День защиты

Глава Пятидесятая Ни холодная, ни горячая война Сяо Ма с воплем отлетел далеко вперёд, закатил глаза и распластался на полу без движения. Чёрные как уголь «призраки» повернули головы и уставились на Хэ Чусаня. Тот вздрогнул, узнал их и развернувшись, бросился наутёк: — Ма-гэ, это те самые наёмники! Не успел он договорить, как «потерявший сознание» Сяо Ма вмиг подскочил и разразился руганью: — Да чтоб вас! Призраков из себя строите, родного отца напугать хотите! Мертвецов он боялся до смерти, а живых людей ни капельки, поэтому полный ярости и решимости рванулся вперёд, выбрал одного и вцепился в него. Второй наёмник наседал на Хэ Чусаня. Схваткой это можно было назвать лишь условно — убийца яростно атаковал, а юноша, чьи боевые навыки оставляли желать лучшего, только и мог, что уклоняться да отступать, применяя приёмы тайцзицюань. С той стороны, где бился Сяо Ма, доносились крики и удары, а здесь двое кружили друг за другом, обходя алтарь и диван круг за кругом. Наконец наёмник потерял терпение, яростно зарычал, рванулся вперёд, схватил Хэ Чусаня за руку и прижал его к стене. Но занесённый для удара кулак перехватили на лету. Рядом с ними появилась Юй Гуаньинь, на лице улыбка, но в ней сквозила ледяная жесткость. — Это невестка нашего Милэ, её убивать нельзя, — сказала она по-тайски. И тут же стиснула руку. Хрусть! — отчётливо прозвучало, и рука убийцы сломалась, точно сухая ветка. Наёмник взвыл, отпустил Хэ Чусаня и ударил другой рукой, но Юй Гуаньинь поймала и её. Хрусть! — обе руки превратились в перекрученные верёвки. Она ударила его ногой под колено, убийца рухнул на пол, корчась со скрученными руками и издавая жалобные вопли. Юй Гуаньинь нежно улыбнулась, подняла камень, которым тот недавно замахнулся на Сяо Ма, прицелилась в колено и с силой опустила. Тут же брызнула кровавая пена. Убийца, у которого коленная чашечка разлетелась в крошево, заорал ещё пронзительнее. Юй Гуаньинь с заботой погладила его по лбу: — Тсс, тсс, тише, тише. Потом крепко зажала ему рот и, пока он бился и дёргался, методично, сначала прикладом, а потом камнем, превратила обе его ладони в кровавое месиво. С довольной улыбкой она отпустила его. Наёмник, волоча вывернутые руки-верёвки с размозжёнными кистями, извивался по полу, визжа и подпрыгивая, как живая креветка, брошенная в кипяток. Он выл целых три минуты, пока Юй Гуаньинь не надоело, и она одним ударом ноги сломала ему шею. Тело обмякло. Хэ Чусань, который всё это время стоял у стены, молчал. Лицо его было мертвенно-бледным. Юй Гуаньинь улыбнулась своей дьявольской улыбкой, подошла и вытерла испачканные кровью пальцы о его рубашку: — Что, красавчик, оцепенел от страха? Хэ Чусань отвернулся и закрыл глаза. В душе у него бушевало, но не от страха. Наёмник, конечно, заслужил смерть, но та извращённая жестокость, с которой Юй Гуаньинь наслаждалась каждой минутой пытки, была куда страшнее самого убийцы. Как Люи-гэ мог связаться с таким демоном, который получает удовольствие от чужой агонии и смерти? Юй Гуаньинь довольно улыбнулась, похлопала его по щеке и пошла помогать Сяо Ма. Хэ Чусань услышал оттуда несколько хрустов и мужской истошный крик, но кричал не тот убийца, а сам Сяо Ма. Сяо Ма уже давно бился с другим раненым наёмником и никак не мог его одолеть. Тут он увидел, как Юй Гуаньинь подходит с этой своей улыбкой, одним движением выворачивает убийце обе руки и начинает мило хихикать, выкалывая ему глаза один за другим. Она прижалась к его окровавленному, обезображенному лицу и что-то тихо спросила. Тот, мечтая только о быстрой смерти, с трудом выдавил несколько слов, и Юй Гуаньинь тут же свернула ему шею. Сяо Ма смотрел, как живого человека у него на глазах превращают в изломанную, изуродованную куклу, и от ужаса не переставал пронзительно кричать. А когда он повернул голову и увидел у ног Хэ Чусаня второй труп, уже совсем не похожий на человеческий, он в панике отступил на несколько шагов. — Юй... Юй... Юй Гуаньинь, ты... ты... ты ненормальная! — Что ты говоришь, Ма-гэ. Как неудобно-то. Я так устала, отнеси меня на диванчик, — мягко и томно сказала она и принялась вытирать о его одежду кровь и глазную жидкость с пальцев. Сяо Ма боялся её больше, чем призраков: — Не подходи! — Что ты говоришь, Ма-гэ? — Отвали от меня! На помощь! Караул! Сяо Ма отчаянно вопил, пока Юй Гуаньинь шаг за шагом загоняла его на диван, оседлала и принялась бесстыдно с ним «забавляться». От этого его крики становились всё жалобнее и пронзительнее. Хэ Чусань молча смотрел на это со стороны и понимал: психологическая устойчивость Сяо Ма для жизни в преступном мире подходит ещё меньше, чем его собственная. А Юй Гуаньинь, бледная от потери крови, на самом деле лишь притворялась бодрой, чтобы просто подразнить Сяо Ма. Вскоре за окном послышался рёв моторов. Несколько машин остановились у ворот виллы. Ся Люи с телохранителями первым ворвался внутрь. Он с порога схватил Хэ Чусаня, осветил его фонариком с головы до ног, внимательно оглядел и только тогда облегчённо выдохнул. Потом направил луч на диван, где сидели растрёпанные Сяо Ма и Юй Гуаньинь, а затем на два окровавленных трупа на полу. Он отпустил Хэ Чусаня, молча подошёл к Сяо Ма и без предупреждения влепил ему тяжёлую пощёчину. Сяо Ма не удержался и кубарем скатился с дивана. В голове звенело, но он даже не попытался оправдаться, просто опустил голову и встал на колени перед боссом. Ся Люи занёс руку для следующего удара, но Юй Гуаньинь вдруг вытянула руку, заслоняя Сяо Ма. — Жить надоело? — спросил Ся Люи. — Он мой человек, — ответила она. — Захочешь его ударить, спроси сначала у меня. — Кто, блять, твой человек? — заорал Сяо Ма, оттолкнул Юй Гуаньинь и попытался поскорее откреститься от этой психопатки. Но не успел он и рта раскрыть, как Ся Люи с яростью влепил ему вторую пощёчину. Удар был такой, что Сяо Ма упал головой на пол, и у него изо рта хлынула кровь вместе с выбитым зубом. Он, опухший и разбитый, поднялся и снова встал на колени. Изо рта текла кровь, но он честно признал свою вину: — Босс, я знаю, что виноват. — А как у нас за ошибку наказывают? — Пятьюдесятью палками. — Тогда за дело! — сказал Ся Люи, взмахнув рукой. Телохранители переглянулись: в пустом доме откуда же взять палку? Босс Ся махал руками, лицо у него мрачнело, и было понятно, что того и гляди грянет гром. И тут А-Мао внезапно осенило. Он быстро схватил А-Наня, расстегнул у него ремень и протянул боссу. Ся Люи взял ремень и тут же обрушил на Сяо Ма тяжёлый удар. Юй Гуаньинь тут же возмутилась: — Ты зачем так сильно? Покалечишь его, и кто тогда со мной «играть» будет? Ся Люи размахнулся и хлестнул её ремнём по лицу, рявкнув: — Заткнись, поганая шлюха, ты людей губишь! Юй Гуаньинь схватилась за лицо и откинулась на диван. Уголок губ распух и кровоточил. Но вместо гнева она, кажется, даже возбудилась: она извивалась на диване, издавала тихие стоны удовольствия и смотрела на Ся Люи с безумным восхищением, будто в припадке. О судьбе задницы Сяо Ма она больше не беспокоилась. Ся Люи больше не обращал на неё внимания. Он поднял ремень и принялся хлестать Сяо Ма снова и снова, не жалея сил. Он бил его не только за небрежность и за то, что тот приютил эту «беду», но и за то, что позволил встретиться двум людям с крайне особым статусом. Это грозило бесконечными проблемами в будущем. Ему хотелось раз и навсегда выбить всё дерьмо из головы Сяо Ма. Сяо Ма и сам знал, что вина его велика, поэтому он стиснул зубы и не просил пощады, а только глухо стонал от боли. Уже через пару ударов у него на лбу выступили капли пота. Наконец Хэ Чусань не выдержал и остановил Ся Люи: — Люи-гэ, хватит. — Отойди! — Ся Люи был в ярости и даже не взглянул на него. Хэ Чусань потянул его за рукав и тихо сказал: — Люи-гэ, братья снаружи всё слышат. Сяо Ма — красный шест, он заслужил своё звание тяжким трудом. К тому же, если бы не он, меня бы уже не было… Сяо Ма поднял голову и перебил: — Босс, не слушай его, продолжай бить! Настоящий мужчина сам отвечает за свои поступки. Виновен, значит надо терпеть. Ся Люи с яростью хлестнул ещё раз: — Какой ты, нахрен, настоящий мужчина? Да пошёл ты! Заткнись! Сяо Ма послушно замолчал. Ся Люи с огромным усилием подавил гнев и остановился. Он оставил подчинённым разбираться с последствиями, а сам схватил Хэ Чусаня за шиворот и потащил к машине. *** По дороге босс со своей женой сидели на заднем сиденье и молчали. А-Мао сосредоточенно вёл машину, а А-Нань на пассажирском сиденье пристёгивал ремень, боясь лишний раз вздохнуть. Хэ Чусань не мог показать ярость оттого, что догадался о личности Юй Гуаньинь, а Ся Люи не мог выдать досаду оттого, что Хэ Чусань догадался. Всю дорогу они отчаянно сдерживались, и когда машина остановилась у съёмной квартиры Хэ Чусаня, оба уже почти взяли себя в руки. Наверх они поднялись с невозмутимыми лицами. — Люи-гэ, хочешь принять душ? — спросил Хэ Чусань как ни в чём не бывало, подавая ему тапочки. — Сначала сядь, я посмотрю, что с тобой. На теле Хэ Чусаня были только неглубокие царапины и несколько синяков. Ся Люи осмотрел его, убедился, что ничего серьёзного, и велел идти в ванную. Хэ Чусань встал под шумящую воду и закрыл глаза. Он запрокинул голову, поливая волосы, и мысли вихрем закружились: те обрывки разговоров о Юй Гуаньинь, которые он слышал, когда поправлялся в деревенском доме Ся Люи; её туманная, но всё более проясняющаяся роль наркоторговки; её звериная жестокость; обещания Ся Люи завязать с прошлым и его уклончивые ответы после выхода из тюрьмы; отношение Цуй Дундун — то ли доверительное, то ли предостерегающее, то ли скрывающее; и то, что его, номинально введённого в банду, до сих пор не допускали к большей части счетов и бизнеса компании… Ся Люи всегда что-то скрывает. Будто вынашивает какой-то план. Размышления прервались. Хэ Чусань настороженно открыл глаза и увидел перед собой Ся Люи. Тот, не раздеваясь, шагнул под струи воды. Не говоря ни слова, он прижал ладонью затылок Хэ Чусаня и поцеловал. Они молча сплетали губы и языки под шум воды. Ся Люи обхватил Хэ Чусаня за талию, прижал к стене, и поцелуй становился всё глубже и жарче. Но через мгновение Ся Люи нахмурился, отстранился и вытер губы — на пальцах осталась кровь. Хэ Чусань снова прокусил ему губу. Под скрытым, но жгучим взглядом Хэ Чусаня Ся Люи тихо вздохнул. К этому парню, чья дерзость росла день ото дня, он мог испытывать только растущую беспомощность. Он сделал шаг назад и впервые в жизни сам начал расстёгивать пуговицы на рубашке, одну за другой, обнажая крепкую грудь. Он раздвинул полы, показывая два маленьких соска. Глаза Хэ Чусаня, полные боли и гнева, тут же затуманились желанием. Не дожидаясь, пока Ся Люи вытащит рубашку из брюк, он бросился вперёд, прижал его к стене и поцеловал с ещё большей яростью и отчаянием. Он сжимал соски Ся Люи, расстегнул ремень, ширинку, скользнул рукой по спине вниз, исследуя его. Сквозь сомкнутые губы Ся Люи вырвалось с трудом сдерживаемое мычание. Однако Хэ Чусань только несколько раз сжал его ягодицы и с огромным усилием остановился, отпустил его. Он отступил на шаг и сделал вид, что отворачивается, но Ся Люи схватил его и притянул обратно. Своенравный, гордый главарь триады впервые в жизни так унижался. Он крепко обнял Хэ Чусаня, не давая уйти, протянул руку и закрыл воду. И только когда шум капель стих, он вздохнул: — Её зовут Юй Гуаньинь. В прошлом она была моим деловым партнёром. Я её не звал, она пришла сама. Я давно с ней не общаюсь и больше не хочу иметь с ней никаких дел. Хэ Чусань ответил: — Тебе не нужно передо мной оправдываться. — А-Сань, — позвал Ся Люи, и у него разболелась голова. — У тебя от меня много секретов. — У меня есть свои обстоятельства и свои планы. — Ты мог бы позволить мне помочь тебе. — Ты не сможешь мне помочь. — Ты мне не доверяешь. — Да когда я тебе не доверял? — Ся Люи внезапно взорвался. Грудь Хэ Чусаня тяжело вздымалась, в глазах полыхал огонь: — Ты не веришь, что я могу тебя защитить. Не веришь, что я могу быть с тобой на равных. Ты всё тащишь на себе, все секреты прячешь внутри. — Я… — Ся Люи запнулся. — Я такой человек! Чего ты от меня хочешь? — Расскажи мне, что ты задумал. — Я ничего не задумал! — заорал Ся Люи. — Я задумал только быть с тобой! Мне, может, верёвку взять и привязать себя к тебе? Каждый шаг докладывать? Тогда ты будешь доволен? Хэ Чусань опустил взгляд. Ся Люи не увидел в его глазах ни разочарования, ни обиды, он просто не понял, что его внезапная вспышка как раз и выдавала его собственную вину и попытку что-то скрыть. Хэ Чусань подавил в себе всё бушующее пламя и ледяные ветры, с огромным усилием помолчал и наконец спокойно сказал: — Ладно, я не спрашиваю. Я не буду с тобой ссориться, чтобы ты не выгнал меня. — Кто тебя выгоняет? — Ся Люи одновременно злился и был готов рассмеяться. — Если мы поссоримся, ты снова скажешь мне убираться. — Ты… Хэ Чусань повернулся: — Я домоюсь, выйди. Ся Люи уставился ему в спину, три секунды хватал ртом воздух, открывал и закрывал рот и наконец вышел и с грохотом захлопнул за собой дверь. Мокрый, он влетел в гостиную. От ярости у него дрожали руки и ноги. Он обшарил карманы, нашёл полпачки сигарет, которые получил сегодня на встрече с боссами, плюхнулся на диван, за раз зажёг три, сунул их в рот и затянулся. У него только что язык чесался приказать этому парню убираться, и чем дальше, тем лучше. Слова уже вертелись на языке, он был готов разразиться руганью, но не смог выдавить ни одного «проваливай». Он не мог его отпустить. Он боялся, что если Хэ Чусань развернётся и уйдёт, то через месяц сам же придёт умолять его вернуться. Обнаглевший сукин сын, — подумал Ся Люи и с такой силой пнул журнальный столик, что тот жалобно скрипнул. Скрип столика совпал со звуком открывающейся двери ванной. Он повернул голову и увидел Хэ Чусаня, который вышел с голым торсом и полотенцем на бёдрах. Ся Люи инстинктивно попытался спрятать сигареты за спину, но тут же понял, как это глупо, вытащил их обратно и демонстративно засунул в рот. Но Хэ Чусань даже не взглянул на него. С совершенно спокойным лицом, вытирая волосы полотенцем, он прошёл мимо, будто никого не замечая, и направился прямо в спальню. Ся Люи сидел с тремя сигаретами во рту и чувствовал себя последним идиотом. Он с досадой выдернул их, швырнул на пол и растоптал. Он вошёл в ванную, морщась от боли. Раны ещё не зажили, при любом резком движении они давали о себе знать, а когда он с яростью хлестал Сяо Ма, мышцы натянулись так, что сейчас болело всё тело. Кое-как он помылся, злой и усталый, и зашёл в спальню. Хэ Чусань лежал на кровати спиной к нему и судя по дыханию, уже спал. Ся Люи знал, что он притворяется. Но не мог же он вцепиться в него и устроить новую ссору, не мог же просить и унижаться. Он подавил гнев, молча лёг, выключил свет и попытался заснуть. Ся Люи половину ночи мучился бессонницей, а вторую половину видел кошмары. Проснулся он только в полдень. Содержание снов стёрлось, осталась только липкая испарина на теле. Он инстинктивно потянулся к боку, и простыни оказались холодными. Хэ Чусань давно ушёл. Во второй половине дня Ся Люи приехал в «головной офис». Сотрудники — в компании работали и обычные офисные служащие, никак не связанные с преступным миром — устроили небольшой праздник по случаю выписки босса из больницы: торт, шампанское, закуски. Атмосфера была весёлой и непринуждённой. Но Ся Люи было не до веселья. Он из вежливости выпил пару бокалов, отпустил сотрудников по домам на вторую половину дня, а сам, сославшись на плохое самочувствие, заперся в кабинете. Цуй Дундун вошла с бутылкой красного вина и застала его сидящим в кресле, сгорбившись, с хмурым лицом и сигаретой в руке. — Опять поссорился с А-Санем? — спросила она. Цуй Дундун уже слышала о вчерашнем и с утра догадывалась, что у босса на заднем дворе горит*1. — Где он? — мрачно спросил Ся Люи. — Откуда мне знать? Он же у нас не работает. — А кто, чёрт возьми, нанял его на эту дурацкую должность консультанта? — Он консультант, а не менеджер. К тому же я не настолько глупа, чтобы заставлять его приходить каждый день и копаться в наших счетах. — Цуй Дундун увидела, что Ся Люи вот-вот взорвётся, и поспешила сменить тему. — Ладно, ладно. Я недавно наводила справки: твой домашний парнишка, кроме наших дел, числится в одном частном фонде в Центральном районе, а в начале года открыл с кем-то компанию по анализу данных. Скорее всего, сейчас он там. Хочешь, пошлю за ним? Ся Люи в раздражении махнул рукой: — Что он там забыл? Цуй Дундун пожала плечами: — Ну, деньги зарабатывает. Когда ты сидел, я велела приглядывать за ним. Кроме визитов к отцу, он всё время работал. Похоже, он хочет заработать сотни миллионов, чтобы содержать тебя. Ах да, забыла тебе сказать: он как-то заикнулся о том, чтобы вывести нашу компанию на биржу. Ся Люи опешил и поднял голову: — Вывести куда? Куда, бля? — На Гонконгскую фондовую биржу. Этот парень всерьёз хочет вывести триаду на биржу. Ся Люи отложил отчёт и обеими руками потёр лицо. — Мне послышалось? — Я тоже так подумала. Я ему сказала: продавцы бетеля, они и есть продавцы бетеля, ну максимум начнут торговать дурианами, но чтобы в авиастроители? — Цуй Дундун покачала головой. — Босс, твой парень — это что-то с чем-то. Ся Люи, всё ещё держась за лицо, впервые в жизни серьёзно задумался над глубоким вопросом: Кого я себе нашёл? *** Этот «что-то с чем-то» целый день не показывался дома, и уже ближе к полуночи Ся Люи не выдержал и позвонил. Тот взял трубку, но отвечал холодно и отстранённо, сказал, что задержался на работе. На следующее утро Ся Люи, уже в полусне, услышал, как в двери поворачивается ключ. Он насторожился, не открывая глаз, и прислушался: знакомые шаги, звук брошенных вещей, потом шум воды в ванной. Этот паренёк помылся, на цыпочках вошёл в спальню и остановился у кровати, видимо проверяя, спит ли он. Ся Люи с актёрским мастерством издал лёгкий храп. Тогда тот, успокоенный, забрался под одеяло и придвинулся вплотную. Он обхватил его за талию холодными руками, прижался чуть влажным лицом к затылку и удовлетворённо, устало вздохнул. И кого же я себе нашёл? — подумал Ся Люи, чувствуя, как по спине бежит холодок. Он что, решил устроить мне ни холодную, ни горячую войну*2? Сноски: *1. 后院要起火 — Это стандартная идиома, означающая семейные, любовные проблемы. *2. Идиома «不冷不热战» описывает состояние затяжного конфликта без открытых атак и примирения, ни холода, ни тепла, одна неопределённость. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum