Встреча с Богом

Последней мыслью Йоста, мелькнувшей в затухающем сознании, было смутное раздражение на стук в дверь. Томми мешает. Мешает ему наконец-то обрести покой. Но спорить с этим уже не было сил. Сопротивляться тоже. Йост очень захотел просто закрыть глаза и провалиться в спасительную темноту, где нет ни боли, ни страха, ни сожалений. Только тишина. Он закрыл глаза. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким, приглушенным звуком - где-то на задворках реальности щелкнула дверь, послышался встревоженный голос Томми. Но это было уже неважно. Это происходило в другом мире, с другими людьми. Йост больше не имел к этому никакого отношения. Он закрыл глаза. Навсегда. А в следующий миг - или, может быть, через целую вечность - Йост вдруг снова открыл глаза. Он стоял посреди бескрайнего белого пространства. Здесь не было ни стен, ни пола, ни потолка - только ровный, мягкий свет, который, казалось, исходил ото всюду сразу. Йост растерянно огляделся, чувствуя невесомость во всем теле. Ни боли, ни тяжести, ни страха. Только удивление и смутное любопытство. Перед ним, прямо из ниоткуда, возник Он. Бог. Йост не знал, как он это понял, но сомнений не было. Перед ним стояла фигура, сотканная из света и доброты, с глазами, в которых отражалась вся мудрость мира. Бог смотрел на него внимательно, изучающе. Но во взгляде не было ни осуждения, ни презрения - только глубокий, живой интерес. - Ну здравствуй, Йост, - голос прозвучал мягко, обволакивающе, словно сама вселенная заговорила с ним. - Здравствуйте... - растерянно ответил Йост, чувствуя себя маленьким и уязвимым, но в то же время в безопасности. - Расскажи мне, - продолжил Бог, делая шаг ближе. - Что привело тебя сюда? Почему ты решил уйти именно так? Я слушаю. Йост замялся, но потом слова потекли сами собой. Он говорил долго, сбивчиво, иногда замолкая, подбирая верные формулировки. Рассказал о боли, которая душила годами, о чувстве пустоты и бессмысленности всего происходящего, о том, как музыка перестала радовать, а люди - понимать. Рассказал о родителях, которых потерял слишком рано, и о том, как хотел к ним, как тосковал по их теплу. О том, что устал. Просто смертельно устал. Бог слушал, не перебивая, и в его глазах плескалось что-то, очень похожее на сострадание. Когда Йост замолчал, выдохнув последние слова, Бог мягко улыбнулся. - Я понял тебя, - сказал Он. - Я вижу твою боль, твою усталость и твою любовь. Ту самую, что пряталась глубоко внутри, даже когда ты перестал верить в нее. Ты искал покоя. Ты искал воссоединения. Он протянул руку, и Йост почувствовал, как тепло разливается по его призрачному телу. - Ладно, - произнес Бог, и в Его голосе прозвучала окончательность приговора, но приговора милосердного. - Ты пройдешь в рай. Там, где нет боли и страданий. Там, где ждут те, кого ты так сильно любил и по ком так отчаянно скучал. Твои родители уже заждались. У Йоста перехватило дыхание. Впервые за долгое время - возможно, впервые в этой новой, посмертной реальности - он почувствовал, как к глазам подступают слезы. Но это были не слезы отчаяния. Это были слезы облегчения и надежды. - Спасибо, - прошептал он. Бог кивнул, и свет вокруг начал сгущаться, трансформируясь во что-то новое. Пространство позади Бога словно распахнулось, открывая проход. Йост увидел вдали очертания сада, залитого теплым золотым сиянием. И среди деревьев - знакомые, до боли родные силуэты. Мама и папа стояли там и смотрели на него, улыбаясь сквозь слезы радости. - Иди, - тихо сказал Бог. - Твой путь закончен здесь, чтобы начаться снова - там. И Йост, не в силах больше ждать ни секунды, шагнул вперед - навстречу свету, навстречу покою, навстречу тем, кого так долго и безнадежно искал.