Проси у моря

      Заглядывая в чуть приоткрытую дверь спальни матери, парень победно ухмыляется.       В спешке засовывая босые ступни в кроссовки, Джисон стаскивает с вешалки серую толстовку и еще раз напоследок оглядывает коридор, кажущийся в темноте ночи меньше, чем обычно. Скрип, а после еле слышный щелк замка входной двери будто прощается и желает ему удачи.       Ночной воздух ощущается совсем по-другому, нежели душный, пропитанный оживленными голосами, смехом жителей, дневной. А сейчас так сентиментально, так умиротворенно и тихо. Вокруг ни души, а впереди лишь пыльная дорога, да одинокий фонарь.       Парню хочется набрать в легкие побольше прохладного воздуха и закричать что-нибудь глупое, не имеющее ни капельки здравого смысла. Джисон уже был готов поддаться этому порыву, но тряхнул головой, останавливая себя. Проснется еще кто-нибудь, пожалуется матери, и тогда парень больше не сможет прогуливаться вот так: в тишине и спокойствии, в уединении с собой, звездами, морем. Туда он, кстати, и держит свой путь. ☆☆☆       Однотипные домики все мелькают и мелькают, пока наконец Джисон не замечает пирс.       Он спускается с песчаного выступа, словно со снежной горки: песок осыпается, подхватывая парня и отдавая его морю. Как бы принося в жертву, или все-таки даря сокровище, родственную душу? Джисон отряхивает песок, налипший на руки, поднимаясь и потирая ушибленное место. Но боль быстро уходит на второй план, а на смену ей приходит восхищение. Он восхищается ночным видом, тем, как по-особенному волшебно выглядит море в этот час. Удивительно, что каждый раз он испытывает это чувство, хотя видел море тысячу тысяч раз.       Оно, наверное, ужасно устает за целый день от людского шума, надеясь поскорее остаться в одиночестве. А, может, все совсем наоборот — море настолько привыкло к веселой компании, что теперь ему одиноко? Да нет, природе всегда намного лучше вдали от человека. Никто не нарушает твой покой.       Но если же море все-таки умирает от скуки в эту ночь, как и Джисон, то они идеальные напарники.       Парень проходится по берегу, наблюдая за тем, как волны бьются друг о друга, пенятся, и этому нет конца. Бесконечный двигатель. Ему кажется, что они чем-то похожи. Он так же, бьется и бьется, пытаясь что-то доказать родителям, поведать о своих истинных чувствах, желаниях; бунтует, словно тогда те его услышат, но в конце концов, как и волны, затихает, успокаивается. Штиль. А после все сначала. Все потому, что Джисон — безудержное море, полное желаний и свершений, до краев наполненное переживаниями, противоречиями в моменты шторма, или как сейчас: спокойствием и безысходностью. Родители совсем не понимают, что при выборе пути, о котором они мечтают, море высохнет, исчезнет, а на его месте останется лишь земля, засаженная цветами, от которых парня тошнит. — Мда, высыхать не очень-то и хочется, — Джисон тяжело вздыхает, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая их. Сбрасывает поношенные кроссовки, погружая ступни в чуть теплый песок и наслаждаясь соленым ветром. Спустя время, он достает небольшой оранжевый блокнот. Взглянув еще раз на волны, Джисон принимается торопливо выводить буквы на пожелтевшей бумаге. Ночью всегда пишется лучше, а рядом с морем намного легче.       Уже нужно возвращаться домой, как бы сильно этого не хотелось.