Momentum Mori

Лето. Середина июня. Беллатрикс пришла в гости к Гермионе. Девушки сидели на улице на шезлонгах. На них дул теплый вечерний ветер. Беллатрикс что-то вспомнила и повернулась к Гермионе. — Ты не представляешь, что устроил твой любимый Джордж Уизли, — сказала Белла с улыбкой, и глаза её засияли. — Он не мой любимый, — привычно возразила Гермиона, но улыбнулась. — Давай рассказывай. — Это случилось весной, в апреле. — Белла подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее. — Луна тогда болела. Ничего серьёзного, обычная простуда, но её отправили в лазарет, чтобы не заражала других. — И? — И Джордж, — Белла сделала драматическую паузу смотря на Грейнджер, — каждый день приходил к ней. Не с пустыми руками, нет. Он приносил ей... звёзды. — Звёзды? — не поняла Гермиона. — Бумажные. Сотни маленьких бумажных звёздочек, которые он складывал сам. Каждый день — новую банку. И на каждой звёздочке было написано что-то смешное или доброе. — Например? — Например: «Сегодня Гораций чихнул и на него вылилось зелье». Или: «Фред сказал, что я дурак, но я и без него это знаю». Или: «Твои волосы самое прекрасное что я видел» Гермиона рассмеялась. — Он правда писал такое? — Правда. Фред потом рассказывал, что Джордж не спал ночами, складывая эти звёздочки. У него пальцы были в мозолях, но он не останавливался. — И что Луна? — А Луна, — Белла улыбнулась, — Луна собирала их в банки и ставила на тумбочку. А когда Джордж снова приходил, она читала ему вслух самые смешные. И они смеялись вдвоём, пока мадам Помфри не выгоняла Джорджа. Он конечно долго у неё засиживался. — Это так мило... — Подожди, это ещё не всё. — Белла подняла палец. — Когда Луна выздоровела, Джордж пригласил её на свидание. И знаешь куда? — Куда? — На астрономическую башню. Ночью. Он договорился с профессором Флитвиком, чтобы тот одолжил ему телескоп. И они смотрели на звёзды. Всю ночь. — И он признался? — Он признался не словами. — Белла покачала головой. — Он просто указал на небо и сказал: «Видишь ту звезду? Самую яркую? Я назвал её твоим именем. Луна-1. Официально. Ну, почти официально». Гермиона замерла. — Он назвал звезду её именем?! — Не настоящую, конечно. — Белла смеясь вспоминая ту «звезду». — Он просто зачаровал маленький камешек, чтобы тот светился, и подкинул его высоко в небо. Но для неё это было самое настоящее чудо. — И что она? — Она сказала: «Ты самый странный и милый человек, которого я знаю. И поэтому я тебя люблю». — Белла развела руками. — И они поцеловались. Прямо там, на башне, под этой фальшивой звездой. — Ох... — Гермиона прижала руки к груди представляя эту картину. — Это так красиво. — Знаешь, что самое смешное? — Белла улыбнулась. — Этот зачарованный камешек до сих пор висит в небе. Никто не может его снять. Фред говорит, что это теперь главная достопримечательность Хогвартса. Все влюблённые парочки ходят туда смотреть на «звезду Джорджа». Её хорошо можно увидеть сидя на трибунах возле поля для Квиддича. Поэтому у нас, ну то есть у Хогвартса есть своя звезда. Гермиона молчала, переваривая эту историю. — Знаешь, — сказала она наконец, — я всегда думала, что Джордж — просто шутник. А он, оказывается, такой романтик. — Все Уизли такие, — кивнула Белла. — Снаружи — огонь и хаос, а внутри — сплошное сердце. Особенно когда любят. — Как ты. — Что? — Белла уставилась на неё. — Ты тоже, — улыбнулась Гермиона. — Снаружи — гроза Пожирателей, а внутри — сплошное сердце. — Заткнись, — буркнула Белла, но щёки её порозовели. — Я не такая. — Такая, — настаивала Гермиона. — И поэтому я тебя люблю. Белла отвернулась, пряча улыбку, но руку не убрала. — Дурацкая ты, Грейнджер. Через час Беллатрикс ушла к себе домой. Гермиона зашла домой и легла на диван. Где-то в саду пели птицы. И звезда Джорджа, наверное, тоже светила где-то там, над Хогвартсом, напоминая всем, что даже в самые тёмные времена есть место для любви. Приглашение от Уизли через неделю пришло неожиданно — кривым почерком Джорджа на мятом пергаменте, который притащила чужая сова. «Грейнджер (и Блэк за компанию), Если вы ещё не забыли, как выглядят нормальные люди (не считая Блэк, она ненормальная, но мы её любим), приезжайте в Нору в субботу. Мама печёт пироги, папа чинит маггловскую машину, а мы с Фредом приготовили сюрприз. Обещаем не взрывать дом и не доводить Блэк. Джордж (и Фред, но он говорит, что я пишу, как курица, так что пусть будет только моя подпись)». Гермиона прочитала вслух, и Белла закатила глаза. — Они точно что-то взорвут. И меня доведут. Я чувствую. — Может, не сегодня? — с надеждой спросила Гермиона. — Они Уизли. Они всегда что-то взрывают. ― Как и ты. ― Не сравнивай этих дураков со мной. Нора встретила их теплом, шумом и запахом пирогов. Дом был именно таким, каким Гермиона его помнила — кривым, разноуровневым, обжитым до каждой трещинки. Часы с пистолетами всё так же стреляли в тех, кто опаздывал. Посуда сама мылась в раковине. А на кухне гремела кастрюлями миссис Уизли — рыжая, с красными от жара щеками. — Гермиона! Девочка моя! — Молли бросилась обнимать её так крепко, что затрещали кости. — А мы уж думали, ты не поправишься! Джордж каждое утро спрашивал, нет ли вестей! — Я в порядке, миссис Уизли, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как от этого объятия становится тепло. — Какая там «миссис Уизли»! — Молли отстранилась, но руки не убрала. — Молли. Я же тебя с давно знаю. И Беллу которая строит из себя грозную волшебницу. — Я не строю, — буркнула Белла, но позволила себя обнять. — Строишь-строишь. Садитесь за стол, мальчишки сейчас прибегут. Словно по команде, сверху послышался грохот, крики, топот — и в кухню влетели Фред и Джордж. — ГРЕЙНДЖЕР! — заорали они хором и повисли на ней с двух сторон, чуть не сбив с ног. — БЛЭК! — Джордж отпустил Гермиону и переключился на Беллу, которая уже приготовилась защищаться. — Ты чего палочку схватила? Мы обниматься! — Я не обнимаюсь. — Сегодня обнимаешься! — И Джордж сгрёб её в охапку, пока Фред делал то же самое с Гермионой. — Отпусти меня, Уизли, или пожалеешь! — Это угроза? — уточнил Джордж, не отпуская. — Предупреждение. — Звучит как угроза, — заметил Фред, отпуская Гермиону. — Потому что это уже угроза. — Какая она у тебя ласковая, — вздохнул Джордж, разжимая объятия. — Прямо котик. — Я тебе покажу котика, — прошипела Белла, но она злилась не по-настоящему. Просто ей было это не близко. Она не любила тактильность. ― Джордж, я тебе покажу «ласковую» если доведешь. За столом было шумно. Молли накладывала всем еды — горы картошки, котлеты, пироги, салаты. Артур Уизли, появившийся из сарая весь в машинном масле, рассказывал про маггловский автомобиль, который он «немного усовершенствовал». — Он теперь летает! — гордо сообщил он. — Правда, пока только до забора. — Пап, он и до забора не долетел, — напомнил Фред. — Он в забор влетел. — Это потому что я не рассчитал скорость! — ничуть не смутился Артур. — В следующий раз получится. Рон сидел рядом с Гермионой и смотрел на неё с таким обожанием, что Белла пару раз прожигала его взглядом. — Чего уставился? — не выдержала она и наконец сказала. — Ничего, — Рон покраснел и уткнулся в тарелку. — Просто рад, что она поправилась. — Вот и радуйся молча. — Белла, — сказала Гермиона поворачиваясь на Беллу. — Не обижай Рона. — Я не обижаю. Я профилактику провожу. — Какую ещё профилактику? — Чтобы знал своё место. Рон закашлялся в кулак, а Фред с Джорджем переглянулись с таким видом, будто только что выиграли в лотерею. — Мальчики, — вздохнула Молли, но беззлобно. — Вечно вы его достаете. — Мам, это традиция, — возразил Фред приподнимая элегантно указательный палец. — Мы должны доводить младшего брата. Это записано в уставе Уизли. — Где этот устав? — подозрительно спросила Молли. — В секретном месте. — Которое мы зачаровали, — добавил Джордж. — Так что не найдёшь. Молли только покачала головой, но улыбалась. После обеда близнецы утащили Гермиону и Беллу в свою комнату. Это было царство волшебного хаоса. Повсюду валялись экспериментальные товары — свистки-перделки, ложки-самоломалки, коробки с «Тон-Тон-Карамельками» и какие-то странные приборы, назначение которых лучше было не угадывать. — Мы тут кое-что придумали, — начал Фред, понижая голос. — Для тебя, Грейнджер, — продолжил Джордж. — Специально. — Чтобы ты больше не терялась. Фред достал из-под кровати небольшую коробочку и протянул Гермионе. — Открывай. Гермиона открыла. Внутри лежал маленький золотой кулон в виде песочных часов. — Это... это красиво, — сказала она. — Это не просто красиво, — наставительно сказал Джордж выпримляясь. — Это — прототип. Мы его «Хроно-Карамелькой» назвали. — Он работает так: если ты потеряешься, нажмёшь на кнопку — и мы узнаем, где ты. — Фред показал, как работает механизм. — Магия. Гермиона смотрела на кулон, и к горлу подступал ком. — Ребята... — прошептала она. — Это... я не знаю, что сказать. — Скажи «спасибо» и спокойно носи, — пожал плечами Фред. — Мы ж не для красоты старались. Я уверен он когда-нибудь пригодиться. — Спасибо, — выдохнула Гермиона и обняла их обоих сразу. — Вы лучшие. — Мы знаем, — хором ответили близнецы. Белла смотрела на эту сцену со стороны и молчала. Но в её глазах было что-то тёплое, почти нежное. — Что? — спросил Джордж, поймав её взгляд. — Ничего, — ответила Белла. — Просто вы не такие уж безнадёжные, Уизли. — Это комплимент? — уточнил Фред. — Это констатация факта. — От Блэк это звучит как высшая похвала, — усмехнулся Джордж. — Мы её растрогали, Фред. — Вижу. Прямо слёзы наворачиваются. — Сука, бегите! ― Она встала и побежала за ними с угрозами. — Это она от любви! — крикнул Фред Гермионе. — Я всё слышу! — Идеально. Вечером, когда солнце село и они сидели на крыльце Норы, Гермиона держала в руках кулон и смотрела на звёзды. — Хороший день, — сказала она. — Ага, — кивнула Белла. — Даже эти рыжие идиоты не раздражают. — Они тебе нравятся. — Не нравятся. — Нравятся-нравятся. Ты даже улыбалась. — Я не улыбалась. — Улыбалась. Я видела. Из дома донеслись крики — кажется, Фред и Джордж снова что-то взорвали. Молли ругалась. Артур смеялся. Где-то наверху хлопнула дверь — Рон, наверное, всё ещё дулся. Обычный вечер в Норе. Самый лучший вечер.