DEADLOCK: Часть 1. Лекарство от смерти.

      — Какой материал ошибочно принимали за золото во времена золотой лихорадки? — прочитал отец Авроры первый вопрос, поднимая взгляд на дочь. Его голос, хоть и немного хриплый, звучал тепло.       — Ммм... кварц? — она нахмурилась, задумчиво кусая кончик ручки.       — Неправильно! — с видимым удовольствием ответил отец. — Это пирит. Его еще называли "золото дураков". Выглядит как золото, но совершенно лишен его свойств. Знаешь, почему? — он улыбнулся, готовый, как всегда, поделиться знанием.       Мягкий свет дневного солнца пробивался сквозь зашторенные окна больничной палаты, рассеиваясь по стерильным стенам. На столе между Авророй и ее отцом лежала карточная игра-викторина, которую дочь как обычно нашла на барахолке. Отец, несмотря на осунувшееся лицо и слабые движения, казался сосредоточенным и собранным, как всегда, когда дело касалось интеллектуальных игр.       Аврора покачала головой, откинувшись на стул.       — Пирит состоит из серы и железа, — начал отец, его взгляд на мгновение оживился. — Он блестит, как золото, но если его нагреть, он разрушается. Это прекрасный пример того, как видимость и реальность часто не совпадают. Всегда проверяй, что перед тобой, Аврора. Видимость обманчива.       — Ладно, профессор, — она закатила глаза, но не удержалась от улыбки. — Следующий вопрос?       В тот момент, когда отец читал следующую карточку, палату заполнила музыка, доносящаяся из проигрывателя. Это была та самая мелодия, что играла первой на пластинке студентов местной консерватории. Быстрые переливы фортепиано, словно пульсация мыслей, сменялись мягкими и нежными аккордами, будто имитируя дыхание. Эта мелодия была как тихий разговор, то ли с самим собой, то ли с кем-то, кого уже нет рядом. Она звучала умиротворяюще, но оставляла в воздухе легкий оттенок тревоги — как будто что-то важное вот-вот произойдет.       — В каком году произошла Чернобыльская катастрофа? — отец задал следующий вопрос, но его голос стал тише. Казалось, он не хотел произносить это вслух. Аврора нахмурилась, зная ответ сразу.       — 1986, — твердо произнесла она. — 26 апреля. А вот и сноска, — добавила девушка, пробегая глазами текст на карточке. — Радиация, болезнь... Ты знаешь, что она сделала с людьми. Ты знаешь, какие страдания они переживали, и... — Ее голос сорвался. — Черт возьми, папа, ты знаешь, что будет, если не примешь вакцину! — Она внезапно поднялась с места, ее пальцы сжали край стола, как будто в попытке удержаться на месте.       — Аврора... — начал было отец, но она перебила его.       — Нет, молчи! Я не хочу это слушать! Ты называешь это выбором? — Ее голос задрожал от нахлынувших эмоций. — Ты не можешь так поступать со мной! Я уже потеряла маму... я потеряла ее, потому что нас тогда спасли не всех. А теперь ты хочешь оставить меня совсем одну?! Ты просто эгоист, папа. Ты думаешь только о себе, о своих странных принципах, а не обо мне!       — Ты не понимаешь, — спокойно ответил он, хотя в его глазах читалась боль. — Это не так просто объяснить...       — Ты боишься? Или думаешь, что вакцина опасна? Почему?! Объясни! Объясни, чтобы я хоть могла это понять! — Она почти кричала, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Ты всегда учил меня держаться. А как мне держаться, если ты сам сдаешься?       Отец не сразу ответил. Он лишь посмотрел на дочь долгим, печальным взглядом, в котором была видна вся тяжесть его выбора. Затем он тихо сказал:       — Я не знаю как поступить правильно. Я всего лишь человек, но больше всего я хочу уберечь тебя, хоть и знаю что ты сильная.       Эти слова только больше разозлили ее. Схватив карточку со стола, она с силой бросила ее обратно.       — Я не хочу быть сильной! Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной. Чтобы мы могли еще сыграть в эту дурацкую игру, чтобы ты мог послушать свои пластинки и снова читать мне лекции про "золото дураков". Я хочу, чтобы ты жил!       Ее крик растворился в звуках мелодии, что все еще играла на фоне. Отец опустил взгляд, словно ища ответ где-то на полу. Но его молчание только усилило напряжение в комнате.       Аврора почувствовала, как горло сдавило, когда отец открыл рот, чтобы что-то сказать. Его глаза, наполненные усталостью и какой-то глубокой, невыразимой тоской, задержались на ней дольше обычного. В этом взгляде было все — попытка объяснить, желание удержать, страх, скрытый под маской смирения.       — Аврора, хорошо, я скажу, но поверить в это будет непросто, так как сам не до конца уверен… — начал он, но она резко поднялась, толкнув стул так, что-тот едва не опрокинулся.       — Нет! — она сжала кулаки, ногти больно впились в ладони. — Я не хочу это слышать снова! Ты уже все сказал своим отказом!       Отец снова открыл было рот, но она не дала ему шанса. Развернувшись, Аврора быстро вышла из палаты, чувствуя, как закипает в ней волна эмоций. Она выбежала в коридор, прошла мимо равнодушных врачей и других пациентов, уткнувшись взглядом в пол, лишь бы не встречаться ни с кем глазами.       Она не знала сколько времени шла по улицам, но вдруг заметила знакомую вывеску кофейни "Хидамари". Ее ноги сами привели ее сюда.       Внутри было тихо. Теплый свет ламп отражался от деревянных панелей, запах свежемолотого кофе смешивался с нотками корицы и чего-то цветочного. Аврора тяжело вздохнула и опустилась за столик у окна, глядя в темнеющее небо.       — Ты выглядишь так, будто проиграла в шахматы собственной судьбе, — раздался рядом знакомый голос.       Она подняла глаза и увидела Неро. Вечно ухмыляющийся, с растрепанными волосами, он склонился к ней, опираясь ладонями о спинку стула напротив.       — Дай угадаю, клиент сорвал дедлайн? Или твой растворимый кофе дома окончательно стал похож на растворенный мел? — он сел напротив, подперев подбородок рукой.       Аврора не ответила, просто посмотрела на него усталым взглядом.       — Окей, значит, попробуем по другому, — хмыкнул он, вставая. — Подожди минутку.       Через несколько минут перед ней появилась чашка ароматного чая.       — Ромашка, — объявил он, садясь обратно. — Говорят, снимает стресс. Хотя если хочешь что-то крепче, могу подлить… нет, не коньяк, а мед.       Аврора слабо улыбнулась, закутав пальцы вокруг теплой чашки.       — Спасибо, Неро.       — Так-то лучше. В Китае чайная церемония — это целое искусство. Знаешь, например, что в древности чай могли подавать только самым уважаемым гостям и вкус чая меняется в зависимости от того, как ты его пьешь?       Он говорил легко, увлекательно, жестикулируя и делая паузы, чтобы дать ей время задуматься. Аврора слушала, постепенно погружаясь в его голос, позволяя себе, пусть ненадолго, сбежать из реальности, от мыслей о работе, об отце.       Она не заметила, как пролетели часы.       Когда ее рука автоматически потянулась к телефону, она обнаружила что телефон стоит на беззвучном. На экране двадцать восемь пропущенных вызовов. И два сообщения. Она настолько была отвлечена что ни разу не посмотрела на телефон, для нее это впервые, ее профдеформация заставляла проверять телефон каждые 10 минут.       "Больница. Ваш отец…"       Она замерла, не дыша. Мир сузился до холодного экрана в ее руках.       — Аврора? — голос Неро звучал приглушенно, словно из-под воды.       Она подняла глаза, но не видела его. Только размытые силуэты, мягкий свет ламп… и эти цифры. 28 пропущенных.       Ее пальцы дрожали, когда она нажала на второе сообщение.       "Сожалеем. Сердце остановилось час назад."       Нет.       Не может быть.       Аврора резко встала, стул со скрипом отъехал назад.       — Аврора, что случилось?       — Не иди за мной, — тихо сказала она, не глядя на него.       Она вышла в ночь, не чувствуя под собой земли.       Телефон все еще горел в руке. Ее тело не слушалось, но она набрала номер больницы. Гудки, один за другим, словно удары в ее собственное сердце.       — Больница, — ответил ровный голос.       — Мой отец… — она сглотнула. — Он…       — Мне жаль.       Два слова.       Два удара молота по ее миру.       Она опустила телефон, глядя в пустоту ночи.