Первый камень в фундаменте хаоса

Сегодняшний день выдался дождливым. Недовольные ученики вставшие в семь утра, быстро бежали в школу, прикрываясь то ли зонтами то ли дождевиками. Средь всех них узнавались знакомые макушки, трое шли по мокрому тротуару, не торопясь, хотя до звонка оставалось 20 минут. Сяо шёл молча, капюшон натянут, руки в карманах, взгляд в землю. Рядом Лини — яркое пятно даже в сером утре, светлые волосы выбиваются из-под капюшона, на лице привычная усмешка. Чуть позади Скарамучча — тёмная фигура, руки скрещены, лицо выражает крайнюю степень раздражения от самого факта существования утра, дождя и школы. — Ну и погода, — сказал Лини. — Хорошо, что я красивый. Дождь меня не портит — Ты себя не портишь, — ответил Скара, не поднимая головы. — Ты себя портишь, когда открываешь рот — А ты себя портишь, когда молчишь. Так что мы квиты — Ты не умеешь считать. — Я умею считать твои недостатки. Их много. У меня пальцев не хватит. — Нахуй пошел, тебе и мозгов не хватит — О, оскорбления с утра пораньше? Классика. Сяо, ты слышишь? Он меня обижает! — Я?! ЭТО КТО ТУТ КОГО Сяо не ответил. Шёл, смотрел под ноги, перепрыгнул лужу, его мысли были где то далеко далеко, о длинных золотистых волосах. — Ага. Хорошо, — СЯО БЛЯТЬ КАКОЕ ХОРОШО?! ОН МЕНЯ БУЛЛИТ! — еле сдерживая смех проговорил русый — Лини, — вдруг сказал Скара. — М-м? — Ты вчера опять до трёх ночи с Хейдзо переписывался? — Откуда ты знаешь? — Ты выглядишь как зомби. — А ты выглядишь как зомби, которого переехали и не заметили. — Ты говорил до трёх, — встрял Сяо — Ты тоже это заметил? — обрадовался Лини — Ты был громким. Я слышал, как ты смеёшься — Ну я же игнорирую тот факт что у тебя в комнате фотография с один из мародеров со времен учебы в китае! — А она тебе как то мешает? — Неь. — Вот и цьц. Они подошли к школе. Дождь усилился. Они остановились под козырьком. — Волосы мокрые, — сказал Лини, стряхивая капли. — У тебя волосы всегда мокрые. У тебя нет чувства стиля. — У меня есть чувство стиля. У тебя — нет. — Я хотя бы не ношу чулки. — А кто сказал? — ...что? — Шучу. — Ты больной блять — беззлобно, со смешком проговорил темноволосый Уже внутри здания, где все кипело жизнью, Сяо спросил: — А что там с твоим мелким? — А? — вопросительно посмотрел на него Скар — ДУРИНЧИИИК — радостно проговорил Лини, давай другу резкий подзатыльник — БЛЯЯТЬ ОТПУСТИ ТВАРЬ — НЕУ. Где он?? — Тут он, тут! — отходя чуть дальше говорит он. Они начали подниматься по лестнице, бурно обсуждая новую тему: — Он сегодня до скольких учиться? — спросил Лини — Шестые классы сегодня учатся 4-часа, короче говоря он будет свободен пока у нас будет идти пятый и шестой урок. — ответил другу Сяо Лини лишь радостно похлопал пару раз в ладони, вспоминая этого мелкого черта. Почему черта? Потому что Дурин всегда умудрялся узнавать все. Даже то что ненадо. — Мм..прийдется сегодня с четвертого нахуй пойти и за ним заглянуть — устало произнес муша — А тут то нет. Четвертый у Чжун Ли, сдохни, он тебя все равно не отпустит — Сяяо..он же твой отец, может- — Нет, отьебись — спокойно сказал парень, надевая наушники и ускоряя ходьбу — Ну блядский блять. И что делать — недовольно проговорил он, Лини посмотрел на Сяо, потом на Скару, потом заново и на его лице заиграла таинственная полу улыбка. — А я могу Хэйдзо попросить, у них сегодня на четвертом физра, их пустят — его улыбка стала шире, а в глаза появился азарт Скара инстинктивно отшатнулся, а Сяо лишь сделал музыку чуть громче, кивнув им. — А не многого ли ты хочешь нет? — Не боись, я его потом отблагодарю в место тебя — Как? Сосать будешь? — СКАРА СКОТИНА БЛЯТЬ В следующие секунды русый помчался за Сёгуном, что посмеивался и поспешно сбивал людей с дороги. — 10:03. Школа «Тейват» — Дурин стоял у стены, его фиолетовые волосы красиво развивались на легком ветру с окна, а на шее — тонкая серебряная цепочка, подаренная братом на прошлый день рождения. Он не сутулился, не ругался, а просто ждал. Спокойно. Терпеливо. Так, как ждут люди, которые привыкли никуда не торопиться, Ягода допила сок, смяла упаковку и ловко бросила её в урну с трёх метров. — Попала, — сказала она радостно, Её светлые волосы были собраны в уникальные косы с зади, на лице ни грамма косметики, но от неё всё равно веяло уверенностью. Она была из тех девочек, которые в шестом классе уже знают, чего хотят, и не боятся за это отвечать. Ягода не строила глазки, не хихикала в углу, не плела интриги. Она была надёжной. Как бетонная стена. Как старый школьный шкаф в кабинете Мавуики, который пережил уже три ремонта и всё ещё стоит. Эту диву знали многие. Она была под крылом Нефер с одиннадцатого, они были как старшая сестра и её мелкая мини версия, что еще знала какой может быть приятный вкус жизни. — Ну что, — она повернулась к Дурину, — твой сопровождающий уже здесь? — Сейчас посмотрим Дурин достал телефон. На экране сообщение от Лини: «Хэйдзо ждёт тебя у второго входа. Он с кем-то. Не выёбывайтесь!!» Весело цокнув в слух прочитал Дурин. — Со вторым входом проблема, — сказал Дурин, убирая телефон. — Я думал, он будет у первого.. — Не имеет значения, — Ягода пожала плечом. — Проводим тебя до второго, потом я к Нари загляну — Океей, пошли — Идем Когда они завернули за угол, Дурин сразу их увидел. Двое. Один — с малиновыми волосами, расслабленной позой и полуприкрытыми глазами. Он опирался плечом о стену и листал какой-то блокнот с таким видом, будто ему абсолютно всё равно, что происходит вокруг. Парень словно бы в другом мире.Но Ягода заметила: его взгляд скользил по коридору слишком часто, слишком контролируемо. Второй — светловолосый, с красной прядью, падающей на лицо. Он стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрел куда-то в пол. Казалось, он думает о чём-то своём. Или ни о чём. Трудно было понять. — «Воу..он словно смесь азиатских корней и..чего то еще, непонятно..но красиво» — пронеслось в голове у блондинки Дурин остановился. Ягода тоже. — Это они? — спросила она тихо. — Да. Хэйдзо и... не знаю. Лини сказал, что он будет с кем-то. — Выглядит так, будто они тебя не заметили — Заметили. Просто не подают вида Ягода сделала шаг вперёд. Не робкий, не наглый. Обычный. Она подошла к ним на расстояние вытянутой руки и остановилась Кабинет студенческого совета находился на третьем этаже, в самом конце коридора, где обычно никто не ходил.Хэйдзо толкнул дверь первым. Кадзуха пропустил Дурина вперёд, как делают взрослые, когда хотят показать, что доверяют. Дурин зашёл без колебаний. Он ожидал вновь увидеть столы, стулья, доску, может быть, стопки бумаг или забытую кружку с чаем Рери как всегда, но.. Он не ожидал увидеть питона. Террариум занимал почти всю дальнюю стену. Стеклянный, подсвеченный, с корягами, искусственными растениями и большим камнем, на котором лежало существо. Длинное. Толстое. Чешуйчатое. С ленивыми глазами и раздвоенным языком, который медленно высовывался наружу, будто проверял воздух на наличие жертв. Питон был огромным. Таким, что в него можно было бы запеленать человека, и осталось бы ещё место для подушки. Дурин застыл. Хэйдзо застыл. Кадзуха, который зашёл последним, не застыл — он сделал шаг назад, наступил на ногу Хэйдзо, и все трое синхронно вылетели обратно в коридор с такой скоростью, будто за ними гнался сам дьявол. — КАКОГО ХУЯ?! — выдохнул Хэйдзо, прижимаясь спиной к стене напротив двери — ТАМ ЗМЕЯ, — сказал Кадзуха голосом, в котором не было ни капли поэзии. — Я ВИДЕЛ, — ответил Хэйдзо. — Я НЕ СЛЕПОЙ. ТАМ ЗМЕЯ. СУКА ЖИВАЯ ТВАРЬ Дурин стоял чуть поодаль, опираясь руками на колени и пытаясь отдышаться. Его сердце колотилось где-то в горле, но он не кричал. Он просто дышал. Глубоко. Ритмично. Как учил брат. — Это... это вообще законно? — спросил он, поднимая голову. — В этой школе ничего не законно, — ответил Кадзуха, всё ещё не отрывая взгляда от двери. — Здесь есть комната, где хранятся скелеты. Настоящие. Я видел, — Это были манекены, — сказал Хэйдзо. — Я знаю, что я видел. — Ты поэт, ты вообще ничего не видишь дальше своего носа — А ты любовник парня с студ-совета, ты должен был предупредить, что в кабинете, куда ты меня тащишь, живёт рептилия размером с мой торс! — Я НЕ ЗНАЛ. — ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ. И ВООБЩЕ, ТЫ НЕ ОТРИЦАЕШЬ ЧТО ЛЮБОВНИК?! — БЛЯТЬ НЕТ, ПОДОЖДИ ТЫ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ КАША Дурин между ними вдруг рассмеялся. Не громко, не истерично, а так — тихо, почти устало, но с искренним весельем. Хэйдзо и Кадзуха замолчали и посмотрели на него. — Вы как старые друзья, что пережили по три войны — сказал Дурин, вытирая глаза. — Серьёзно. Вы всегда так ругаетесь? Кадзуха открыл рот, закрыл, потом открыл снова. — Мы не ругаемся, мы дискутируем — Вы только что назвали друг друга слепым и безответственным — Это конструктивная критика! — вставил Хэйдзо Дурин улыбнулся. Широко. Открыто. Без капли ехидства. — Ладно. И что теперь? Нам туда всё равно нужно. — Нам туда нужно, — медленно повторил Хэйдзо, будто проверял эту фразу на прочность. — Ты это серьёзно? — А у меня есть выбор? — Дурин пожал плечами. — Лини сказал, что моя форма там. Если я не принесу её сегодня, Скара меня убьёт. Не буквально, но... достаточно близко к буквально…э — Господи..как плохо, пойду уебу его чем то тяжелым — с иронией проговорил Кадзуха — Братец ты что так о супруге отзываешь, фу, позор! — шутливо проговорил Хэйдзо — Ц. Молчи шмаль — Ну так мы пойдем?? — спросил Дурин Кадзуха посмотрел на Хэйдзо. Хэйдзо посмотрел на Кадзуху. В их взглядах читалось одно и то же: этот шестиклассник только что обосрал их обоих по силе духа. — Ты уверен? — спросил Кадзуха. — В том, что змея меня не сожрёт? Нет. Но я готов рискнуть — Там не просто змея, — сказал Хэйдзо. — Там питон. Они душат…ужас — Я знаю разницу между ужом и питоном, спасибо за заботу, Внутри ничего не изменилось. Питон лежал на том же камне, с тем же ленивым видом. Только теперь его хвост чуть шевелился, и это было даже хуже, чем когда он лежал неподвижно. — Ладно, — сказал Дурин, оглядывая кабинет. — Где здесь эта форма... — СТОЙ. Голос раздался откуда-то из глубины комнаты. Из-за стеллажа с книгами вышел человек. Высокий, с длинными волосами цвета тёмного дерева, средь которых были пару зеленых прядей, пока сами волосы были полу заплетёнными, полу собранными в низкий хвост, и внимательными глазами, которые смотрели так, будто видели тебя насквозь. Блять. Кадзуха заметил что у него вертикальные зрачки. Прямо как у змея..мурашки по коже. — Вы опять, чего вам? — спросил он без намёка на враждебность, обычное любопытство. — Аа..оно, — сказал Хэйдзо, показывая на Дурина. — Ему нужно забрать форму для внеурочной деятельности. Лини сказал, что она здесь, — Без проблем, она там, в шкафу — Спокойно проговорил парень Парень посмотрел на Дурина. — А ты, значит, тот самый Дурин. Скарамучча тебя часто упоминает. — Неужели, — сухо ответил Дурин, но без вызова. — Надеюсь, только в хорошем контексте. — Если называть тебя «этот мелкий засранец» — хороший контекст, то да. Тишина. А потом Дурин рассмеялся. Снова. Так же искренне, как в коридоре. — Вы здесь все такие, да? — спросил он, обращаясь ко всем троим. — Никакого фильтра. — Здесь нет времени на фильтры, — ответил парень, откладывая папку. — Меня, кстати, зовут Тигнари, с 10-В. Я тут за этим кабинетом присматриваю, пока совет не собрался. И в частности за этим питонищем, другие его бояться — А ТЫ НЕТ? ОНО ЖЕ ЧУДИЩЕ ЕБАНОЕ — Резко добавил Дурин, Хэйдзо и Кадзуха согласно кивнули Хэйдзо тем временем не удержался. — Слушай, Тигнари... А какого хуя здесь питон? Тигнари посмотрел на террариум, потом на Хэйдзо, потом снова на террариум. Его лицо не изменилось. — Дотторе захотел. Я не знаю. Он старше меня, я не спрашиваю. — Аа..эта мразь Альбедоуводящяя..— сказал Кадзуха — Сделаю вид что дальше «мразь» нечего не слышал, — И он его кормит? — С интересом спросил Хэйдзо — Раз в две недели. Мышами. Замороженными. — С той же безмятежной улыбкой добавил Тигнари Кадзуха побледнел. — Замороженными, — повторил он. — То есть в этой школе есть морозильная камера с мёртвыми мышами. — Технически, она в лаборатории. Но да, ещё как есть Он развернул форму, проверил размер, кивнул и аккуратно сложил обратно. Потом засунул её в рюкзак. — Всё, я готов. — А время? — спросил Хэйдзо. — Лини сказал, что ты должен посидеть здесь час или два — Я могу посидеть. — Дурин посмотрел на Тигнари. — Если вы не против — Мне всё равно, — ответил Тигнари, возвращаясь к своим бумагам. — Только не трогай питона. И не корми его. И не смотри ему в глаза слишком долго. Он начинает нервничать. — А если он на меня посмотрит? — Тогда отведи взгляд. Медленно. Не делай резких движений. Прошло еще какое то время. Они сели пить чай с женьшенем. Дурин сидел на стуле, держа в руках горячую кружку с чаем, и делал всё возможное, чтобы не смотреть в сторону террариума. Получалось плохо. Потому что питон, во-первых, был огромным, во-вторых, живым, а в-третьих, в его глазах не было ровным счётом ничего, что могло бы успокоить шестиклассника. Там была холодная, древняя, нечеловеческая пустота. Или, наоборот, наполненность. Дурин не мог решить, что хуже. Хэйдзо пил чай и листал блокнот. Кадзуха смотрел в окно и, судя по выражению лица, сочинял что-то мрачное. Тигнари работал с бумагами и, казалось, забыл о существовании остальных людей в комнате. Тишину нарушил Дурин. — Слушайте... а он меня не сожрёт? Он кивнул в сторону террариума. Питон лежал на камне неподвижно, но его хвост слегка свисал вниз, и это движение делало его ещё более живым. Более опасным. Хэйдзо поднял голову от блокнота. — Теоретически, питоны не едят людей. Мы слишком большие — Теоретически, — повторил Дурин. — А практически? — Практически, — сказал Кадзуха, не отрываясь от окна, — я бы не проверял… Тигнари отложил бумаги. Он не сказал ни слова. Он просто встал, подошёл к террариуму, откинул защёлки и открыл стеклянную дверцу. Его движения были медленными, плавными, без единого резкого жеста. Он даже не смотрел на питона специально — скорее, делал вид, что занят чем-то другим, а змея просто оказалась на его пути. Питон шевельнулся. Его голова медленно поднялась, язык выскользнул наружу, лизнул воздух, и всё его длинное, мускулистое тело начало разворачиваться с грацией, которая пугала ещё больше, чем неподвижность. Хэйдзо замер. Кадзуха медленно повернулся от окна. Дурин перестал дышать. Тигнари запустил руку в террариум и взял питона. Как длинную, тяжёлую, чешуйчатую кошку, которая просто решила полежать на руках. Питон обвился вокруг его предплечья, потом вокруг плеча, и его голова оказалась на уровне лица Тигнари. Язык снова выскользнул — и коснулся его щеки. Тигнари даже не моргнул. — Она не ест людей, — сказал он спокойно. — Во-первых, потому что я её кормлю. Во-вторых, потому что мы с ней знакомы уже два года, она сюда переведена с знакомого мне центра рептилий, там раньше Неф работала, я помогал ей моментами — Она? — переспросил Дурин. — Самка. Кавех назвал её Мехрак. Она любит, когда её гладят вот здесь. — Тигнари провёл пальцами по чешуе сразу за головой, и питон медленно закрыл глаза. — Видите? Ей нравится. Хэйдзо смотрел на это с выражением лица, которое сложно было назвать иначе, чем священный ужас. — Ты... ты просто достал её. Голыми руками. — А что мне было делать? Резиновые перчатки? Она не агрессивная. Просто большая, — ПРОСТО БОЛЬШАЯ, — повторил Хэйдзо. — Ты слышишь себя? Это не просто большая. Это размером с меня, если меня свернуть в трубочку. — Ты слишком драматизируешь, — ответил Тигнари, не оборачиваясь. — Мехрак, покажи, что ты не кусаешься Питон медленно развернул голову в сторону Хэйдзо. Язык выскользнул. Потом снова. Потом она просто уткнулась мордой в плечо Тигнари и замерла. Дурин вдруг понял, что улыбается. Не из вежливости. Не из облегчения. А потому что Тигнари был настолько абсурдно спокоен, что это стало заразительным. Он просто стоял посреди кабинета с двухметровым питоном на плечах и разговаривал о нём так, будто речь шла о комнатном растении. — Можно... можно её погладить? — спросил Дурин. Тигнари посмотрел на него. В его взгляде не было насмешки или удивления. Только спокойная оценка. — Ты не боишься? — Боюсь. Но ты сказал, что она не кусается. — Я сказал, что она не ест людей. Это разные вещи. — А она кусается? — Только если её сильно напугать. Или если пахнуть мышью. — Я не пахну мышью. — Тогда давай. Дурин провёл пальцами вдоль спины, и Кора чуть сжала своё тело вокруг Тигнари, но не агрессивно, а скорее с довольным урчанием, которого у питонов, конечно, не бывает, но Дурину показалось, что он его слышит. — Она... мурлычет? — спросил он — Нет. Но она расслаблена, — ответил Тигнари. — Ты ей понравился — Откуда ты знаешь? — Она не уползла Хэйдзо смотрел на это с открытым ртом. Кадзуха тоже. — Ты только что погладил питона, — сказал Хэйдзо голосом, в котором смешивались ужас и уважение. — Да, — ответил Дурин. — И ничего страшного не случилось. — ТЫ ШЕСТИКЛАССНИК. — А Тигнари — десятиклассник. И он держит её на плечах! — Тигнари — это Тигнари, — сказал Кадзуха, наконец отлипая от окна. — Я не уверен, что он человек. — Спасибо, — ответил Тигнари. — Я тоже рад нашей дружбе,