Momentum Mori

1996 год. Большой Зал сиял тысячами свечей. К выпускному профессор Флитвик превзошел себя. Зал был великолепен. Зачарованный потолок, обычно отражавший небо, сегодня сиял тысячами звёзд — не настоящих, конечно, но таких ярких, что казалось, можно дотронуться рукой. Золотистый свет лился отовсюду — от тысяч свечей, парящих в воздухе, от мерцающих гирлянд. Четыре факультетских стола исчезли. На их месте стояли круглые столики, накрытые белоснежными скатертями, с живыми цветами в вазах. За каждым столиком сидели выпускники вперемешку — Слизеринцы рядом с Гриффиндорцами, Когтевранцы с Пуффендуйцами. Сегодня не было вражды. Только общее прощание с детством. Над каждым столиком парили маленькие светящиеся шары, отбрасывая мягкий свет на лица. Они меняли картинку. Они показывали самые важные, теплые, смешные воспоминания учёбы в Хогвартсе для выпускников. Главный стол профессоров тоже преобразился. Вместо строгих деревянных кресел — мягкие бархатные, украшенные цветами. Дамблдор сидел в центре в своей самой парадной мантии — тёмно-синей, расшитой серебряными звёздами, и улыбался так тепло, что казалось, его улыбка освещает зал не хуже свечей. — Красиво, — прошептала Гермиона, оглядывая зал. — Очень красиво. — Ты красивее, — ответила Белла, и в её голосе не было привычной колкости — только нежность. На Гермионе было длинное вечернее платье цвета тёмного изумруда с тонкими бретельками. Волосы, обычно растрёпанные, были уложены в элегантную причёску, открывающую шею и плечи. На шее — тот самый медальон, подаренный Беллой много лет назад. Белла выбрала чёрное — облегающее, с открытой спиной, с серебряной вышивкой. Волосы распущены, падают на плечи тёмной волной. На запястье — кожаный браслет с драконом, подаренный Мишей ещё во время турниров. — Выглядите сногсшибательно, — раздался голос Джорджа. Он подошёл с Луной под руку — та была в небесно-голубом платье, расшитом маленькими звёздочками, а в волосах у неё красовались красивые заколки. — Ты тоже ничего, — усмехнулась Белла. — Для рыжего. — Это комплимент? — притворно обиделся Джордж. — Для тебя — да. Фред появился с другой стороны, таща за собой Андромеду. На ней было тёмно-синее платье, под цвет её глаз, с длинными рукавами и глубоким декольте. Фред, кажется, не мог отвести от неё взгляд. — Ты сегодня особенно хороша, — сказал он, и это прозвучало так искренне, что Андромеда покраснела. — Спасибо, — тихо ответила она. Гарри подошёл к компании, ведя под руку Джинни Уизли — та сияла в алом платье, идеально сочетающемся с её рыжими волосами. — Ну что, выпускники? — улыбнулся Гарри. — Готовы к взрослой жизни? — Не особенно, — честно призналась Гермиона. — Но придётся. Люциус и Нарцисса присоединились немного позже. На Нарциссе было красное, длинное вечернее платье. А Люциус пришел в черно-красном костюме держа под руку Цисси. Вечер продолжался. Все расселись и сидели, обсуждая всё на свете. Оркестр заиграл медленный вальс, и пары начали выходить в центр зала. Гермиона посмотрела на Беллу. — Потанцуем? — С тобой — всегда. Они вышли на середину, и зал закружился вокруг них. Белла держала Гермиону за талию, Гермиона обнимала Беллу за шею, и им было всё равно, что кто-то смотрит, что кто-то улыбается, что кто-то даже аплодирует. — Я люблю тебя, — прошептала Гермиона. — Я знаю, — ответила Белла. — Я тоже. Рядом танцевали Гарри и Джинни — неловко, но счастливо. Фред и Андромеда — Фред что-то шептал ей на ухо, и она смеялась. Джордж и Луна — он кружил её, а она, кажется, парила в воздухе, не касаясь пола. Даже Люциус танцевал — с Нарциссой, грациозно и величественно, как и подобает Малфоям. — Хороший вечер, — сказала Гермиона. — Лучший, — согласилась Белла. — Жаль, что бабушка не видит. Белла обняла её крепче. — Она видит, — тихо сказала она. — Оттуда, сверху. И гордится тобой. Гермиона посмотрела на звёздный потолок и улыбнулась. В ответ одна из звёзд мигнула ярче — или ей показалось. Когда вечер подходил к концу Гермиона с Беллой понимали то что последняя ночь в Хогвартсе. Ночь прощания с детством. Все два года Гермиона думала о мести. Власть Волондеморта усиливалась и Уэнтуорты были на его стороне поэтому чтоб ударить посильнее по Уэнтуортам и выиграть войну она решила убить два зайца сразу. Через неделю после выпускного в особняке Грейнджеров собрались все три семьи. Ричард и Эмма, Сигнус и Друэлла, Вальбурга и Орион, Абраксас и Орнелла. И молодое поколение — Гермиона, Белла, Андромеда, Люциус, Нарцисса. — Итак, — начала Гермиона, вставая во главе стола. — Два года мы готовились. Два года мы изучали Волондеморта, его привычки, его слабости. Два года мы ждали момента. — Момент настал? — спросил Абраксас. — Да. — Гермиона кивнула. — Он набирает силу. К нему присоединяются новые сторонники. Уэнтуорты уже там — Корнелиус, Агата, их прихвостни. Они чувствуют себя в безопасности. — И что мы сделаем? — поинтересовался Люциус. — Мы присоединимся. — Гермиона обвела взглядом собравшихся. — Все три семьи. Но не как рабы с метками, а как союзники. Как сила, с которой ему будет намного легче. — Разве он согласится? — спросил Сигнус потирая задумчиво подбородок. — У него нет выбора. — Гермиона усмехнулась. — Наши семьи контролируют треть магической экономики. — А метка? — Метка — это клеймо раба, — твёрдо и с неприязнью сказала Гермиона. — Мы не рабы. Мы партнёры. Мы скажем, что не хотим меток, потому что они сделают нас узнаваемыми. Что мы полезнее как тайные союзники. Что наша репутация должна оставаться чистой. — Он может не поверить, — заметила Вальбурга. — Поверит, — ответила Гермиона. — Потому что я предложу ему кое-что, от чего он не сможет отказаться. — Что именно? — Информацию. — Гермиона улыбнулась. — Я знаю, где спрятаны некоторые артефакты, которые он ищет. Я знаю слабые места его врагов. Я знаю, как усилить его магию с помощью алхимии. Бабушка учила меня не зря. При упоминании Оливии в комнате повисла тишина. — Ты хочешь стать его фавориткой? — тихо спросила Эмма. — Я хочу стать той, кого он будет слушать, — поправила Гермиона. — Той, чьи советы он будет принимать первой. — А потом? — А потом... — Глаза Гермионы потемнели. — Когда он поймёт, что они бесполезны. Или опасны. Или просто мешают. Я позабочусь, чтобы он избавился от них. — Ты хочешь стравить их с Волондемортом? — Я хочу, чтобы они исчезли. — Гермиона пожала плечами. — А каким способом — неважно. — Это опасно, — сказал Ричард. — Очень опасно. — Знаю. — Гермиона посмотрела на отца. Ричард кивнул, сглатывая комок в горле. — Мы с тобой, дочка. — Всегда, — добавила Эмма. — Блэки с вами, — подтвердил Сигнус. — Малфои — тоже, — кивнул Абраксас. — Тогда решено. — Гермиона выдохнула. — Завтра я иду к Волондеморту. — Одна? — Белла напряглась. — Ну да. ― Я с тобой. ― сказала Белла сжимая руку Гермионы. ― Хорошо. Особняк, где Волондеморт устроил свою штаб-квартиру, стоял на холме, окружённый мёртвыми деревьями и тьмой. Гермиона и Белла вошли в ворота, неся с собой только уверенность и холодный расчёт. Внутри их встретили Пожиратели. Знакомые лица — Лестрейнджи, Крэббы, Гойлы. И Уэнтуорты. — Грейнджер? — Корнелиус поперхнулся, увидев её. — Ты что здесь делаешь? — Пришла к Тёмному Лорду, — спокойно ответила Гермиона. — А ты, кажется, здесь не главный, чтобы задавать вопросы. — Ты... — Пропустите их, — раздался шипящий голос. Волондеморт вышел из тени. Красные глаза, бледная кожа, змеиное лицо — он был именно таким, каким его описывали. Гермиона не дрогнула. Она была спокойна и знала почему она находиться здесь. — Грейнджер, — прошипел он. — Ловчая времени, избранная. Зачем ты пришла? — Предложить союз, — ответила Гермиона. — Три семьи — Грейнджеры, Блэки, Малфои — хотят присоединиться к вам. — Вот как? — Волондеморт прищурился. — И почему я должен вам верить? — Потому что мы пришли без меток. — Гермиона встретила его взгляд. — Потому что мы предлагаем вам силу, а не рабство. Потому что мы можем дать вам то, что никто другой не даст. — И что же? ― с прищуром спросил он. — Половину магической экономики. — Гермиона говорила спокойно, будто обсуждала погоду. —С нами ваша победа будет быстрой и полной. Без нас — долгой и кровавой. — Ты смелая, — Волондеморт улыбнулся — жуткое зрелище на самом деле. — Или глупая. Гермиона бархатно рассмеялась. Но после сразу сделала серьезное лицо. — И то, и другое. данном случае — смелая. — А метка? — Метка сделает нас узнаваемыми. — Гермиона покачала головой. — Мы полезнее как тайные союзники. Люди, которым доверяют. Которые могут проникать туда, куда Пожиратель с меткой не войдёт. Волондеморт смотрел на неё долго. Очень долго. Он колебался. — Ты предлагаешь мне союз без обязательств? — Я предлагаю вам союз, который принесёт вам больше, чем любой раб с меткой, — поправила его Гермиона. — А если вы сомневаетесь... я могу дать вам доказательство. — Какое? — Я знаю, где спрятан один из даров Смерти. — Гермиона понизила голос. — Не тот, что вы ищете, но важный. Я покажу вам, если вы, согласитесь. Волондеморт замер. В его глазах зажглось что-то новое — жадность. — Говори. — После того, как мы заключим союз. — Гермиона улыбнулась складывая руки перед собой. — Я же не дура, чтобы раскрывать все карты сразу. — Ты мне нравишься, Грейнджер, — прошипел Волондеморт. — Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Три семьи будут моими союзниками. Без меток. Но если вы предадите меня... — Вы знаете, что случится, — закончила Гермиона кивая головой. — Мы знаем. — Тогда идите. И готовьтесь. Скоро начнётся. Гермиона и Белла вышли из особняка, чувствуя на себе взгляды Уэнтуортов — полные ненависти и страха за свое место в кругу их повелителя. — Получилось, — выдохнула Белла, когда они отошли подальше. — Это только начало, — ответила Гермиона. — Теперь самое сложное. — Что? — Завоевать его доверие. Стать нужной. Незаменимой. Чтобы, когда придёт время, он выбрал нас, а не Уэнтуортов. — Ты справишься. — Мы справимся. Первые месяцы были самыми трудными. Гермиона работала не покладая рук. Она готовила зелья, которые усиливали магию Пожирателей. Она находила артефакты, о которых Волондеморт только слышал. Она давала советы по стратегии, которые приводили к победам. — Ты поразительна, Грейнджер, — сказал Волондеморт, глядя на карту, которую она составила специально для него. — Откуда ты знаешь всё это? — Я Ловчая времени, — честно ответила Гермиона. — Я чувствую время. Я вижу вероятности. — Ты видишь будущее? — Не вижу. Чувствую. — Она коснулась виска. — Здесь. Как ток, как вибрацию. Я знаю, какие решения приведут к победе, а какие — к поражению. — И ты отдаёшь это мне? — Я отдаю это союзнику. — Гермиона улыбнулась. — Мы же союзники, не так ли? Волондеморт смотрел на неё долгим взглядом. И в итоге усмехнувшись кивнул. Гермиона начала тему врагов и Волондеморт спросил её. — Твои враги Уэнтуорты? — Вы правы. Они напали на мою бабушку. — Голос Гермионы стал тверже и холоднее. В нем читалась ненависть. — Они убили её. Я не прощаю таких вещей. — Месть? — Не совсем точное слово. Скорее сюда больше подходит ― справедливость. Волондеморт усмехнулся. — Хорошо. Я запомню. К концу первого года Гермиона стала незаменимой. Она стала главной советницей Темного лорда. В большом зале особняка, захваченного Пожирателями, темно и немного душно. Гермиона зашла в зал где они с подвижниками обсуждали важные вещи. Увидев только сидящего уже за столом Уэнтуорта, она усмехнулась. Она начала потирать медленно ладони смотря на бедный Уэнтуортов. Сев за стол Гермиона демонстративно поправила свою дорогую мантию. ― Предательница. Гермиона усмехнулась, покачивая головой. ― Выглядишь не очень Корнелиус. ― Заткнись. Я тебя ненавижу. ― Ничего. Я переживу. Зал начал собираться. Чем больше приходило пожирателей, тем комфортнее себя начинал чувствовать себя Корнелиус. Сотни свечей отбрасывали пляшущие тени на стены, а длинный стол, за которым сидели приближённые Волондеморта. Все ждали начало собрания. Во главе стола восседал сам Тёмный Лорд — бледный, поигрывая палочкой. Справа от него — Беллатрикс и Гермиона. Слева — Люциус Малфой и Сигнус Блэк. Дальше — Лестрейнджи, Крэббы, Гойлы и прочие. В конце стола Корнелиус Уэнтуорт с женой Агатой. Корнелиус едва сдерживал кипящую внутри ярость. Почти полтора года он смотрел, как эта выскочка Грейнджер завоёвывает доверие его Тёмного Лорда. Она получала всё — власть, влияние, доступ к секретам. А он, Корнелиус, оставался на обочине куда она его выкинула. — Итак, — начал Волондеморт, обводя присутствующих взглядом. — У меня есть новости. Наступление на Хогвартс начнётся через месяц. Все должны быть готовы. — Мы готовы, мой Лорд, — склонил голову Люциус. — Грейнджер, — Волондеморт повернулся к Гермионе. — Что скажешь? Твоя информация о Ордене? — Всё подтверждается, мой Лорд, — спокойно ответила Гермиона смотря ему в глаза. — Защита Хогвартса слаба. Орден Феникса разрознен. Дамблдор стар. Мы возьмём замок за день. — Хорошо, — довольно кивнул Волондеморт. Корнелиус не выдержал. Он сжал свои руки до белых костяшек и встал. — Мой Лорд! — он вскочил. — Я должен сказать! Тишина упала на зал. Все повернулись к нему. — Говори, Уэнтуорт, — холодно разрешил Волондеморт. — Эта девка — предательница! — Корнелиус ткнул пальцем в Гермиону. — Она шпионка! Работает на Орден! По залу прокатился шёпот. Белла напряглась, но Гермиона даже не дрогнула. Она лишь закатила глаза делая вид то что он говорит полный бред. — Доказательства, Уэнтуорт? — Волондеморт прищурился, смотря то на Уэнтуорта то на Грейнджер. — У меня есть свидетели! — Корнелиус вытащил из кармана пергамент. — Письма! Она встречалась с членами Ордена! Передавала им информацию! Гермиона сидела с каменным лицом, но внутри она хохотала от тупости Корнелиуса. Она заметила пару дней назад то что за ней следит Корнелиус иногда заходя в те же комнаты штаба куда и Грейнджер. Гермиона поняла то что эту ситуацию можно перевести в её пользу. Отправив все письма, она ждала, когда они придут обратно. Как только она получила ответ она сняла с них свою магическую силу и пустышки по «ошибке» оставила в своей комнате штаба. Волондеморт взял пергамент, пробежал глазами. Его лицо не изменилось. — Грейнджер? — только и спросил он. Гермиона медленно поднялась. Она была спокойна, как удав перед броском. — Мой Лорд, — начала она, и голос её звучал ровно, без тени страха. — Позвольте мне ответить. — Отвечай. — Во-первых, — Гермиона повернулась к Корнелиусу, — эти письма — подделка. Я никогда не писала таких слов. Мой почерк подделать легко, если у тебя есть доступ к моим старым записям. А у семьи Уэнтуортов, как мы знаем, были причины меня ненавидеть. — Ложь! — закричал Корнелиус. — Это не подделка! — Докажи, — усмехнулась Гермиона кладя ладони на деревянный стол. — Пусть Лестрейндж проверит магией. Если письма подлинные, на них останется след моей магии. Верно? А если нет — на них не будет ничего. Волондеморт кивнул Лестрейнджу. Тот подошёл, провёл палочкой над пергаментом — и покачал головой. Корнелиус замер. — Ничего, мой Лорд. Ни капли магии Грейнджер. — Подделка, — констатировал Волондеморт, и глаза его сузились. — Это ничего не доказывает! — не унимался Корнелиус. — Она могла стереть следы! — Во-вторых, — продолжила Гермиона, даже не взглянув на него. — Моя семья, мой Лорд, вложила в ваше дело всё. Строительный синдикат, алхимические патенты, торговые пути. Мы дали вам больше, чем кто-либо из присутствующих. Она обвела взглядом стол. — А что дали вы, Уэнтуорт? — спросила она тихо, но так, что слышали все. — Несколько тысяч галлеонов? Пару заброшенных поместий? Вашу никчёмную преданность? — Как ты смеешь! — Агата вскочила, но Волондеморт взмахнул рукой, и она села обратно. — Я смею, потому что это правда, — пожала плечами Гермиона. — Мой Лорд, посмотрите на этих людей. Они пришли к вам с пустыми руками, а теперь пытаются обвинить тех, кто дал вам реальную силу. Почему? Она сделала паузу. Гермиона была в выигрышной ситуации. Как всегда. — Потому что они боятся. Боятся, что вы поймёте их никчёмность. Боятся, что я займу место рядом с вами, которое по праву принадлежит мне. Волондеморт смотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Корнелиуса. — Уэнтуорт, — прошипел он. — Ты пришёл сюда с ложными обвинениями? — Нет, мой Лорд! Я клянусь, она предательница! — Грейнджер служит мне полтора года, — холодно сказал Волондеморт. — Её советы принесли мне победы. Её зелья усилили мою магию. Её семья дала мне половину ресурсов, которыми я располагаю. А что дал мне ты? Корнелиус побледнел. — Я... я... — Ты дал мне только свои амбиции, — закончил Волондеморт. — И свою зависть. — Мой Лорд, прошу вас... — Замолчи. Корнелиус замолчал. Агата рядом с ним дрожала. Волондеморт повернулся к Гермионе: — Ты просишь справедливости, Грейнджер? — Я прошу только правды, мой Лорд, — ответила она. — А правда в том, что Уэнтуорты пытались очернить меня, потому что боятся потерять своё место. Но место, которого у них никогда не было. — Что ты предлагаешь? — Ничего, — пожала плечами Гермиона. — Они уже наказаны своим страхом. Пусть живут. Но пусть помнят: если они ещё раз попытаются встать у меня на пути, я не буду так милосердна. Волондеморт усмехнулся. — Ты мне нравишься, Грейнджер, — сказал он. — В тебе есть сталь. Уэнтуорт, ты слышал? Если ты ещё раз поднимешь голос против неё — я лишу тебя не только места за этим столом. Я лишу тебя жизни. — Д-да, мой Лорд, — прошептал Корнелиус, падая на колени. — Пошли вон с глаз моих. Корнелиус и Агата выбежали из зала, провожаемые насмешливыми взглядами. Гермиона села на место. Белла под столом сжала её руку. — Ты была великолепна, — прошептала она. — Это только начало, — ответила Гермиона. Белла тоже не сдавала позиции. Она была той, к кому Волондеморт обращался за советом. Той, чьи зелья пил перед битвами. Той, кто знал всё о врагах и союзниках. Белла была рядом — её боевая магия, её преданность, её умение внушать страх делали их идеальным дуэтом. Она была вторым советником после Грейнджер. — Они боятся тебя, — сказала Гермиона усмехаясь, глядя, как Пожиратели расступаются перед Беллой. — Пусть боятся, — усмехнулась та. — Главное, что ты не боишься. — Я никогда тебя не боялась. — Я знаю. Уэнтуорты с каждым днём теряли позиции. Корнелиус пытался интриговать, Агата — подлизываться, но всё было тщетно. Гермиона была умнее, хитрее, и нужнее. С каждым днем Гермиона манипулировала Волондемортом заставляя его сомневаться в настоящих его сподвижниках. Уэнтуорты этого не выдержали. После того как их выгнали с собрания за «ложные» обвинения Агата не выдержала и начала подливать масла в огонь. — Она нас вытесняет, — шипела Агата мужу. — Надо что-то делать. — Что? — огрызался Корнелиус. — Она любимица Лорда. Если мы тронем её, он нас уничтожит. — Значит, надо уничтожить её так, чтобы он не узнал. — Ты предлагаешь убить Грейнджер? Под носом у Лорда? — А почему нет? — Агата хищно улыбнулась. — Устроим несчастный случай. Как с её бабкой. — Это опасно. Ты не понимаешь? — А сидеть и ждать, пока она нас уничтожит — безопасно? Корнелиус задумался. Его лицо перекосило от злобы. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но действовать надо осторожно. Очень осторожно. Они не знали, что Гермиона уже знала об их планах. Ловчая времени чувствовала опасность за милю. За два года она долго тренировалась чтоб так чувствовать время. Она знала, что не должна большее повторить ошибку и из-за своей трусости и слабости потерять близких ей людей. — Они готовят нападение, — сказала она Белле, войдя резко в их комнату. — Уэнтуорты. — Откуда ты знаешь? — Я чувствую. Время предупреждает. — Что будем делать? — Ничего. — Гермиона улыбнулась. — Пусть попробуют. И пусть Волондеморт узнает, что они посмели тронуть его любимицу. — Ты хочешь подставить их? — Я хочу, чтобы они сами себя уничтожили. — Гермиона пожала плечами. — А мы просто... поможем этому случиться. Покушение случилось через неделю. Наёмник, подосланный Уэнтуортами, попытался отравить Гермиону во время ужина. Но яд, предназначенный для неё, по случайности (очень тщательно спланированной случайности) попал в бокал самого Волондеморта. — Что это? — прошипел он, чувствуя странное жжение. — Яд, мой Лорд! — закричала Гермиона, падая на колени перед ним изображая шок и страх за его состояние. — Вас пытались отравить! — Кто? — Волондеморт встал, выпивая зелье от Гермионы которое она приготовила заранее от яда. — Я не знаю... но бокал принесли слуги Уэнтуортов. — Гермиона указала на официанта. — Он смотрел на меня всё время... может, они целились в меня, но случайно попали в вас? Он, наверное, хотел подстроить случайный случай. Он хотел отомстить за то, что его планы по моему свержению не сработали. Волондеморт был в ярости. Он взял и созвал несколько пожирателей. Он решил устранить Уэнтуортов. Он направился вместе с пожирателями в дом Корнелиуса. Гермионе он конечно это всё рассказал ей лично. Они ушли, и она следом, из далека следила за тем как приходил конец Уэнтуортам. Гермиона увидела, как они взрывают входную дверь особняка Уэнтуортов и входят в него. Она подождала, когда они уйдут и направилась в особняк. Зайдя она увидела развалины, которые уже нельзя было назвать роскошным домом. Разбиты статуи, вазы и лестница которая вела на второй этаж. В особняке было тихо. Только тяжёлое, хриплое дыхание умирающего нарушало безмолвие. Она зашла в гостиную и остановилась на пороге. Корнелиус лежал на полу, пытаясь ползти к двери. Его лицо было искажено болью, изо рта текла кровь. Агата лежала рядом — мёртвая, с широко открытыми глазами. Гермиона смотрела на эту картину долго. Очень долго. — Здравствуй, Корнелиус, — тихо сказала она, переступая порог. — Не ожидал меня увидеть? Он поднял голову, и в его глазах мелькнул страх. — Ты... — прохрипел он. — Это ты... — Я, — кивнула Гермиона. — Я пришла попрощаться. Она медленно подошла к дивану, села на подлокотник. Она спокойно, без сожалений смотрела на убийцу своей бабушки. — Красиво было здесь у вас, — заметила она равнодушно. — Дорого. Богато. Только вот не поможет тебе это теперь. — Помоги... — прошептал Корнелиус, протягивая к ней руку. — Умоляю... — Помочь? — Гермиона приподняла бровь удивляясь. — Ты просишь помощи у той, чью бабушку ты убил? — Я.… я не хотел... — Не хотел? — Голос Гермионы стал жёстче. — Ты пришёл в её лабораторию. Ты взорвал её! Ты оставил её умирать в одиночестве! Ты не хотел? Или просто не думал о последствиях? Корнелиус закашлял, выплевывая кровь. Он попытался привстать, но Гермиона кинула в него заклинание ломая его руку. — Прости! — прокричал она, параллельно задыхаясь в крови. — Простить? — Гермиона встала. — Ты просишь прощения? Сейчас? Когда смерть уже смотрит тебе в глаза? Она подошла к нему, остановилась в шаге. — Знаешь, что самое страшное? — спросила она тихо. — Я не чувствую к тебе ненависти. Только презрение. Ты — ничтожество. Всегда им был. Думал, что власть и деньги защитят тебя. А они не защитили. Она обвела взглядом роскошную гостиную, и достала палочку. — Я отняла у тебя всё, — сказала она, спокойно смотря в глаза Корнелиусу. — Твою власть — Волондеморт слушает меня, а не тебя. Твоё богатство — оно перейдёт к Грейнджерам. Твоё имя — никто не вспомнит о тебе с добром. Твою жену — она уже мертва. Твоих детей — они сбежали от тебя, потому что ненавидели всё, что ты олицетворяешь. — И твою жизнь, — добавила она. — Она тоже моя. Корнелиус смотрел на неё с ужасом. — Интересно, — вдруг сказала Гермиона, и голос её дрогнул глаза стали стеклянные. В глазах появились слезы. — Интересно, моей бабушке было так же больно, когда ты сделал это с ней? Корнелиус открыл рот, но не смог произнести ни слова. — Прощай, Корнелиус. Она взмахнула палочкой. Огненное заклинание ударило в диван. Ткань вспыхнула мгновенно, пламя побежало по шторам, по ковру, по мебели. Через минуту вся гостиная полыхала. Гермиона стояла в дверях, глядя, как огонь подбирается к Корнелиусу. Он пытался ползти, но силы покидали его. — Это тебе за бабушку, — сказала она. — За каждый её вздох, который ты украл. За каждую мою слезу. За каждый день без неё. Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Позади неё особняк Уэнтуортов превращался в огромный костёр. Она остановилась на холме, глядя на догорающий особняк. Пламя плясало в ночи. — Я отомстила за тебя, бабушка, — прошептала Гермиона в ночное небо. — Спи спокойно. Ветер донёс запах дыма и пепла. Где-то вдалеке выли сирены.

***

Весна 1997 года. Самый главный день. Пасмурный день. Серые тучи через которое ни разу не проникло солнце. К обеду Пожиратели строились в боевые порядки на горе возле Хогвартса. — Пора, — сказала Белла. — Волондеморт зовёт. Гермиона кивнула, и они направились на гору. В центре всех своих слуг, на возвышении, стоял Волондеморт. Он был величественен в своей чёрной мантии, глаза горели огнём, Нагайна кружилась возле волшебников ожидая битву. — Мои верные слуги! — его голос разнёсся над лагерем, усиленный магией. — Сегодня великий день! Сегодня мы сотрём Хогвартс с лица земли! Мы уничтожим последний оплот сопротивления! Толпа взревела. Некоторые кричали слова поддержки, другие громко хлопали. Гермиона не выдавала никаких эмоций кроме обычного спокойствия. — Орден Феникса думает, что может противостоять нам! — продолжал Волондеморт. — Дамблдор думает, что его старость и мудрость спасут его! Они глубоко ошибаются! Волшебники снова празднично закричали мотивирующие слова. — Сегодня вы войдёте в историю! Сегодня вы станете теми, кто принёс новую эру! Эру Тьмы! Эру нашего господства! Гермиона стояла в первом ряду, рядом с Беллой. Она смотрела на Волондеморта и думала уже как она скоро всё изменит. — Грейнджер! — позвал Волондеморт. — Подойди. Она вышла вперёд, склонила голову. — Ты будешь моим стратегом в этой битве, — сказал он. — Твой ум приведёт нас к победе. — Благодарю, мой Лорд. — Гермиона подняла глаза. Она повернулась на толпу пожирателей тяжелым взглядом осматривая их всех. — Я не подведу. — Знаю. — Волондеморт усмехнулся. — Ты никогда не подводила. Он не знал, что эти слова станут для него роковыми. Гермиона усмехнулась. Армия двинулась на Хогвартс. Пожиратели летели на метлах и на крыльях тьмы. И в центре, рядом с чудовищным змеем шел Темный лорд. Белла и Гермиона летели рядом. На одной метле. Так как Гермиона, так и не научилась нормально и быстро летать на метле. — Страшно? — крикнула Белла, перекрывая шум ветра. — Нет, — ответила Гермиона. — Мы справимся. — Знаю. Впереди показались стены Хогвартса. Замок стоял, гордый и несокрушимый, окутанный мерцающим куполом защиты. — Щит, — прорычал Волондеморт. — Слабый. Легко пробить. — Не торопитесь, мой Лорд, — сказала Гермиона приподнимая руку останавливая его. — Дайте мне минуту. — Зачем? — Я вижу слабое место. Если ударить туда, щит падёт за секунду. Волондеморт кивнул. Он отошел смотря на Грейнджер. — Действуй. Гермиона подлетела ближе к замку, делая вид, что изучает защиту. На самом деле она посылала сигнал — маленькую золотую искру, незаметную для Пожирателей. Сигнал Гарри. Мы здесь. Готовьтесь. Через мгновение из Хогвартса вышел Гарри. — Он там, — прошептала Белла. — Вижу. — Что теперь? — Теперь — самое сложное. — Гермиона развернулась и полетела обратно к Волондеморту. — Мой Лорд, щит падёт через минуту. Я нашла слабое место. — Отлично. — Волондеморт поднял палочку. — Всем приготовиться! Атака! Тьма ринулась на замок. Щит взорвался миллионом искр, и Пожиратели хлынули во двор. Они засыпали защитников Хогвартса проклятиями. Гарри сражался в первых рядах, рядом с Дамблдором. Рон прикрывал его слева. Фред и Джордж взрывали всё, что двигалось. Луна парила над полем, её заклинания были точны и красивы. Фред дрался как лев, забыв о страхе. Джинни жгла Пожирателей огненными заклинаниями. — ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! — кричал Гарри. — НЕ ОТСТУПАТЬ! — ЗА ХОГВАРТС! — подхватили ребята из Ордена Феникса. Гермиона сражалась рядом с Беллой, но не против защитников — а против тех Пожирателей, кто пытался прорваться к своим целям. Она прикрывала своих, не раскрывая карт. — Скоро? — прошептала Белла. — Скоро. Жди сигнала. Волондеморт рвался вперёд, уничтожая всё на своём пути. — ПОТТЕР! — ревел он. — ИДИ СЮДА, ТОМ! — отвечал Гарри. Их заклинания сталкивались в воздухе, освещая поле боя зелёными и красными вспышками. В этот момент из далека подошли они. Ричард и Эмма Грейнджер. Сигнус и Друэлла Блэк. Абраксас и Оруэлла Малфой. Вальбурга и Орион Блэк. Все те, кто носил маски преданности. — СЕЙЧАС! — закричала Гермиона. И они ударили в спину. Пожиратели, не ожидавшие предательства от своих, падали десятками. — ЧТО?! — заревел Волондеморт. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — Это предательство, мой Лорд, — холодно сказала Гермиона, выходя вперёд. — Моё предательство. — ТЫ?! — Волондеморт ещё сильнее побелел от ярости. — Я, Том. — Она сбросила чёрную мантию. — Я так ждала этого момента. Всё мое пребывание в штабе я втиралась к тебе в доверие, чтобы сейчас ударить. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Попробуй. Но было поздно. Защитники Хогвартса, ринулись в атаку. Предатели из рядов Пожирателей бились теперь на их стороне. Битва переломилась. — ЗА ХОГВАРТС! — закричал Гарри. И они ринулись в последний бой. Битва была жестокой. Заклинания летели со всех сторон, взрываясь огнём и светом. Взрывы, крики, стоны— всё смешалось в один оглушительный гул. Гермиона видела, как становилось много раненых и с одной, так и, с другой стороны. Обернувшись она увидела, как Андромеда упала, сражённая проклятием в ногу. Кровь хлестала, она не могла встать. Она начала ползти, крича от боли в сторону Хогвартса. — АНДРОМЕДА! — Фред бросился к ней, прикрывая щитом. — Я в порядке! — крикнула она сквозь боль. — Иди! Иди, Фред! — Я тебя не оставлю! — ФРЕД, ИДИ! — закричала она, смотря на него. — Я буду жить! А если ты останешься — умрём оба! Фред колебался секунду, потом взял на руки и перетащил в безопасное место и ринулся обратно в бой. Гермиона отбивала заклинания и кидала огненные в пожирателей, которые боролись за свое лидерство. Первой упала Элис Уэнтуорт. Она пришла сражаться на стороне Ордена — искупить вину семьи, помочь тем, кому когда-то желала зла. Проклятие попало ей прямо в сердце. Теодор, сражавшийся рядом, закричал, смотря на сестру, которая уже безжизненно лежит на земле. У Элис были повреждения рук, которые, наверное, ей помешали нормально защититься. Вторым пал Орион Блэк. Старый глава семьи прикрывал Вальбургу, когда заклинание попало ему в спину. Он упал молча, только вздохнул — и замер. Его тело в последний раз дрогнуло и упало. — ОРИОН! — закричала Вальбурга, бросаясь к мужу, но было поздно. Она взяла мужа за лицо смотря на уже закрытые глаза. Она прислонилась к нему лбом прощаясь. Она поднялась с глазами, полными слёз и ярости, и ринулась в бой, сметая врагов. Из её палочки вылетали различные заклинания. Она без жалости в глазах убивала каждого пожирателя, появившегося на её пути. Луна упала на каменные обломки Хогвартса. Проклятие попало ей в плечо, разворачивая плоть. Она закричала, но не перестала сражаться — даже раненная, она продолжала биться, пока Джордж не оттащил её в укрытие. — ЛУНА! — он тряс её, пытаясь остановить кровь. — Я... я жива... — прошептала она. — Иди... помоги другим... — Нет! — Джордж, — она коснулась его щеки. — Иди. Я буду ждать. Он ушёл, оставив её с целителями, и вернулся в бой с утроенной яростью. Друэлла Блэк упала, прикрывая Сигнуса. Проклятие попало ей в бок. Сильное ранение. Она приложила руку к телу и увидела на ней алую кровь. Она начала чувствовать, как у неё подкашиваются ноги. Сигнус увидел ранение жены и подхватил её. Он оттащил к стене прося не уходить от него. — Дру... Дру, не уходи, пожалуйста... — Я... я здесь... — прошептала она. — Жива... но больно... — Держись! Слышишь? Держись! Она держалась. Гермиона видела, как гибнут и падают её друзья. Орион, Элис — мёртвые. Андромеда, Фред, Луна, Друэлла — раненые. Это только начало. Это слишком много. — Мы не выстоим, — кричала она Белле через гул стоящий возле них. — Их слишком много. — Что ты предлагаешь? — Белла отбила очередное проклятие. — Я... — Гермиона замолчала, чувствуя, что надо пользоваться силой времени. — Я знаю, что делать. — Что? — Временной щит. Я могу создать его. Заклинания не будут проходить сквозь него. Ни одно. — А цена? — Не знаю. — Гермиона посмотрела на неё. — Но, если я не сделаю этого, погибнут все. — Я с тобой. — Нет. — Гермиона серьезно покачала головой. — Ты должна прикрывать меня, пока я создаю щит. Если меня собьют... — Я не дам. Они посмотрели друг на друга. Кивнув Гермиона побежала поближе к Хогвартсу в безопасное для неё место. Гермиона закрыла глаза и провалилась внутрь себя. Её окутал золотой свет. Тёплый, знакомый, родной. — Время! — позвала она. — Я знаю, ты здесь. Мать Времени появилась из ниоткуда — прекрасная, вечная, с глазами, в которых кружились галактики. — Дитя, — сказала она. — Ты звала меня. — Мне нужна твоя сила. — Ты уверена? Гермиона я знаю, что ты хочешь сделать. Это очень опасно. Ты можешь погибнуть. ― Плевать. Главное я не допущу еще больше смертей. Это важнее всего. ― Ладно, ты знаешь цену. — Знаю. — Гермиона кивнула. — Я отдам все свои силы. До последней капли. Но если я не сделаю этого, погибнут все. Мать Времени смотрела на неё долго. — Хорошо. Возвращайся я дам тебе силы. Мать Времени кивнула и коснулась её лба. После, золотой свет затопил всё вокруг. Гермиона открыла глаза. Вокруг неё сияла золотая аура. Она чувствовала, как время течёт сквозь неё, как подчиняется её воле — но вместе с этим чувствовала, как силы утекают, как песок сквозь пальцы. Она сосредоточилась. Она мысленно сделала большой круг возле Хогвартса и положила руки на землю отдавая ей свою силу. — БЕЛЛА! — крикнула она, поднимая голову на сражающихся. — ВСЕХ КО МНЕ! Белла поняла без слов. Она закричала, призывая союзников, и через минуту вокруг Гермионы собрались все, кто мог двигаться. Джордж взял за руку Джинни и побежал с ней отбивая заклинания к Гермионе. ― О, Мерлин! Я даже нормально пожить не успел! ― с юмором вкинул Джордж. Он засмеялся, вбегая в купол времени. — Держитесь! — крикнула Гермиона. Она вскинула руки, и золотой свет вырвался из неё, растекаясь огромным куполом, накрывающим всех защитников Хогвартса. Пожиратели бросились в атаку, но их заклинания... отражались в них самих же. Они врезались в золотую стену и влетали в тех волшебников, которые кинули в купол заклинание. — ЧТО?! — закричал Волондеморт. — ЧТО ЭТО?! — Это время, Том, — ответила Гермиона, и голос её звучал странно — в нём слышалось эхо вечности. — А время подчиняется только тебе. — Это невозможно! — Возможно. Орден Феникса оживился. Теперь они могли бить, не боясь ответных ударов. Заклинания летели из-под купола, поражая Пожирателей одного за другим. — ВПЕРЁД! — закричал Гарри. — ОНИ НЕ МОГУТ НАМ НАВРЕДИТЬ! Гермиона увидела, как сзади неё кто-то начал кидать заклинания. Она повернулась и увидела Андромеду, она даже раненная продолжая стрелять из укрытия. Битва превратилась в избиение. Пожиратели падали десятками, не в силах пробить золотую защиту. Волондеморт остался один. Он стоял посреди двора, окружённый телами своих приспешников, и смотрел на золотой купол с ненавистью и ужасом. Гарри стоял напротив Волондеморта — один на один. — Наконец-то, Поттер, — прошипел Тёмный Лорд. — Только ты и я. — Только ты и я, — согласился Гарри внимательно смотря на него. Они подняли палочки одновременно. Заклинания сталкивались в воздухе снова и снова. Красное и зелёное, свет и тьма. Вокруг них взрывалась земля, но они не замечали ничего. — Ты не победишь! — кричал Волондеморт. — Я бессмертен! — Никто не бессмертен, Том! И вдруг палочка Волондеморта дрогнула. Его заклинание ослабло. — Что... что происходит? — Это конец, — ответил Гарри. — Крестражи уничтожены. Ты смертен. — НЕТ! — Да. Гарри вложил все силы в последнее заклинание. — АВАДА КЕДАВРА! Зелёная вспышка ударила Волондеморта прямо в грудь. Он замер на секунду, глядя на Гарри с неверием... а потом рухнул на землю. Волондеморт мертв. Окончательно. Гермиона замерла. Купол исчез. Она стояла на коленях смотря на то как волшебники начинают радоваться победе. Все отправляли в небо заклинания, которые красиво взрывались и оставляли после себя разноцветные линии. Сил никаких не было. Она смотрела на небо и внутри радовалась, что это всё закончилось. Она начала падать Белла подхватила её, не давая упасть. — Гермиона! ГЕРМИОНА! — Я... я здесь... — прошептала та, но голос был еле слышен. Она была бледна как полотно, глаза закрывались, тело обмякло в руках Беллы.

***

Июль. 1997 года. Прошло несколько месяцев после войны. После победы. Жизнь волшебников возвращалась в спокойное русло. Мир стал светлее. Гермиона теряла магию постепенно, и так же постепенно она начала к ней возвращаться. Месяцы без волшебства стали для неё испытанием — привыкнуть жить иначе, не полагаясь на силу, которая раньше была всегда под рукой. Белла не отходила ни на шаг. Она постоянно её поддерживала и была рядом. Вместе они ходили к целителям, вместе переживали новости, вместе учились ждать и верить в быстрое восстановление. Гермиона проснулась оттого, что солнце коснулось её лица. Тёплый золотистый свет пробивался сквозь шторы, рисовал узоры на стенах, и в комнате было так тихо и спокойно, как не было уже очень давно. Гермиона замерла, боясь дышать. Рядом, уткнувшись носом в подушку, спала Белла. Тёмные кудри разметались по белоснежной ткани, падали на лицо, касались плеч. Спокойная, расслабленная, родная. Гермиона смотрела на неё и чувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, тёплым, почти болезненным в своей нежности. Ей нравилось в ней всё. Эти темные, непослушные, кудрявые волосы, которые никогда не лежали идеально. Эти тёмные глаза, которые умели быть и холодными, и обжигающе тёплыми — особенно когда смотрели на неё. Эти руки, которые держали так крепко, будто боялись потерять. Этот голос, который мог и рассмешить, и успокоить, и заставить сердце биться чаще. Сегодня самый главный день в её жизни. Свадьба. *Сегодня она станет моей женой*— подумала Гермиона От этой мысли внутри разливалось тепло, смешанное с лёгким волнением. Столько лет они прошли вместе. Столько всего пережили. И вот — этот день. Она осторожно протянула руку и коснулась пальцами щеки Беллы, боясь разбудить, но не в силах удержаться. — Ммм... — Белла пошевелилась, приоткрыла один глаз. — Ты чего? — Ничего, — прошептала Гермиона. — Просто любуюсь. — Рановато для любований, — усмехнулась Белла, но улыбнулась. — Сколько времени? — Ещё рано. Спи. — Не могу. — Белла потянулась и придвинулась ближе, утыкаясь носом в шею Гермионы. Они лежали молча лишь иногда, поглаживая друг друга кончиками пальцев вызывая у друг друга тихий смех и мурашки. — Ты волнуешься? — спросила Гермиона смотря на Беллатрикс. — Я? — Белла фыркнула. — Я никогда не волнуюсь. — Врёшь. — Чуть-чуть. — Белла помолчала. — А ты? — Очень. — Чего? — Всего. — Гермиона вздохнула. — Что платье не так сядет. Что причёска развалится. Что буду много плакать и испорчу макияж. — Ты и без макияжа красивая. — Белла! — Что? Я же честно. Они поцеловались — лениво, сладко, будто впереди была вечность. В дверь постучали. — Девочки! — голос Эммы. — Пора вставать! Через три часа церемония! — Идём, мам! — крикнула Гермиона. Белла вздохнула, вставая лениво с кровати. Она свесила ноги надевая тапочки и надевая черный халат. Подойдя к выходу она обернулась на Миону. — Увидимся у алтаря, Грейнджер. — Увидимся, Блэк. Они разошлись по разным комнатам — по традиции, они не должны видеть друг друга до церемонии. Беллатрикс начали собирать сразу несколько рук. Нарцисса колдовала над её волосами, Друэлла поправляла костюм, а Вальбурга сидела в кресле и давала ценные указания. — Галстук криво, — заметила Белла смотря на себя в зеркало. — Я поправлю, — Друэлла дёрнула за узел. — Ай… Больно же! — Терпи, красота требует жертв. Повернувшись опять к зеркалу, она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Чёрный костюм сидел идеально — строгий, элегантный. Белая рубашка, тонкий галстук, волосы распущены, как она любила. Но главное — глаза. В них было что-то новое. Мягкость. Счастье. — Ты красива, дочка, — тихо сказала Друэлла, закончив с галстуком. — Мама... — Иди сюда. — Друэлла обняла её. — Я так горжусь тобой. — За что? — За то, что ты нашла своё счастье. За то, что не побоялась быть собой. За то, что стала той, кем стала. — Я стала такой благодаря ей, — прошептала Белла. — Знаю. — Друэлла отстранилась, заглянула в темные глаза Беллы. — Но и она стала такой благодаря тебе. Вы друг друга сделали. В дверь постучали. Вошёл Сигнус. Он замер на пороге, глядя на дочь. В его глазах блестели слёзы. — Папа... — Белла растерялась впервые, видя отца в таком состоянии. — Ты чего? — Ничего, — он подошёл ближе. — Просто... ты так похожа на свою мать в молодости. Такая же красивая. — Пап, не начинай... — Я хочу тебе кое-что сказать. — Сигнус взял её за руки. — Я всегда гордился тобой. Я всегда знал, что ты найдёшь свой путь. — Папа... — И ты нашла. — Он улыбнулся. — Гермиона просто замечательная. Она сделала тебя счастливой. Я благословляю ваш брак. Белла не выдержала — обняла отца, пряча лицо у него на плече. — Спасибо, пап, — прошептала она. — Это тебе спасибо, дочка. За то, что ты есть. Гермиону собирали в её комнате. Андромеда вызвалась быть на стороне Гермионы. Она, как и Нарцисса взяла роль парикмахера. Эмма носилась по комнате подавая и поправляя платье Гермионы. Луна сидела и была главным психологом. Гермиона говорила ей свои переживания, а она поддерживала её. — Мам, успокойся, — смеялась Гермиона. — Всё идеально. — Должно быть идеально! — Эмма поправила фату в сотый раз. — Это же твоя свадьба! — И она будет прекрасной, даже если что-то пойдёт не так. — Всё-всё, молчу. Гермиона смотрела на себя в зеркало. Белое платье струилось лёгкими волнами, фата, украшенная жемчугом, волосы были уложены в изящную причёску, открывающую шею. На шее — тот самый медальон, подаренный Беллой много лет назад. — Ты прекрасна, — выдохнула Андромеда, смотря на неё сзади. — Согласна, — кивнула Луна. — У тебя аура сейчас как у северного сияния. Переливается всеми цветами. — Это хорошо? — Это значит, что ты счастлива. Очень. Гермиона улыбнулась, но вдруг замерла. Взгляд её упал на маленькую фотографию в серебряной рамке, стоящую на туалетном столике. Бабушка Оливия. Молодая, красивая, с той самой тёплой улыбкой, которую Гермиона помнила с детства. — Ба, — прошептала Гермиона. Она почувствовала, как к глазам подбегают слезы. В комнате стало тихо. Эмма подошла ближе. — Ты как, дочка? — тихо спросила Эмма. — Я... — Гермиона сглотнула. — Я думаю о ней. Как бы она хотела быть здесь сегодня. Гермиона взяла фотографию в руки, провела пальцем по стеклу. — Бабушка, — прошептала она. — Сегодня я стану женой Беллы. Ты была права. Она сделала меня счастливой. Слёзы катились по её щекам, но она улыбалась. — Я так хочу, чтобы ты была здесь. Чтобы ты сидела в первом ряду и плакала от счастья. Чтобы ты обняла меня и сказала, что гордишься мной. — Она гордится, — сказала Эмма обнимая за плечи свою дочь. — Спасибо тебе, бабушка, — продолжала Гермиона. — За всё. За то, что ты научила меня быть сильной. За то, что верила в меня. За то, что любила. Ты навсегда в моём сердце. Она поцеловала фотографию и поставила её обратно. — Я люблю тебя, бабушка. В комнате повисла тишина. Эмма вытирала слёзы, Андромеда отвернулась, чтобы скрыть свои, а Луна молчала с нежностью и состраданием смотрела на подругу. В дверь постучали. Вошёл Ричард. Он замер на пороге, глядя на дочь. И снова слезы. Ричард стер первую скатившеюся слезу. — Ты плачешь? — спросил он, глядя на мокрые щёки Гермионы. — Это слёзы счастья, пап. — Хорошо. — Он подошёл, обнял её осторожно, боясь помять платье. — Твоя бабушка гордилась бы тобой. — Я знаю. Я только что поговорила с ней. Они обнялись, и Эмма присоединилась к ним. — Я люблю вас, — сказала Гермиона. — Всех. — И мы тебя, дочка. — Ричард поцеловал её в лоб. — А теперь пойдём. Сад Грейнджеров утопал в цветах. Белые розы, пионы, лилии — всё, что любила Гермиона. Между деревьями висели бумажные фонарики, на траве стояли стулья для гостей. Всё было выполнено по красоте. Гости начали собираться. Гарри и Джинни, Джордж и Луна, Фред и Андромеда (она уже не хромала), Нарцисса и Люциус. Пришёл даже Теодор Уэнтуорт. Он стоял чуть в стороне, но улыбался. Русские приехали всей командой — Миша, Настя, Катя, Сергей. Музыка заиграла, и все повернулись к дому. Первой вышла Белла. Под руку с отцом. Сигнус, в парадной мантии, вёл дочь к алтарю с гордо поднятой головой. Белла шла уверенно, но Гермиона видела, как дрожит её рука. Сигнус повернулся на Беллу. — Волнуешься? — тихо спросил Сигнус. — Немного. — Это нормально. — Он улыбнулся. — Я тоже волновался, когда женился на твоей маме. — Правда? — Правда. И посмотри — до сих пор вместе. — Спасибо, пап. — Не за что, милая. Они подошли к помосту. Сигнус передал руку дочери Луне, которая ждала их. — Береги себя, — сказал он. — Буду. Сигнус отошёл к гостям, и тут заиграла другая музыка. Все опять повернулись к дому. Сердце Беллы замерло в ожидании. Гермиона вышла под руку с отцом. Она была прекрасна. Белое платье, струящееся лёгкими волнами, фата, развевающаяся на ветру, сияющая улыбка. Она быстро посмотрела, надеясь увидеть Оливии и быстро опустила взгляд на ждущую её Беллу. Они подошли к помосту. Ричард передал руку дочери Белле. — Береги её, — сказал он. — Всю жизнь, — ответила Белла кивая Ричарду и мягко взяла руку Гермионы. Луна, которая вызвалась быть церемониймейстером, встала перед ними. Она посмотрела сначала на Гермиону незаметно её поддерживая и потом перевела взгляд на Беллу. — Дорогие гости, — начала она, и голос её звучал мягко, как ветер. — Мы собрались здесь, чтобы соединить две души, которые и так уже давно стали одним целым. Она улыбнулась Гермионе и Белле. — Вы обе прошли через многое. Потери, боль, страх. Но вы прошли через это вместе. И сегодня вы здесь — счастливые, любящие. Она повернулась к Гермионе: — Гермиона, ты готова взять Беллатрикс в жёны? Готова делить с ней радость и горе, богатство и бедность, болезнь и здоровье, пока смерть не разлучит вас? — Готова, — твёрдо ответила Гермиона. — Беллатрикс, ты готова взять Гермиону в жёны? Готова делить с ней радость и горе, богатство и бедность, болезнь и здоровье, пока смерть не разлучит вас? — Готова, — сказала Белла, и в голосе её не было ни капли сомнения. — Кольца. Джордж подал две маленькие бархатные подушечки. На них лежали кольца — простые золотые, с выгравированными внутри именами. Гермиона надела кольцо на палец Беллы. Белла — на палец Гермионы. — Объявляю вас жёнами, — сказала Луна. — Можете поцеловать друг друга. Они поцеловались — долго, нежно, под аплодисменты и слёзы гостей. — УРА! — закричал Миша. — ГОРЬКО! — ГОРЬКО! — заорали гости. Белла и Гермиона рассмеялись и поцеловались снова. Церемония закончилась, и гости переместились в сад, где были накрыты столы для праздничного обеда. Воздух наполнялся смехом, звоном бокалов и ароматами вкуснейших блюд. И тут появился ОН. — ВНИМАНИЕ! — раздался громогласный голос. — ПРЕДСТАВЛЯЮ ВАМ ГЛАВНОГО ФОТОГРАФА ЭТОГО ВЕЧЕРА! Из-за кустов выскочил Фред Уизли. На шее у него висело три фотоаппарата разных размеров, на голове — смешная шляпа с надписью «PAPARAZZI», а в руках он держал блестящую палочку, явно зачарованную для съёмки. — Фред, ты чего? — Андромеда уставилась на него. — Я — официальный фотограф! — гордо объявил Фред. — Джордж назначил меня. — Я ничего не назначал, — донёсся голос Джорджа из толпы. — Ну, технически, я сам себя назначил, но какая разница? Мы же с тобой одинаковые. — Фред уже носился между гостями, щёлкая фотоаппаратами. — Давайте, давайте, улыбаемся! История должна быть запечатлена! — Ты хоть умеешь фотографировать? — спросил Гарри с подозрением. — Конечно! Я Уизли! Мы всё умеем! — Фред нацелил камеру на Гарри и Джинни. — А ну-ка, молодожёны номер два, чмокнитесь для истории! — Мы не молодожёны! — возмутилась Джинни. — Пока нет, но кто знает? — Фред подмигнул и щёлкнул. Камера вспыхнула, и из неё вылетела маленькая струйка дыма. Джинни повернулась на Гарри явно с подозрением на то что этого не должно было произойти. — Это нормально? — насторожился Гарри. — Абсолютно! — Фред подмигнул и уже нёсся дальше. Вальбурга Блэк сидела за столом с Друэллой и Сигнусом. Она выглядела величественно, как всегда. Но сегодня она отпустила немного этот образ и сидела улыбалась и была счастлива. Фред подлетел к ней, но на всякий случай притормозил. — Миссис Блэк! — начал он осторожно. — Можно вас сфотографировать? Вальбурга подняла на него взгляд. Фред внутренне сжался, ожидая, что его сейчас пошлют куда подальше. — Можно, — неожиданно ответила она. — Но с условием. — С каким? — Я хочу, чтобы на фотографии я была похожа на королеву. Потому что я и есть королева. Фред выдохнул с облегчением. — Это легко! Он нацелил камеру, но Вальбурга подняла руку: — Постой. Сигнус, Друэлла, идите сюда. Будем сниматься семьёй. Сигнус и Друэлла подошли. Вальбурга усадила их рядом с собой, поправила мантию и приняла величественную позу. — Снимай, — скомандовала она. Фред щёлкнул. Камера издала странный звук и выдала фотографию... где Вальбурга была в короне. — Это что? — удивилась она, беря в руки фото. — Магический фотоэффект! — быстро сказал Фред. — Вы же хотели быть королевой! Вот! Вальбурга посмотрела на фотографию, и вдруг... улыбнулась. — Неплохо, — сказала она. — Можешь сделать ещё одну? Для семейного альбома. Фред чуть не упал от неожиданности, но быстро пришёл в себя. — Конечно! Сколько угодно, моя королева! Все засмеялись. Фред крутился возле семьи Блэк выбирая красивый ракурс. Он даже ради красивой фотографии становился в такие позы с которых было невозможно не смеяться. Главные виновницы торжества сидели за отдельным столиком, наблюдая за этим крутым хаосом. — Твой фотограф сходит с ума, — заметила Белла. — Наш фотограф, — поправила Гермиона. — И он прекрасен. — Он ненормальный. — Это одно и то же для Уизли. Фред наконец добрался до них. — МОЛОДОЖЁНЫ! — сказал он, подлетая. — Давайте снимемся! Самый главный кадр! — Давай, — согласилась Белла. Фред нацелил камеру. — А теперь — поза! — Какая поза? — Вы должны смотреть друг на друга с такой любовью. Что бы даже я главный бес эмоциональный человек в вашей жизни заплакал. Гермиона и Белла переглянулись и рассмеялись. Фред щёлкнул. Из камеры вылетела целая стая бабочек — разноцветных, порхающих, они закружились вокруг молодожёнов. — Ой! — ахнула Гермиона. — Красиво, — удивилась Белла. — Это моя новая разработка! — гордо объявил Фред. — Бабочки-вспышки! Символ любви! Прошло пару лет. Вечером они сидели на веранде своего дома. Он был не большим, но очень красивым. За домом была территория, которая выходила в собственный пруд. Девушки сидели вечером на траве и размышляли о будущем. — Знаешь, о чём я думаю? — вдруг спросила Белла, глядя на закат. — О чём? — О том, что нам кого-то не хватает. Гермиона замерла. Она повернулась на Беллу с шокирующими глазами. — Ты хочешь... завести ребёнка? — Я хочу нашу семью, — поправила Белла. — Настоящую. Гермиона почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Белла повернулась к ней. — Я никогда не думала, что скажу это, но... я хочу быть матерью. С тобой. — Белла... — Я знаю, это сложно. Магия, ритуалы, всё такое. Но мы справимся. Мы всегда справлялись. И в этот раз сможем. Гермиона обняла её, прижимаясь изо всех сил. Мысли и чувства смешались. — Я тоже хочу, — прошептала она. — Очень. — Значит, будем пробовать. — А если не получится? — Значит, будем пытаться снова. — Белла поцеловала её. — У нас впереди целая жизнь. Они сидели обнявшись, глядя на закат, и мечтали. В выходные они поехали к Грейнджерам. В особняк пришли и Блэки. Они сидели за большим семейным столом. Они говорили о разном. О бизнесе, о планах, о новостях. — Ну как вы там, в Prime Story? — спросил Ричард. — Осваиваетесь? — Понемногу, пап, — ответила Гермиона. — Ты был прав, это сложно. — Но интересно, — добавила Белла. — Особенно когда начинаешь понимать, как всё устроено. — Молодцы, — одобрительно кивнул Сигнус. — Ещё пара лет — и мы сможем передать вам всё спокойно. — А вы, когда уже? — вдруг спросила Эмма, хитро прищурившись. — Нас скоро внуками не порадуете? Гермиона покраснела, опуская взгляд. Белла, напротив, усмехнулась. — Работаем над этим, мам. — О! — Друэлла всплеснула руками. — Значит, серьёзно? — Серьёзно, мам, — кивнула Гермиона. — Мы думаем об этом. — Я так счастлива! — Эмма чуть не плакала. — Ричард, ты слышал?! — Слышал, слышал. — Ричард улыбался. — Главное, чтобы вы были счастливы. — Мы счастливы, пап. Очень. Жизнь текла спокойно и счастливо. Они работали, спорили, мирились, любили друг друга. Каждый день был наполнен маленькими радостями. — Смотри, что я нашла! — Белла вбежала в гостиную с коробкой старых фотографий. — Где? — На чердаке. Там целый сундук! Надо разобрать. Они сидели на полу, перебирая старые снимки. Вот Гермиона с бабушкой в саду. Вот Белла с сёстрами в Хогвартсе. Вот они вместе — смешные, молодые, счастливые. — Какие мы были дуры, — усмехнулась Белла. — Мы были детьми. Иногда девушкам приходили друзья. Гарри и Джинни с маленьким Джеймсом, который уже бегал и требовал внимания. Джордж и Луна — всё такие же прекрасные. У них появилась плюшевая игрушка, с которой они тренировались быть родителями. Но на самом деле тренажёром был Джеймс. Джордж проводил над ним эксперименты. (Не всегда удачными. За что прилетало по рыжей тыкве.) Фред и Андромеда — они наконец-то поженились и теперь жили недалеко от Норы, помогая Молли с внуками.

***

Прошёл ещё год. В особняке Грейнджеров-Блэк царила суета. — Белла, не трогай эту коробку! — Почему? — Там вещи для малышки! Она ещё не родилась, а ты уже всё перерыла! — Я готовлюсь! Гермиона положила руки на округлившийся живот и улыбнулась. — Она там пинается. — Сильно? — Узнаю тебя. Я чувствую, когда она родиться будет весело. Белла подошла, опустилась на колени и прижалась ухом к животу. — Привет, малышка, — прошептала она. — Это я, твоя вторая мама. Ты там как? Живот дёрнулся в ответ. — Она мне ответила! — ахнула Белла быстро вставая с колен прыгая от радости. — Она тебя узнаёт. — Конечно. Я же самая лучшая. Гермиона рассмеялась. Она была рада видеть Беллу такой счастливой. За окном светило солнце, пели птицы, и мир был наполнен счастьем. Впереди их ждало ещё много всего. Первые шаги, первые слова, первые слёзы и первые победы. Но они знали главное — они будут вместе. Всегда. А это — самое важное. Конец.