Новая учительница, или звезды никогда не ошибаются

      — Ну что, Лер? — заговорщически подмигнула подруге Кулемина. — Разобралась со своими мужиками, определилась в выборе?       Лена зашла к подруге в гости и теперь они сидели на кухне в квартире Новиковых и пили чай. Обсуждение дел в группе уже себя исчерпало, жалобы на работу тоже перемолоты, фотографии со свадьбы Рассказовых пересмотрены, а чай в кружках все еще не закончился, так что беседа невольно перешла на извечную женскую тему — мужчин, а в частности на двух конкретных, между которыми металась барабанщица.       — Определилась! — широко улыбнулась Валерия, блеснув своими темно-карими, почти черными, глазами. — Ленка, ты знаешь, так хорошо иметь маму! Даже если не она носила тебя девять месяцев. Мы с тетей Зоей как-то один раз вечером, когда папа был на дежурстве, сели на кухне, открыли бутылочку вина и так душевно поговорили. Она мне сказала, чтобы я слушала свое сердце, это самый правильный советчик в таком выборе. Вот я и послушала свое сердце.       Молодая учительница улыбнулась с ноткой грусти в своей улыбке. Она понимала Лерку на счет мамы, как никто другой. У нее конечно проблема была не такой жесткой, как у Новиковой, Ленкина мама все же была жива, но в России родители появлялись последние годы все реже и реже. Обычно, раз в год в отпуске. Так что это все равно, что есть мама, что нет. Глубоко личное по телефону обсуждать не будешь, а до родительского приезда жизнь останавливаться не станет. Так что девушке, также, как и ее подруге, с самых старших классов приходилось во всем полагаться только на себя.       — И вообще, я замуж выхожу! — радостно объявила Лерка после некоторой паузы.       — Поздравляю! — ошарашенно произнесла Елена и не удержавшись добавила. — Бедный Лешка! Он в курсе?       Кулемина помнила, что обещала не навязывать подруге своем мнение, но парня ей было действительно жаль. Надо же, а Комаров шустрый, оказывается…       — Ну, конечно, в курсе… — несколько удивленно ответила ее собеседница и, вдруг, неожиданно разозлилась. — А чего ты его жалеешь?! Понахваталась от своего Степнова: «Бедный Леша, злая Лера обижает маленького милиционера!». Он сам виноват!       Лена не спорила. Подруга действительно жаловалась, что Алексей последнее время уделял ей мало внимания.       — А что, хочешь сказать я виновата? — продолжала кипятиться барабанщица. — Вообще, это папа виноват!       — А Андрей Васильевич то тут при чем? — опешила Кулемина.       — А кто его ко мне приставил в десятом классе?! — пояснила Лера повышенным тоном, но через мгновение догадалась. — Ленка, так ты решила, что я за Комарова замуж выхожу?       — Ну да… — растерянно ответила бас-гитаристка и отхлебнула чаю, пытаясь понять, что к чему.       — Нет, — рассмеялась новоиспеченная невеста. — за Лешку, конечно. Зоя Семеновна сказала мне слушать сердце, вот я и стала слушать. Легла как-то перед сном, закрыла глаза, и по очереди представила нашу семейную жизнь сначала с одним, потом с другим. И поняла, вот это мое, а это не мое. Понимаешь, когда я Лешика перед глазами видела, у меня тепло в груди становилось, а когда Стасика — нет.       — Но ты говорила, что у тебя сердце екнуло, когда ты Стаса снова увидела. — продолжила допытываться Ленка.       — Ну, как екнуло, так и прошло. — отмахнулась Новикова. — И потом, предавший однажды, предаст и дважды. Может, конечно, Комаров и изменился, но я уже не могу ему доверять. Вот Лешка бы никогда мне не изменил!       Лена снова тактично промолчала. Поведение подруги, по ее мнению, тоже было не идеальным.       — А что насчет того, что Леша весь в работе? — задала она очередной вопрос       — Ну, — пожала плечам Валерия. — это ведь хорошо, когда у человека есть дело всей его жизни. У меня — музыка, у Лешика — борьба с преступностью. А парень, который готов двадцать четыре часа в сутки посвящать тебе, это не парень, это брелок на сумочку. Ленка подавилась смешком, метафоры у Новиковой были еще те.       — В общем, я как это все поняла, на следующий день пошла к Лехе. — продолжила свой рассказ Новикова. — Пришла и говорю: «Лешка, давай поженимся?», он аж не понял с начала, вообще считал, что я за вещами пришла. А потом тут же достал из сейфа кольцо. Представляешь, он его купил еще задолго до того, как я съехала, да все предложение сделать боялся. Такой дурашка. И вот как его такого променять на какого-то Стаса?       С этими словами Лера мечтательно вздохнула, а ее подруга только тепло улыбнулась. Нет, она, как и обещала, приняла бы любой выбор приятельницы, но такой расклад ей нравился все-таки больше всех.       — Лер, а какая у тебя теперь будет фамилия? — поинтересовалась Кулемина. Он только сейчас поняла, что за все эти годы не знала фамилию Алексея, тот всегда был просто Леха и Леха.       — Новикова. — ответила Валерия. — Я не буду менять фамилию. Ну а что, Зоя Семеновна тоже не стала. Тем более, что мы все-таки будущие звезды, и я хочу прославить свою фамилию, а не мужнину. Да и сейчас у нас уже есть какие-никакие, а поклонники, которые меня знают как Новикову. А новая фамилия, это, считай, новый человек.       Ее подруга кивнула. В принципе да, аргументы были убедительные. Хотя сама Лена в таком вопросе все же придерживалась старомодного правила, что жена должна брать фамилию мужа. Потому что сцена это дело десятое, в конце концов ты можешь выступать под псевдонимом, а вот носить со своими детьми разную фамилию, несколько неудобно. Постоянно придется таскать за собой свидетельство о рождении, чтобы доказывать, что ты мама. Но такие вопросы, это уж точно личное дело каждого.       — Только я пока не знаю, будем мы устраивать свадьбу, или просто распишемся. — вздохнула барабанщица. — Сама понимаешь, денежек в нашей молодой семье свободных нет… Хотя очень хочется такое платье, как у Ирины Ренатовны!

***

      — Леночка, можно задать тебе личный вопрос? — робко начала разговор Борзова. Они с Леной Кулеминой сидели в учительской совершенно одни. У учительницы математики по расписанию было окно, а у молодой физручки урок отменился ввиду того, что первый класс, у которого сейчас должно было быть занятие, уехал на экскурсию куда-то в пригород. Людмила Федоровна решила, что это отличная возможность поговорить по душам. Она долго собиралась с духом для этой беседы, ведь в силу характера завучу всегда трудно давались разговоры на личные темы. Но поговорить, видимо, придется. До этого она старалась мягко и ненавязчиво подталкивать их со Степновым друг к другу, но, похоже, всё оказалось малодейственным, ведь отношения молодых людей нисколько не прогрессировали и, кажется, застыли на том же самом уровне, какой был, наверное, еще в те времена, когда Лена училась в выпускном классе. Значит придется действовать прямо в лоб, раз по-другому никак.       — Попробуйте. — неохотно ответила Кулемина. Личных вопросов она терпеть не могла, но грубить взрослой женщине, тем более своей бывшей учительнице, не хотелось.       — Леночка, а что у тебя со Степновым? — аккуратно задала вопрос та.       — Людмила Федоровна! — мгновенно взорвалась девушка. Похоже, нагрубить все-таки придется. — Вы опять за старое?! Решили мне морали почитать?! Успокойтесь уже, у меня со Степновым ничего нет и никогда не было!       — Скажи, за что ты его так мучаешь? — Борзова сделала вид, что не заметила гневного вопля своей собеседницы. — Ведь он очень любит тебя… Лена замерла в растерянности. Она совершенно не ожидала, что разговор пойдет в таком ключе.       — Или он тебе неприятен? — завуч смотрела на нее в упор проницательным взглядом.       — Да нет, конечно, приятен… — растерянно ответила молодая учительница, бессильно опускаясь обратно на стул. До этого в порыве ярости она вскочила со своего места и собиралась уйти прочь. — Просто…       Кулемина не знала, что ответить. Просто что? Просто боялась осуждения? Просто стыдилась своих чувств? Просто была уверена, что такой, как Виктор Михайлович, никогда и не посмотрит на такую, как она?       — Леночка, ничего не говори, выслушай меня! — Людмила Федоровна глубоко вдохнула как перед прыжком в воду. — Я очень виновата перед тобой и Виктором. Прости меня, если сможешь! Степнов влюблен в тебя еще с тех времен, когда ты училась в старших классах. Это видно было невооруженным глазом. Вся школа обсуждала, кто-то хихикал, кто-то умилялся, а мне эта ситуация казалась ужасной и возмутительной. Подумать только, учитель и несовершеннолетняя школьница! Это же просто ужас! Ты знаешь, сейчас я так не думаю. Если бы можно было вернуть время вспять, я бы поступила по-другому. Я бы просто поговорила с вами обоими в спокойной обстановке и сказала, что любовь — это великий дар, и что каждая искренняя любовь имеет право на существование. И мягко бы попросила вас не торопиться и подождать твоего совершеннолетия. А не устраивала бы скандалы, допросы, разбирательства, не грозила бы Виктору Михайловичу статьей за совращение малолетних. Это я убила ваше счастье.       Лена молчала. Она не знала, что ответить на эту исповедь. Неужели Виктор и правда ее любит? Невольно вспомнилась шутка ее деда, про то, что мальчики девочкам портфели, ну или пакеты с рукописью, просто так не носят, это показатель серьезности намерений. А если без шуток, то Степнов действительно всегда был рядом, помогал, поддерживал. И совсем не так, как поддерживают тренера своих подопечных. Например, история с боями. Он отрабатывал ее долг. Можно было хоть тысячу раз сказать себе, что он поступил бы точно так же, попади в такую ситуацию любая другая, но это было бы ложью. Жизнью и здоровьем не рискуют ради чужих людей. А еще та ситуация с похищением Липатовых. Когда он практически бросился под пули, чтобы ее защитить. Опять рисковал жизнью и здоровьем ради нее. А то, как он заботился о ней и ее дедушке, таскал передачки в больницу, готовил обеды. Вроде мелочи, но такие показательные. Всегда готов был бросить все дела и мчаться к ней по первому зову или даже без зова. А она не видела очевидного… Или предпочитала не видеть… Или боялась увидеть…       — Но ведь столько времени прошло… — произнесла Кулемина горьким шепотом. — Вряд ли он до сих пор…       — Всегда. — так же тихо ответила ей Борзова. — Все эти годы. Ты просто не видела его эти пять лет. Это сложно объяснить, вроде человек не изменился, и выглядел также, и вел себя по-старому, но взгляд стал каким-то потухшим, безжизненным. Мне кажется, что в тот день, когда ты вошла в учительскую, я впервые за все это время увидела настоящего Степнова. Такого, каким он был до вашего выпускного.       У Лены голова шла кругом. Она давно засунула свои чувства так глубоко, что уже и сама поверила, будто бы их никогда и не было. Привыкла думать о них, как о чем-то запретном, неправильном и совершенно несбыточном. Ведь Виктор Михайлович он такой, как принц из сказки: надежный, добрый, сильный, мужественный, стойкий. А она самая обычная девчонка, если не считать, что музыкантка. Убери группу, и от нее, Ленки, ничего и не останется. А ОН достоин самого лучшего.       — Леночка, я тебя прошу, — на ее плечо мягко легла рука завуча. — просто подумай над моими словами, ладно?..

***

      — Виктор Михайлович, можно к Вам присесть? — раздался над ухом Степнова немного робкий голос учительницы математики. — А то, знаете, неуютно кушать в одиночестве…       — Да, конечно, Людмила Федоровна! — мужчину настолько смутила и удивила эта неожиданная просьба, особенно произнесенная таким застенчивым тоном, что он даже вскочил отодвинуть для женщины стул.       В столовой они действительно были одни. Занятия уже закончились и большинство обитателей школы разошлись по домам. Виктор задержался из-за секций, а Людмила Федоровна, очевидно, из-за проверки контрольных.       — Спасибо! — поблагодарила она, слегка краснея от его джентльменского поступка. Она, человек старой советской закалки, не привыкла к подобному обращению.       Первое время сидели молча, Борзова пыталась набраться решимости. С Виктором разговаривать будет тяжелее, чем с Леной. Если уж девушка мгновенно вспыхнула, стоило только задать вопрос, то как прореагирует Степнов, даже страшно представить. Если Кулемина, как сухая трава, то ее бывший тренер — бочка с порохом.       «Давай, Люда, соберись! — сама себя уговаривала завуч. — Сумела развалить все много лет назад, сумей и отстроить заново!»       — Виктор Михайлович, можно задать Вам личный вопрос? — собравшись с духом, она решила начать разговор по той же схеме.       — Попробуйте. — по всей позе физрука видно, что разговор его напрягает, но из вежливости он не отказывает.       Людмила Михайловна едва сдержала ухмылку, эти двое даже реагируют одинаково и говорят одними и теми же фразами.       — Скажите, а что у Вас с Леной Кулеминой? — прозвучал ключевой вопрос беседы.       — Людмила Федоровна! — физрук возмущенно заорал на всю столовую. — Опять взялись за старое?! Будете угрожать мне педсоветом, увольнением и статьей?! Это не Ваше дело, но можете спасть спокойно, ничего у меня с Кулеминой нет, и никогда не было!       Он вскочил из-за стола, намереваясь покинуть помещение и тем самым закончить неприятный разговор, но был остановлен холодной женской рукой.       — Подождите, Виктор. — Борзова подняла на него грустные глаза. — я не собиралась ни в чем Вас обвинять. Просто хочу спросить, за что вы так мучаете бедную девочку? Она так Вас любит… Я понимаю, раньше вас останавливало то, что вы были ученицей и учителем, но сейчас вы двое взрослых людей. Какие преграды вас сдерживают?       Степнов молчал. Это требовало переосмысления. Слышать такие слова от человека, который несколько лет назад готов был его под суд отдать только за то, что он помог Ленке донести пакет с рукописью до издательства, было, как минимум, непривычно. А ведь доля истины в ее словах есть, тогда это было неправильным, но не сейчас. Они давно уже равны друг другу по статусу, девушка давно совершеннолетняя. Просто он так привык считать свои чувства аморальными и противозаконными, что запретил себе даже думать о такой возможности.       — Или она Вам не нравится? — женщина решила задать этот вопрос просто для провокации, ведь она прекрасно знает ответ.       — Я жизнь за нее отдам. — просто ответил ее собеседник.       Вот только нужна ли Лене его никчемная жизнь?..       — Так в чем же дело? — пронзительно посмотрела на него Борзова.       — Ей с ровесником будет лучше. — горько произнес Виктор.       Странно, но почему-то открывать душу той, у которой раньше из-за жесткости характера было прозвище Терминатор, оказывается легче, чем лучшему другу Рассказову или профессиональному психологу Малаховой.       — Лучше с тем, кого любишь… — тихо проговорила Людмила Федоровна. — А возраст — это просто цифра в паспорте. Уж поверьте мне хотя бы потому, что у меня эта циферка гораздо больше, чем у Вас.       — Вы считаете, что она?.. — неуверенно спросил Степнов, который сейчас больше похож не на взрослого мужчину, а на робкого восьмиклассника.       — Уверена. — подтвердила его собеседница. — Это же видно. По тому, как вы общаетесь, по тому, как она на Вас смотрит, как ведет себя.       — Не знаю… — скептически пробормотал физрук. — По-моему, она ведет себя так же, как и всегда…       — Да потому что и любила она Вас тоже всегда. — добродушно ухмыльнулась женщина. — С самой школьной скамьи. И вернулась она сюда именно из-за Вас, уж поверьте.

***

      В воздухе повисло молчание. Виктору Михайловичу требовалось время для того, чтобы уложить свои чувства по полочкам души, а Людмила Федоровна тактично не мешала этому процессу.       — Виктор, я хочу попросить у Вас прощения. — со вздохом продолжила через какое-то время разговор женщина. — Вы знаете, за что. Я признаю, что была не права. И поверьте, мне очень стыдно за свое тогдашнее поведение.       — Ну, не так, на самом деле, Вы были неправы… — ответил ей Степнов.       И он сказал это совершенно не из вежливости. Борзова была недалека от истины в своих нападках. Сомнительная и неоднозначная история. Она просто пыталась защитить ученицу, как настоящий педагог. Да, не самыми правильными способами, но как умела.             — Не оправдывайте меня. — возразила ему Людмила Федоровна. — Как минимум, я не должна была делать это так, как я сделала. Я должна была разобраться в ситуации досконально, прежде чем что-либо предпринимать. И быть более деликатной, а не калечить души. И моя вина в том, что столько лет вы оба были одинокими и несчастными. Простите меня, если сможете! Виктор молчал. Сказанное требовало осмысления. Неужели Людмила Федоровна говорит правду? Неужели подобное возможно? Ленка молодая, талантливая музыкантка, у которой впереди большое будущее. А он самый обычный физрук в самой обычной средней общеобразовательной школе. Таких, как он, миллионы, а Лена такая одна. И неужели между ними что-то все-таки возможно? Неужели она и правда вернулась в школу ради него?

***

      — Виктор Михайлович, возьмите пирожков. — первое, что Лена услышала, войдя в спортзал, был неприятный визгливый голос Уткиной. — Я сама пекла. Вы ведь сегодня совсем ничего не ели, так нельзя!       Челюсти непроизвольно сжались от злости. Опять эту дуру принесло со своими пирожками! Наверное, если бы не разговор с Людмилой Федоровной накануне, Лена бы не придала этой ситуации значения. Ну пришла коллега угостить другого коллегу пирожками, ну подумаешь, чего такого. Только вот Светочка не просто таскала Степнову пирожки, о ее матримониальных планах на его счет вся школа хихикала. Кулемина знала это, только не придавала значения. Подсознательно запрещала себе ревновать, потому что не считала себя в праве. Беседа по душам в учительской что-то перевернула в душе девушки. А что, если Борзова права?.. Что если Виктор правда ее любит?.. За свое счастье нужно бороться!       Ревность вытащила откуда-то из глубины натуры поверх личности Кулеминой Елены Никитичны, школьного учителя и просто взрослого рассудительного человека, личность Ленки-хулиганки, Ленки-сорванца, которая дралась во дворе с мальчишками, которая умела на кулаках защищать справедливость, которая не побоялась выйти на ринг, которая нахамила бабушке Полины Зеленовой, когда та обидела Риту Лужину. Злобно ухмыльнувшись, она вышла из зала, никем не замеченная.       Где все девочки назначают разборки? Правильно, в женском туалете. Это самое уединенное место во всей школе. А еще уборная удобна тем, что в этом помещении хоть один раз за день, да побывает каждая, караулить хорошо. Жаль только, нет подружки-секундантки, которая бы еще подержала дверь, чтобы точно никто лишний не зашел. Ждать соперницу пришлось долго. Во-первых, сначала обязательно нужно, чтобы уроки закончились и все разошлись, не стоит, чтобы дети случайно увидели драку физручки с библиотекаршей. А во-вторых, Светочка что-то в туалет не часто бегает, хотя чай глушит кружками. Был риск, что вообще не придет. Но ничего, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, Леночка умеет ждать. Но Уткина, на свою беду, все-таки пришла.       — Светлана Михайловна… — окликнула ее Кулемина, появляясь у рукомойников из-за спины библиотекаря.       — Лена? — Светочка одарила ее презрительным взглядом. — Что тебе нужно?       — Поговорить… — Кулемина нарочно медленно растягивала слова, произнося их с интонацией а-ля гоп-стоп, и такой же походкой надвигалась соперницу.       Светочка по природе своей была девушкой трусливой, поэтому сразу начала испуганно отступать от надвигающейся на нее угрозы. В этом самая главная проблема всех аутсайдеров, вместо того, чтобы уверенно стоять на месте и сопротивляться, они боятся и позволяют загнать себя в угол, в заведомо проигрышную позицию. Вот и Светлана Михайловна, пятясь, в итоге оказалась прижатой к стене.       — Светлана Михайловна, если Вы еще раз протянете свои кривенькие ручки к Степнову, — Лена стояла, опершись рукой на стену около головы библиотекаря. — я вам эти ручки выдерну и другим концом вставлю.       — Ты мне угрожаешь, дрянь?! — прошипела в ответ Уткина.       — Предупреждаю. — все в том же гопничьем стиле произнесла физручка.       — Я буду жаловаться на тебя начальству! — пропищала Светлана Михайловна, вся дрожа.       Ленку такие люди бесили со времен песочницы. Она считала, что нужно уметь постоять за себя, если не на кулаках, то хотя бы на словах. Если не умеешь драться, то хотя бы умей остро и жестко ответить оппоненту, задави, так сказать, интеллектом. А стучать, это последнее дело.       — Жалуйтесь. — невозмутимо ответила на угрозу Кулемина. — А я скажу, что это Вы мне угрожали. Свидетелей нет, просто мое слово против Вашего.       Светлана Михайловна, чувствовала, что еще немного, и она упадет обморок, так ей было страшно.       — В общем, если что, пеняйте на себя. — Лена развернулась, чтобы уйти.       — Все равно он мой будет! — Светочка нашла в себе силы для последнего отчаянного вопля.       В один момент светловолосая девушка снова оказалась рядом со своей рыжеволосой соперницей.       — Я. Тебя. Предупредила. — с нажимом выплюнула она и ударила по стене рукой рядом с лицом библиотекарши.       Светочка от страха сползла по стенке и закрыла лицо руками. А когда открыла глаза, в туалете она была уже одна.

***

      — Людмила Федоровна! Как хорошо, что Вы еще здесь! — в учительскую ворвалась Светлана Михайловна вся бледная и в слезах. — Сейчас такое произошло, такое!       — Что случилось, Светочка?! — взволнованно спросила завуч. — На Вас же лица нет! Вот выпейте водички, успокойтесь.       — Представляете, эта дрянь белобрысая, физручка наша — начала свой рассказ Уткина, яростно сверкая глазами. Страх прошел, остались только гнев и жажда мести. — подкараулила меня в туалете и угрожала расправой, если я подойду к Степнову.       Борзова только горестно вздохнула. Ну, Кулемина!..       — Светлана Михайловна, — тон завуча почему-то стал из сочувствующего строгим. — и как Вам только не стыдно?! Наговариваете на коллегу!       — Вы мне не верите? — Светочка удивленно захлопала глазками       — А почему я должна Вам верить? Все прекрасно знают, что Вы не возлюбили Елену Никитичну с самого первого дня и всеми силами пытаетесь ее выжить. — в голосе заместителя директора зазвенели стальные нотки. — А между тем, она замечательный педагог, дети ее очень любят, у начальства она на хорошем счету. Не думаю, что она могла опуститься до такого.       Да что же это такое! Весь мир против нее! Из глаз Светочки снова покатились слезы, и девушка выбежала вон из кабинета.

***

      — Елена Никитична! — громко окликнул учительницу физкультуры голос завуча. Девушка остановилась и направилась по коридору навстречу позвавшей ее женщине.       — Лена, что ты творишь? — уже тихо прошипела ей Борзова, когда они поравнялись.       — Уткина нажаловалась? — устало спросила Лена.       — Значит это правда. — подытожила Людмила Федоровна, кивая самой себе.       — Правда. — подтвердила Кулемина. — Я ей пригрозила, что, если она не отстанет от Виктора, ей не поздоровится.       Борзова невольно улыбнулась. Ей всегда нравилась в Леночке эта черта, девочка никогда, с самого детства, не таилась и не увиливала. Если что-то натворила, то всегда честно в этом признавалась и стойко сносила наказание.       — Лена, ну ты же педагог! — попыталась призвать к совести молодую коллегу математичка. — Подумай только, какой пример ты подаешь детям!       — А вот как раз, чтобы не подавать детям никакой пример, я подкараулила Светлану Михайловну после уроков, когда в школе уже никого не было. — весело ответила ей бесшабашная музакантка.       — Как женщина я тебя понимаю, — Людмила Федоровна чувствовала, что вроде должна злиться, но не может. — но, если еще раз такое повторится, влеплю выговор.       И это было правдой. Борзова невольно задумалась, а как лично она бы поступила в такой ситуации, когда ее мужчину пыталась обхаживать какая-то вертихвостка. По характеру женщина сильно отличалась от своей молодой коллеги, да и возраст налагал определенные ограничения, но ей хотелось бы верить, что она смогла бы также отважно бороться за свою любовь.       — Договорились — широко улыбнулась ей в ответ школьная возмутительница спокойствия и зашагала своей дорогой.       — Леночка, — снова окликнул ее голос завуча. — кажется, Утина пошла в сторону спортзала, беги за ней скорее!       — Спасибо, Людмила Федоровна! — поблагодарила Кулемина и на ходу поменяла направление.

***

      — Виктор Михайлович, уймите свою ненормальную! — библиотекарша вбежала в спортзал вся в слезах.       — Светочка, Вы о ком? –Степнов решительно ничего не понимал. — И что случилось?       — О Кулеминой Вашей! — в сердцах проговорила девушки. — Угрожала мне, велела к Вам не приближаться!       — Светочка, что Вы такое говорите?! — Виктор Михайлович нахмурил брови. — Ленка не могла!..       Не могла… Наверное, если бы не разговор с Людмилой Федоровной накануне, он бы никогда и не усомнился в этом. Посчитал бы Уткину сумасшедшей. А что, если Борзова права?.. Что если Лена правда его любит?.. И приревновала к библиотекарше. Губы мужчины сами собой расплылись в улыбке, он никогда не думал, что ему будет приятно от того, что его ревнуют.       — Светлана Михайловна, не хорошо наговаривать на людей! — укоряюще продолжил он. Как бы то ни было, Кулемину он в обиду не даст!       Ну вот, он ей тоже не верит! Еще больше расстроенная, Светлана Михайловна выбежала из спортзала, цокая каблучками.       — Бу! — сделала шутливый выпад в сторону библиотекарши Лена Кулемина, столкнувшаяся с ней на пороге.       И только каблучки быстрее зацокали по полу.       — Что хотела эта малахольная? — девушка старалась, чтобы ее голос звучал непринужденно и расслабленно.       — Зачем ты это сделала? — спросил Виктор.       — Сделала что? — она притворилась, что не понимает.       — Сказала Светочке не приближаться ко мне. — синие глаза смотрели на нее в упор.       — А что не надо было? — зеленые глаза посмотрели с вызовом в ответ. — Я могу догнать, если хочешь. Верну, даже извинюсь.       — Я не сказал, что не надо было, — проговорил мужчина, подходя вплотную к девушке. — я спросил, почему ты это сделала.       Атмосфера вокруг них накалилась. Признаваться страшно. Страшно, как перед прыжком в бездну. Вот они подошли к черте, а дальше темнота, и неизвестно, может в этой темноте невысоко и мягко, а может ты разобьешься о скалы. Каждый из них боялся, что, вдруг, Людмила Федоровна все же ошиблась. Каждый пытался найти ответ в глазах другого.       — Потому что не хочу, чтобы она вокруг тебя вертелась… — хрипло ответила Лена. Это еще не признание, но уже почти.       — Ревнуешь? — он решается первым. — Зря. Я же весь твой, бери и пользуйся. Только твой. И всегда был только твоим.       Ленка шумно выдохнула, оказывается все это время она стояла, затаив дыхание, и закрыла глаза.       — Я люблю тебя! — прошептала она в ответ за секунду до того, как прижалась губами к губам мужчины.       Они стояли, целуясь посреди спортзала, и не могли оторваться друг от друга. Столько лет каждый из них ждал именно этого момента.       Тихонечко заглянула в спортзал второклассница Алиса. Она хотела проверить, не здесь ли оставила свою кофту, но увидела целующуюся парочку, улыбнулась и на цыпочках вышла. Ура! Ее рисунок подействовал! Она же говорила, что этот способ всегда работает!       Тихонечко заглянула в спортзал Борзова. Она хотела напомнить молодым коллегам о том, что завтра крайний день для выставления оценок за четверть, но увидела целующуюся парочку, улыбнулась и на цыпочках вышла. Ура! Она все сделала правильно! Она же говорила, что звезды никогда не ошибаются!       Улыбнулся и старенький спортзал, просто этого никто не видел. Да, это именно он позвал молодую хозяйку обратно, приснившись ей летом, и совсем не тетя Лида заперла дверь в тот вечер. А потому что хозяину хватит уже ходить бобылем и тренировать чужих детей, пора начинать тренировать своих.