Человек, которого не было

Нил появился из ниоткуда. По крайней мере, так показалось Эндрю, когда он впервые его увидел. Не то чтобы он специально разглядывал и анализировал каждого встречного, мозг делал это сам, ведь зачастую ему искренне нечем было заняться. В спальном районе, где все дома отвратительно сильно походили друг на друга, а самой громкой новостью можно было назвать забитую каким-то идиотом канализацию, смотреть на людей становилось вынужденным хобби. Жалкой его разновидностью. И Эндрю был уверен, что не видел Нила раньше. Он сам переехал в новый дом не так давно, месяца три назад, незадолго до того, как взяться за написание новой книги в освежающей ум тихой обстановке. И у Эндрю была достаточно хорошая память и слишком большое количество свободного времени, чтобы за это время хотя бы примерно запомнить лица тех, кого он видел постоянно. Это был Джон, выгуливавший свою хаски неподалёку от его дома два раза в день: в семь и в девять. Услышав снаружи её протяжные вой и скулёж впервые, Эндрю вздрогнул, сделал две опечатки в слове и захотел спросить у риэлтора, почему тот не предупредил его о койотах в Саут-Пасадене перед заселением. Эндрю любил животных, и собак в том числе, хоть коты и были ему милее, но эту псину он был готов возненавидеть уже спустя пару дней пребывания в новом месте, а потому и запомнил почти сразу. Это были Нэнси и Дженнифер, две пожилых соседки, что каждый второй вечер неторопливо возвращались из какого-то клуба для таких же старушек, посвящённого то ли кулинарии, то ли вязанию. Их Эндрю запомнил по причине того, что в то же самое время устраивал себе вечерний перекур после ужина и вежливо кивал им в знак приветствия, под бдительными взглядами с опаской стряхивая пепел в урну, а не себе под ноги. Это был Люк, пацан лет двенадцати, пару раз в неделю подстригавший его газон за двадцатку. На самом деле Эндрю мог платить ему вдвое меньше, но он регулярно закупался одними и теми же продуктами на восемьдесят долларов, а оставшуюся купюру отдавал подростку, невозмутимо говоря, что мельче нет, и сдачи, так уж и быть, не нужно. Люк быстро сообразил что к чему и уже совсем скоро перестал отбрыкиваться от дополнительных денег, каждый раз благодаря фыркающего Эндрю с улыбкой во все тридцать два. Была ещё пара человек, с которыми Эндрю то и дело сталкивался, но суть заключалась в том, что все жители примерно узнавали друг друга на лицо. И хотя в его планы никогда не входило тесное общение с соседями и социальность и притворное дружелюбие, феномен пригородов работал. Так что Нил не мог возникнуть из воздуха. Но именно так он и появился. Впервые Эндрю увидел его в пекарне на углу, которая, по слухам, годами держалась открытой благодаря бейглам по секретному рецепту владельца, что подсадили всех жителей Саут-Пасадены, включая самого Эндрю, на мучную иглу. В «Пекарне у Боба», которую держал, как ни странно, не Боб, а Джеймс, всегда работал только сам владелец. Обслуживая Эндрю однажды, Джеймс упомянул, что раньше к нему на лето из города приезжала помогать дочь, но не так давно она вышла замуж, так что, в этом году ему приходилось справляться самому. Эндрю не был заинтересован в этой информации, но вряд ли у него был выбор, кроме как вежливо покивать, пока он забирал крафтовый пакет со своими покупками. Услышанное отложилось в памяти, и только поэтому Эндрю опешил на долю секунды, увидев за кассой не привычного Джеймса, а незнакомого парня, мало похожего на дочь, недавно вышедшую замуж. Прогрессивность двадцать первого века, конечно, могла навести на кое-какие мысли, но всё же медные волосы парня и небесно-голубые глаза, являвшиеся рецессивными генами, никак не намекали на его родство с Джеймсом смешанного происхождения. И нет, Эндрю не был биологом-генетиком, но он был писателем, так что знал достаточно поверхностной информации, чтобы усомниться. — Доброго утра! — дружелюбными тоном и улыбкой поприветствовал его парень. Заметив, что Эндрю тупит, он с готовностью приосанился. — Может подсказать вам что-то? Подойдя ближе, Эндрю с трудом оторвал взгляд от симпатичного лица и опустил его ниже, цепляя незамысловатый бейдж на груди, написанный от руки каллиграфически округлым почерком. «Нил Джостен». — Мне как обычно, — вырвалось по привычке прежде, чем Эндрю сообразил что ответить. Нил уставился на него беспомощно и чуть озадаченно. Поднял руки, покосился в сторону прилавка с выпечкой, опустил руки обратно на стойку. Неловко порозовел. — Эм, — Нил взъерошил волосы и прикусил губу. — Меня только взяли, так что я не уверен, что знаю… — Тогда на твой вкус, — перебил его Эндрю, спасая остатки репутации. — И заодно: во сколько ты заканчиваешь? — поспешно добавил он, поддавшись мимолётному желанию и смазливой мордашке напротив. Ни разу после этого случая он так и не смог ответить себе, что ударило ему в голову, побудив пригласить Нила на не-свидание после первых минут встречи. На новом месте Эндрю планировал усиленно заниматься работой, сочиняя по меньшей мере с десяток тысяч знаков в день. Неожиданно пришедшая волна популярности вскружила голову издательству, на которое он работал, и у него очень настойчиво попросили родить новую рукопись в кратчайшие сроки, пообещав заоблачный гонорар. Так что в приоритете у Эндрю было писательство, но никак не новые знакомства, и уж тем более, отношения. Но быть может не зря любимым цветом у Эндрю был голубой. Или же виной всему послужила жалкая потребность хоть в каком-то обществе, а Нил оказался едва ли не единственным привлекательным мужчиной его возраста в округе. К тому же, как подсказывал его гей-радар, тоже предпочитающим мужчин. Так что в тот день Эндрю впервые не смог заставить себя открыть ноутбук и написать хоть слово, вместо этого проводя часы до вечера в нервном ожидании предстоящей встречи. К окончанию смены Нила он даже соорудил из волос подобие лёгкой небрежности, еле отговорив себя от безрассудного для маленького городка порыва подвести глаза, и появился у дверей пекарни при полном параде, словно Нил уже не наблюдал его ранее во всём утреннем великолепии, включая кожаную куртку, лениво накинутую поверх клетчатой пижамы. — Не видел тебя здесь раньше, — было первым, что сказал Эндрю, протянув Нилу стаканчик с капучино, за которым пришлось смотаться на другой конец городка. Кофейня здесь тоже была единственной, но кофе в ней варили сносный, поэтому он отправился туда, не задумываясь. — Я искал работу и заходил повсюду попытать удачи, — пожал плечами Нил, отпивая из стаканчика. — Мистер Гонсалес с радостью согласился взять меня в помощники, сказал, что возраст уже не тот, чтобы всё успевать самому. Они бесцельно прошли пару улиц, болтая о неловкой бессмыслице, пока Эндрю клял себя за то, что потратил день, не продумав план того, чем они будут заниматься. В тихом месте, где почти всё закрывалось после шести, вариантов времяпровождения было немного, а предлагать выехать на его машине в город в полутора часах езды отсюда Эндрю не собирался, рискуя выставить себя в чужих глазах маньяком-насильником. — Хочешь пончик? — вырвало Эндрю из споров с самим собой. — Что? — он не хотел выглядеть глупо и растеряно, но предложение застало его врасплох. — Пончик, — терпеливо повторил Нил и полез в рюкзак, доставая оттуда масляный смятый свёрток. — Подумал, что нам нужно будет перекусить во время прогулки, раз все ближайшие забегаловки уже закрыты, вот и прихватил с собой парочку. Не знал какие тебе нравятся, так что взял каждого вкуса по штуке. — Мы могли зайти в «Большого кита» и перекусить там. Или выпить, если захочешь, — предложил Эндрю паб неподалёку, пусть его не особо прельщала идея проводить первое точно-не-свидание среди напивающихся мужчин, шумной толпой смотрящих пятничную игру. Но единственный дайнер в округе находился на другом конце городка и заставлять Нила идти туда пешком после рабочего дня было бы ещё хуже, если Эндрю надеялся удержать его внимание и попытаться заинтересовать. Нил неловко повёл плечами. — Мне не нравится спиртное, — признался он. — А переплачивать за лимонад не вижу смысла. Эндрю приподнял бровь. Если всё дело в деньгах… — Я заплачу. — Ты пытаешься за мной ухаживать? — хитро улыбаясь спросил Нил, заставив Эндрю поперхнуться его прямолинейностью. — Нет? — невозмутимо отозвался он. — Допустим, — ничуть не поверив, согласился тот. — Так ты будешь пончик? Соглашаясь на поедание пончиков на лавочке в небольшом парке, Эндрю не планировал ничего серьёзного. Он имел ясные и приземлённые цели: перекусить, пообщаться, разглядеть ответное влечение, переспать. Эндрю делал так всегда и никто не обижался, не строя ожиданий от одной приятной, но ничего не обещающей ночи. Так должно было произойти и на этот раз. Но когда золотой час тёплыми переливами заиграл в рыжине волос, а в глазах Нила отразился закат, Эндрю ощутил себя полным идиотом, напрочь забыв привычную последовательность действий. Забыл он и о том, чтобы сделать голос глубже, вкрадчивее, а самому придвинуться к Нилу поближе, незаметно проверяя его невербальные реакции. И Эндрю никогда бы не признался в том, что когда их руки невзначай соприкоснулись, кончики его ушей заалели от смущения. После такого, о том, чтобы попытаться пригласить Нила к себе, не могло быть и речи. Нил определённо был наваждением. Уютно мягким, прекрасным, словно из снов, до невозможности интересным, но всё же наваждением. Которое не исчезло даже после того, как спустя неделю Эндрю обнаружил себя, стоящим у пекарни с чёртовым букетом ромашек, ехать за которыми пришлось аж в Лос-Анджелес. Нил светился так, словно цветы были по меньшей мере сделаны из золота. — Боже, как ты узнал, что я их обожаю? — он восторженно прижал букет к себе, а Эндрю с лёгким чувством зависти пожелал оказаться на его месте в чужих объятиях. — Догадался, — соврал он, уверенно сделав вид, что не решил подарить ему эти ромашки ещё после первой их встречи, увидев с каким детским восторгом Нил бросился фотографировать клумбу с ними в парке. Эндрю никогда не считал себя подходящим для отношений человеком. Большую часть времени он был замужем за работой, а романтике и свиданиям предпочитал одноразовые встречи. Но так было до знакомства с Нилом. После начала их общения в Эндрю всколыхнулось что-то давно забытое ещё со школьных времён, розово-зефирное и присыпанное сверху радужными блёстками. Только так можно было описать то, что Эндрю ощущал каждый раз, когда видел Нила. А для того, чтобы дать название происходящему внутри, когда Нил улыбался, достаточно сиропных слов ещё не придумали. Более адекватная часть Эндрю искренне считала их отвратительными. Но гормоны и химические реакции влюбленности услужливо её усыпляли, превратив Эндрю в комок трепета и неловкости. Может быть внешне это не было заметно, он из кожи вон лез перед Нилом, показывая себя загадочным и серьёзным, но стараясь не увлекаться, чтобы не оттолкнуть его напускным холодом. Но Эндрю знал себя слишком хорошо, и потому впал в ступор, осознав, что не последовал даже правилу трёх свиданий, впервые поцеловав Нила лишь на пятой встрече. Нил тогда увлечённо болтал о разнице в немецких диалектах, которыми горел в последнее время, а Эндрю благоговейно смотрел на его двигающиеся губы и нескромно думал о своём желании заняться языками более приземлёнными. Он взял Нила за руку, преодолев трепет в животе. — Я хочу тебя поцеловать, — просто сообщил Эндрю. Возможно прерывать рассказ Нила посреди предложения было невежливо, но он, казалось, ничуть не возражал, наклонившись к Эндрю и сладко выдохнув, когда поцелуй украдкой в сумерках затянулся. К разговору о немецком они в тот вечер так и не вернулись, но и сожалений об этом никто из них не имел. Чувства развивались стремительно и Эндрю очень быстро потерял контроль над ситуацией. Подсознательно это его тревожило, но присутствие Нила рядом отключало всё существующие механизмы защиты, а страх привязаться, взращенный после пары неудачных попыток завести отношения со школьных времён, закопал сам себя. С Эндрю творилось что-то невообразимое и он усиленно подавлял мысли о том, что пылкое начало обязательно должно обжечь его в самом конце. Но всё было хорошо. Они занялись сексом лишь спустя месяц после знакомства. Как ни странно, инициатором выступил Нил, когда во время одного из совместных просмотров фильмов дома у Эндрю, залез к нему на колени, загораживая экран и едва ли не открытым текстом попросил его трахнуть. Эндрю чуть сдуру не ляпнул «может не будем торопиться», хотя сам уже на стену лез от желания прикоснуться к манящему телу, скрытому тканями безразмерных толстовок. В какой момент «не хочу ничего серьёзного» превратилось во «вдруг Нил посчитает мои намерения несерьёзными» он не знал. Не знал Эндрю и того, что в постели может быть способным на невероятную нежность. Он и раньше имел дело с девственниками и умел с ними бережно обращаться, но даже эта осторожность не могла сравниться с тем количеством ласки, что он проявил к Нилу, плавно и размеренно двигаясь в нём, не отрывая глаз от сверкающих возбуждением его, в попытках не упустить любые признаки дискомфорта. Помутнение лишило Эндрю любых остатков критического мышления. Он жарко выцеловывал каждый сантиметр шрамов, пересекающих тело длинными полосами, заставляя Нила плавиться в его руках, заметив, что тот смущённо пытается прикрыться. Эндрю никогда не задавал о них вопросов, как и о многом другом, и это вынудило его поплатиться время спустя, оставив в полной растерянности. В тот раз, когда всё закончилось, а Нил прижался своим взмокшим виском к его обнажённому плечу, он чуть запыхавшимся голосом пробормотал то, что Эндрю вспоминал еще не раз. — Я и представить не мог, что познакомлюсь здесь с тобой. Думал, останусь в новом месте сам по себе, без друзей, без знакомых. А уже через пару дней после переезда встретил тебя. Чудо, не иначе. «Через пару дней после переезда». После произошедшего Эндрю много думал об этой фразе, коря себя за то, что под влиянием момента не заострил на ней внимания. Возможно, если бы он сделал это раньше, то имел бы на руках больше полезной информации. Но время оказалось упущено, так что ему оставалось только строить догадки о том, как Нил там появился. Переезд в другой город означал что-то масштабное, что не могло пройти незамеченным. Не среди такого мизерного количества людей, где любая новость становилась едва ли не самой обсуждаемой темой за день. Но как бы ни старался, Эндрю не мог вспомнить переезда Нила. Тот жил в паре домов от него, а окна спальни Эндрю выходили прямиком на входную дверь Нила. По расчётам, когда он появился в их городе, Эндрю как раз дописывал главу, не отходя от ноутбука за рабочим столом и периодически выглядывая на улицу в поисках нужного синонима к слову «нахмурился». И он был готов поклясться, что за весь день у дома не появлялось ни грузовика, ни коробок с чужими вещами. Нил словно приехал, открыл дверь своего нового дома, когда-то покинутого владельцами, свалившими из вымирающего городка и выставившими дом то ли на продажу, то ли в аренду за бесценок, и сразу же начал в нём жить. Потом, конечно, оказалось, что так почти и было. Эндрю убедился в этом на практике, когда они решили съехаться спустя ещё один месяц, а Нил заявился к нему на порог со всего лишь одной спортивной сумкой. Эндрю как раз собирался выходить из дома навстречу, чтобы помочь ему перенести вещи, а оказалось, что его помощь не требуется. — Это всё? — удивлённо спросил он. Нил только легко пожал плечами. — Решил совершить путешествие налегке. Эндрю, наверное, стоило поинтересоваться причиной такого решения, не ведясь на то, с какой беззаботностью ему ответил Нил, но он лишь подумал, что на выходных нужно выехать в город вместе с ним и пройтись по магазинам. Он чувствовал бы себя неудобно, останься половина шкафа, выделенная специально для Нила полупустой. Решение съехаться тоже оказалось принято спонтанно. Одним вечером они готовили ужин на кухне Эндрю: он сам помешивал соус для пасты лопаткой, пока Нил нарезал свежие овощи. Стоило им сесть за стол, как в окно забарабанили мелкие камешки и пыль от внезапно поднявшегося ветра. Плечи Нила напряжённо застыли. — Что не так? — нахмурился Эндрю. Он попробовал пасту на случай, если та могла быть беспощадно пересолена. — Я… — Нил нервно сглотнул. — Я боюсь грозы, — закончил он фразу и опустил взгляд в тарелку. Эндрю прислушался. Снаружи и вправду начиналась самая настоящая буря, ему показалось, что где-то вдалеке даже прогремел гром. На его памяти это была первая гроза за все пять месяцев, что он здесь жил и он не знал, сколько она продлится. А вот проблема в виде испуганного Нила присутствовала уже сейчас. — Могу я пересидеть у тебя? — голос Нила прозвучал неуверенно. Дело было в том, что тот ещё ни разу не оставался у него на ночь. Они проводили вместе дни, вечера, но речь никогда не заходила о том, чтобы Нил остался. Эндрю задумался и прислушался к ощущениям внутри. Мысль о том, чтобы окончательно пустить Нила в своё пространство не вызвала у него отторжения. Эндрю, конечно, планировал начать новую главу, но чем мог бы помешать Нил, находись он в этот момент рядом? — Не вижу в этом проблемы, оставайся сколько угодно. Но мне нужно будет поработать, — предупредил он, — так что я не смогу уделить тебе время. — О, ничего страшного. В принципе, я могу посидеть тут, — попытался предложить Нил, но в ту же секунду очередной раскат раздался совсем близко, свет моргнул и он вздрогнул. — Впрочем, я уже не уверен… Эндрю дёрнул уголком губ. Ситуация не располагала к улыбкам, но Нил, прислушивающийся к звуках снаружи чем-то напомнил ему настороженного олёненка, пригнувшего уши в ожидании опасности. Он положил ладонь тому на колено и погладил, чувствуя, как под прикосновением мышцы расслабляются. — Пошли наверх. Посуду уберём позже. В комнате Эндрю впервые сел не за рабочий стол, а захватив ноутбук, с ногами забрался на кровать. Заметив, что Нил неловко топчется на пороге, он приглашающе откинул уголок покрывала, тихо усмехнувшись, когда тот в одно мгновение юркнул под него. За окном бушевал ливень, сверкающие молнии то и дело освещали полумрак спальни вместе с прикроватной лампой, а Эндрю воодушевленно набирал текст, чувствуя жар чужого тела под боком. Нил тихонько прижимался к нему, прячась от грозы и не произнося ни слова, наблюдая за тем, как строки текста постепенно заполняют пустой лист. И хотя Эндрю предупреждал, что ему будет слегка не до Нила, пару раз он не удержался сам и ласково зарылся затёкшей от печатанья ладонью в растрёпанные волосы, спросив, нужно ли тому что-то, чтобы почувствовать себя лучше. И каждый раз Нил легко бодал его под рёбра, мотая головой. Когда гроза закончилась, Эндрю обнаружил, что Нил задремал. Но вместо того, чтобы осторожно разбудить его и предложить проводить до дома, он лишь придержал чужую голову, опуская её на подушку, пока у Нила не начала болеть шея от неудобной позы. Дальнейшие страницы он писал одной рукой, второй вырисовывая на плече спящего Нила замысловатые узоры. Эндрю закончил печатать далеко за полночь и потянулся, ощутив внезапно накатившую сонливость. Он стянул очки, потёр глаза, бесшумно соскользнул с кровати, оглянулся, проверив, не потревожил ли он сон Нила и спустился вниз, прихватив кофту с вешалки. Закурил, после почистил зубы и вернулся обратно в постель, улёгшись на свою половину. Нил, не друживший не только с алкоголем, но и с курением, поморщился, не просыпаясь, от ещё не выветрившегося запаха сигаретного дыма, но не отодвинулся. Засыпать с кем-то в объятиях ощущалось для Эндрю очень непривычно, но не приносило дискомфорта. Это было что-то новое и приятное, эксклюзивное лишь для одного нового человека в его жизни. Но ещё интереснее оказалось просыпаться, видя, как до боли яркое после грозы солнце освещает расслабленное лицо посапывавшего Нила. Сердце трогательно сжалось от всепоглощающего уюта. Эндрю протянул руку вперёд, заправив одну выбившуюся прядь за ухо, обводя пальцем скулу, мягкую щеку и приоткрытые пухлые губы. Когда Нил открыл глаза, уставившись на него ещё мутным взглядом, Эндрю первым же делом, хриплым ото сна голоса спросил: — Что думаешь об ещё одном переезде? Они начали жить вместе и к их общему удивлению, прекрасно сошлись в быту. Эндрю терпеть не мог мыть посуду, а нетерпеливого Нила лучше было не подпускать к плите, иначе тот бы регулярно сжигал яичницу в надежде, что большая температура будет означать меньшее время готовки. Эндрю бросал ключи везде, где придётся, в то время как связку Нила всегда можно были найти на крючке у двери. Эндрю хватало шести часов сна с головой, пока Нил мог сладко проспать до самого обеда, и их обоих устраивало то, что один мог нежиться в объятиях второго, пока другой лениво бдел его сон, любуясь. И если это не был мэтч, то Эндрю ничего не смыслил в партнёрстве. Например, одно их идеальное утро выглядело так. Эндрю сидел на стуле, потягивая кофе с четырьмя кубиками сахара и активно переписывался в семейном чате. Нил в это время крутился около стола, собираясь на смену в пекарне. Не глядя, Эндрю толкнул к нему термос с чаем и откусив тост, поинтересовался: — Ты слышал о Балтиморском Мяснике? Нил посмотрел на него и призадумался. — Хм. Не думаю? А что там? — Лидер преступной группировки. Контрабанда, отмывание денег и всё такое. Мама пишет, что у них сейчас все стоят на ушах. Им в редакцию пришла информация, что его насмерть забили сокамерники, а остатки банды распадаются из-за этого. Мама Би по мере своих журналистских возможностей то и дело подкидывала ему интересные новости, зная, что он периодически вдохновляется некоторыми случаями для написания новых книг. Но Балтиморский Мясник имел для них иное значение. Во времена, когда они с Аароном были ещё совсем детьми, им не разрешалось гулять у побережья, ведь там орудовала банда, под чьим контролем находился целый порт. Весь город вздохнул с облегчением, когда Натана Веснински наконец-то посадили в тюрьму, а теперь, спустя несколько лет, исчезли последние остатки опасности. Нил подошёл к нему со спины и опустил подбородок на плечо, заглядывая в экран телефона. Эндрю потёрся об него затылком, набирая семье сообщение, что Нил сейчас рядом. В чате появился эмодзи ладони от Аарона и «передавай ему привет» от мамы. Нил тихо фыркнул и пальцем ткнул в значок камеры, сделал их совместную фотографию и отправил её. Скользнул губами к шее Эндрю напоследок, пуская игривые мурашки и отошёл, продолжив одеваться. Эндрю с напускным недовольством потёр влажный след на коже, поймав чужой смешок. — У них всё хорошо? — Да, — мгновенно отозвался Эндрю. — Просто громкое дело, подумал, может ты тоже о нём слышал. — Вряд ли, — Нил нацепил бейдж и позволил ему поправить воротник рубашки, сбившийся под ветровкой. — Сиэтл слишком далеко от Балтимора, так что до нас эти новости могли и не дойти. Провожая Нила на работу и думая о том, что вечером им стоит перекусить вне дома, ведь по прогнозу обещали первый снег, Эндрю стало очень тепло внутри. Нил появился в его жизни весьма неожиданно, но вписался в неё, как недостающая деталь пазла. Эндрю знал как выглядит хорошая семья и подумал, что они очень даже смахивают на что-то приближённое к этому понятию. Их отношения напоминали сказку, невероятную и из области «и жили они долго и счастливо». Они беззаботно проживали дни на протяжении нескольких месяцев, строили планы съездить на Рождество в родной город Эндрю, а Новый год провести в Сиэтле с семьёй Нила, которая, по его словам, была весьма эксцентричной, но при более тесном знакомстве очень душевной. Эндрю скромно думал, что лучше и быть не могло. Так и было, пока однажды Нил не пропал.