Momentum Mori

В особняке Грейнджеров было тихо, уютно и спокойно. Родители уехали по делам в Лондон, слуги получили выходной, и только дождь за окнами нарушал безмолвие. Гермиона бродила по дому в поисках Беллы, заглядывая в комнату за комнатой. Нашла она её в библиотеке. И замерла на пороге, забыв, как дышать. Белла сидела в большом кресле у камина, поджав под себя ноги, и читала. На ней была простая белая рубашка — мужского кроя, свободная, с закатанными до локтей рукавами, открывающая тонкие запястья, которые держали книгу. Чёрные брюки идеально сидели по фигуре, подчёркивая длину ног. Волосы, обычно растрёпанные или уложенные в сложные причёски, были распущены и мягкими волнами падали на плечи, касаясь воротника рубашки. Но главное — на носу у неё красовались очки. Тонкая оправа, стёкла, чуть увеличивающие глаза, делали её взгляд одновременно строгим и уязвимым. Белла в очках — это было зрелище, от которого у Гермионы подкосились колени. — Долго ещё будешь подглядывать? Вообще подглядывать не хорошо… — не поднимая глаз, сказала Белла. Голос её звучал ровно, но в уголках губ пряталась улыбка. ― Я не подглядываю, я любуюсь, — сказала Гермиона, входя. — Одно и то же. — Нет, разное. ― Возразила Миона облокачиваясь на шкаф с книгами. — Ты в очках. — Наблюдательная, — усмехнулась Белла, переворачивая страницу. — Похвально. — Я не знала, что ты носишь очки. — Не ношу обычно. — Белла наконец подняла взгляд, и Гермиона едва не задохнулась. В этих стёклах её глаза казались огромными, строгими, бездонными, тёмными. — Только когда читаю по вечерам. Глаза устают. — Ты никогда не говорила. — А ты никогда и не спрашивала. Гермиона медленно вошла в комнату, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Белла в белой рубашке, в очках, с этой лёгкой полуулыбкой — это было так... так неправильно, непривычно что-ли и так невероятно привлекательно одновременно. — Иди сюда, — позвала Белла рукой к себе, откладывая книгу. — Чего встала в дверях? Гермиона медленно подошла, остановилась в шаге от кресла. — Ты... — начала она и замолчала, не в силах подобрать слова. — Я? — Белла приподняла бровь, и очки чуть сползли на нос. Она поправила их привычным жестом средним пальцем правой руки — и это выглядело так чертовски сексуально, что Гермиона почувствовала, как краснеет. — Ты очень... — Гермиона отвела взгляд, пытаясь справиться с путающимися мыслями. — Очень... — Очень что? — Белла явно наслаждалась её смущением. — Очень красивая, — выдохнула Гермиона. — Только заметила? — Белла усмехнулась и протянула руку, притягивая Гермиону к себе поближе. — Иди сюда, Ми. Хватит стоять столбом. Гермиона позволила усадить себя на подлокотник кресла. Оказавшись вплотную к Белле, она посмотрела на черноглазую и почувствовала её запах. От неё пахло чем-то тёплым, родным. Сквозь её обычный запах пробирались нотки её духов. Это кружило голову Ловчей. Гермиона прикрыла глаза чувствуя, как краснеет еще больше. — Ты смущена, — заметила Белла, разглядывая её лицо внимательно сквозь стёкла очков. — Немного, — призналась Гермиона. — Почему? — Потому что ты в очках, — честно ответила она. — Это... это так... — Так что? — Так неожиданно. И так... — Гермиона замолчала, чувствуя, как Белла усмехается еще больше, наслаждаясь её смущающим положением. Белла сняла очки, покрутила их в пальцах. Черноволосая опустила свой взгляд на губы Гермионы которые сама Ловчая неровно закусывала. — Нравится? ― она сексуально закусила слегка оправу очков поднимая взгляд и смотря прямо в глаза Мио. — Очень, — выдохнула Гермиона чувствуя внутри себя зажигающий огонек. — Тогда смотри. Она медленно, невероятно медленно, надела очки обратно. Поправила их. И посмотрела на Гермиону из-под полуопущенных ресниц. У Гермионы внутри всё перевернулось. — Ты специально, — прошептала ловчая закрывая глаза ерзая на ногах Беллы. — Конечно, специально, — усмехнулась Белла. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Как будто хочешь съесть. — Белла! — Что? Я же просто констатирую факт. Она протянула руку и взяла Гермиону за подбородок, чуть приподнимая её лицо. — Знаешь, что я люблю в этих очках? — спросила она тихо. — Что? — То, что они делают мой взгляд мягче. — Она провела большим пальцем по губам Гермионы. — А когда я смотрю на тебя, мне хочется быть мягкой. Только с тобой. — Белла... — выдохнула Гермиона. — Тш-ш. — Белла придвинулась ближе, касаясь губами её виска, потом скулы, потом уголка губ. — Дай я налюбуюсь тобой. Ты такая… ― наклонилась она к уху Гермионы. ― сладкая… Она отстранилась чуть-чуть, разглядывая её лицо сквозь стёкла. Потом вдруг снова взялась за дужку очков и медленно, очень медленно провела ею по щеке Гермионы — от виска до подбородка. Белла наклонилась и поцеловала её — нежно, но требовательно, прикусывая нижнюю губу, проводя языком, заставляя забыть обо всём на свете. Гермиона запустила пальцы в её волосы, притягивая ближе, чувствуя, как пуговицы рубашки Беллатрикс трутся о её свитер, как тепло тела Беллы проникает сквозь ткань. Она снова поцеловала её, и очки снова мешали — упирались в щёку, сползали на нос. Белла рассмеялась прямо в губы. — Дурацкие очки, — прошептала, улыбаясь она. — Сними, — предложила Гермиона. — Нет. — Белла покачала головой, поправляя пальцем оправу. — Ты так смотришь на меня в них... я хочу, чтобы ты продолжала. — Ты невыносима. — Знаю. И тебе это нравится. — Нравится, — призналась Гермиона. Они целовались снова и снова, прерываясь только чтобы перевести дыхание и посмотреть друг на друга возбужденными глазами. Белла в сексуальных очках, с слегка розовыми щеками, с припухшими от поцелуев губами, в своей белой рубашке была самым прекрасным зрелищем. Она сняла очки — наконец-то — и отложила их на столик. Потом притянула Гермиону к себе, усаживая на колени, обнимая за талию. — Вот так лучше, — сказала она, утыкаясь носом в её шею. — Теперь я чувствую тебя кожей. — А я чувствую, как бьётся твоё сердце, — ответила Гермиона, прижимаясь ближе. Они целовались, пока хватало дыхания. Волосы Беллы сильнее растрепались, создавая ей безумно красивый вид. В приглушенной светом библиотеке это выглядело очень привлекательно. — Я хочу тебя, — прошептала Белла ей в губы. — Здесь. Сейчас. — Мы в библиотеке, — выдохнула Гермиона сжимая плечи Беллы. — И что? — А если кто-то вернётся? — Не вернётся. — Белла уже целовала её шею, спускаясь к ключицам. — Родители в Лондоне, слуг нет. Мы одни. — Но... — Никаких «но», Мио. — Белла подняла голову, и в её глазах горел тот самый огонь, от которого у Гермионы подкашивались колени. — Я хочу тебя. Всю. Сейчас. И прежде чем Гермиона успела ответить, Белла легко подхватила её на руки. — Белла! — взвизгнула Гермиона, обхватывая её за шею. — Ты с ума сошла! Я тяжёлая! — Ты лёгкая, — усмехнулась Белла, поднимаясь с кресла. Её руки легли на ягодицы Ловчей слегка сжимая притягивая к себе. — Куда ты меня несёшь? — В спальню, конечно. — Белла посмотрела на Гермиону уже выходя из библиотеки, уверенно шагая по коридору. — Куда же ещё? — А если кто-то увидит? — Кто? Домовые эльфы? — Белла фыркнула. — Пусть смотрят и завидуют. Гермиона спрятала лицо у неё на плече, чувствуя, как жар заливает щёки. Она чувствовала, как её удерживают на весу руки Беллатрикс сжимая её бедра. Но в то же время внутри разливалось такое тёплое, такое правильное чувство, что ей хотелось смеяться. Белла несла её легко, будто ничего не весила, и Гермиона чувствовала, как под тканью рубашки бьется сердце. Блэк даже не устала. — Ты даже не запыхалась, — заметила она удивлённо. — Я сильная. — Белла толкнула плечом дверь спальни. — Привыкай. Она вошла, пнула дверь ногой, закрывая, и бережно опустила Гермиону на кровать. На мгновение они замерли, глядя друг на друга. Белла стояла над ней — растрёпанная, в расстёгнутой рубашке, с блестящими и безумными глазами. Лунный свет из окна падал на неё, делая кожу почти светящейся. — Красивая, — прошептала Гермиона. — Ты красивее, — ответила Белла, опускаясь на кровать рядом. Она нависла сверху, опираясь на локти, разглядывая её лицо. Белла поцеловала её — медленно, глубоко, отдаваясь этому поцелую целиком. Её руки скользили по телу Гермионы, сжимая свитер, снимая одежду, касаясь кожи там, где никто никогда не касался. — Ты так дрожишь, — заметила Белла, отрываясь на секунду. — Это от тебя, — честно ответила Гермиона. — Ты сводишь меня с ума. — Я стараюсь. Она улыбнулась и снова поцеловала — теперь уже шею, ключицы, ложбинку между грудей. — Белла... — выдохнула Гермиона, выгибаясь от возбуждения, которое открывало в ней новые чувства. — Я здесь, — прошептала та. — Я всегда здесь. Она целовала каждый сантиметр её тела, будто изучая, запоминая, впитывая. И Гермиона отвечала она касалась горячего, возбужденного тела Беллы чувствуя, как мир сужается до размеров этой кровати, до этого момента, до этой близости. — Я люблю тебя, — шептала она снова и снова. — Я так сильно тебя люблю. — И я тебя, — отвечала Белла. — Моя. Только моя. — Твоя, — соглашалась Гермиона утыкаясь в её шею. — Всегда твоя. Они терялись друг в друге, забывая о времени, о войне, о целом мире за окнами этой спальни. Были только они — сплетённые руки, сбившееся дыхание, тихие стоны и бесконечная нежность. А потом, когда всё стихло, они лежали в обнимку, глядя в потолок, и молчали. Дышать ровно пока не получалось. — Это было... — начала Гермиона. — Лучше, чем я мечтала, — закончила Белла. — А я мечтала долго. — Я тоже. Они снова замолчали, прижимаясь друг к другу. За окном догорала ночь, а в спальне было тепло и уютно. Две девушки засыпали в обнимку лежа в общей постели, и это было самым правильным, самым настоящим счастьем. Гермиона проснулась первой. Солнце уже заглядывало в окно, рисуя золотистые полосы на полу и кровати. Было тепло, уютно и так спокойно, как не было уже очень давно. Гермиона чувствовала впервые за столько лет легкость и счастье. Она повернула голову и замерла, боясь дышать. Белла спала рядом. Раскиданные по подушке тёмные волосы, длинные ресницы, чуть приоткрытые губы, расслабленное, умиротворённое лицо. Она была такой красивой во сне — без обычной настороженности, без хищного прищура. В глазах ловчей она была той девочкой из детства. Гермиона смотрела на неё и чувствовала, как сердце переполняется любовью. — Ми, ты пялишься, — вдруг сказала Белла, не открывая глаз. Голос был хриплым со сна. Миона замерла, она не ожидала что Белла проснется. Позже улыбнувшись она произнесла: — Нет, я любуюсь. — Одно и то же. — Нет, разное. — Гермиона улыбнулась, вспоминая их вчерашний разговор в библиотеке. — Ты когда успела проснуться? — Только что. — Белла приоткрыла один глаз, посмотрела на неё и улыбнулась в ответ — той самой улыбкой, от которой у Гермионы подкашивались колени. — Чувствую, как ты на меня смотришь. Даже сквозь сон. — Это плохо? — Это замечательно. — Белла потянулась, как черная, хищная кошка, и придвинулась ближе, утыкаясь носом в шею Гермионы. — Ммм... ты пахнешь... — Чем? — Мной, — довольно ответила Белла. — И чем-то сладким. Гермиона обняла её, прижимая к себе, и они замерли, наслаждаясь теплом друг друга. За окном пели птицы, где-то вдалеке лаяла какая-то собака, а в комнате было тихо и спокойно. — Сколько времени? — сонно спросила Белла. — Не знаю. И не хочу знать. — Правильно. — Белла приподнялась и поцеловала её в ключицу. — Сегодня никакого времени. Только мы. — Только мы, — эхом отозвалась Гермиона. Они лежали так долго — может, час, может, два. Говорили ни о чём и обо всём сразу. Вспоминали школу, смеялись над проделками близнецов, удивлялись, как им вообще удалось выжить среди всех этих приключений. — Помнишь, как ты впервые призналась мне в любви? — вдруг спросила Белла. — Я? Это ты первая сказала! — Неправда. Я сказала «ты моя», но это не то же самое. — Для меня было то же самое, — улыбнулась Гермиона. — У меня тогда сердце остановилось. — А когда ты сказала? — Я не говорила. Я просто... была рядом. — Это и есть признание, — кивнула Белла. — Для меня. Они замолчали, глядя друг на друга. Спустя час они всё-таки выползли из кровати. Они сходили по очереди в душ. Гермиона накинула халат, Белла натянула ту самую белую рубашку (которая теперь была вся мятая) и они спустились на кухню. — Есть хочется зверски, — призналась Белла, заглядывая в холодильник. — Что тут у вас? — Обычно же эльфы готовят, но сегодня у них, наверное, выходной. — Гермиона пожала плечами. — Придётся самим. — Самим? — Белла приподняла бровь в вопросе. — Ты умеешь готовить? — Немного. — А я нет. — Я догадалась. — Это комплимент? — Это констатация факта. ― сказала Гермиона парадируя Беллу, когда она говорит эту фразу. Белла засмеялась, голос был утренним и немного низким. Блэк села за стол, наблюдая, как Гермиона колдует над плитой. Яичница, тосты, свежевыжатый сок. Обычный, простой завтрак. — Вкусно, — признала Белла, пробуя. — Для маггловской еды. — Это не маггловская еда, это просто еда. — Для меня это маггловская, — усмехнулась Белла. — Но вкусно. После завтрака они переместились в гостиную. Белла устроилась на диване, положив голову на колени Гермионе, пока та читала вслух какую-то книгу. — Твой голос успокаивает, — прошептала Белла, закрыв глаза. — Как в детстве, когда мама читала сказки. — У тебя было счастливое детство? — Было. — Белла кивнула. — До определённого момента. Всё изменилось, когда ты пропала. После всё стало серьезней. А у тебя? — Да. — Гермиона погладила её по волосам. — Бабушка всегда читала мне. Сказки, легенды, потом учебники. Я засыпала под её голос. — Она была хорошей, — тихо сказала Белла смотря на Гермиону сжимая её руку поддерживая. — Я жалею, что не узнала её лучше. — Она тебя любила. Говорила, что ты сделаешь меня счастливой. — Я стараюсь. — Получается. Они замолчали. Книга забылась, и вместо чтения они просто лежали, слушая тишину. К обеду выглянуло солнце. Погода была прекрасная. — Пойдём гулять? — предложила Гермиона. — На улицу? — Белла поморщилась. — Там холодно. — Там красиво. Осень, листья, всё такое. — Я не любитель природы. — А я любитель. Пойдём, пожалуйста? Белла посмотрела на неё, вздохнула и кивнула. — Ладно. Но если ты замерзнешь, я не буду тебя греть. — Договорились. Они оделись потеплее и вышли в сад. Осень действительно была красивой — золотые и багряные листья устилали дорожки, солнце пробивалось сквозь ветви, и воздух пах сыростью и увяданием. Сад Ричарда приукрасился. — Красиво, — признала Белла, оглядываясь. — Я же говорила. — Не надейся, я не стану это говорить часто. — Я запомню этот момент. Белла толкнула её плечом, Гермиона рассмеялась и побежала вперёд, к старому дубу. Белла за ней. Они носились по саду, как дети, кидались листьями, смеялись и падали в кучи осенних листьев. В какой-то момент Белла повалила Гермиону на землю и нависла сверху. — Поймала, — довольно сказала она. — Ты жульничала! — выдохнула Гермиона, пытаясь отдышаться от смеха. — Я? Никогда. — Ты Блэк. Вы все жульничаете. — Это не жульничество, это стратегия, дорогая Ми. Гермиона обняла её за шею и притянула для поцелуя. Они целовались, лёжа на куче осенних листьев, и это было так неправильно и так правильно одновременно. — Я люблю тебя, — прошептала Белла. — А теперь вставай, а то простудишься. Они поднялись, отряхнулись и пошли обратно к дому, держась за руки. Вечером они снова устроились в библиотеке. Белла снова надела свои очки и читала, а Гермиона сидела рядом, положив голову ей на плечо. Иногда она заглядывала в книгу, иногда просто дремала. — Знаешь, о чём я думаю? — спросила Белла, не отрываясь от чтения. — О чём? — О том, что, если бы мне сказали десять лет назад, что я буду вот так сидеть с тобой, читать книгу и быть счастливой — я бы рассмеялась. — А сейчас? — А сейчас я понимаю, что это лучшее, что могло со мной случиться. Гермиона подняла голову и посмотрела на неё. — Ты сегодня очень сентиментальна. — Только сегодня? — усмехнулась Белла. — Особенно сегодня. — Просто день такой. — Она отложила книгу, сняла очки и посмотрела на Гермиону. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть. За то, что ты сделала меня человеком. Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это ты сделала меня счастливой, — прошептала она. — Мы друг друга сделали, — поправила Белла. — Мы команда. — Команда, — эхом отозвалась Гермиона. — Навсегда. — Навсегда. Они поцеловались, и в этом поцелуе было всё — благодарность, нежность, обещание. За окном темнело, в камине потрескивал огонь, а в библиотеке, в большом уютном кресле, две девушки любили друг друга. И это было самым правильным, самым настоящим счастьем.