Первый камень в фундаменте хаоса

— Тот же день, 11:17 — Дурир сидел на стуле с пустой кружкой в руках и смотрел, как Тигнари перекладывает бумаги. Питон за стеклом больше не пугал. Дурин даже поймал себя на мысли, что если бы он выполз снова, он бы, наверное, не отшатнулся. Ну…может быть.. Разговор с десятиклассником шёл странный. Непривычный. Дурин не мог точно сказать, о чём они говорили — о школе, о Ягоде, о том, что Скара ни за что не признается, что скучает по брату, даже если его пытать. Тигнари слушал внимательно, кивал, иногда задавал вопросы, и в его манере не было ничего снисходительного. Он разговаривал с Дуриным как с равным. Без скидки на возраст. — …и он тогда сказал, что я слишком много ем чипсов, — продолжал Дурин, уже почти расслабившись. — А сам на следующий день купил мне три пачки. Просто так. Без повода. — Он заботится о тебе, стрипиздрик — заметил Тигнари — Он меня бесит! — Это не исключает заботу, Дурин хотел ответить, но дверь открылась. Сначала он услышал голос Лини — громкий, уверенный, с той ноткой провокации, которая, казалось, была вшита в его ДНК...хотя его сестра наоборот была его полной противоположностью, да и Фремине тоже. Они вошли вместе. Лини — первым, с видом человека, который заходит в собственную квартиру, а не в кабинет студсовета, его лицо полное спокойствие и тотального похуизма это подтверждало. Скарамучча — следом, чуть медленнее, и его взгляд сразу же метнулся к беловолосому. Дурин заметил это мгновенно. Он вообще многое замечал — привычка, выработанная годами наблюдения за старшим братом, который никогда не говорил прямо, но всегда что-то значил своими паузами. — «О..интересно, интересно, а чо так» — подумал он. Кадзуха сидел у окна. Когда Скара вошёл, поэт вдруг стал очень занят изучением собственных пальцев. Он не поднял головы. Не поздоровался. Просто сжал кружку чуть сильнее, и Дурин увидел, как побелели его костяшки. Скара, в свою очередь, замер на пороге на одну долгую секунду. Его лицо не изменилось — всё та же маска холодного превосходства, — но Дурин заметил, как дёрнулся его кадык. Он сглотнул. И отвернулся. Они не смотрели друг на друга. Это было так очевидно, что даже питон, казалось, приоткрыл один глаз, мысленно угарая с них. — О, вы уже здесь, — сказал Хэйдзо, откладывая блокнот в сторону Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и выглядел так, будто ждал их всё это время с лёгким нетерпением. — А ты думал, мы не придём? — Лини подошёл к нему вплотную. Не сел рядом. Не встал напротив. Именно подошёл вплотную, так, что между ними оставалось не больше ладони. Хэйдзо не отодвинулся. Не напрягся. Он просто поднял голову и посмотрел на Лини снизу вверх, и в его взгляде не было ничего, кроме спокойной, почти ленивой насмешки. — Я думал, ты заблудишься, — сказал он — В этой школе? Я здесь каждый угол знаю — Каждый угол — это громко сказано. В прошлый раз ты не нашёл свой класс двадцать минут, долбаёб — Я искал тебя, а не класс, Дурин почувствовал, что его брови полезли вверх. Он посмотрел на Тигнари. Тигнари даже не поднял головы от бумаг — либо не обращал внимания, либо его уже ничем нельзя было удивить. Дурин начал подозревать, что верно второе?.. — Ты искал меня? — переспросил Хэйдзо, и в его голосе появилась та интонация, которую Дурин не мог точно определить. То ли насмешка, то ли удовольствие — А ты думал, я просто так по коридорам шатаюсь? Лини опёрся рукой о спинку стула, почти нависая над Хэйдзо. — У меня есть дела поважнее. — Например? — Например, следить, чтобы ты не умер со скуки без меня Хэйдзо усмехнулся, коротко, почти беззвучно. — Ах..ты попадаешь мне прямо в сердце — с насмешливой улыбкой сказал малиноволосый, — Я знаю, туда ведь и целюсь каждый раз. Они говорили так, будто в комнате никого не было. Будто Кадзуха не сидел в углу, сжимая кружку так, что она могла треснуть, и не ахуевал с них в мыслях. Будто Скара не стоял у двери, уперевшись взглядом в противоположную стену, с лицом, которое кричало о том, что он готов провалиться сквозь землю. Будто Дурин не смотрел на них, открыв рот. Будто Тигнари..а… Ему похуй, ладно…упускаем. Он вновь перевёл взгляд на Тигнари. Тот наконец поднял голову, посмотрел на Лини и Хэйдзо, потом на Дурина, потом снова на Лини и Хэйдзо. — Они всегда так, — сказал парень ровным голосом — Понятия не имею, — ответил Дурин честно — Я их первый раз в таком состоянии вижу… — Запомни этот момент. Он исторический, — сказав это испанец ухмыльнулся Дурин хотел спросить, что именно исторического в том, что двое старшеклассников флиртуют так откровенно, что становится неловко даже питону, но не успел. Потому что Лини вдруг развернулся и посмотрел на него. — Дурин, форма у тебя? — Да. — Он похлопал по рюкзаку. — Взял. — Хорошо. Тогда валим отсюда. — А ты? — Дурин посмотрел на брата, Скара дёрнул плечом. Его взгляд на секунду метнулся к Кадзухе и тут же обратно к двери. — Конечно, — Он провожает, — добавит Лини с такой интонацией, что Дурин что-то понял. — Ну, — сказал Тигнари, возвращаясь к бумагам — Теперь ты видел всё — Я видел слишком много….. — ответил Дурин — Привыкнешь, — Ты меня пугаешь... — Я бы удивился если бы не, Выйдя в след за братом, светловолосый лишь махнул им рукой на прощание, мило улыбнувшись. Последнее что он видел в коридоре, так это то как из кабинета выходят двое мародёров, и потом заходят Нефер с Сайно и Лайлой, что чуть не врезалась в дверь. — Спустя час. Актовый зал, 12:08 — Актовый зал. Шумно. Девятые и десятые классы сидят на стульях, кто-то спит, кто-то играет в телефоне, кто-то просто смотрит в потолок. На сцене стоит Скирк. Белые волосы собраны в хвост, в руках — папка с бумагами. Не далеко от сцены сидит Дотторе, который делает вид, что записывает, но на самом деле рисует химические формулы на полях. — Внимание! — говорит она — У меня важное объявление. Шум стихает, все взгляды направлены на неё. — Администрация объявляет конкурс. Лучший кино-проект про вашу нашу школу, 94-Именем Тейват. Сюжет — любой. От повседневности до всего, что прийдет вам в голову. — Попробуйте не опозорьтесь. Жюри — Директор Сурталоги, и его зам, месье Фёльнир. — добавил подошедший Рери. — Приз — путёвка в Египет на двенадцать дней. Десять призовых мест, проекты нужно делать в компаниях от 2-до-10 человек. — твёрдо сказала она — Десять? — переспросил кто-то с задних рядов — Десять, — подтвердила Скирк — Условия просты: снять фильм за неделю. Показать в следующую пятницу. До показа жюри, ваши работы проверит школьный-совет, чтобы там уж точно все было в рамках разумного. Вопросы? Вопросов не было. Все думали. Мародёры сидели в левом углу зала. Люмин — на краю стула, готовая вскочить. Хэйдзо — с ноутбуком на коленях (хотя в актовом зале вай-фай ловил через раз). Каждый из всей компании задумался. — Мы должны участвовать! — сказала Люмин. Не спросила. Сказала. — В Египет? — переспросил Хэйдзо — В Египет. — На двенадцать дней? — На двенадцать — Без уроков? — Без уроков — Я в деле. — Я тоже, — сказал Рубедо — И я, — добавила Аяка — Карты говорят «да», — сказала Мона. — Сие есть знак судьбы! — провозгласила Фишль, и Оз каркнул в подтверждение — Нас девять, — заметил Итэр — Десять, — поправила Фишль. — Оз будет десятым! Все посмотрели на ворона. Оз посмотрел на всех. — Кар, — сказал он — Это законно?…— спросил Кадзуха — Администрация не уточняла, что участники должны быть людьми, — ответил Альбедо — Логично, — кивнул Дайнслейф, который подошёл к ним после объявления. — Ты с нами? — улыбаясь спросила Люмин Блондин сделал более недовольную гримасу, после чего просто сел рядом с русым, резко ухватив рукой его ляжку. Немец дрогнул, специально ущипнув парня, но это никак не помогло. — Мм..думаешь у меня есть выбор? В качестве сопровождающих Я, Дота и Скирк, — А ты веришь что мы победим? — задумчиво спросил брата Итэр — Я уверен. В такой компании зарождаются лучшие идеи, Его позвал Хрофт, и недовольно убрав руку, он что-то шепнул своему парню после чего ушел. — Вечер, чат-мародёров. — Люмин: ТАК Люмин: НАМ НУЖЕН СЦЕНАРИЙ « Пользователь @Lumine.slay закрепила сообщение. » Люмин: ИДЕИ? Хэйдзо: Ужастик нахуй, чтобы все обосрались Рубедо: Поддерживаю, снимем « 50-оттенков диареи» Мона: АХАХА ЭТО БЫЛО ХОРОШО, Аяка: Согласна..я аж воздухом подавилась Альбедо: Мда..пиздец блять. Почему ужастик? Итэр: Потому что повседневность скучно, а массовый расстрел мы не снимем — у нас нет массовки.. Мона: Карты говорят, что ужастик принесёт удачу, так что я в деле братья мои Фишль: О, да! Пусть тьма поглотит неверных! Пусть кровь прольётся рекой! Оз: Кар! Итэр: Фишль, мы снимаем для школьного конкурса, а не для фестиваля хорроров. Фишль: А что, запрещено? Итэр: ...нет. Фишль: Тогда пусть будет хоррор!) Кадзуха : Я могу написать стихи для титров, Рубедо: Давай! Нам это надо, Альбедо: Мне нужна научная основа. Что будет убивать учеников? Хэйдзо: ОПА, Я ЗНАЮ ЧТО НАМ НАДО, ПИТОНИЩЕ Рубедо: ПИТОН?! Кадзуха: БЛЯТЬ Я ЗНАЛ ЧТО ТЫ ЭТО ПРЕДЛОЖИШЬ! Хэйдзо: ЕУУ, Большой питон! Который живёт в вентиляции и трубах.)) Люмин: СУКА ДА ЭТО ГЕНИАЛЬНО! ТОТ КОТОРЫЙ С ШКОЛЬНОГО СОВЕТА? Аяка: ДА! МЕХРАК, Мона: Так, идея на соточку, но кто нибудь полейте каркату, он умирает Итэр: Щас, щас, Люмин : Значит, Мехрак. Питон-убийца. Живёт в вентиляции. Пожирает учеников. Наша задача — остановить ег!. Альбедо: Как мы его остановим? Рубедо: Никак. Он побеждает. Аяка: О..по сути… Итэр: Теоретически это правильно, ведь в жизни мы бы вряд ли смогли бы его остановить, решив бы он стать убийцей ученико-едом Кадзуха: Он бы сожрал всех, и приносил бы наши черепки Тигнари в руки Хэйдзо: АХХАХАХ БЛЯТЬ. Фишль: Идеально! Пусть тьма восторжествует! Аяка: Мы не можем снять фильм, где чудовище побеждает.. Хейдзо : Можем. Это будет неожиданно. Мона: Карты говорят, что неожиданная концовка — это плюс! Аяка: Но нас могут не понять Рубедо: Нас и так не понимают Аяка: Ну..вообще это правда. Тогда давайте Люмин: ЮХУУ Итэр: Значит, сюжет такой: в школе Тейват появляется питон Мехрак. Он живёт в вентиляции. Он пожирает учеников. Мы пытаемся его остановить. Но он побеждает. Люмин: И ВСЕ УМИРАЮТ? Итэр: Нет. Не все) Хейдзо: Кто выживает? Итэр: Оз. Фишль : ОЗ?! Оз: Кар! Итэр: Он ворон. Он может улететь! Рубедо: Ебать логично.. Аяка: Поэтично Кадзуха: Я напишу стих про это. Мона: Омг, давай Люмин: ТАК, ВСЁ! Люмин: СЦЕНАРИЙ ПРИНЯТ! Люмин: ЗАВТРА НАЧИНАЕМ СЪЁМКИ! Люмин: ХЕЙДЗО — ОТВЕЧАЕШЬ ЗА ПИТОНА! Хейдзо: ...найду картинку. Люмин: АЯКА — ОТВЕЧАЕШЬ ЗА ВЕНТИЛЯЦИЮ! Рубедо: Зачем? Люмин : Она самая гибкая. Залезет и снимет, как Мехрак ползает! Аяка: ...я подумаю. Ради тебя можно. Люмин: Завидуйте, это любовь Рубедо: Круто, я спал в постели с твоим братом. Фишль: ХАХАХА СУКА ПОЧЕМУ ЭТО ТАК СМЕШНО ЧИТАЕТСЯ Мона: Родная дыши глубже Альбедо: Да, а то ингалятор как почка стоит тут Люмин: Рудь..ты же сможешь уговорить Дайна дать нам разрешение завтра сюда в 4-утра придти? Идеальное время для начальных сьемок! Рубедо: ВО СКОЛЬКО?! Он меня нахуй пошлет Альбедо: К себе? Рубедо: Да. Фишль: Ну попробую пожалуйста!! Итэр: + стоило бы, ты на него хорошо влияешь Рубедо: Ладно?..попробую, — 04:00. Школа «Тейват». Тёмный коридор. — Мародёры стояли у центрального входа, злые, сонные, но решительные. Восемь человек и один ворон. Девятого не хватало. — Где Рубедо? — спросила Люмин, потирая глаза — Дайн не хотел его отпускать, — ответил Хэйдзо, зевая — Он спит? — Нет. Уговаривает. — Четыре утра? — Дайн не спал всю ночь. Он злой. Но Рубедо умеет убеждать! Через пять минут из темноты вышли двое. Рубедо — взъерошенный, с красными щеками. Дайн — с каменным лицом, но на шее — свежий засос. — Оу.. — « Вспомнил фразу «за отсос, любой вопрос».. — пронеслось в голове у Хэйдзо — Нихуяшечки.. Хэйдзо с Люмин переглянулись, и потащили русого к себе. — Так, немцосовращятель, не трогай, это наше. — твердо заявила Люмин, Дайн лишь закатил глаза — Мой, потом ваш. Дайн дал им ключи, и подождав пока Скирк с Дотторе прийдут, наконец ушел спать домой. — Доброе утро, — сказала Скирк — Кто первый? — Вентиляция, — ответила Аяка. — Я снимаю — Ты уверена? — спросил Дотторе — Я занималась балетом. Я гибкая, так что вполне Аяка взяла камеру, влезла в вентиляционное отверстие и поползла. Люмин смотрела на неё с ужасом и восхищением. — Не убейся, — крикнула она — Постараюсь, — донеслось оттуда Тем временем Хейдзо открыл ноутбук и запустил 3D-модель Мехрака. На экране появился питон. Огромный, чешуйчатый, с жёлтыми глазами. Он извивался, шипел и смотрел прямо в душу. — Это... — начал Итэр — Жутко, — закончил Кадзуха — Качественно, — добавил Альбедо — Ты сам сделал? — За ночь, — ответил Хейдзо, потирая глаза. — Вдохновлялся кошмарами. — Чьими? — Своими. После того как Лини рассказал мне историю про питона в канализации. Альбедо и Кадзуха занялись коридором. Альбедо расставлял химические ёмкости с дымящейся жидкостью — они должны были создать туман. Кадзуха развешивал гирлянды с тусклым светом — фильтры Итэра должны были превратить их в сумеречную жуть. — Чёт ярко, — сказал Итэр, глядя в камеру. — Убавьте на два тона — Убавили, — ответил Кадзуха — Теперь слишком темно — Это ВАЙБ, АТМОСФЕРА, — Это пиздец — закончил Альбедо Рубедо и Люмин отвечали за свет. Люмин держала фонарик, Рубедо — отражатель. Они перемещались по коридору, ловя лучшие ракурсы. — Выше, — говорил Рубедо. — Подняла. — Ниже. — Опустила. — Левее. — Руде, я сейчас тебя этим фонариком уебу блять! Фишль и Мона готовили макияж для «жертв». На стульях сидели Хэйдзо и Аяка — они должны были сыграть первых убитых учеников. Скирк стояла в стороне, делала заметки. Дотторе стоял рядом, но смотрел не на съёмки, а на Альбедо. — Ты пялишься, — сказала Скирк. — Наблюдаю. — За чем? — За процессом. — За Альбедо. — Он часть процесса. Скирк вздохнула — Ты невыносим. — Я учёный. — Одно другому не мешает. Альбедо, чувствуя взгляд, обернулся. — Тебе что-то нужно? — спросил он — Нет, — ответил Дотторе. — Тогда хули пялишься? — Я контролирую качество. — Качество чего? — Тумана — Туман в порядке. — Я проверю. Дотторе подошёл ближе. Альбедо не отступил. — Ты стоишь слишком близко, — Так лучше видно. — Видно что? — Вашу работу. — Моя работа — туман. — И она вышла замечательно, как и ты сам. Альбедо моргнул. Дотторе улыбнулся. Скирк сделала заметку в блокноте, думая: — « Ну блять..Дота романтик, это ебаный трындец….» Они закончили не скоро, даже застали пришедшую Синьору, что любезно помогла им с ролью ахуевшей учительницы что ни во что не верит. Получив отгул от Скирк, они попёрлись домой спать. — Неделю спустя. Премьера проекта — Кабинет студсовета. Вечер. Все места заняты. На диване — Мародёры. На стульях — Сяо, Скарамучча, Лини. У стены — Хрофт, Дотторе, об стол опиралась Скирк, на подоконнике Рерир. На стуле у доски — Дайнслейф. На столе — ноутбук, подключённый к проектору. Люмин нажала на кнопку. На экране появилась школа «Тейват». Ночь. Тёмные коридоры. Где-то вдалеке — шум вентиляции. — Мехрак голоден, — прошептал голос за кадром. — И он уже здесь. Питон выполз из трубы. Огромный, чешуйчатый, с жёлтыми глазами. 3D-модель Хейдзо выглядела так реалистично, что Скарамучча невольно отодвинулся. — Это... — начал он — Страшно, — закончил Кадзуха — Тихо, — шикнула Люмин Первая жертва. Хейдзо шёл по коридору, оглядываясь. Вентиляция шуршала. Он замер. Из трубы высунулась голова питона. Жёлтые глаза. Хейдзо открыл рот, но не успел закричать — Мехрак схватил его и утащил в темноту. — Он умер? — спросил Сяо — Да, — ответил Хейдзо — Ты хорошо сыграл — Спасибо. Я боялся по-настоящему. — Почему? — Потому что Аяка стояла за кадром и шептала «ты умрешь и в реальности так! ». Аяка улыбнулась. Люмин вздохнула. Вторая жертва. Аяка шла по коридору с веером. Мехрак поднялся из вентиляционного отверстия. Она обернулась. Питон замер. Они смотрели друг на друга. — Ты красивая, — сказал Мехрак (голосом Хейдзо). — Это не в сценарии, — сказал Итэр. — Импровизация, — ответил Хейдзо. — Убери. — Не могу. Это уже записано. — Переснимим? — Нет времени. Итэр закрыл лицо руками. Аяка на экране взмахнула веером, но питон оказался быстрее. — Она умерла красиво, — сказала Мона. — Она умерла из-за того, что Хейдзо не умеет молчать, — сказал Рубедо. — Я художник, — сказал Хейдзо. — Ты хакер. — Я многогранен. Хейдзо написала Лини сообщение, при том что парень сидел рядом: Хэйдзо: Как тебе? Лини: Заткнись. Хэйдзо: Почему? Лини: Ты меня возбуждаешь. Хэйдзо улыбнулся и заткнулся, изредка смотря на парня. Третья жертва. Мона и Фишль сидели в библиотеке, гадали на картах. Мехрак выполз из-за стеллажа. — Карты предсказывают смерть, — сказала Мона — Чью? — спросила Фишль — Нашу. Питон набросился. Фишль закричала. Оз вылетел из кадра. — Оз жив? — спросил Хрофт — Да, — ответила Фишль — Он улетел нахуй — По сценарию? — По сценарию он выжил. В реальности он испугался и улетел — Кар, — подтвердил Оз, сидящий у Сяо на голове — Значит, документально, — сказал Рерир — Можно и так сказать. Четвёртая жертва. Альбедо стоял в лаборатории, смешивал реактивы. Мехрак заполз через окно. Пятая жертва. Кадзуха стоял на крыше. Читал стихи, закуривал. Мехрак выполз из вентиляционной трубы. Шестая жертва. Итэр сидел на лестнице, спокойно что-то читая, как вдруг из вентиляции выполз питон, съев парня за живо. Фишль сымитировала очень реалистичную плоть. Финал. Люмин стояла у выхода из школы. Вокруг неё — тени, шум вентиляции. Мехрак выполз из-за угла. Кадр переносится на ворона, что улетает из школы высоко в небе, с окровавленным пером в когтях. — Конец, — сказал голос за кадром (Хейдзо). Экран погас. В кабинете студсовета повисла тишина. Все смотрели на пустой экран. Никто не двигался. — Это... — начал Хрофт. — Ахуенно, — закончил Скарамучча. — Я чуть инфаркт не получил, — сказал Лини. — Я тоже, — сказал Сяо. — Питон был слишком реалистичным, — добавил Рерир. — Это моя работа, — скромно сказал Хейдзо. — Ты не спал две ночи. — Того стоило. Дайн сидел в кресле, смотрел на экран, молчал. — Дайн? — позвала Люмин. — Что? — Тебе понравилось? — Я... я не знаю, что сказать. — Скажи, что это гениально. — Это... страшно. И очень хорошо, — Страшно — это хорошо. — Это очень страшно. — Значит, мы сделали свою работу. Дайн посмотрел на Рубедо. Рубедо улыбнулся. — Ты не умер, — сказал Дайн. — Нет. — Почему? — Потому что меня ждали. — Кто? — Ты. Ну чтож, осталось лишь дождаться реакции Сурталоги. Если они не выиграют, директор будет утоплен в школьном бассейне.