День защиты

Глава Шестьдесят Четвёртая Зелёный Дракон должен был умереть. — А как А-Сань с А-Лю познакомились? — спросила Юй Гуаньинь у Сяо Ма. Она лежала ничком на узкой корабельной койке, голая до пояса, и вся её белоснежная спина была открыта его взгляду. Сяо Ма менял повязку на её старой ране. — Да брось, — равнодушно сказала она. — Всё равно через пару дней порежут. Чего зря стараться? — Заткнись, — Сяо Ма шлёпнул её по ягодице. Любительница боли довольно застонала и снова пристала: — Ну расскажи, как они встретились? — Какое тебе дело? — буркнул Сяо Ма с досадой. Его тон ей не понравился, и Юй Гуаньинь заёрзала, закокетничала. Сяо Ма прижал её рукой. — Не дёргайся, я лекарство наношу. — Ну тогда… тогда босс велел мне его поймать и заставить работать, — всё так же недовольно продолжил он. — Он босса спас, а потом сам уже привязался. — И он правда у вас «консультант»? У заместителя главы Сяоцитан? — Херня, — Сяо Ма презрительно цокнул. — Этот парень вообще ничего не смыслит. — А Зелёный Дракон? — Какой ещё Зелёный Дракон? — при одном этом имени у Сяо Ма волосы встали дыбом. Юй Гуаньинь кивнула в сторону каюты, где жил Цинь Хао: — А как Зелёный Дракон с А-Лю познакомился? — Да мать его, его Цинь Хао зовут, хватит уже Зелёный Дракон туда, Зелёный Дракон сюда! — рявкнул Сяо Ма. — Этот парень в тюрьме босса спас. — А ты? — А что я? — Сяо Ма несильно хлопнул её повязкой по спине, и она тихонько ойкнула. — Босс меня спас. — Босс тогда был такой крутой, — зажмурился он от воспоминаний. — С двумя здоровенными ножами в руках будто с небес спустился. Только слышно было: «хо-хо-хо-хо!», и ножи засвистели… Юй Гуаньинь тихо засмеялась, и он сказал: — Чего смеёшься? — Они оба босса спасли, а тебя только он сам. Только заслышишь о них и сразу бесишься. Ревнуешь, что ли? — Херня, — Сяо Ма аж побледнел. — Ты, А-Сань и Цинь Хао… вы у А-Лю прямо как гарем. Сяо Ма со всей дури шлёпнул её по заднице: — Полный рот хуйни! Кто тебя китайскому учил? Ты, мать твою, скорее на мою наложницу похожа, вот это правда. Юй Гуаньинь сладко застонала, перевернулась и обхватила его за талию: — Ваше Величество, так побалуйте же свою скромную служанку. Сяо Ма грубо перевернул её обратно, принялся хлестать по ягодицам, а потом, как она того и хотела, «побаловал» по-настоящему. Юй Гуаньинь, вся в крупной испарине, кусала подушку и задыхалась от крика, потому что Сяо Ма строго-настрого запретил ей орать: он боялся, что патрульные матросы за дверью услышат. С ней он никогда не был нежным. Словно хотел разбить её вдребезги, неистово и грубо вколачиваясь в неё, сжимая и «замешивая» её груди, будто два огромных белых комка теста. Белое и смуглое тела тесно сплелись на узкой койке, пот капал и впитывался в тонкую простыню. Мышцы Сяо Ма вздулись буграми, а старый шрам на покрасневшем лице казался ещё свирепее. — Когда всё кончится, куда отправишься? — спросил он, не сбавляя темпа. — Не знаю… мм… — В Таиланде останешься? — Мм… нельзя… я им на глаза попадаться не должна. Сяо Ма резко и глубоко толкнулся, так что она испуганно ахнула, и грубо бросил: — Если некуда идти, возвращайся в Гонконг, я тебя прокормлю. Юй Гуаньинь уткнулась лицом в подушку и вдруг вся задрожала, точно рыба на разделочной доске. Сяо Ма понял, что она вот-вот кончит, и задвигался ещё быстрее и жёстче, будто разделывал живую рыбу своим «ножом Ма» и яростно «перемешивал» всё внутри. Он двигался в ней, а правой рукой схватил её «лишний» орган и грубо дрочил, играя с ним. Юй Гуаньинь превратилась в сплошное текучее месиво, висела на его «ноже», тряслась в такт его движениям, только выдыхала и не успевала вдыхать, и от удовольствия почти потеряла рассудок. *** Несколько дней спустя, на закате, грузовое судно наконец пришло в порт Бангкока. Третий сын Цзинь Милэ, Вэньшу, уже ждал их с целой командой. Он тщательно обыскал всех прибывших, после чего вежливо пригласил сесть в большой микроавтобус бизнес-класса. Вэньшу, как и Юй Гуаньинь, в детстве получил от Цзинь Милэ инъекцию экспериментального препарата для смены пола. С ней «эксперимент» прошёл относительно удачно. У неё выросла довольно внушительная грудь, а вот Вэньшу превратился в настоящего евнуха: высокий, тощий, лицо узкое и сухое, повадки женственные, голос тонкий, мягкий, странно утончённый. Он сидел в салоне напротив Юй Гуаньинь и Ся Люи и своим пронзительным голосом назвал её по-тайски настоящим именем: — Су Синь, крёстный давно тебя ждёт. Блудный сын всегда возвращается домой. Потом повернулся к Ся Люи и с той же двусмысленной улыбкой добавил: — Пятый брат, ты, наверное, устал с дороги. Ся Люи пожал ему руку. Холодные пальцы Вэньшу скользнули в его ладонь, точно змея, и он игриво подмигнул. Ся Люи ответил вежливой улыбкой, отпустил руку и отвернулся к окну. Он часто бывал в Бангкоке и сразу понял, что это не дорога в город. — Крёстный опять место сменил? — спросил он как бы между прочим. Вэньшу прищурился: — Пятый брат, лишнего не спрашивай. Чем больше знаешь, тем хуже и крёстному, и тебе. Ся Люи улыбнулся, прикусил язык, а про себя уже дважды воткнул нож в этого типа. Микроавтобус в сопровождении двух легковушек постепенно удалялся от сверкающего огнями города. Они ехали от заката до глубокой ночи и давно уже выехали за пределы Бангкока. Ся Люи видел, как местность становилась всё более дикой и глухой. При яркой луне горная дорога петляла, то поднималась, то опускалась, уводя в древние забытые леса. Чем дальше в горы, тем чаще попадались посты с частниками, вооружёнными до зубов, как заправские военные, только форма разношёрстная, а лица разрисованы камуфляжем. Он понял, что это и есть настоящее главное логово Цзинь Милэ. Как и предсказывала Юй Гуаньинь, тайская полиция и Интерпол плотно сели ему на хвост, и он вынужден был притащить её сюда, в своё убежище, чтобы разобраться. А то, что Цзинь Милэ открыл ему свою святую святых, означало одно: либо он очень доволен подарком и доверие выросло, либо он уже решил убить его и здесь же покончить со всеми. Машина въехала на большую стоянку в горах. На широкой площадке стояло несколько военных джипов. Целая команда уже ждала их. Во главе было двое. Один низкий, коренастый, с мрачным лицом и руками в татуировках с тигром и леопардом. Это был старший сын Цзинь Милэ, Дицзанван. А второй, среднего роста, в очках, совершенно обычной внешности, которую сразу забудешь в толпе, с правой рукой в гипсе на перевязи. Это был второй сын, Пусянь. Дицзанван уже заметно нервничал и нетерпеливо перебрасывал из руки в руку блестящий кинжал. Пусянь левой рукой гладил гипс на правой и задумчиво смотрел на нож в руках брата. Когда кортеж приблизился, Дицзанван убрал кинжал и грозно повёл команду навстречу. Охранник с переднего сиденья выскочил и открыл заднюю дверь. Юй Гуаньинь с заведёнными за спину руками грубо вытолкнул Сяо Ма. Она споткнулась, но устояла, подняла голову, увидела их и радостно улыбнулась: — Ой, старший брат и второй брат тоже вернулись! Давно не виделись! Она сказала это по-кантонски и сама залилась смехом над собственной шуткой. Среди стольких людей только она, единственная пленница, смеялась как безумная. Сяо Ма спрыгнул следом, шлёпнул её по затылку и рявкнул: — Одурела совсем! Не стой на дороге! Заткнись! Он схватил её за шиворот и оттащил в сторону, освобождая проход. Следом выпрыгнул Цинь Хао. Они встали по обе стороны и почтительно пригласили большого босса Ся Люи выйти. Дицзанван, чью грозную позу они только что испортили, злобно зыркнул на Юй Гуаньинь, а потом кивнул Ся Люи в знак приветствия. Он и Пусянь годами работали на крёстного за границей и видели Ся Люи, своего «брата», всего несколько раз. К нему у них было ещё меньше чувств, чем к бродячей собаке на обочине. Пусянь же сразу подошёл к Юй Гуаньинь, склонил голову, разглядывая её, а потом внезапно размахнулся и влепил ей пощёчину. Юй Гуаньинь сплюнула кровь, пол-лица покраснело, но она рассмеялась: — Второй брат, рука-то ещё не зажила? Несколько месяцев назад, когда она сбегала, Пусяня послали за ней вдогонку. Она сломала ему руку и положила больше десятка его людей. — Младший брат, — Пусянь схватил её за подбородок и холодно произнёс, — мне интересно, как крёстный прикажет тебя казнить. Юй Гуаньинь в его руке захихикала, точно весёлая курочка: — Лучше всего умереть от кайфа. Третий брат, Вэньшу, вышел из машины последним, посмотрел на двух старших и спросил: — А крёстный где? *** Крёстный был в молельне, которая находилась глубоко в бамбуковой роще. Ся Люи и трое «братьев» сидели в зале перед ней и пили чай. За их спинами стояли четверо бесстрастных убийц с автоматами. Сяо Ма и Цинь Хао остановили прямо на пороге. Даже снаружи было отчётливо слышно, как из молельни уже полчаса раздаются бесконечные крики и стоны, и они становились всё более хриплыми. Кулаки Сяо Ма сжались и дрожали, зубы начали скрипеть. Цинь Хао холодно наблюдал за происходящим внутри и незаметно протянул руку, придержав Сяо Ма. Когда звуки внутри стали стихать, Ся Люи забеспокоился, что Цзинь Милэ и впрямь замучает Юй Гуаньинь до смерти. Он посмотрел на остальных, для кого это было привычным делом, и как бы невзначай спросил: — Крёстный в молельне занимается этим, подражая Будде Радости? — Заждался? — презрительно усмехнулся Дицзанван. — Когда крёстный наиграется, он сам тебя позовёт. — Если пятый брат так торопится, может, сам войдёт и найдёт крёстного? — тонким голосом предложил Вэньшу и сделал приглашающий взмах рукой. Пусянь с каменным лицом продолжал гладить гипс и даже не взглянул на них. Ся Люи улыбнулся: — Что вы, что вы, братья. Пейте чай. Он поднялся и разлил всем чай. Английский чёрный чай в китайском бамбуковом зале выглядел совершенно неуместно, так же как и сам извращённый стиль Цзинь Милэ. Великий наркобарон назвал себя буддийским именем, построил молельню и устраивал в ней развратные оргии. Он явно хотел стать злым Буддой. Большое чрево способно вместить все ядовитые дела мира, а кровавый рот вечно разинут и пожирает добрых людей. Не успел он закончить разливать чай, как Цзинь Милэ внутри что-то приказал по-тайски. Вэньшу хихикнул, встал и отдал распоряжение. Двое его людей вошли следом за ним в молельню. Вскоре они вытащили оттуда окровавленную Юй Гуаньинь. Она была полностью обнажена, всё тело исполосовано плетью, а низ живота превращён в сплошное месиво теми инструментами, которые использовал Цзинь Милэ. По двум большим белым ногам стекала кровь, оставляя на полу кровавый след. Длинные спутанные волосы закрывали лицо, голова безвольно свисала, и непонятно было, жива она или уже мертва. Но Ся Люи расслышал предыдущий приказ Цзинь Милэ: отнести её в пыточную и хорошенько допросить. Значит, он только поиграл и разрядился, оставив ей полжизни, чтобы вытрясти местонахождение украденных секретных документов. Вэньшу проволок бесчувственную Юй Гуаньинь мимо Сяо Ма и Цинь Хао. Цинь Хао снова незаметно придержал Сяо Ма. Тот больше не дрожал, но глаза его налились кровью. Он опустил голову, притворяясь спокойным, но взгляд неотрывно следил за спинами Вэньшу и его людей, запоминая, куда они пошли. Цзинь Милэ внутри снова подал голос, на этот раз велел остальным «сыновьям» войти. Ся Люи быстро переглянулся с Цинь Хао, после чего вместе с Дицзанваном и Пусянем шагнул в молельню. Молельня была обставлена аскетично: алтарь Будды, низкий столик и один молитвенный коврик. Перед алтарём догорали три палочки благовоний. На столике остались следы от тела и следы жидкостей, а рядом лежал ряд окровавленных инструментов. Запах благовоний смешался с запахом спермы, пота и крови, и это было нечто неописуемое. Ся Люи едва не вырвало. Он задержал дыхание и посмотрел на Цзинь Милэ, который сидел в инвалидном кресле у столика, и на двух убийц, стоявших в тени за его спиной. — Крёстный, — Ся Люи сложил ладони и почтительно поклонился. Цзинь Милэ откинулся с закрытыми глазами. На лице ещё держался румянец недавнего возбуждения и несколько капель пота. Усталым, хрипловатым голосом он произнёс: — Пришёл. Садись. Ся Люи огляделся, стульев не было. Он понял намёк и опустился на колени на молитвенный коврик, точно в поклоне перед этим великим «буддой». Дицзанван и Пусянь встали по бокам за его спиной, как два стража-воина. — Сяо Лю в этот раз хорошо поработал, — сказал Цзинь Милэ, всё ещё не открывая глаз. — Чего хочешь в награду? — Это то, чем Сяо Лю должен почтить крёстного, — ответил Ся Люи. — О? Ничего не хочешь? — Цзинь Милэ говорил будто во сне: — Тогда крёстному любопытно. Я отправил в Гонконг шестерых из своих «двенадцати божественных генералов» и ещё больше десятка людей. Уже пять дней от них ни слуху ни духу. Неужели ты присвоил их себе в качестве награды? — Крёстный обижает Сяо Лю, — спокойно ответил Ся Люи. — Я знаю только, что Юй Гуаньинь убила двоих. Остальных я не видел. Может, они ещё на корабле, плывут обратно? Цзинь Милэ улыбнулся, наконец открыл глаза и посмотрел на него таким взглядом, от которого у обычного человека волосы встали бы дыбом. — Сяо Лю, крёстному очень любопытно, кто дал тебе смелость ослушаться крёстного и кто подговорил тебя обмануть его? Он внезапно перевёл взгляд на Пусяня за спиной Ся Люи: — Ты правда думал, что крёстный не знает, что вы задумали? Лицо Пусяня изменилось. Он резко выдернул правую руку из гипса, но спрятанный внутри пистолет ещё не успел нацелиться на Цзинь Милэ, как стоявший рядом Дицзанван, уже готовый, одним ударом ноги выбил оружие. Дицзанван тут же бросился вперёд, выхватил из-за пояса кинжал и вонзил его Пусяню в живот. В тот же миг двое убийц за спиной Цзинь Милэ выхватили пистолеты и направили их на Ся Люи, который рванулся к Дицзанвану. Пусянь, весь в крови, застонал от боли. Дицзанван крепко прижал его к полу. Ся Люи тоже силой поставили на колени двое убийц. Цзинь Милэ подкатил кресло к Пусяню. Дицзанван за волосы поднял ему голову. Цзинь Милэ с размаху отвесил ему тяжёлую пощёчину. Потом взял Пусяня за бледное лицо и ласково, как добрый отец, сказал: — Ты правда думал, что крёстный не знает, что это ты притворился раненым и специально отпустил Сяо Юй? Она с твоей помощью украла у крёстного вещи, а потом вы вместе устроили заговор, прикрылись Сяо Лю и предали крёстного. Пусянь, Пусянь, крылья окрепли, ты стал «золотым телом» и решил крёстного с трона Будды скинуть? Пусянь молчал, стиснув зубы. У него всегда был такой характер. Незаметный в толпе, все мысли прятал глубоко внутри. Цзинь Милэ и не ждал ответа, ласково похлопал его по щеке и повернулся к Ся Люи: — Сяо Лю, ты всегда был послушным, всегда слушался крёстного. А в этот раз пошёл за братьями и устроил беспорядок, и крёстному очень больно. Что хорошего ты получишь, если обидишь крёстного? Ся Люи, с руками, скрученными двумя убийцами, усмехнулся: — Это ты приказал убить Зелёного Дракона. — Было такое? — удивлённо спросил Цзинь Милэ, потом покачал головой, словно вспоминая. — Ах да, крёстный стар, память плохая. Было такое. Сяо Юй тебе рассказала? Правильно, только это могло заставить тебя разозлиться на крёстного. Я помню, вы с Зелёным Драконом были очень близки. Но ты должен благодарить крёстного. Если бы Зелёный Дракон не умер, как бы ты стал большим боссом? Ся Люи в ярости рванулся, но убийцы прижали его головой к полу, так что половина лица оказалась в пыли, и вид у него был жалкий. — Крёстный! — тяжело дыша, заорал он. — Сяо Лю сегодня всё равно умрёт, так пусть хоть умрёт с ясной головой. Зелёный Дракон столько лет был предан тебе. Почему ты должен был его убить? — Это не твоё дело. Зачем ты за это цепляешься? — Зелёный Дракон спас меня и вырастил, мы с ним как братья были. Крёстный, ты называешь себя бодхисаттвой, неужели у тебя не хватит даже этой капли милосердия? — Ся Люи вдруг горько усмехнулся. — Или, узнав причину, я умру ещё тяжелее? Цзинь Милэ добродушно рассмеялся: — Что ж, раз ты сын крёстного, крёстный, конечно, должен быть к тебе «милосерднее». Он подкатил кресло к алтарю, достал из-за него старую чёрно-белую фотографию и, долго рассматривая три молодых лица на ней, медленно вернулся и бросил снимок рядом с лицом Ся Люи. — Зелёный Дракон должен был умереть, потому что он нашёл эту фотографию и узнал, кто убил его родного отца. Примечание переводчика: Дорогие читатели! У бандитов в этой истории буддийские клички. По-китайски они звучат коротко и легко: Вэньшу, Пусянь, Дицзанван. А на санскрите те же имена превращаются в тяжёлые и длинные Манджушри, Самантабхадра, Кшитигарбха. Читать их вслух сложновато, согласитесь. Поэтому я оставила китайские варианты, чтобы текст не спотыкался. А для тех, кому интересно, вот соответствия. Вэньшу это Манджушри. Пусянь это Самантабхадра. Дицзанван это Кшитигарбха. Юй Гуаньинь это Авалокитешвара. Приятного чтения! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum