Проси у моря

      Проснуться заставил терпкий запах свежесваренного кофе. Значит, мама уже проснулась. Парень берет себя в руки, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную. Он забирается под прохладный душ, надеясь смыть с себя сонливость и боль в теле.       Джисон возвращается в комнату, протирая волосы полотенцем. Он тянется к блокноту, задевая рукой стакан с водой, что стоит на прикроватной тумбе. Тот со звонким стуком падает на пол, оставив после себя лишь небольшую лужу и пару крупных осколков. Парень устало трет лицо, усаживаясь на кровать, не желая больше двигаться.       Спустя пару минут в комнату осторожно заходит мама. — Чего громишь всё с самого утра? Выспался? — она поправляет рукава шёлковой блузы, перехватив сигарету поудобнее. Ее темные локоны аккуратно лежат на хрупких плечах. Последний вопрос выходит с лёгким сарказкмом, как кажется Джисону. — Выспался, почему спрашиваешь? — Парень поднимается с кровати, осторожно переступая осколки. Обычно мать не интересовали его чувства и жизнь.       Джисон подходит к окну, чтобы раздернуть шторы и открыть створки, как взгляд цепляется за идущих по улице незнакомцев. В одном из них он узнает Сэтоши. Парня, который в начальной школе зло подшучивал над Джисоном и однажды даже сломал ему очки, а потом переехал в другой район и больше не доставал. Давно же он его не видел. Тот, что слева, не был похож на японца, Джисон это понял сразу.       Он и не успел особо рассмотреть его внешности, все внимание забрали пшеничные, вьющиеся в разные стороны кудри, Джисон всегда хотел покраситься именно в этот цвет. Объекты наблюдения парня уже спускались по ступеням, ведущим к пирсу, так что можно было лицезреть только их макушки.       Город хоть и имел население не больше двух тысяч, но все-таки знать всех было невозможно. Разумеется жители улицы, как минимум, знали друг друга в лицо, как максимум – были в приятельских отношениях.       В голове быстро проносится: « Странно, чего они тут забыли?» Мама вернулась в комнату и стала собирать воду тряпкой: — Я ухожу к подруге, вернусь, скорее всего, вечером, — она встает напротив Джисона, внимательно смотря в его глаза, — я не отец, не нужно сбегать по ночам. Она легко касается его руки, тут же отворачиваясь и отступая к коридору. — Завтрак на плите, не скучай тут без меня и займись чем-нибудь, — она уже было скрылась за дверью, но встала, кидая через плечо — он возвращается сегодня, если уйдешь — вернись пораньше.       После этого разговора на душе осталась горечь их отношений с матерью, да и с отцом, но сейчас Джисону не хотелось думать о чем-то плохом. Он уже направлялся в свое любимое место. ☆☆☆       Дом дедушки Ямато для Джисона был, словно местом силы и наполнения его души творчеством. Было в нем, да и в самом старике что-то такое, что заставляло парня чувствовать спокойствие, желание навсегда связать свою жизнь с музыкой. Старик часто рассказывал о своей молодости, которая была наполнена бродячей жизнью музыканта с одними лишь мечтами. А Джисон всегда с удовольствием слушал с приятно тянущим чувством в сердце от того, что у Ямато получилось. Все мечты сбылись, и самое главное — Музыка с ним навсегда.       Ямато учил его игре на гитаре уже второй месяц, и у Джисона получалось очень даже, за что тот его хвалил, всегда довольно улыбаясь. Разумеется родители не были в восторге от такого увлечения, ну, а Джисон их одобрения и не ждал.       Дверь с громким звуком захлопнулась позади, а вот сам дом встретил парня тишиной. Он уже начал беспокоиться, что у дедушки дела или же его вообще нет дома, но Ямато спускался со скрипучей лестницы, напевая что-то знакомое. — Добрый день, — парень неловко кланяется. — Ах, это ты, — старик аккуратно снимает постельное белье с веревки, складывая его в железный таз. Едва уловимый запах стирального порошка щекочет нос, — проходи, Джисон. Я уже было успел подумать, что ты больше не придешь. Родители не ругались больше? — Нет, не переживайте на этот счет, они отходчивые.       Парень оказался в просторной кухне, уселся за стол. Он расслабился, наслаждаясь их легким разговором - больше не затрагивающим острых тем - и апельсиновым соком, как что-то мягкое и пушистое коснулось его босых ступней. От неожиданности парень ойкнул, а после наклонился, заглядывая под стол. Рыжий кот довольно грелся под лучами солнца, задевая парня длинным белым хвостом, словно дразня. — У вас появился кот? — Джисон вынырнул из под стола, удивленно уставившись на Ямато, — разве вы не говорили, что это лишняя морока?       Старик тихо засмеялся, взял пушистое создание к себе на колени, тяжело вздыхая: — Говорил, но недавно ко мне пришел внук моего старого друга, сказал, что нашел этого красавца на улице, когда тот удирал от собак, — Ямато отпил немного кофе, - пришлось согласиться и взять его себе, не оставлять же этого бедокура на улице. — Ого, да вы с этим парнем прям настоящие герои, — Джисон улыбнулся, думая о том, как рад, что этот кот остался жив. Хотя, если бы он и погиб от лап тех собак, парень бы даже не узнал об этом. — Этот внук, кстати, почти твой ровесник…наверное. — Странно, они приехали недавно? Я совсем ничего о них не слышал. — Да, с неделю, - старик задумчиво нахмурил брови, будто вспоминая что-то еще. Но, видимо, так и не вспомнил. — Вы уже дали ему имя? Ямато скривился: — С именами у меня туго. Хотя…может, Эцуко? — Ему это подходит, знаете, — парень тихо усмехнулся. — Так, ну что? Вперед, сегодня нужно выучить пару новых аккордов, и тогда я дам тебе новую песню для разучивания.       Джисон оживился, услышав такую новость. Он, честно говоря, уже устал от скучных заданий. Парень понимал, что без этого никуда, и это только маленький шаг на пути к большому музыкальному будущему. Но приступить к чему-то более серьезному ему все же хотелось.       Просидев около двух часов над запоминанием последовательности аккордов и привыканию к новому бою, Джисон почувствовал небольшую усталость от повторяющихся действий. Дедушка, видя всю эту картину — парень все время хмурил брови, надувал свои огромные щеки от усердия и со временем начал отвлекаться на посторонние звуки — решил отправиться на кухню и приготовить зеленый чай. — Так, друг, дай себе время отдохнуть и расслабиться, а я пока приготовлю нам чай.       С досадой Джисон пробурчал недовольное «ага». Недоволен он был, конечно же, собой, вовсе не дедушкой. Парень злился на свою несобранность, на то, что ночью не смог нормально поспать. И мысли были заняты скорым приездом отца, а это могло значить только одно — нравоучений и унижения не избежать. А если и избежать сегодня, то завтра выслушать их с большей силой и желчью.       Сделав глубокий вдох, он постарался успокоиться. Вряд ли в таком состоянии он сможет сделать хоть что-то дельное. От самоистязания отвлек Эцуко, кот стал тереться о колено парня, издавая, как казалось Джисону, самые милые звуки. Он отложил гитару и взял пушистика на руки, поглаживая за ушами. — Какой ты ласковый парень, — Джисон всерьез задумался о том, что неплохо было бы завести себе пушистого друга. Парень бы мог так же, как сейчас, расслабляться и уходить от плохих мыслей, от одиночества. Спустя пару минут в комнату вернулся Ямато с двумя чашками ароматного чая. Он протянул одну парню, усаживаясь рядом на мягкий плед. — Знаешь, у меня тоже были не самые лучшие отношения с родителями. Они совершенно противились тому, что я любил Музыку… нет, не просто любил, я жил Ею. Не переживай об этом так сильно сейчас, я уверен, что они еще просто не поняли, что Она значит для тебя. А ты покажи им всю любовь. Мне однажды это помогло, — Ямато зажмурил глаза, стараясь смахнуть скупые слезы, которые давно уже не лились из глаз, — Я помню, как мы создавали свою собственную группу, какими мы были неопытными, наивными и глупыми. Мы отчаянно хотели доказать всем, что это не бредовое занятие, окутанное юношескими мечтами. И доказали. Не сразу, конечно, но все же.       Джисон внимательно вслушивался в каждое слово, злость и переживания ушли на время. Он представлял, как создает свою группу, как они колесят по миру с концертами, пусть и не большими. Он хочет почувствовать, каково это прожить свою жизнь вот так — свободно и ярко, с правильными людьми рядом.       Возвращаться совсем не хочется, как всегда. Но парень благодарит дедушку за все и отправляется вниз по узкой улице. С отцом всегда страшно встречаться после долгой разлуки — каждый раз такие ужины заканчиваются скандалом. Но это неизбежно, поэтому Джисон уверенно открывает входную дверь.       На пороге его встречает мама, Джисон думает о том, какая же она красивая в этом тёплом свете лампы, что висит в коридоре. Видя её такой, с мягкой улыбкой и блестящими глазами, парню кажется, словно сейчас ему десять, в их семье всё хорошо, мама с отцом любят друг друга. Дверь за его спиной захлопывается с громким звуком.       Но нет. Всё это, разумеется, ему только кажется. — Снова был у него? — мама ставит перед парнем домашние тапочки, кидая взгляд на туфли отца, так неправильно стоящие на полке рядом с другой обувью. — Был, только не говори отцу. Не хочу, чтобы он меня ещё и за это отчитывал. — Не буду. Пожалуйста, постарайся сегодня быть более терпимым к нему, он не самый простой человек.       Сегодня она впервые улыбается Джисону так. По-особенному тепло. И это совсем не приносит ему абсолютной радости, Хан подозревает, что она готовит его к чему-то.       Их разговор оканчивается, когда из кабинета выходит он. В строгом костюме даже дома, с таким же строгим лицом. — Привет, сынок.       Джисона это "сынок" бьёт по лицу, будто пощёчина. Отец никогда не звонит, когда уезжает по работе на долгие месяцы, никак не интересуется их жизнью. Только присылает деньги, все так же надеясь откупиться. — Привет, пап.       Хорошо, если они играют в какую-то глупую игру, мотивы которой Джисону непонятны, он им подыграет. — Ну, садитесь за стол. Я сегодня приготовила ваше любимое, — мама торопливо идёт к столу, попутно оставляя кухонное полотенце на спинке стула.       Джисон встречается взглядом с отцом, ненадолго, но тем не менее замечает, насколько он уставший. Они садятся на свои места, в тишине вилки стучат по стеклу тарелок, что действует Джисону не нервы. Он знает, что отец просто выжидает время, чтобы начать говорить о бизнесе и о занятиях парня, о его поступлении. — Как ты? — Всё нормально, а как...ты? Все это звучит неестественно, от чего             Джисон силой вытягивает эти слова, пробуя фальшивость на вкус. — Я тоже в порядке, надеюсь, ты изучал университеты, в которые хотел бы поступить? Кто бы сомневался. Вопрос был настолько ожидаем, что хочется театрально закатить глаза. Джисон лишь делает глубокий вдох, стараясь держать себя в руках. Сегодня у него был не самый лучший день, но он не хотел бы заканчивать его ссорой. Хотя бы раз в жизни. — Вчера был только первый день лета, я успею, не переживай, у меня всё ещё впереди. Мне нужно доучиться в выпускном классе. — Как беспечно ты относишься к своему будущему, — отец хмыкает, откладывая вилку. Джисон следит за каждым его действием, ему хочется поскорее уйти.       Нарочито спокойный тон отца действует на нервы ещё больше, чем металлический стук о посуду. Джисон срывается, не сдерживая больше не единого слова внутри. — Хорошо, что ты мне предлагаешь? Выкати мне список того, что я должен сделать до окончания школы и как в будущем мне устраивать свою жизнь. — Джисон, не дерзи. — Выбери за меня профессию, район, в котором я буду жить, выбери, с кем мне жить. Чтобы в конце концов я стал точной копией тебя: ни любимой работы, ни дома, в котором можно чувствовать себя хорошо, ни любимого человека.       Отец играет желваками, слушая каждое слово, отлетающее от стен. Видимо, Джисон переходит все допустимые границы, ведь господин Хан с силой ударяет по столу. Посуда на поверхности вздрагивает, как и мама.       Поток слов прекращается, а Джисон обмякает на стуле, со звоном роняя вилку, которую сжимал все это время в пальцах. Обида никуда не уходит, от высказанных претензий легче не становится. Кажется, будто ещё тяжелее. Джисону от самого себя противно, поэтому он собирается сбежать от двух пар тяжёлых взглядов: — Спасибо, мам, — парень многозначительно смотрит на мать, — я наелся.       До этого Джисону казалось, что отец сдерживает себя, чтобы не накричать в ответ. Но теперь понимает, что он действительно спокоен, по тому, как тот берет его за предплечье и произносит: — Нет, Джисон, останься. Ты наговорил много лишнего, но я не буду тебя поучать, мне нужно тебе сказать кое-что важное. Джисон снова садится на своё место, складывая руки перед собой в ожидании чего-то, что явно не порадует его. — В общем, меня переводят на новое место, в Корее, поэтому осенью мы переезжаем. — Что? Но как же моя школа, Сынмин и... — Джисон тут же осекается, чуть не сказав о занятиях Музыкой у дедушки Ямато, — Почему мы должны переезжать с тобой, почему ты не можешь просто работать там так же, как и сейчас. Приезжал бы к нам в отпускные, ничего бы и не поменялось. Что есть ты, что нет тебя.       Возможно, парень и звучит сейчас как обычный истеричный подросток, но он просто хочет любви и понимания. — Джисон, перестань. Больше никаких командировок, я буду следователем там, без выездов. В другом отделении. Мы переезжаем и это не обсуждается. Я не спрашиваю твоего разрешения, а ставлю перед фактом, если ты вдруг не понял.       В груди горит обида, а язык сжигает ядом, так и хочется сказать что-нибудь такое же обидное. Но он ловит взгляд мамы и отбрасывает это желание. — Ладно, я понял. Мама подпирает щеку рукой: — Ты будешь учить корейский язык у одного дедушки, что работает здесь репетитором. Первое занятие послезавтра, пожалуйста, отнесись к этому серьёзно.       После недолгого молчания, парень уходит наверх, в свою комнату. Он падает на кровать, не понимая, точно ли этот разговор сейчас произошёл. Может, он просто устал и всё ещё спит, как убитый. Веки становятся совсем тяжёлыми и последнее, о чем думает Джисон, прежде чем заснуть, как он будет в другой стране, новой школе, а самое главное без Музыки.