День защиты

Глава Восемьдесят Третья Ты можешь делать со мной всё, что угодно Хэ Чусань стоял на пристани и провожал взглядом автомобиль господина Цяо, который скрылся вдали. Из тени вышел Кевин и встал у него за спиной. — Господин Хэ, господин Цяо поверил? — Трудно сказать, — Хэ Чусань смотрел на тёмный угол улицы. — Дядя Цяо и старый хозяин очень подозрительны. Пока мы не доведём спектакль до полного отчаяния, они по-настоящему не поверят. Вдруг он резко повернул голову и чихнул, и весь его таинственный величественный образ мгновенно разрушился. Кевин быстро накинул ему на плечи плащ. Хэ Чусань плотнее запахнул воротник, юркнул в машину и на заднем сиденье жалобно чихнул несколько раз подряд, по-детски закутался в плащик, съёжился и с горечью подумал, что в последнее время его здоровье и правда сдало. — Неужели моё тело и правда ослабело? — пробормотал он с сильной досадой. Он ведь так старался. Правильно питался, регулярно тренировался. Пресс уже выглядел очень даже неплохо. Кевин с водительского места мягко сказал: — Ты просто слишком много на себя взвалил, господин Хэ. ты ведь давно не отдыхал? — Да, — устало вздохнул Хэ Чусань. — Как только подумаю, что он меня ненавидит, сразу не могу уснуть. — Господин Хэ, сколько ты ещё собираешься скрывать всё от господина Ся? Хэ Чусань задумался и снова тяжело вздохнул. Машина ехала в сторону центра города и постепенно погружалась в разноцветные неоновые огни. Небо было усыпано звёздами, луна стояла высоко, но для этого города, который никогда не спал и жил в вечном празднике, всё самое шумное и оживлённое только начиналось. Хэ Чусань прижался лбом к стеклу, как маленький ребёнок, и заворожённо смотрел на проносящиеся мимо улицы. Он вышел на сцену и блестяще сыграл свою роль, всё шло по его плану. Но в антракте не было ни радости от первой победы, ни гордости за продуманную стратегию. В этот момент его сердце было удивительно простым и чистым. Он просто постоял на морском ветру, сильно устал и очень хотел забраться в объятия своего Люи-гэ и капризно пожаловаться. *** Поздно ночью Хэ Чусань вернулся в тот самый деревенский дом Ся Люи в Цзюлуне. После того как главная компания попала в беду, он под предлогом временного исполнения обязанностей открыто переехал в жилище босса и красиво называл это ожиданием его возвращения. Войдя через парадную дверь, он вскоре тихонько выскользнул через заднюю, перелез через стену и по пустынному переулку пробрался на задний двор соседнего дома. Несколько охранников патрулировали у стены, привычно поклонились ему, ничуть не удивившись его внезапному появлению. Он вошёл в тщательно охраняемый дом, прошёл через гостиную, подошёл к углу и открыл неприметную дверь, за которой начиналась лестница в подвал. Запертый внутри Ся Люи и представить себе не мог, что его держат в заточении буквально в соседнем доме, а его личные телохранители А-Нань и А-Мао тоже были заключены в этом же здании. Хэ Чусань осторожно, почти бесшумно спустился по лестнице, кивнул охраннику у двери подвала, прижался ухом к металлической створке и внимательно прислушался, но ничего не услышал. — Спит? — беззвучно спросил он одними губами. Охранник кивнул. Хэ Чусань жестом велел открыть дверь и тихо проскользнул внутрь. Охранник мгновенно запер дверь снаружи. В комнате горела только одна тусклая маленькая лампочка. Ся Люи лежал на боку, свернувшись калачиком на кровати, без одеяла. На его лодыжке всё ещё была цепь, а наручники на запястье слабо поблёскивали в полумраке. Хэ Чусань бесшумно подошёл к кровати, наклонился и поднял упавшее на пол одеяло, собираясь заботливо укрыть его, и в тот же миг получил сильный удар в живот. Он не успел даже вскрикнуть. Мир закружился, и через мгновение его уже прижимали к матрасу. Цепь от наручников железной петлёй сдавила горло, перекрывая дыхание. Он мучительно застонал, лицо мгновенно налилось кровью, он инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться, но увидел над собой полные смертельной ярости глаза Ся Люи, сразу замер и покорно закрыл глаза. В самую последнюю секунду Ся Люи ослабил хватку цепи. Хэ Чусань издал тяжёлый хриплый вздох и судорожно закашлялся, ещё не успев отдышаться, как почувствовал холод на запястье. Раздались два тихих щелчка, и его правая рука была прикована к столбику кровати. Ся Люи с бесстрастным лицом соскочил с постели, сбросил с лодыжки притворно надетые кандалы и, даже не взглянув на него, направился к двери. — Ты не выйдешь, — хрипло сказал Хэ Чусань ему в спину. — Они не откроют. Ся Люи мгновенно вернулся, схватил его за горло и прорычал: — Я убью тебя прямо здесь. Как думаешь, они откроют? — Нет... не откроют, — с трудом выдавил Хэ Чусань. — Я приказал, чтобы что бы ни случилось, даже если я умру внутри, они не открывали... эх! Он закрыл глаза и больше не мог произнести ни слова, потому что разъярённый Ся Люи с новой силой сдавил ему горло. Через какое-то время Ся Люи снова, с ледяным лицом, отпустил его. Хэ Чусань перевернулся, свернулся калачиком и зашёлся в мучительном кашле, перегнувшись через край кровати. Его вырвало желчью с привкусом шампанского и крошечными кусочками пищи, больше в его желудке ничего не было. Ся Люи слушал этот надрывный кашель и сухие рвотные позывы, и сердце его разрывалось на части, будто кто-то рвал его пополам. — Что ты вообще затеял? Ты правда хочешь, чтобы я тебя убил? Хэ Чусань тяжело дышал, но всё же поднялся, взял с тумбочки стакан воды, прополоскал рот, вытащил из ящика бумажную салфетку и, пока Ся Люи не видел, незаметно сжал в ладони маленькую вещицу, которая лежала там же. Он вытер рот салфеткой и тихо спросил: — Ты действительно сможешь? — А как ты думаешь? Хэ Чусань тихо рассмеялся, и в этом смехе звучали и радость, и глубокая грусть. Он был измотан до предела, тело ломило от боли, сил почти не осталось. Он просто забрался повыше, сел, подложил под спину две подушки, укрыл ноги одеялом и наконец почувствовал себя хоть немного лучше. Медленно выдохнув, он как ни в чём не бывало поинтересовался: — Как ты сумел открыть наручники? Ся Люи ногой выкатил из-под кровати разобранный телевизор и достал из кармана жёсткий медный провод, который он оттуда выломал. Хэ Чусань снова улыбнулся: — Потрясающе. Не зря ты мой Люи-гэ. Когда он раньше ослаблял путы на руках и ногах Ся Люи, давая ему хоть немного свободы, он прекрасно понимал, что такие наручники его не удержат. Но другого выхода не было, как он мог позволить себе держать Ся Люи прикованным к кровати двадцать четыре часа в сутки? Ся Люи повторил вопрос, уже почти рыча: — Что ты всё-таки задумал? Хэ Чусань покачал головой: — Не могу сказать. — Дундун… она жива? Хэ Чусань молчал. Не получив ответа, Ся Люи в ярости и отчаянии вскочил на кровать, оседлал его, прижал за плечи и, впившись взглядом в глаза, потребовал: — Говори! Что ты имел в виду в прошлый раз? Дундун жива? Хэ Чусань смотрел на него в ответ. Глаза его были глубокими, как бездонное море. — А если я скажу нет, ты убьёшь меня, чтобы отомстить за неё? — Хэ Чусань, не доводи меня! — в бешенстве крикнул Ся Люи. —Ты можешь делать со мной всё, что угодно, но её ты не трогай! Он был переполнен горечью и яростью, на мгновение даже потерял дар речи. Только спустя долгое время, с огромным трудом, выговорил: — Глупый мальчишка, если ты тронешь её, как я смогу тебя простить? Его боль и мука были написаны на лице так открыто, так обнажённо, что резали сердце Хэ Чусаня острее любого ножа. Хэ Чусань словно мазохист одновременно и страдал, и наслаждался. Страдал, потому что всем существом чувствовал боль Ся Люи, и наслаждался, потому что даже сейчас Ся Люи изо всех сил искал причину, чтобы его простить. Как же ему хотелось сейчас же рассказать всё без утайки, но он не мог. До тех пор, пока не сыграет следующую большую сцену, он не имел права раскрывать Ся Люи содержание сценария. Ся Люи обязательно попытается его остановить, а возможно, даже откажется от мести ради него. Но если он сам не завершит это дело за Ся Люи, то никогда в жизни не сможет вытащить его из тени смерти Зелёного Дракона и Сяомань. Когда-то он злился на Ся Люи за его безрассудство, глупость и обман, хотел, чтобы тот хорошенько задумался. Но в глубине души он прекрасно понимал, что и сам обманывает Ся Люи, и сам взвалил на себя всю опасность, спрятав это от него. Если с ним что-то случится, разве Ся Люи не будет переживать и мучиться точно так же? Все эти дни его самого точно так же терзали противоречия и чувство вины. Он потянул цепь наручников, поднял руку и нежно стёр влагу из уголка глаза Ся Люи. Потом наклонился и крепко, со всей страстью поцеловал его. Ся Люи от этого поцелуя потерялся. В смятении ему показалось, что во рту Хэ Чусаня чувствуется какая-то невыразимая горечь, и внутри стало ещё тяжелее и мучительнее. Он замер, не сопротивляясь и не отвечая на поцелуй. Хэ Чусань целовал его очень долго. Наконец он удовлетворённо вздохнул и, обессилев, откинулся назад на подушки. — Давай поговорим о чём-нибудь радостном, — предложил он. — Сяо Ма жив. Ся Люи опешил, глядя на него в полном недоверии. — Правда. Он вернулся живым. Он догадался, что ты у меня в плену, и хочет скинуть меня с поста. Ся Люи был одновременно потрясён и счастлив. На мгновение он даже забыл, что дверь заперта, рванулся было встать с кровати, но едва одна нога коснулась пола, как голова потяжелела, а сознание начало туманиться. — Что ты мне дал? — Он схватился за голову и в ярости уставился на него. — Неудивительно, что у тебя во рту такая горечь! — Снотворное. Только что взял из ящика, — спокойно ответил Хэ Чусань. Сам он тоже уже начинал клевать носом, поэтому торопливо, пока не отключился, сбросил верхнюю одежду, нырнул под одеяло, аккуратно разложил подушки и приглашающе похлопал по кровати. — Ложись. Давно не спали вместе. Ся Люи стоял на месте, кипя от злости и не желая двигаться. Хэ Чусань улыбнулся, закрыл глаза и громко крикнул охранникам за дверью: — Когда мы уснём, заходите, перенесите его обратно на кровать и снова пристегните. Ся Люи едва не задохнулся от ярости. *** Се Цзяхуа сидел на стуле у дверей палаты, погрузившись в думы. Раньше он через гонконгское отделение Интерпола запросил у тайского отделения материалы на Цзинь Милэ. Соединив это с опытом Цинь Хао в Таиланде, он раскопал одну старую историю. Первый глава Сяоцитан Хао Вэй и будущий поставщик наркотиков для банды Цзинь Милэ, скорее всего, познакомились ещё двадцать лет назад. В молодости Цзинь Милэ хвастался, что бывал в Гонконге, грабил банки и убивал людей, и эти рассказы стали частью его легенды о жестокости и передавались среди старых знакомых. А Хао Вэй именно двадцать лет назад внезапно разбогател, основал Сяоцитан, начал давать деньги в рост и открывать игорные дома. Двадцать лет назад в Гонконге прогремело знаменитое ограбление банка, и двое грабителей в масках до сих пор не были пойманы. Теперь становилось ясно, что это вполне могли быть Цзинь Милэ и Хао Вэй. Во время того ограбления погиб полицейский по имени Лу Юн, а вторым полицейским на месте был его отец, Се Инцзе. Цинь Хао закончил оформлять выписку и быстро подошёл, окликнув его: — Цзяхуа-гэ? Се Цзяхуа среагировал с задержкой, потом поднял голову и снова стал спокойным и собранным. — Всё оформил? — Да. Пойдём, я отвезу тебя домой. Цинь Хао приехал на личной машине Се Цзяхуа. Они вместе направились к лифту. По дороге Се Цзяхуа расспросил его о последних днях. Он узнал, что спецотдел уже закончил проверку и теперь ждёт официального решения. Статус полицейского Цинь Хао будет восстановлен, но скорее всего, его понизят в должности. — Со мной всё в порядке, Цзяхуа-гэ. Я это заслужил. Я только боюсь, что меня переведут в отдел обеспечения. Я хочу остаться в Отделе по организованной преступности вместе с тобой. Се Цзяхуа ласково потрепал его по поникшей голове: — Не переживай, я поговорю с начальством. Как там Цзябао? Цинь Хао немного замялся: — Не знаю. После проверки его сразу отстранили, говорят, он вообще не выходит из дома. О его наказании мне тоже ничего не известно. Се Цзяхуа предположил, что тётя Цзябао, мать парня и сестра его отца, наверняка попросит своего брата, заместителя начальника полицейского управления, вмешаться и замять дело. Но его собственный отец, который всегда гордился своей честностью и неподкупностью, точно не вмешается. Положение Цзябао сейчас было очень тяжёлым. Цинь Хао вошёл вместе с ним в лифт и продолжил докладывать, шепча на ухо: — Раньше ты велел нам отправить те два женских трупа в морг и провести генетическую экспертизу, сравнив с волосами, найденными в доме Цуй Дундун. Сегодня утром результат пришёл. Эти тела не Цуй Дундун и не Фан Сяо Ло. Се Цзяхуа нахмурился, он давно подозревал именно это. Цинь Хао добавил: — Мы выяснили, что за день до взрыва виллы из крематория в Цзюлуне поступило заявление о пропаже двух женских тел. Сейчас мы связываемся с родственниками, чтобы провести генетическую проверку. Се Цзяхуа всё ещё молчал, только хмуро смотрел вперёд. Двери лифта открылись на первом этаже, и он увидел стоявшего у входа Лу Гуанмина с большим букетом цветов в руках. Лу Гуанмин тоже его заметил, глаза его радостно засияли, и он улыбнулся во весь рот: — Детектив Се, какая встреча! Се Цзяхуа быстро нажал кнопку «закрыть двери». Лу Гуанмин длинной ногой ловко заблокировал створки, втиснулся внутрь и сунул букет прямо в руки Се Цзяхуа. — Я специально пришёл поздравить тебя с выпиской, детектив Се. Куда направляешься, в участок или домой? Се Цзяхуа стоял с каменным лицом, игнорируя его. Лу Гуанмин ничуть не смутился, повернулся и весело поздоровался с Цинь Хао: — Привет, парень, снова встретились. Цинь Хао посмотрел на Се Цзяхуа и благоразумно тоже промолчал. Лу Гуанмин продолжал улыбаться: — Этот парень такой серьёзный. Наверное, ты сам его воспитал, детектив Се. Весь в тебя, в старика! Услышав, что его назвали «стариком», Се Цзяхуа резко повернулся и сверкнул глазами. Лу Гуанмин хитро подмигнул ему в ответ. Цинь Хао, наблюдая за их переглядываниями, почувствовал смутную тревогу, он знал Се Цзяхуа много лет и никогда раньше не видел, чтобы тот так открыто, по-детски, злился и переглядывался с кем-то. В этот момент двери лифта открылись на уровне подземной парковки. Се Цзяхуа резко сунул букет обратно в руки Лу Гуанмина и стремительно вырвался наружу. Цинь Хао плотно следовал за ним по пятам. Лу Гуанмин, крепко прижимая к себе цветы, бежал последним и не умолкая причитал: — Куда вы направляетесь? Подвезите меня за компанию. Мою машину вчера пришлось отдать в ремонт, и я только что целый час проторчал в автобусе, добираясь сюда. Се Цзяхуа выхватил ключи от машины из рук Цинь Хао, крепко сжал их в кулаке и без всякой вежливости сказал стоявшему перед автомобилем Лу Гуанмину: — Отойди. — Я правда спешу, — настаивал Лу Гуанмин. — У меня в десять утра совещание в Комиссии по борьбе с коррупцией. Я хотел заехать к тебе пораньше, чтобы потом успеть вернуться, но на дороге была пробка. — Лови такси сам, — холодно отрезал Се Цзяхуа. — Ну хватит, тебе же всё равно по пути. Я помню, что дорога к твоему дому как раз проходит мимо здания Комиссии, — Лу Гуанмин хитро подмигнул. — Или после нашего прошлого «того самого» ты переехал, мм-мм-мм? Он не договорил, потому что Се Цзяхуа с чёрным лицом рванулся вперёд и крепко зажал ему рот ладонью. Цинь Хао, будто внезапно что-то понял. Лу Гуанмин, которого Се Цзяхуа одной рукой держал за плечо, а другой зажимал рот, ловко воспользовался моментом и всем телом прильнул к нему, снова сунув букет ему в грудь. Се Цзяхуа поспешно оттолкнул его. Лу Гуанмин уже открыл рот, чтобы снова что-то выкрикнуть. Се Цзяхуа тут же снова притянул его к себе и продолжил зажимать рот. Цинь Хао стоял рядом как вкопанный, беспомощно наблюдая, как Се Цзяхуа и Лу Гуанмин сцепились. Именно в этот момент сбоку внезапно раздался гневный окрик: — А-Хуа! Что ты вытворяешь?! Се Цзяхуа мгновенно оттолкнул Лу Гуанмина и резко обернулся. Перед ними стоял мужчина средних лет с властным выражением лица, с проседью на висках. Резкие, будто высеченные из камня черты лица сильно напоминали Се Цзяхуа. Высокий, крепко сложенный, в строгой и элегантной одежде. Он только что вышел из служебного автомобиля, поднял голову и увидел, как его сын возится с каким-то молодым парнишкой, причём оба держат в руках букет цветов. После своего гневного окрика он побагровел и широкими шагами направился прямо к Се Цзяхуа, замахнулся и отвесил ему тяжёлую пощёчину. Се Цзяхуа даже не попытался уклониться и принял удар. Половина его лица мгновенно слегка покраснела, но он смотрел на отца с бесстрастным выражением. — На глазах у всех обниматься с каким-то мужчиной? Это то, чем должен заниматься полицейский? — в ярости прорычал мужчина средних лет. Се Цзяхуа бесстрастно ответил: — Вы неправильно поняли. Это детектив Лу из Комиссии по борьбе с коррупцией. У нас с ним небольшое разногласие по делу, вот и всё. Никакой он не мужчина, с которым я обнимаюсь. Его отец, нынешний заместитель начальника полиции Се Инцзе, перевёл строгий, изучающий взгляд на Лу Гуанмина. Странная, плохо скрываемая ненависть в глазах Лу Гуанмина заставила Се Инцзе насторожиться. Атмосфера на мгновение застыла. Вдруг Лу Гуанмин слегка улыбнулся уголками губ, словно ничего не произошло, достал из кармана визитную карточку и обеими руками почтительно протянул её: — Здравствуйте. Меня зовут Лу, я работаю в Комиссии по борьбе с коррупцией. Только что у нас с детективом Се возникло небольшое недоразумение, и мы вели себя не слишком прилично. Прошу прощения за зрелище. Се Инцзе лишь мельком взглянул на карточку, не стал её брать, а лишь сделал жест рукой, и один из сопровождающих тут же подошёл и принял карточку. Пока они разговаривали, несколько сопровождающих уже спешили к ним с парковки. Один из них быстро принял карточку от Лу Гуанмина и в ответ вручил ему свою, на ней было указано, что он секретарь кабинета заместителя начальника полиции. Лу Гуанмин изобразил удивление: — О, так это заместитель начальника Се. Прошу прощения, прошу прощения. — По какому делу ты ищешь детектива Се? — строго спросил Се Инцзе. — Какое дело требует беспокоить в больнице полицейского, который получил ранение при исполнении? Вот так теперь работает ваша Комиссия? — Нет-нет, ни в коем случае, — начал было Лу Гуанмин свои вежливые отговорки, но Се Цзяхуа уже встал перед ним, загородив собой. Се Цзяхуа сказал: — Эти мелочи не стоят вашего внимания. Если у вас ко мне дело, говорите прямо. — Я пришёл в больницу навестить своего сына. Что ещё может быть? — Правда? Три дня назад я уже лежал здесь, и за всё это время вы даже не позвонили, чтобы справиться о моём самочувствии. Я думал, что сегодня вы тоже пришли по служебным делам. — Се Цзяхуа! Я твой отец! Следи за тоном, когда говоришь со мной! Се Цзяхуа почтительно, но совершенно без эмоций ответил: — Отец, пожалуйста, не волнуйтесь. Наши с вами семейные дела это домашние вопросы. На глазах у посторонних прошу не выставлять нас на посмешище. Или вы снова хотите найти предлог и отправить меня в Америку «на стажировку»? Он шагнул ближе к Се Инцзе и прошептал: — Чего вы боитесь? Что я могу раскопать? Лицо Се Инцзе на мгновение стало крайне неприятным. Се Цзяхуа отступил на шаг и спокойно добавил: — Спасибо, что навестили меня. С моим здоровьем всё в порядке, я уже выписан. Не утруждайте себя. Счастливого пути. Не дожидаясь, пока отец скажет ещё что-нибудь, он повернулся, открыл дверь своей машины, сел на водительское место и жестом показал Цинь Хао и Лу Гуанмину: — Садитесь в машину. Цинь Хао немедленно открыл дверь и сел на заднее сиденье. Лу Гуанмин нерешительно указал на себя пальцем, глядя на Се Цзяхуа. Тот сверкнул глазами. Лу Гуанмин быстро воспользовался моментом, оббежал машину и юркнул на пассажирское сиденье. Автомобиль резко рванул с места. Се Инцзе остался стоять на месте с багровым лицом. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum