?! — заорала Сяо Ло и отвесила ей ещё одну оплеуху, теперь уже по голове. Цуй Дундун, морщась, схватилась за макушку и пролепетала растерянно: — Почему ты дома? Я же велела тебе сегодня уехать в Гуанчжоу! Почему ты не слушаешься? Вечно от тебя одни проблемы! — К чёрту твой Гуанчжоу! — отрезала Сяо Ло в ярости. — Ты думаешь, я идиотка? Ты знала, что Пао Цзай сегодня предаст! Ты специально меня отослала! Это я создаю проблемы? Да я эти дни смотрела, как ты шушукаешься и прячешься, и сразу поняла: жди беды! Я создаю проблемы? Я тебе двух предателей поймала! Это я создаю проблемы?! С каждым словом она распалялась всё больше, набросилась на Цуй Дундун, вцепилась ей в уши, и царапалась, как дикая кошка. — Я тебе покажу, как от меня всё скрывать! Я тебе покажу, как меня отсылать! — Да ладно, хватит, при людях-то… Ай! Ай! Прекрати! Ты что, совсем охренела?! — Цуй Дундун, взбешённая, перехватила её за запястья и рявкнула: — Сумасшедшая! Хватит! Сяо Ло вдруг заревела в голос, слёзы градом покатились по лицу. — Я же за тебя волнуюсь, у-у-у! Ты в такое опасное дело ввязалась, а мне ничего не сказала! Если бы ты правда умерла, я бы тоже не захотела жить! У-у-у! — Чего ты ревёшь? Бесишь меня! Я потому и скрывала, чтобы ты не дергалась! Ладно, бей, бей, убей меня… Хэ Чусаня, которого все дружно игнорировали, отшвырнуло к стене, ребро, казалось, треснуло. Он стоял в ступоре и смотрел, как эти двое то ли ссорятся, то ли милуются, никого вокруг не замечая. После долгой перепалки, которая то и дело перемежалась нежностями, они и вовсе принялись целоваться, прильнув друг к другу… Сяо Ма, который ворвался следом за Цуй Дундун с улицы, теперь с сочувствием похлопал ошарашенного Хэ Чусаня по плечу и протянул ему сигарету. Хэ Чусань никогда не курил, но сейчас молча взял сигарету и сунул в рот. Сяо Ма достал зажигалку, щёлкнул, прикурил ему, потом себе, пустил клуб дыма и лениво протянул: — Чего ты дёргаешься? Как только у Сяо Ло настроение плохое она грозится выпрыгнуть. Раз восемь в месяц где-то. Снаружи подоконник широкий, перила, и ещё две подушки навалено для мягкости. Хэ Чусань поперхнулся дымом, закашлялся натужно, покраснел от смущения и вздохнул. Он вдруг остро осознал, что его визит сюда был совершенно напрасным. Он влез не в своё дело. *** У Цуй Дундун жильё было небезопасное, поэтому они быстро собрались, захватили двух пленников, запихнули их в багажник и вернулись в квартиру Хэ Чусаня. Дверь открыла раскрасневшаяся Синь-Синь и тут же бросилась ему на шею, вцепившись в талию мёртвой хваткой. — Меня снова ломает! Мне так плохо! Хэ Чусань не успел даже смутиться, как сзади в него прилетел удар ногой от Цуй Дундун, и она взревела: — Хэ, ты что за похотливый кобель! Босс только в тюрьму загремел, а ты уже себе девицу завёл! — Так он правда с боссом мутит?! — до Сяо Ма наконец дошло, и он тоже взревел, схватив Хэ Чусаня за воротник. — Хэ, ты что за гомик хренов, охмурил нашего большого босса?! — Ты правда гей?! — пронзительно заверещала Синь-Синь. — И ещё с «большим боссом» крутишь шашни?! — Дорогие мои, — произнёс Хэ Чусань с таким видом, будто у него не осталось сил. На нём висела Синь-Синь, воротник был зажат чужой рукой, на заднице красовался отпечаток ноги, — Я понимаю, у вас ко мне накопилось много вопросов, но может быть, сначала зайдём в квартиру и там спокойно поговорим? *** После всей этой вакханалии двух убийц, Да Гао и А-Сэня, затолкали в ванную. Синь-Синь, которую мучила ломка, привязали к кровати в спальне. Наконец все уселись на диван и нормально поговорили. — Вы давно знали, что Пао Цзай — гнилой? — спросил Хэ Чусань. — Босс его давно подозревал, — сказала Цуй Дундун. — Мы выяснили, что и дело с Большим Шрамом, и видео с детективом Сюем, всё это подстроил Пао Цзай. Но он всего лишь пешка, за ним кто-то стоит. Босс знал, что после его ареста Пао Цзай попытается захватить власть, поэтому мы решили подыграть, чтобы выманить настоящих заказчиков. Мы всё подготовили заранее. Когда Пао Цзай начал действовать, я нарочно «прыгнула», чтобы все видели мою смерть. На самом деле сбросили труп с изуродованным лицом. Я «умерла», Сяо Ма «сбежал», и тогда старейшина Цю показал своё истинное лицо. Теперь он открыто держит под домашним арестом других старейшин и посадил Пао Цзая на место временного лидера. — А что насчёт А-Сэня? Вы знали, что он предатель? — спросил Хэ Чусань. — А-Сэнь хорошо прятался. Мы поняли, что он человек Пао Цзая, только во время перестрелки в зале заседаний, когда А-Нань его ранил, и он сбежал. Мы не ожидали, что он придёт к тебе домой искать книгу, чтобы отнести Пао Цзаю и выслужиться. — Цуй Дундун вздохнула. — Хорошо, что с тобой ничего не случилось. Иначе я бы не знала, как перед большим боссом отчитываться. Он эти месяцы с тобой не связывался именно потому, что не хотел, чтобы Пао Цзай узнал о ваших отношениях и втянул тебя в это. Но в итоге тебя всё равно втянули, и это моя вина. Я недоглядела за А-Сэнем. — Нет-нет, — поспешно сказал Хэ Чусань. — Ты не виновата, такого никто не мог предугадать. Цуй Дундун бросила на него долгий, полный противоречивых чувств взгляд. В эти месяцы она не выходила на связь с Хэ Чусанем не только из-за указания Ся Люи не впутывать его, но и потому, что в глубине души всё ещё злилась на него за тот отказ. Для человека из их мира «справедливость» была выжжена в крови. Ради братьев она готова была лезть в пекло не задумываясь. А такие, как Хэ Чусань, кто в хорошие времена осыпает любимого нежностями, а как приходит беда, сразу прячется в кусты, были для неё самым презренным позором. К тому же, заподозрив, что Хэ Чусань мог установить прослушку в её телефоне, она, положив трубку после его отказа, почувствовала почти физическую потребность убить его. Она относилась к Ся Люи как к родному брату и больше всего ненавидела двуличных людей рядом с ним. Но спустя время, когда гнев утих, она спокойно вспомнила всё, что связано с Ся Люи и Хэ Чусанем, и в ней закралось сомнение. Хэ Чусань не выглядел как человек, способный на предательство. Его чувства к Ся Люи казались искренними. Чистый, с блестящим будущим, выпускник престижного вуза, если бы не настоящая любовь, что он мог получить от Ся Люи? Судя по тому, каким умным и осторожным он обычно выглядел, он не производил впечатления лицемерного труса. А сегодняшний вечер и вовсе развеял последние сомнения: если бы Хэ Чусань был трусом, думающим только о своей шкуре, зачем ему рисковать жизнью и спасать Сяо Ло, с которой он едва знаком? *** — Брат, спаси меня! Мне так плохо! — донёсся из спальни пронзительный крик Синь-Синь, прервав размышления Цуй Дундун. Она повернулась к Сяо Ло: — Пойди помоги ей. Сяо Ло, снова превратившись в тихую девочку, послушно направилась в спальню. — С моей сестрой ничего не случится? — с тревогой спросил Хэ Чусань. — Я хочу отправить её в реабилитационный центр. — Не волнуйся, Сяо Ло знает, что делать, — ответила Цуй Дундун. — Ей самой когда-то подсыпали наркотик, она знает, как от него избавиться. Она усмехнулась, глядя на него. — Тебе бы лучше не о сестре беспокоиться, а о своём Люи-гэ. — Люи-гэ? Что с ним?! — Хэ Чусань побледнел. — Ты думаешь, Пао Цзай и старейшина Цю, затеяв предательство, позволят Люи-гэ спокойно сидеть в тюрьме? *** В это же время, в тюрьме Чижу. На известковый пол душевой, изъеденный водой, падали капли крови. Одна, другая, они сливались в лужицу, которая расползалась всё шире. Ся Люи разжал руку, и мужчина, стоявший перед ним, внезапно оступился и упал на пол, корчась в луже крови. Ся Люи опустил голову, неторопливо вытирая окровавленный бумажный нож о свои влажные штаны. Тот самый нож, который он только что вырвал из рук этого человека. Это был его первый день в тюрьме. В глубокой ночной тишине, в душевой, он вместе с Большим Шрамом, который сидел здесь на несколько месяцев дольше, попал в окружение. Нападавшие подобрались со всех сторон. Он протянул нож Шраму: — Ещё держишься? Тот сглотнул и кивнул. Ся Люи похлопал его по плечу, перевёл взгляд на здоровенных парней напротив, которые уже тряслись от страха, и на его губах зазмеилась холодная усмешка: — Кто ещё хочет? Здоровяки застыли в нерешительности. Их главарь, стоявший позади, взревел в ярости: — Вы что, не видите? У него правая рука покалечена! Заходите с правого фланга! Ся Люи вонзил в него испепеляющий взгляд, и тот невольно отступил на шаг, но тут же, пылая от стыда и злости, издал яростный вопль, растолкал толпу и бросился вперёд. Однако не успел он приблизиться к «правому флангу» Ся Люи, как тот встретил его ударом ноги в грудь, опрокинул на пол, схватил за руку с оружием и с такой силой ударил ею об пол, что оружие отлетело в сторону. В следующую секунду он перевернул его, схватил за волосы и с размаху впечатал головой в стену. Лицо нападавшего превратилось в кровавое месиво, и он, извиваясь, закричал кому-то за спиной Ся Люи: — Шрам! Давай! За спиной Ся Люи послышался резкий свист. Он мгновенно напрягся, резко обернулся — Шрам занёс бумажный нож для удара. *** — Что же делать?! — вырвалось у Хэ Чусаня. — У него там есть кто-нибудь, кто поможет? Шрам ведь с ним? Они в одной камере? Он весь вспыхнул, будто его окатили кипятком, вскочил, чувствуя, как кровь горячей волной ударила в голову. Рана на лбу снова заныла тупой, пульсирующей болью. — У Люи рука была ранена, а теперь он в тюрьме! Если с ним что-то случится, кто ему поможет?! Он представил эту чудовищную картину: Ся Люи в окружении нападающих, один против толпы, и кровь, которая только что кипела в нём, вмиг обратилась в лёд. Он судорожно вдохнул, схватился за живот, оседая на корточки. Желудок свело спазмом. Увидев, как он совершенно потерял контроль, Цуй Дундун сохранила на лице холодное выражение, отвернулась и закурила. Сяо Ма, закинув ногу на ногу, откинулся на спинку дивана и издал презрительный смешок. Они оба просто наблюдали. После событий этой ночи они признали, что Хэ Чусань — свой человек. Но «свой» ещё не значило «свой» до конца. Хэ Чусань был другом, но отнюдь не «братом». Хэ Чусань и сам это прекрасно понимал. Он сидел на корточках, тяжело дыша, постепенно приходя в себя и успокаиваясь. — Нет, — сказал он, качая головой. — Люи-гэ слишком умён, чтобы не предусмотреть такое. С ним ничего не случится. Ты специально говоришь, чтобы заставить меня мучиться угрызениями совести и жалеть, что я не помог тебе тогда с той книгой. Он поднял голову, бледный как мел, но взгляд был твёрдым: — Я не жалею. Я не могу действовать вашими методами. Мне не по пути с вами. Голова раскалывалась от боли. Он опёрся на стену, пересел за обеденный стол, уставился на Цуй Дундун немигающим взглядом и замолчал. Она смотрела на него так же долго и пристально. В воздухе между ними пробежали искры. Наконец Цуй Дундун вздохнула. — Я задам тебе несколько вопросов, — сказала она. — И если хоть в одном из ответов будет ложь, клянусь, пока я жива, ты ни на шаг не приблизишься к нему. — Спрашивай. — Прослушка в моём телефоне, твоя работа? Глаза Хэ Чусаня на мгновение потухли. — Да. — Зачем? — Я хотел следить за вашими действиями, чтобы передать информацию полиции и заставить вас «отмыться». Цуй Дундун оскалилась в злой усмешке, скрежеща зубами: — Так и знала, что это ты. В последнее время в банде сплошные неприятности. Ладно, Пао Цзай мутит воду. А ты к этому как-то причастен? — Нет. После того как я установил прослушку, ни разу ей не воспользовался. Я пожалел. Я знал, что он меня не простит. — Ты ещё что-то делал за его спиной? — Я встречался с офицером О-цзи из отдела по борьбе с организованной преступностью. Он вызывал меня, уговаривал сотрудничать. Я отказался. Я честно рассказал об этом Люи-гэ. — Ещё что-нибудь? — Нет. Цуй Дундун смотрела на него пристально, огненным взглядом. Наконец она произнесла: — Я не могу тебе полностью доверять. — Я знаю. — Эти вещи Люи-гэ, возможно, сможет тебе простить, потому что у тебя не было злых намерений по отношению к нему. Но я — нет. Ты с нами не на одной стороне. Злых намерений у тебя нет, но есть свои скрытые мотивы. — Мой единственный мотив — это то, что я люблю его, — сказал Хэ Чусань, глядя ей прямо в глаза. — Вы можете без оглядки лезть на ножи и в огонь ради братьев, готовы спуститься с ним в ад. А я так не могу. Потому что моё дело вытащить его из этого ада. Цуй Дундун снова усмехнулась с презрением: — Слащавая чушь. Упрямство и наивность. Её лицо исказилось от злости. — Мне плевать на твои красивые слова и на то, что у тебя в башке. Но в будущем, если ты осмелишься предать его и причинить ему боль, я вырву твоё сердце и ножом нарежу на мелкие куски, да скормлю собакам. Понял? Хэ Чусань ответил спокойно: — Понял. — И хорошо, что понял, — сказала Цуй Дундун, и злое выражение исчезло с её лица. В этот момент из спальни вышла Сяо Ло, и Цуй Дундун протянула руку, притянула её к себе, крепко поцеловала и повернулась к Хэ Чусаню: — Ты нам, конечно, ни хрена не помог, но спасибо, что пришёл спасать мою девчонку. — Не за что. Я обязан был это сделать. — Раньше я тебя просто пугала. У босса в тюрьме всё схвачено, с ним ничего не случится. — Я так и понял, — Хэ Чусань выдавил из себя улыбку, но лицо у него оставалось бледным. *** Бумажный нож в руке Шрама прошёл мимо Ся Люи и вонзился прямо в живот предводителю. Звук, с которым лезвие вошло в плоть, напоминал хруст разрезаемого овоща, такой же чистый и отчётливый. Тот мужчина с выражением полного шока на лице схватился за нож, согнулся пополам и, глядя на него искажённым от боли взглядом, прохрипел: — Шрам, ты… ты же обещал Пао-гэ, что перейдёшь на его сторону… — Это босс велел мне связаться с Пао Цзаем и сделать вид, что я его человек, — ответил Шрам. Он свистнул, и в дверях душевой показалась толпа из дюжины крепких парней. Они окружили нападавших плотным кольцом. Те в растерянности переглянулись и один за другим побросали оружие, сдаваясь без сопротивления. Предводитель вытаращил глаза, глядя на неизвестно откуда взявшееся подкрепление, затем перевёл взгляд на Ся Люи, стоявшего за спиной Шрама. Ся Люи стоял посреди лужи крови. Пар от горячей воды клубился за его спиной, окутывая его фигуру, словно туманом. Тусклый свет ламп выхватил на его теле густую сеть чёрных и красных старых шрамов, страшных и переплетающихся. Половина лица была залита кровью. Он опустил глаза, глядя сверху вниз на предводителя, и на губах его играла загадочная улыбка. Он походил на демона-убийцу, явившегося из преисподней за душой. Чёрный праздник. Кровавый асура с двумя ножами. Ноги у предводителя подкосились, он грохнулся на колени, пронизанный ледяным страхом до самых костей, и его тело затряслось крупной дрожью. Ся Люи неторопливо провёл рукой по лицу, стирая кровавые брызги, затем опустил голову и растёр пальцами кровавую пену. — Я давно никого не приглашал на праздник. Этот нож у тебя в животе. Если его провернуть, получится настоящая карусель. Сколько кругов выдержишь? — Пощади! Пощади, босс! — завыл предводитель в слезах. — Я просто взял деньги за работу! Это всё брат Пао Цзай, это он приказал! — А кто стоит за Пао Цзаем? — Я… я не знаю… Ся Люи сделал вращательное движение рукой. — Нет! Нет! Прошу, умоляю! — завопил тот в агонии. — Возможно, это старейшина Цю! Я видел, как они тайно встречались! Точно Цю! Точно он! Проверьте! — Старейшина Цю, — с удовольствием повторил Ся Люи, смакуя имя, и снова поднял руку. — Пощади! Пощади! — снова завопил тот, но Шрам уже схватил его и поднял. — Отправьте в медпункт, — лениво распорядился Ся Люи, затем пнул ногой того, кто корчился на полу, и обратился к остальным нападавшим: — Этого тоже заберите. Нападавшие, трясясь от страха, подползли, чтобы поднять своих товарищей, но Ся Люи остановил их: — Когда врач и надзиратели спросят, что скажете? Те переглянулись в растерянности. Предводитель, которого держал Шрам, прохрипел слабым голосом: — Мы подрались… друг с другом… Ся Люи усмехнулся уголком рта. — Умно. А теперь посчитайте, сколько вам осталось сидеть, и подумайте, хватит ли жизни, чтобы выйти отсюда. Тогда и поймёте, как говорить. Напуганные нападавшие закивали. Несколько подручных вместе с Шрамом увели эту дрожащую от страха группу в медпункт. Ся Люи остался в душевой, открыл кран и с наслаждением принял душ. Остальные сновали вокруг, старательно отмывая кровь с пола. Наконец он вышел из клубов пара. Один из подручных протянул ему полотенце. Ся Люи грубо вытерся. Другой ему подал сухую чистую тюремную одежду. Ся Люи, прыгая на одной ноге, натянул штаны и как бы между делом спросил: — Кто здесь сейчас заправляет? — Люди из старой банды Хэшэнхуэй, которые раньше были под рукой у Толстой Семёрки. Главного зовут Ся Пи*1, он был заместителем, — почтительно ответил подручный. — Ещё есть босс Ша из банды Шацзябан. Копы ему ногу сломали, теперь хромает, его зовут Хромой Ша. Толстая Семёрка в своё время предал его, отобрал у него территорию, и Ся Пи в этом участвовал. Так что они заклятые враги. Сейчас здесь в основном две группировки, остальные — мелкие сошки. — Хромой Ша… Ся Пи… — Ся Люи проговорил имена, будто пробуя их на вкус, и холодно усмехнулся. Он выставил ногу вперёд, и подручный, согнувшись, подал ему шлёпанцы. — Завтра схожу, навещу этих двух шавок — Ша-Пи*2. Он схватил новую тюремную рубашку, набросил на полувысохшие плечи, будто надел тигриную шкуру. И этот новоявленный тюремный император в сопровождении свиты широким шагом вышел из душевой. Сноски: *1. Ся Пи (虾皮) — «Креветочная Шкурка». *2. Ша-Пи — Ся Люи намеренно искажает имена «Хромой Ша» и «Ся Пи», соединяя их в породу собак «ша-пи» (沙皮狗). Уничижительный стёб: «две шавки одной породы». *** Перевод команды Golden Chrysanthemum